Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

На короткое мгновение Вири задалась вопросом, собирается ли Сорен отомстить Риву за то, что тот вырубил его ранее, но нападения не последовало. Вместо этого он произнес четыре слова, которые она меньше всего ожидала услышать от своего законопослушного лучшего друга:

– Мне нужна твоя помощь, – прохрипел он, обращаясь к Риву.

Брови Рива поползли вверх – как и у всех остальных.

– Что случилось, Сор? – Уинтер схватила его за руку. – Что произошло?

– Это Джессалин. – Голос Сорена дрожал так сильно, что у Вири побежали мурашки по коже.

– Что с ней? – спросила Уинтер. – Она ранена? Больна?

Осознание ударило Вири за секунду до того, как Сорен ответил, вместе с волной ужаса, сильнее всего, что она чувствовала в эту ночь.

– Хуже, – выдохнул Сорен. – Она пропала.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Двадцать первое солнце, десятый цикл, двенадцатый век

Зерант была права.

Тефрин хотела встретиться вовсе не для того, чтобы обсуждать кометы Adastrum Devotis (Звездные любовники). Или, по крайней мере, не только ради комет. В большей степени она хотела узнать меня – не как небесного мага, а как человека; концепция, надо сказать, в новинку.

Это было… приятно. Я чувствовал себя на удивление комфортно в её обществе, и единственный момент, когда это ощущение пошатнулось, наступил, когда она спросила о ритуалах, которые я провожу. Она поинтересовалась, правда ли, что все они требуют трех вещей: чистого сердца, достаточно сильного элликсена для установления связи с небесными телами и извлечения из них силы, а также крови. Кровь, конечно же, моя собственная, и нужна всего лишь капля для обрядов благословения и очищения, которые я практикую. Впрочем, одна лишь мысль об использовании крови заставляет многих магов нервничать, учитывая некоторые ритуалы с жертвоприношениями, которые использовались – а ныне запрещены – давным-давно.

К счастью, Тефрин была скорее заинтригована, нежели шокирована. Но затем она начала расспрашивать, было ли в моих церемониях на острове что-то необычное по сравнению с материком, и я мастерски уклонился от этих вопросов. Вместо этого я перевел разговор на неё, а именно на обелиски, надеясь, что смогу выведать способ нейтрализовать их силу до начала моего следующего ритуала.

Наш разговор, проходивший в её любимой чайной на берегу озера, строился так:

– Я точно не знаю, как именно создаются сами вардстоуны – чары, которые используют маги-фабрикаторы для их создания, всегда были тщательно охраняемым секретом, – но мне пришла в голову идея наделить их магией подавления, – сказала Тефрин, глядя на меня поверх своей чашки; её темная кожа мягко сияла в залитом солнцем пространстве. – Всё, что я сделала, – это использовала защитную природу вардстоунов, но вместо их обычного экранирующего эффекта, моя инфузия изменила их так, чтобы они подавляли неконтролируемый поток магии «Потока Света». – Она пожала плечами. – На самом деле всё просто.

Я бы не назвал это «простым».

– С другой стороны, – добавила она, и её прекрасные бирюзовые глаза сверкнули интеллектом, – было сложно работать, не зная, где именно находится сам Поток. Поэтому нам пришлось построить столько вардстоунов, чтобы покрыть ими весь город. Это было хлопотно, но оно того стоило, поскольку теперь наша магия работает в нормальном режиме. А когда ученые-маги наконец обнаружат Поток, мы хотя бы будем знать, что подавляющие чары обеспечат им безопасность, пока они будут его изучать.

Я попытался выглядеть просто любопытным, а не отчаянно нуждающимся в информации, когда спросил:

– Но как ты заставила часть с подавлением работать? Я никогда не понимал принципов алхимических инфузий. Всё, что я знаю – это то, что они опасны.

