Жнец Теней (ЛП)

Текст добавлен: 16 июля 2026, 22:30

Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

Жанр:

Любовно-фантастические романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Гильдия охотников располагалась прямо над штабом Nox Custodia – настолько близко, что они пользовались одним лифтом и путевым порталом, так что Вири не пришлось покидать кабину. Мира вошла следом, и напряжение стало таким густым, что Вири облегченно выдохнула, когда двери наконец открылись, обнажая знакомый коридор Гильдии, отделанный темно-зеленым мрамором.

В отличие от Nox, у охотников не было индивидуальных рабочих мест, поскольку они почти всё время проводили в поисках жнецов, посещая Гильдию лишь для тренировок, собраний и отчетов перед наставниками. Всякий раз, когда им удавалось поймать жнеца, они передавали его Nox для завершения ареста и оформления бумаг. Это идеально подходило Вири, которая ненавидела быть прикованной к столу. Ей нужно было движение, постоянная активность – во всех аспектах жизни.

Сейчас же она чувствовала себя в ловушке, следуя за Мирой по коридору, освещенному вечносветами. Они миновали туннели, ведущие к залам для спаррингов, конференц-залу размером с театр и группе офисов для неформальных встреч. У Миры, разумеется, был свой постоянный кабинет – место главы Гильдии, вырубленное в скале. Его главной гордостью была герметичная стена-окно, выходящая на восточные утесы острова Элвердайн и бушующее море сотнями футов ниже.

Как только Вири вошла в кабинет, ее взгляд невольно метнулся к окну. Дрожь пробежала по спине при виде смертоносного черного тумана, зависшего над океаном. Однако внимание пришлось сменить, когда она услышала деликатное покашливание. Вири обернулась и увидела Дарика, стоявшего у массивного стола из красного дерева в глубине комнаты. Его хмурый взгляд был таким же тяжелым, как и у Миры.

Оба руководителя были высокими, сильными и бесспорно внушительными людьми, но на этом их сходство заканчивалось. Мире было около тридцати пяти: смуглая кожа, волнистые каштановые волосы, всегда облегающая кожаная броня. Дарик был старше лет на двадцать, с проседью в волосах и бледной кожей под наглухо застегнутым мундиром Nox. Нефритово-зеленые глаза Миры были острыми и внимательными, тогда как черный взгляд Дарика – суровым, граничащим с враждебностью, хотя обычно он берег такое выражение только для Вири.

Было широко известно, что капитан Nox Custodia недолюбливает ее, даже если его профессионализм не позволял этому влиять на их рабочие отношения. В основном.

Все знали причину, трагичную, как и всё в их истории:

Он винил Вири в смерти своей дочери.

Это была не её вина – она даже не была знакома с Истрид Фэрроу. Но их связывало общее прошлое. Шестнадцать с половиной лет назад Истрид была молодым охотником под началом родителей Вири, Джорта и Амити Солас. Мира тоже проходила у них обучение; они с Истрид только что закончили тренировки. Как новоиспеченная пара, Мира и Истрид всегда охотились вдвоем, под присмотром Джорта и Амити – до той самой ночи, когда родители Вири внезапно не явились на встречу. В ту же ночь жнец застал Миру и Истрид врасплох, полоснув клинком по горлу Миры и оставив Истрид сражаться в одиночку.

Истрид удалось убить жнеца, но сама она ту атаку не пережила.

Мира, разумеется, выжила, хотя ее горло было повреждено настолько сильно, что с того дня она была вынуждена полагаться на магический амулет – артефакт, оставленный древними магами, который позволял ей общаться телепатически. Его радиус действия ограничивался зоной прямой видимости, и ее собеседники всё еще должны были отвечать вслух, но, по крайней мере, она могла говорить.

Все знали причину, трагичную, как и всё в их истории:

Он винил Вири в смерти своей дочери.

Истрид удалось убить жнеца, но сама она ту атаку не пережила.

По крайней мере, она осталась жива, в отличие от своей возлюбленной невесты.

С момента гибели Истрид Дарик ненавидел семью Вири – сначала её родителей за то, что не уберегли его дочь, а затем и саму Вири, после их смерти.

Она понимала его боль. Она даже могла ей сопереживать. Но её терпение по отношению к его неоправданной обиде имело пределы. Если Мира, которая любила Истрид безмерно, смогла найти в себе силы пережить случившееся, то и Дарик мог бы.

Он же отказывался отпустить свою вражду. Даже сейчас Вири видела это в тенях его глаз и в том, как плотно он сжимал челюсти. Но она встретила его взгляд без тени страха, и когда он сердито указал пальцем на стул перед столом Миры, она тяжело направилась туда и рухнула на сиденье, готовясь к выговору, который вот-вот должна была получить.

