Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

ТЕФРИН АЛЕМЕДЕС

Одиннадцатое Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Я украла дневник Кадмуса.

Мне нужно было самой прочитать правду, его собственными словами.

Он действительно это сделал.

Он превратил себя в монстра.

В жнеца.

И он не единственный. Они распространяются, как лесной пожар, по всему острову Элвердин; соблазн магии оказался слишком велик для столь многих «последователей», которые всю жизнь жаждали власти.

Но что хуже всего – теперь, когда они почувствовали вкус поглощения, они не могут остановиться. Их зависимость лишь растет: они крадут элликсен у магов, у существ, у других последователей.

Они крадут его даже у детей.

Убивают детей.

Это… это…

«Зло» – слишком мягкое слово.

Мы делаем всё возможное, чтобы схватить как можно больше жнецов, заточая их в «Андерлок» – тюрьму с мощными защитными чарами, которую маги-созидатели построили глубоко под горой. Жнецы слишком сильны, чтобы их можно было удержать где-то еще. Они также быстры и исцеляются гораздо быстрее, чем должны, что делает их неестественно трудными для уничтожения. Благодарю Богов, что они, по-видимому, не способны использовать поглощенную магию каким-либо практическим образом – «раз последователь, всегда последователь», по крайней мере, когда дело касается украденного элликсена. Кадмус – единственное исключение, скорее всего, потому что он был магом еще до того, как стал жнецом, и у него сохраняются собственные запасы силы.

Маг. Жнец. Маг-жрец. Жрец-жнец. Лорд-жнец… Я не знаю, кем теперь является Кадмус. Кем он стал.

Моё сердце никогда так сильно не болело. Но несмотря на горе – или, возможно, именно из-за него, – я знала, что должна помочь остановить его. Его сила, его скорость, его мощь… нам было почти невозможно схватить его, и даже тогда, в отличие от других жнецов, зачарованные камеры «Андерлока» были недостаточно сильны, чтобы удержать его. Но мы также не могли рискнуть казнить его – не при таком количестве украденного элликсена внутри него и той смертоносной магической волне, которая возникла бы в случае его высвобождения. То, что он вытянул из одной только Зеранты…

Если бы я не видела этого своими глазами, не наблюдала, как её великолепная чешуя тускнеет, а жизнь угасает, я бы никогда в это не поверила.

Кадмус любил меня, я знаю, что это так.

Но связь с его возлюбленной драконицей… нет ничего священнее этого.

Поэтому мы сделали то, что должны были сделать.

Я сделала то, что должна была.

Кадмуса нельзя было удержать, его нельзя было убить, поэтому мы сделали единственную возможную альтернативу.

Мы [████████]

Его сила была такова, что потребовались объединенные усилия трех магов-целителей, двух магов-чародеев и моих собственных алхимических эликсиров, чтобы сдержать его, пока он сражался с нами магически и физически до самого конца. Но в итоге он пал.

Он не мертв, но он больше никогда не сможет никому навредить. Никогда. Мы позаботимся об этом, вернув его на материк, заточив где-то глубоко и забыто, скрыв от любого, кто мог бы попытаться помочь ему. Многие считают, что он не заслуживает такой пощады, но я чувствую облегчение. Несмотря на то, что он сделал, какой выбор совершил, когда-то он был добрым. Я хочу помнить его таким, а не тем монстром, которым он стал.

Теперь, когда Кадмус больше не представляет угрозы, наше внимание должно переключиться на опасность, окружающую нас повсюду – и ту, что на горизонте. Как бы мы ни старались, нам не удалось выследить всех жнецов, и их число растёт с каждым днём, поскольку всё больше последователей поддаются соблазну поглощения. Здесь, на Элвердине, это вызывает беспокойство, но проблема локализована. Если же хоть один жнец доберётся до материка…

Последствия будут катастрофическими.

Кадмус ошибался, когда строил теории, что именно защитные чары вокруг двух других Потоков Святости препятствуют магам и последователям поглощать энергию естественного мира. Это не чары – это руны, высеченные самими Богами, мощные ментальные заклинания, которые внушают любому, кто пытается украсть элликсен, что это невозможно. Это предохранитель для защиты всех живых существ – то, необходимость чего я никогда не понимала до этого момента.