Она задумчиво склонила голову набок, обдумывая мой вопрос:

– Твоя небесная магия – она работает за счет того, что ты выкачиваешь (сифонишь) силу из богатых элликсеном астрономических явлений, верно?

«Выкачиваю». Это был отличный способ описать мои ритуалы, поэтому я кивнул.

– И та сила, которую ты притягиваешь вниз, поглощается присутствующими «мелководьями»?

Я снова кивнул, не сказав ни слова о том, что я также поглощаю часть этой силы, по крайней мере, здесь, на Элвердине.

– Ну, представь себе инфузию как нечто противоположное тому, что делаешь ты. Ты выкачиваешь магию из внешнего источника, чтобы получить больше силы, как будто собираешь урожай, выращенный кем-то другим. Или, в данном случае, чем-то другим.

– Прости… «собираешь урожай»?

– Магическое «жнитство», – пояснила Тефрин. – Когда ты выкачиваешь элликсен, по сути, ты его крадешь. Жнешь его. То, что делают алхимики с помощью инфузии – это полная противоположность: вместо того чтобы тянуть магию откуда-то извне, мы вкладываем свою собственную магию в предметы. В зелья, оружие, талисманы и тому подобное.

– Но другие маги тоже направляют свою магию вовне, – возразил я. – Маги-фабрикаторы, стихийные маги, маги-заклинатели, целители, маги природы… Древние, даже «мелководья», у которых достаточно элликсена для выполнения мелких задач вроде наколдовывания или уборки, и…

– Да-да, – Тефрин нетерпеливо махнула рукой, чуть не пролив чай. – Я знаю, что большая часть элликсена используется именно так, покидая нас ради совершения какого-то действия или созидания. Но инфузия – это другое. Алхимики преобразуют уже существующую материю во что-то новое, магическое, и она остается такой навсегда. Из-за этого инфузия идет против естественных законов природы. И, в зависимости от сложности задачи, нам приходится расширять границы нашего элликсена, чтобы это действительно работало, а не было лишь временным эффектом или не превратилось во что-то иное. Вот почему это опасно. Потому что если мы используем слишком много элликсена или если он не успевает восполняться достаточно быстро, мы рискуем «перегореть».

Прежде чем я успел спросить, приближалась ли она когда-нибудь к смертельной угрозе «перегорания», она продолжила рассказывать об экспериментальной инфузии, которую применила к обелискам, а затем начала строить гипотезы о секретных чарах, используемых магами-фабрикаторами при их возведении. Я с трудом поспевал за её словами, хотя это лишь повергло меня в уныние от осознания того, насколько прочными и постоянными являются эти четыре обсидиановых столпа. Только чудо могло бы их разрушить, да и то Тефрин и фабрикаторы просто возвели бы новые.

Я должен быть хитрее, если хочу найти способ вернуть себе доступ к полной, неограниченной мощи Потока Света. И я хочу этого. Нет – мне это необходимо. «Мелководья» здесь зависят от меня. Я не лишусь их преданности. Я не могу лишиться их преданности.

А магия… мне нужно её больше.

Больше, чтобы выкачивать. Больше, чтобы жать.

Те два слова, что использовала Тефрин, продолжают звучать в моей голове. Выкачивание. Жнитство. В них что-то есть, что-то шепчущее мне, дразнящее меня, словно идея, которая вот-вот должна прийти, но всё ещё ускользает.

Я разберусь с этим.

Обязательно разберусь.

18

Вири не могла перестать дрожать, пока Сорен делился скудными подробностями исчезновения Джессалин. Он рассказал, как очнулся после удара Рива, как его допросил разъяренный Дарик, а затем приказал идти домой. Вернувшись, Сорен обнаружил записку от няни Джессалин: та написала, что девочка ушла на ночевку к подруге Мие – обычное дело, когда у Сорена были ночные патрули.