Решив, что лучшая тактика – нападение, Вири дождалась, пока Мира сядет, и сразу пошла на опережение:

– Есть что-то, что вы оба хотели бы мне сказать?

Брови Миры взлетели вверх, и в голове Вири прозвучал её ментальный голос: «Что-то, что мы хотим сказать тебе?»

– Угу, – Вири смахнула ворсинку со своего плаща. – Подскажу: когда правую руку Жнецового жреца арестовывают и он заявляет, что будет говорить только с одним человеком, может быть, только может быть, этому человеку стоило бы об этом знать?

В глазах Миры мелькнуло мимолетное чувство вины, но черные глаза Дарика остались суровыми.

– Существуют протоколы, Солас, – произнес капитан Nox. – Ты это знаешь.

Вири посмотрела на свою наставницу и почувствовала слабое облегчение, заметив тень раздражения на лице Миры. Дарик был законником до мозга костей и прививал эту черту своим подчиненным. У Миры же было сердце охотника, и она понимала, что некоторые правила существуют для того, чтобы их нарушать.

– У жнецов нет прав, – продолжал Дарик своим низким, хриплым голосом. – То, что Эштон хотел поговорить с тобой, не означает, что мы были обязаны согласиться. Мы следовали процедуре и передали его просьбу в совет; если бы они проголосовали «за», мы бы вызвали тебя.

– Они проголосовали «против»? – Вири была удивлена. Близость Рива к Жрецу была столь значима, что даже Сариэль признала бы важность заставить его говорить, чего бы это ни стоило. Магистрат, может, и была её опекуншей, но, как бы она ни оберегала Вири, у неё была моральная обязанность ставить благо большинства выше интересов немногих.

– Они ещё не голосовали, – ответила за Дарика Мира. С сухой усмешкой она добавила: – И теперь в этом нет нужды, не так ли?

Вири заерзала на стуле.

– Мы знаем, что Арчер водил тебя к Эштону, – сказал Дарик, и в каждом слове сквозило неодобрение. – Он не признается ни в чем, но отрицать это бессмысленно. – Его тон сменился на предупреждающий: – Лояльность твоего друга однажды приведет его к серьезным неприятностям.

– Это не его вина, – быстро сказала Вири. – Я заставила его это сделать.

Мира хмыкнула:

– Сорен Арчер не делает ничего, чего сам не хочет. Попробуй ещё раз.

Прежде чем Вири успела ответить, Дарик перебил:

– Мы можем обсудить твое вопиющее пренебрежение правилами позже. Сейчас у нас только два вопроса.

Всего два? Вири поразилась. В её голове роились тысячи, и все они оставались без ответа благодаря высокомерному жнецу, запертому под её ногами.

Дарик упер руки в бока:

– Почему самый верный слуга Жнецового жреца просил говорить с тобой – его взгляд стал проницательным, даже подозрительным, когда он выделил слова, – только с тобой, и что он сказал?

Вири помедлила, понимая, что нужно быть предельно осторожной. Дарик и Мира не стали бы капитаном и командиром просто так. Оба были достаточно проницательны, чтобы почувствовать обман – особенно Мира, когда дело касалось Вири.

Стараясь быть как можно ближе к истине, она ответила:

– Рив… Эштон не сказал, почему хотел поговорить именно со мной. – Чистая правда. – Если предположить, то, скорее всего, ради того, чтобы поиздеваться. – Тоже правда, просто не в том смысле, как подумали бы Мира и Дарик.

Как она и ожидала, лицо Миры смягчилось. Она потерла толстый, рваный шрам на своем горле и спросила:

– Из-за твоих родителей?

Выражение лица Дарика при упоминании Амити и Джорта стало мрачнее тучи, но затем он задумался.

– Разумеется. Эштон прекрасно знал всё, что с ними случилось. А твоя репутация среди жнецов растет, так что вполне логично, что он выбрал целью тебя. – Он сделал паузу. – Но это всё равно кажется слишком личным. Почему не другой охотник? Или кто-то из Nox? Или член совета?

Вири поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы Дарик был чуть менее профессионален в своем деле – или, по крайней мере, не обладал такой поразительной интуицией.

– Он не сказал, – повторила она, не желая добавлять ничего лишнего.

– Что же он тогда говорил? – спросила Мира, соединив кончики пальцев на столе. – Он сказал тебе хоть что-нибудь о Жреце?

На этот вопрос Вири было ответить проще, хотя сама мысль об этом приводила её в ярость.

– Я пыталась разговорить его, но он лишь играл со мной. Игры разума. – Пробормотала себе под нос: – Он настолько самовлюблен, что удивительно, как его голова вообще помещается в камере.

– Думай усерднее, Солас, – надавил Дарик. – Ты уверена, что он не проговорился хоть о чем-то?

Вири покачала головой:

– Совершенно ничего. Он ясно дал понять, что ответит на мои вопросы, только если…

– Если что? – надавила Мира, подавшись вперед.