Если жнецы Элвердина доберутся до материка, руны, предотвращающие поглощение, будут неэффективны, потому что они уже знают, что кража магии возможна, и знают как. У них будет не только практически бесконечный запас существ, богатых элликсеном, но они также смогут научить тамошних последователей преодолевать ментальные барьеры рун. И учитывая, как много последователей может возникнуть соблазн украсть силу, особенно если это позволит им отобрать её у магов, которые правили ими на протяжении веков…

Нельзя допустить, чтобы жнецы покинули остров Элвердин. Потому что, если они это сделают, они будут поглощать и поглощать, пока не останется ничего и никого.

Останется только смерть.

Мы не можем позволить этому случиться.

Мы не позволим этому случиться.

Жизни каждого человека и существа в этом мире зависят от нас.

Мы должны найти способ защитить их – пока не стало слишком поздно.

34

Битва быстро утихла после того, как Лорд-Жнец сбежал из собора, словно трус. Его магия развеялась вместе с поспешным уходом, позволив Ноксам и охотникам одолеть оставшихся жнецов, не опасаясь больше провалиться в гробы, в разверзшиеся трещины или быть раздавленными падающими камнями.

Вири оставила своих товарищей добивать последних противников, сосредоточившись на том, чтобы отвести шокированную Джессалин к остальным детям. Те сгрудились возле разбитой колонны в углу зала; их путы исчезли в какой-то момент во время всеобщей суматохи, позволив им укрыться от самого ожесточенного боя. Чудом никто из них не пострадал, если не считать нескольких мелких ссадин, хотя все они были явно травмированы увиденным.

Впрочем, не только они – самой Вири потребуется время, чтобы оправиться от пережитого этой ночью: от этих видов, звуков, запахов. Кровь, крики… смерть.

Так много смертей.

Вири содрогнулась, когда битва пронеслась в её памяти, каждый момент впечатался в мозг – включая слишком яркое воспоминание о том, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзался в сердце Джессалин. Она снова вздрогнула и крепче прижала к себе девочку, отпустив её только тогда, когда появился Сорен и заключил сестру в объятия; оба плакали от облегчения, осознавая, что воссоединились.

Слёзы обожгли глаза Вири, пока она смотрела на них, но затем она отвернулась, чтобы дать им побыть наедине. Остальными детьми уже занимались, и она обвела взглядом руины собора, ища в залитых лунным светом обломках Рива, Брэдана и Уинтер, а также Сейдж, Джонаса и Ардина, нуждаясь в подтверждении, что они в безопасности. Сквозь мелькание чёрных и красных силуэтов было трудно что-то разобрать, пока последние жнецы шипели и рычали на Ноксов и охотников, но она мельком увидела всех шестерых – этого хватило, чтобы понять: они живы, и напряжение в плечах немного отпустило.

Но короткий взгляд вверх мгновенно вернул его: она увидела пурпурное сияние кометы Авроры, продолжающей медленно двигаться по звёздному небу. Живот скрутило от новой вспышки ужаса, которая утихла лишь тогда, когда она напомнила себе: угроза миновала. Дети в безопасности, как и обелиски. Лорд-Жнец упустил свой шанс завершить жертвоприношение. Он проиграл – и сбежал.

Часть её была расстроена тем, что он ушёл, ведь он был прямо здесь. И хотя она, возможно, не знала, как противостоять его ужасающей мощи, она могла бы попытаться задержать его, особенно при поддержке магии Рива и армии охотников и Ноксов, готовых поволочь его в Андерлок. Но другая часть не могла забыть, как один взмах его руки убил десятки людей сразу. По спине пробежала дрожь при мысли, что кто-то вроде него, вероятно, вообще не может быть схвачен. Раздражало, что он остался на свободе, но, по крайней мере, она и её друзья будут жить и продолжат борьбу – и, будем надеяться, в следующий раз, когда они встретятся с Лордом-Жнецом, у них будут средства, чтобы сокрушить его навсегда.

– Вири! – окликнул её Брэдан. Она оторвала взгляд от кометы и увидела его: он пробирался через груды камней и сухие лианы, чтобы обнять её. – Боги, когда мы покинули Неварност и не смогли тебя найти… – Он осёкся, крепче сжимая её в объятиях, и по этому жесту стало ясно, как сильно он волновался.