– С новостями о пропавших детях и жертвоприношении в голове мне нужно было своими глазами увидеть, что она в безопасности, даже если ради этого пришлось разбудить семью Мии, – Сорен мерил шагами лабораторию, запуская пальцы в свои когда-то аккуратные волосы, которые теперь сбились в беспорядочный песчаный ком. Даже его черная форма была выбита из-под ремня и измята, что лишний раз доказывало, как он был потрясен. – Когда я пришел, её родители уже не спали, и я понял – что-то случилось. Они сказали, что после ужина Мия и Джесси пошли встретиться со школьными друзьями, чтобы поесть мороженого, но они… – Его кадык дернулся. – Они так и не вернулись.

Вири не была уверена, что сама вообще дышит, пока друг продолжал рассказ. Она чувствовала, как дрожит Уинтер слева от неё, как напряженно стоит Рив справа, как Сейдж и Джонас в нескольких шагах от них внимательно слушают.

– Я помчался на работу, чтобы поднять тревогу, но дежурные на посту сказали, что восемь детей только что были спасены и возвращены домой, включая некоторых подруг Джесси. Я кинулся обратно в нашу квартиру, надеясь, что она там, но её… её не было.

Из горла Вири вырвался звук – не то стон, не то сдавленный всхлип, полный ужаса. Она пошатнулась, и лишь рука Рива, крепко сжавшая её ладонь, удержала её от падения. Она даже не подумала отстраниться. Вместо этого она вцепилась в него, повернулась и увидела в его каменных чертах то же осознание.

Те четверо детей, которых они упустили в переулке – Джессалин была среди них.

«Это всё твоя вина! – ярость Сейдж эхом отозвалась в памяти Вири. – Ты причина, по которой мы потеряли тех детей!»

Сорен продолжал говорить, рассказывая, как искал друзей сестры и умолял хоть что-то сказать, но никто ничего не знал. Вири почти не слышала его – грудь так сильно сдавило, что по краям зрения начали расползаться черные пятна, а в голове всё ещё кричали слова Сейдж.

– Дыши, Маленькая Тень, – прошептал Рив ей на ухо, прерывая её панический внутренний крик. Он наклонился так близко, что тепла его тела почти хватило, чтобы растопить лед, сковавший её. – Дыши, или потеряешь сознание.

От властного тона в его голосе Вири сделала болезненный вдох, потом еще один. Зрение начало возвращаться, тиски в груди ослабли, яростные мысли затихли. Но ужас остался – теперь он был острее, чем когда-либо.

– И наконец я поговорил с мальчиком, Матео, и он сказал, что их спасли от группы жнецов охотник в красном плаще и трое, которые двигались так быстро, что могли быть только жнецами, – произнес Сорен. Он взглянул на Вири, заметив грязную от уличной пыли и запёкшейся крови одежду, а затем перевел взгляд на Рива, Сейдж и Джонаса. – Это были вы, верно? Вы спасли тех детей?

Вири всё еще с трудом дышала и не могла говорить, поэтому лишь кивнула, не став поправлять его насчет Джонаса.

Рив же произнес:

– Да. Но, к сожалению, была небольшая группа, которая исчезла, пока мы сражались.

– Матео сказал мне то же самое, – лицо Сорена было бледнее полотна, когда он уставился на Рива. – Вот почему я искал вас. Пожалуйста, я должен найти сестру. Я не могу… – Его голос сорвался. – Я не переживу, если потеряю её. Я сделаю что угодно. Просто… просто скажите, что делать.

Вири почувствовала, словно нож вонзился ей в сердце. Это было неслыханно: Nox просит помощи у жнеца. И всё же, вот они – стоят друг напротив друга.

Долгое время Рив и Сорен смотрели друг на друга – серебряные глаза встретились с карими. Затем Рив повернулся к Сейдж и сказал:

– Вири и мне нужно отправиться за Брэ, но на случай, если всё пойдет не по плану, нам нужно, чтобы кто-то продолжал искать тех детей. Найди Ардина, задействуй его связи, скажи ему, что у нас есть время только до воскресенья, когда придет комета.