– Прости, – пробормотала она, уткнувшись в его рваный зелёный плащ, не зная, извиняется ли она за то, что напугала его, или за то, что ушла из замка без него. Как бы то ни было, она обняла его так же крепко, а затем отстранилась, чтобы снова осмотреться в поисках Рива и остальных. Всё, что она видела – это собор, полный жнецов, Ноксов и охотников. Вид последних заставил её запоздало затолкнуть Брэдана за разбитую колонну и прошептать:

– Ты уверен, что тебе можно здесь быть?

На его губах заиграла улыбка:

– Никто не знает, кто я такой, так что, пока ты не начнёшь называть меня «Жрец-жнец»… – он понизил голос на этих словах, – …со мной всё будет в порядке.

Вири поморщилась, услышав этот титул, но стряхнула с себя все чувства, которые он вызвал, и сказала:

– И всё же ты жнец. – Она взглянула на чёрные вены на его перепачканных кровью руках. – А мы находимся посреди зала, полного людей, которые не задумываясь заточили бы тебя в темницу.

– У младшей сестрёнки есть резон, – сказала Сейдж, уверенно шагнув в поле зрения, а затем нырнув за колонну вместе с ними. Её бежевый кожаный доспех был перепачкан грязью почти так же сильно, как в ночь стычки во время грозы, а в фиолетовых волосах запеклось пугающее количество крови. Она добавила, обращаясь к Брэдану: – Хаос битвы помогал нам скрываться – жнецов было слишком много, чтобы охотники могли разглядеть или почувствовать кого-то по отдельности, – но сейчас мы испытываем судьбу, ведь их ряды редеют. Ардин и Джонас ждут снаружи. Нам нужно уходить, пока мы не привлекли внимание.

Она повернулась к Вири и отвесила ей на удивление уважительный кивок.

– Неплохо сработала сегодня, охотница. Может, ты и не такая бесполезная, как я думала.

Вири фыркнула в ответ на этот комплимент с двойным дном:

– Взаимно, как всегда, Сейдж.

Она до сих пор не знала, как относиться к друзьям-жнецам Рива и Брэдана, но они помогли спасти всех, поэтому она решила просто быть благодарной за то, что все остались живы. С остальным она разберётся позже.

Сейдж лишь коротко усмехнулась в ответ и потянула Брэдана за рукав, увлекая его прочь. Но он упёрся.

– Ты разве не пойдёшь с нами? – спросил он Вири.

– Я присоединюсь позже, – пообещала она. Нервы натянулись, когда она выглянула из-за отбитого края колонны и заметила Миру, направляющуюся к ним. И Брэдан, и Сейдж носили плащи, скрывавшие большую часть их покрытых венами рук, и вокруг всё ещё было достаточно жнецов, чтобы охотники не могли вычленить их по отдельности, но всё же… Убедить Миру в том, что это «хорошие» жнецы, было бы почти невозможно, не имея времени на объяснения. Поэтому Вири поспешно добавила: – Встретимся в лаборатории Уинтер?

– Не задерживайся, – предупредил Брэдан, – а то я приду за тобой, к чёрту все риски.

Внешне Вири лишь недовольно фыркнула, но внутри у неё разлилось тепло от осознания того, что старший брат вернулся. Она никогда не думала, что это возможно – или что она сама этого захочет. Им предстоит о многом поговорить, не в последнюю очередь о том, что он жнец, а она охотница, но теперь у них было время. И это знание впервые за семь лет принесло ей душевный покой.

– Рив всё ещё где-то здесь, использует магию, помогая раненым, – сказала Сейдж, угрожающе сузив свои ореховые глаза. – Не дай ему попасть под арест. Снова.

– Первый раз был его собственным выбором, – заметила Вири. – Если он достаточно глуп, чтобы допустить это снова, то это его проблемы.

Они обе знали, что она говорит это не всерьёз. Её взгляд уже снова рыскал по огромному собору. В отличие от того, что было раньше, она больше не видела Рива, и это вызвало у неё лёгкое беспокойство. Она напомнила себе, что ему удавалось избегать охотников и Ноксов годами. Возможно, кто-то узнал его сейчас, те, кто видел его во время заточения, но при необходимости он мог защититься магией. К тому же, в отличие от остальных его друзей, охотники не могли почувствовать его через метку. Но Брэдан и Сейдж…

– Вам нужно идти, – поторопила Вири, когда Мира подошла совсем близко. На этот раз оба жнеца прислушались к голосу разума и растворились в толпе Ноксов и охотников, которые как раз надевали «антимагические кандалы» на всех пытающихся сопротивляться выживших.

Вири не могла вздохнуть спокойно, пока не увидела, как её брат и Сейдж исчезли в ночи. Только тогда она переключила внимание на свою наставницу. Мира как раз перелезла через обломки и обогнула рушащуюся колонну, остановившись прямо перед ней. Как и Вири, она была покрыта порезами и синяками, одежда разорвана, магический амулет слегка перекосился на шрамированной шее, но в её глазах сиял триумф – и гордость.

– Похоже, твой «сырой» план в итоге оказался вполне готов к употреблению, – сказала Мира, напоминая Вири её же слова перед расставанием на Саммите.

Вири с ироничной улыбкой ответила:

– Оказалось, его просто нужно было немного приправить, прежде чем он стал готов.

Или очень сильно приправить, добавила она про себя, будучи шокированной успехом этой ночи не меньше остальных. Её улыбка стала шире, когда она осознала:

– Дарик будет в бешенстве от того, что у него больше нет оправдания, чтобы меня запереть.

В конце концов, она спасла детей и город. Конечно, этого было достаточно, чтобы заслужить хоть каплю снисхождения от угрюмого капитана Ноксов.

– Кстати, а где он? Я думала, вы захотите допросить меня вместе.

Наставница нахмурилась:

– Я не видела…

– Я здесь, – раздался голос Дарика. Он вышел из тени, поправляя форму. В отличие от Вири и Миры, он выглядел так, будто пальцем не пошевелил в этой битве. Его наряд был безупречен – от сапог до перчаток, вплоть до начищенных пуговиц и пряжек. Ни один волосок его седеющей шевелюры не выбился, из-за чего Вири остро почувствовала, насколько окровавленной и растрёпанной она выглядит по сравнению с ним.

– Похоже, у тебя накопилась целая история, которую нам стоит услышать, Солейс, – заметил Дарик, бросив взгляд на спасённых детей, где Сорен и Джесси всё ещё сидели, прижавшись друг к другу. – Очевидно, обсуждать есть что. – Он сделал паузу и добавил: – Займёмся этим первым делом завтра утром.

Вири вздрогнула:

– Завтра? – переспросила она, не зная, чего ожидала, но точно не этого. Дарик не сказал ни слова о том, что она освободила Рива из Андерлока – или о том, как он сам был атакован в процессе, – не говоря уже о том, как они вломились на Саммит, а затем исчезли на несколько дней без следа.

– Иди домой, Вири, – мягко сказала Мира, хотя в её нефритовых глазах читалось веселье от ошеломлённой реакции ученицы. – Отдохни. Мы позаботимся о детях и уладим всё остальное.

– Но… – Вири осеклась, не понимая, зачем спорит, ведь само слово «отдых» заставило её пошатнуться от усталости. Адреналин, державший её на ногах, быстро испарялся теперь, когда опасность миновала.

– Не волнуйся – у нас к тебе куча вопросов, – добавила Мира, и в её голосе послышались сухие нотки, – но мы всё ещё хотим сохранить свою работу. Сариэль была достаточно встревожена, и мы вполне можем её лишиться, если не отпустим тебя отдыхать на остаток ночи.

Она кивнула в сторону возвышения, где Уинтер была в самом разгаре того, что выглядело как весьма напряжённый разговор с матерью. Огненная птица за их спинами продолжала пылать, несмотря на то, что остальной огонь в зале уже был потушен.

Вири разрывалась: ей хотелось свернуться калачиком рядом с Сореном и Джессалин, хотелось помочь Мире и Дарику вернуть детей семьям, хотелось найти Рива и хотелось быть рядом с лучшей подругой. Последнее желание победило. Она подошла к Сорену, чтобы попрощаться, прошептав, что все позже встретятся в лаборатории Уин, но они поймут, если он не захочет оставлять сестру. Он ответил прерывистым «Спасибо» – и Вири знала, что это не ответ на её слова. Глубина чувств в этих двух искренних словах заставила её сдержать слёзы.