– Воскресенье? – Сорен стал еще бледнее. Уинтер в мгновение ока оказалась рядом, обняв его и что-то тихо нашептывая в утешение.

Рив продолжил отдавать приказы Сейдж:

– Если мы не найдем детей, нам нужно знать, где проводится жертвоприношение. Но помните: Nox и охотники тоже будут искать, так что будьте осторожны, чтобы не пересечься с ними – они не знают, что мы союзники.

И снова это слово – «союзники». Вири никогда бы не подумала, что это возможно, но всё указывало на то, что Рив и его друзья-жнецы делают ровно то, о чем говорили: они помогали. Ей не обязательно было их любить – Древние знают, что этого никогда не случится, – но пора было отбросить сомнения и хотя бы попытаться поверить, что они на одной стороне. Ради Джессалин, если не ради чего-то еще.

– Поняла, – торжественно кивнула Сейдж.

Рив кивнул в ответ, а затем указал на неё и Сорена:

– Арчер, это Сейдж Д’алиа, свирепый воин и верный друг. Если ты сможешь пересилить себя и работать со жнецами, она отведет тебя к нашему другу, Ардину Аварни. Они сделают всё возможное, чтобы найти твою сестру.

Видя неуверенность на лице Сорена и всё ещё чувствуя вину за похищение Джессалин, Вири сказала:

– Может, мне стоит пойти с…

– Нет, – перебил её Рив, сжимая её руку. Она совсем забыла, что он всё ещё держал её, и поспешно высвободила пальцы. – Не могу не подчеркнуть, насколько важно, чтобы мы нашли твоего брата.

Вири чувствовала, как Уинтер шепотом объясняет Сорену всё: и кто такой Жнец-Жрец, и историю Вири с Ривом. Несмотря на волну шока, исходящую от друга, взгляд Вири оставался прикованным к Риву.

– Сорену нужна я. Джесси нужна я, – твердо сказала она.

– Весь этот город нуждается в тебе больше, – парировал Рив. – Если мы не остановим Брэдана, то каждый человек на этом острове погибнет.

Его слова прозвучали подобно удару грома, оставив после себя оглушающую тишину. Но затем смысл его драматического заявления дошел до Вири, и она с явным обвинением спросила:

– Ты ведь знаешь, что он планирует сделать с силой кометы, верно?

Желваки Рива заходили, он словно боролся с желанием промолчать. Наконец, тяжело и обреченно вздохнув, он признался:

– Если жертвоприношение свершится, силы, вытянутой из Авроры, хватит, чтобы уничтожить обелиски.

Вири уставилась на него, уверенная, что ослышалась. Уинтер спросила сдавленным голосом:

– Но… если обелиски будут уничтожены, варды вокруг города падут вместе с ними. Нас больше ничто не защитит от черного тумана.

Сорен прижал руку к виску, выглядя так, будто его сейчас стошнит:

– И у детей не будет возможности пройти Наделение. А значит, у жнецов появится безлимитный доступ к элликсену, который они смогут выкачивать откуда угодно.

– Но это так не работает! Если дети не отдадут магию, они «перегорят», – возразила Уинтер. – Без знаний о том, как этого избежать, они умрут. Или, если выживут, превратятся в пустые оболочки.

– Ты думаешь, жнецов волнует, в сознании ли человек, из которого они качают силу? – парировал Сорен. – Им плевать, откуда берется элликсен, лишь бы он у них был. – Он покосился на Рива, Сейдж и Джонаса и неохотно добавил: – Без обид.

Вири заговорила, её голос дрожал:

– Есть проблема похуже. Если не будет вардов, сдерживающих черный туман, поверхность станет непригодной для жизни. Мы все окажемся заперты в горах и в Нижнем городе. Это значит…

– Фермы. Доки, – схватилась за горло Уинтер. – Мы не сможем туда добраться.