Быстро поцеловав в щеку сначала его, а затем Джесси, Вири снова выпрямилась и направилась к Уинтер, но остановилась, когда её окликнул глубокий голос Дарика:

– Завтра утром, Солейс, – напомнил капитан Ноксов. – Приготовься к допросу. Долгому.

Вири едва удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза – или не вздохнуть. Она решила проигнорировать его суровое лицо и сфокусироваться на гордости, которая всё ещё светилась в глазах Миры. С деланной бодростью она ответила:

– Звучит весело. Жду не дождусь.

Пока Дарик не сказал чего-то ещё – или не передумал, потребовав ответов немедленно, – она развернулась и зашагала прочь, слегка пошатываясь. Усталость наваливалась с каждым шагом, но ночь ещё не закончилась. Она заставила себя влить остатки сил в ноющее тело, подавила рвущийся наружу зевок и направилась к возвышению.

– Вири! – вскрикнула Уинтер, заметив её приближение. Она выбежала навстречу и бросилась ей на шею. – Благодари Богов, ты в порядке!

– Ты была потрясающей сегодня, Уин, – сказала Вири, когда они отстранились. – Я видела, как вы с Джонасом использовали алхимию…

Уинтер издала удушливый звук. Вири поспешно осеклась, вспомнив слова Лорда-Жнеца о том, что Сариэль узнала об экспериментах дочери с запретной магией.

– У тебя большие неприятности? – тихо спросила она.

– Не бери в голову, – ответила Уинтер, хотя дрожь в её голосе выдавала, что по возвращении домой их ждёт не самый приятный разговор. – Мы с Джонасом узнали кое-что о кометах, что ты должна знать. Не об Авроре – об Орионе.

Вири напряглась при упоминании второй кометы.

– Вы знаете, когда она прибудет?

– Нет, пока нет. Но мы почти уверены, что у нас есть запас времени.

Вири снова расслабилась:

– Значит, всё остальное может подождать, пока я не посплю часов пятьдесят. Плюс-минус.

– Но ты должна это услышать, – настаивала Уинтер. – Это касается требования элликсена-абиссуса. У меня был неверный перевод…

– Вири, милая, я так волновалась, – перебила её Сариэль, подошедшая к ним и заключившая девушку в дрожащие объятия. – Кажется, за эту ночь я потеряла лет десять жизни.

– Мы обе, – ответила Вири, отвечая на объятия своей опекунши и впервые за несколько дней чувствуя себя в безопасности. Она отстранилась и спросила: – Вас ведь не было здесь во время боя, правда?

– Меня? Боги, нет. Мои дни в рядах охотников давно позади, – Сариэль решительно покачала головой, и её голубые глаза слегка прищурились, когда она перевела взгляд на дочь. – Я знаю своё место, и это не поле битвы против жнецов.

Уинтер потупилась, её щеки залил румянец.

Сариэль не стала больше её отчитывать – по крайней мере, сейчас – и протянула руки обеим девушкам:

– Пойдёмте. Мы больше ничего не можем здесь сделать. Мне нужно доставить моих девочек домой.

– Я догоню через минуту, – сказала Вири, снова оглядываясь в поисках Рива. Она не хотела уходить, пока не убедится своими глазами, что он выбрался из боя невредимым – и что он не направляется обратно в Андерлок. – Мне нужно с кое-кем поговорить.

Сариэль, казалось, собиралась возразить, а Уинтер выглядела так, будто готова лопнуть от желания поделиться тем, что они с Джонасом узнали об Орионе, но Вири развернулась и отошла, решив, что и то, и другое может подождать. Её силы быстро таяли, и она должна была использовать те крохи, что остались, чтобы помочь Риву покинуть собор незамеченным.

Только… она нигде не могла его найти, даже обойдя весь огромный зал. Она снова просканировала помещение, замечая множество знакомых лиц среди коллег-охотников и Ноксов Кустодия. Одни присматривали за «нейтрализованными» жнецами, другие искали выживших среди обломков, а третьи уносили тела. От вида последней группы желудок Вири сжался: так много павших – Ноксов, охотников и жнецов.

Рива не было. Но странное, полное нежности притяжение внутри неё заставило её направиться к главным дверям. Ощущение было таким же, как когда её магия потянулась к нему ранее тем вечером. Она последовала за этим чувством инстинктивно, выйдя в прохладную, залитую лунным светом ночь. Пройдя за ржавые железные ворота, она, наконец, нашла его: он прислонился к дереву, растущему между группой белых могил. Его иссиня-черные волосы были в совершенном беспорядке, а серебряный взгляд следил за тем, как она приближается.

– Что так долго? – спросил он, и в его глазах заплясали искорки, когда он повторил её же слова.

Она спрятала улыбку.

– Сделала остановку на перекус.

Его губы дрогнули.

– Это очень важно.

– Я слышала.

Он оттолкнулся от дерева, его лицо стало серьёзным.

– Ты напугала меня до смерти. Когда ты не встретилась с нами, когда я понял, что Лорд-Жнец, должно быть, забрал тебя…

Вири оборвала его, шагнув вперёд и обхватив его руками:

– Я в порядке, – прошептала она. – Ты нашёл меня.

– Я всегда буду находить тебя, – хрипло произнёс он, притягивая её ближе. – Всегда.

Её сердце пропустило удар от его клятвы, а затем снова забилось, когда он прижался губами к её виску. Но он не стал развивать это дальше, отступил на шаг и окинул её взглядом с ног до головы.

– Можно? – спросил он, поднимая руку.

Она не совсем поняла, что он имел в виду, но всё равно кивнула. Всё прояснилось, когда он приложил ладонь к её груди: поток его магии хлынул в неё, и боль в теле утихла, а все раны исчезли без следа.

Одарив его благодарным взглядом, она вытянула руку в лунный свет – на коже не осталось ничего, кроме гладких, затянувшихся участков.

– Знатный фокус.

– Это так, хотя, к моему неудобству, он работает только на других. – Рив указал на мелкие порезы, покрывавшие его собственную кожу. – Но раз уж речь зашла о фокусах… – Его тон изменился. – То, что ты сотворила сегодня, было невероятно. И разрушение защитных чар собора, и защита Джессалин.

Вири судорожно выдохнула:

– Мне просто повезло. Я понятия не имела, что делаю.

– Везло тебе или нет, ты спасла её – и всех остальных.

– Это заслуга всех нас. Если бы вы и остальные не ждали снаружи, всё могло бы закончиться совсем иначе.

– За это можешь поблагодарить наших друзей, – сказал Рив. – Джонас и Уинтер нашли в старых записях упоминание места, где когда-то проводили древнее жертвоприношение Авроре, – он кивнул на собор позади них, – а Сорен, Сейдж и Ардин догадались, что внутри стоят чары, скрывающие происходящее. Вот только к тому моменту, как мы прибыли, барьеры усилили, чтобы никто не мог войти. – Его глаза встретились с её взглядом. – Я услышал твой голос у себя в голове, когда они пали. Ты словно шептала мне прямо на ухо. Как ты это сделала?

Вири замялась, переминаясь с ноги на ногу. Ей совсем не хотелось признаваться, что её магия, судя по всему, тянется к нему, из всех людей на свете. Он бы ей этого никогда не простил.

– Ты у нас маг. Тебе и решать.

Он внимательно изучал её лицо, словно чувствуя, что она не договаривает, но, к счастью, не стал настаивать.

– Как бы то ни было, ты была невероятна сегодня.

От внезапной нежности в его голосе у неё перехватило дыхание:

– Да и ты был неплох.

– «Неплох»? – уголки его губ поползли вверх. – Высокая похвала из твоих уст. Ещё немного, и ты скажешь…

Что именно он ожидал услышать, она так и не узнала. Взгляд Рива внезапно сфокусировался на чём-то у неё за спиной, а глаза расширились от тревоги – и страха.

– Нет, подожди! – крикнул он, выбрасывая руку вперед.

Но было слишком поздно. Мощный поток элликсена обрушился на Вири, и в следующую секунду…

Темнота.