Вири мрачно кивнула. Без защиты от черного тумана доступ к еде – зерну, овощам, фруктам, мясу, рыбе – будет отрезан. Останутся лишь скудные запасы, после истощения которых всё население города ждет голодная смерть.

– Но… погоди, – нахмурилась Уинтер. – Жнецу-Жрецу невыгодно, чтобы мы все умерли. Жнецы – люди. Им тоже нужна еда.

Сейдж указала на свои почерневшие вены:

– Вообще-то, мы можем выжить на одном элликсене, если придется.

Уинтер моргнула:

– Но вам всё равно нужны люди, чтобы качать из них силу. А если все умрут, ваш источник элликсена иссякнет.

Вири вспомнила, что жнецы могут качать силу друг из друга, но Джонас говорил, что большинство считает это мерзостью – они предпочитают свежий источник. Она уже собиралась спросить, неужели Брэдан обречет невинных на смерть, лишь бы остаться с группой голодных, озлобленных жнецов, когда Джонас подал голос:

– Эм, на самом деле… элликсен не покидает тело после смерти. – Он нервно прижал к себе кролика. – Не до тех пор, пока его не выкачают. Именно это и становится причиной смерти.

Наступила пауза, прежде чем Уинтер медленно произнесла:

– Поправьте меня, если я ошибаюсь – и, пожалуйста, пусть я буду неправа, – но вы что, намекаете, что жнецам не нужно, чтобы люди были живы для кражи магии? – Когда Джонас промолчал, её голос взлетел на октаву выше: – Вы хотите сказать, что можете качать силу из трупов?!

Джонас нерешительно кивнул:

– Это мерзко. Я бы никогда не проявил такое неуважение к мертвым. Мы бы никогда. – Он указал на себя и Сейдж. – А Рив вообще не качает силу, так что он бы точно никогда этого не сделал.

Уинтер и Сорен удивленно посмотрели на Рива. Тот лишь пожал плечами в ответ.

– Суть в том, – продолжал Джонас, – если обелиски падут, люди окажутся заперты под землей, еда закончится и все умрут… жнецы смогут продолжать жить.

– Получив полный контроль над городом, – сдавленно произнес Сорен, проклиная масштаб угрозы. – Если Жрец уничтожит обелиски, жнецы обретут абсолютную свободу. Больше никаких арестов, никаких охотников или Nox. И у них будет целое население – живое или мертвое – в качестве запаса энергии на годы вперед.

– Но в конечном итоге они закончатся, – заметила Вири, нахмурившись. – А когда это произойдет, они окажутся в той же ловушке, что и мы. Черный туман так же опасен для них, как и для нас – он поглощает элликсен любого, до кого дотронется, включая жнецов. Это смертный приговор для всех. Мы возвращаемся к тому, что жнецы застрянут под землей, где однажды у них просто не останется магии для кражи. А поскольку Джонас сказал мне ранее, что большинство из них отказываются выкачивать силу друг из друга…

– Погоди, жнецы могут выкачивать силу друг из друга? – воскликнула Уинтер.

– …то это не похоже на стратегическую долгосрочную цель, – закончила Вири, проигнорировав удивление подруги. Она прикусила губу и посмотрела на Рива: – Ты уверен, что комета будет использована именно для этого? Брэ никогда не был недальновидным. Даже в детстве каждое его действие было расчетливым. Это больше похоже на отчаяние, а не на план, который он вынашивал месяцы или годы.

– Я абсолютно уверен, что сила жертвоприношения Авроры будет использована для разрушения обелисков, – подтвердил Рив. Что-то в его формулировке зацепило Вири, но она отвлеклась, когда он почесал затылок и признал: – Но здесь может быть нечто большее. То, что мы еще не учли.

– Например, Орион, – предположила Вири, вспомнив, что вторая комета стала для всех сюрпризом. – У Брэ могут быть планы и на неё, что-то, что обеспечит жнецам долгосрочную цель после того, как город падет под властью тумана.

– Я всё еще не думаю, что Орион – повод для беспокойства, – сказала Уинтер. – Но я перерою каждую книгу в своей библиотеке, чтобы найти любые упоминания о ней и о её требовании ellixen abyssus, просто чтобы убедиться.

– Я помогу! – вызвался Джонас, чьи глаза за стеклами очков заблестели от предвкушения изучения древних магических фолиантов.

– Будем признательны, – сказал им обоим Рив, – но на самом деле есть другая причина, по которой нам стоит беспокоиться о Брэдане. Нечто гораздо более срочное.

– Более срочное, чем три дня до того, как он попытается убить нас всех? – недоверчиво переспросила Вири.

Лицо Рива стало суровым:

– Если он преуспеет в том, что задумал, у него не будет этих трех дней. Это то, что я начал говорить тебе до того, как нас прервали. Кстати, об этом… – он повернулся к Сейдж и Сорену. – Вам пора идти искать Ардина. Попробуйте выяснить, есть ли шанс выследить Джессалин, пока её след не остыл. А если нет…

– …найти других детей или, в худшем случае, место проведения жертвоприношения, – закончила за него Сейдж. Она окинула Сорена взглядом, в котором сквозил вызов. – Ну что, Nox? Готов работать со жнецом?

– Я здесь, не так ли? – он отбросил ужас от того, что только что узнал, и ответил ей не менее вызывающим взглядом. – Помогите мне найти сестру, и, возможно, я даже не арестую вас после этого.

Сейдж заливисто рассмеялась:

– Можешь попробовать. – Её зубы блеснули в дьявольской усмешке. – Но у тебя ничего не выйдет. – Она зашагала прочь, не дав ему возможности ответить, и крикнула через плечо: – Шевелись, Арчер. У нас дети, которых нужно спасти.

Сорен посмотрел на Уинтер, которая ободряюще кивнула, а затем перевел взгляд на Вири. Его лицо было полно сомнений.

– Иди. Найди Джесси, – сказала она ему. И заставила себя добавить: – Сейдж грубовата, но в бою на неё можно положиться, и, кажется, у неё есть какое-то подобие морального компаса. – По крайней мере, для жнеца. – Это касается и Ардина. Если вы сможете удержаться от того, чтобы перебить друг друга, думаю, они вас не подведут. – Эти слова шли вразрез с инстинктами Вири, но, как ни странно, она говорила искренне. – Будь начеку, но… как бы странно это ни звучало, думаю, им можно доверять.

– А тебе? – спросил Сорен, переводя взгляд с неё на Рива, а затем вниз, на то место, где они держались за руки – деталь, которую он не упустил даже в панике. – Ты всё еще начеку?

Рив мрачно усмехнулся и ответил за неё:

– Не волнуйся, она всё еще меня ненавидит. По её собственным словам – даже сильнее, чем прежде.

– Я не это спрашивал, – отрезал Сорен, а затем многозначительно добавил: – И любому, у кого есть глаза, ясно, что это не так.

– Любому, у кого есть глаза, стоит проверить зрение, – сухо ответила Вири. – А я охотница – я всегда начеку. – Она подтолкнула Сорена к выходу, где Сейдж уже нетерпеливо постукивала ногой. – Иди, пока она не ушла без тебя.

Сорен явно вел внутреннюю борьбу: он хотел остаться с Вири и Уинтер и услышать, чем поделится Рив, но спасение сестры было важнее. Разум победил. Бросив на Вири предостерегающий взгляд – безмолвное напоминание быть осторожной, – он поспешил за Сейдж, и они оба исчезли из лаборатории.

Вири резко развернулась к Риву:

– Время разговоров. Что это за новая угроза, требующая немедленных действий?