– Он попытался заключить со мной сделку, – призналась Вири. – Его свобода в обмен на мои ответы.

Их реакция была предсказуемой: Мира досадливо вздохнула, а губы Дарика сжались в тонкую линию.

– Ожидаемо, – заметила Мира, – но всё равно разочаровывает.

– Я могу попробовать еще раз, – неохотно предложила Вири. С последней встречи с Ривом прошло семь лет; она предпочла бы подождать еще семь – или даже больше – до их следующего свидания.

– Мы подумаем об этом, – сказал Дарик, хотя его хмурый вид говорил об обратном. – Пока что оставим его в изоляции. Когда он смирится с новым положением, возможно, станет более сговорчивым.

Вири сомневалась в этом, но все равно кивнула и поднялась, мечтая выбраться наружу и начать охоту. Жнецы обитали и в горах, и в нижнем городе, но сегодня ей требовался свежий воздух и солнце на коже. Ей нужно было почувствовать себя живой.

– Если это всё… – начала она, направляясь к двери.

– Не всё, – остановил её Дарик. Он не продолжил сразу, вместо этого не спеша поправляя черные кожаные перчатки, с которыми никогда не расставался. У Миры была не единственная травма – никто не знал, откуда у Дарика шрамы, знали лишь, что они были достаточно ужасными, чтобы он скрывал их в любое время. – Нужно разобраться с твоим наказанием.

Вири обернулась к Мире, надеясь найти союзника в лице наставницы. Но на лице Миры было лишь извиняющееся, хотя и непреклонное выражение:

– Ты посетила особо опасного заключенного без допуска.

Мира знала её достаточно хорошо, чтобы понять мотивы, но даже так…

– Прости, Вири, – продолжила Мира, – но у поступков есть последствия.

Вири не удержалась от вопроса:

– Ты говорила бы то же самое, если бы я узнала что-то полезное?

– Ты не узнала, – отрезал Дарик, никогда не стеснявшийся в выражениях, – так что это не имеет значения.

Обидно. Вири снова почувствовала горечь провала. Она повернулась к окну, наблюдая, как черный туман дрейфует над разбивающимися волнами, словно зловещее облако.

– Ладно. Какое моё наказание? Дополнительные спарринги? Тренировка новичков? Чистка оружия? – Ей уже приходилось заниматься всем этим, и хотя ни одно из занятий не было приятным, это было всё же лучше, чем…

– Работа в архиве, – сказала Мира, отчего Вири в ужасе обернулась. – Будешь подчиняться напрямую архивам Nox. Одна неделя. Никакой охоты.

Вири вытаращила глаза:

– Целая неделя?

– Будь благодарна, что не больше, – отрезал Дарик, напоследок дернув перчатки, прежде чем вернуть руки на пояс.

– Но…

– В тренировках я все равно жду тебя каждое утро, – сказала Мира, пресекая возражения Вири предупреждающим взглядом. Вири знала этот взгляд – это было предупреждение не о том, чтобы не спорить, а о том, чтобы не испытывать судьбу. Если она начнет оспаривать наказание, особенно в присутствии Дарика, её могли отстранить от дел Гильдии на всю неделю – или дольше. По крайней мере, так она будет видеть Миру каждый день и оставаться в курсе новостей об охоте. Это был компромисс, на который, как знала Вири, пошли бы немногие из её коллег.

Проглотив протесты, она спросила:

– Когда начинать?

– Немедленно, – ответила Мира, отчего плечи Вири поникли. – Главный архивариус Торнтон уже уведомлен о твоем прибытии.

– Мы не терпим лени в Nox и не приемлем неуважения, – предостерёг Дарик. – Следующие семь дней ты – помощник архивариуса, а не охотник. Не забывай об этом, иначе останешься там на дольше.

Вири сдержала ответную колкость. Может, ей и не нравилось наказание, но она не была нерадивым подростком, который будет отлынивать, какой бы нудной ни была работа.

– Само собой разумеется, ты больше не навестишь Эштона, – сказала Мира, пристально глядя на неё, словно ожидая спора. Но Рив был последним человеком, которого она хотела видеть.

– С этим проблем не будет, – сказала Вири достаточно твердо, чтобы убедить Миру. И Дарика тоже.

– Хорошо. – Мира кивнула на дверь. – Нам пора возвращаться в совет, но ты знаешь, где архивы, так что иди вниз. И, Вири? – Её нефритовые глаза сузились. – Не опаздывай завтра на тренировку. Если это повторится, я не буду столь снисходительна.

Вири пробормотала согласие и поспешно покинула кабинет. Её напряжение спало при виде Сорена, прислонившегося к стене в ожидании. Его прическа была по-прежнему безупречной, форма – с иголочки, но в карих глазах читалась тревога, которая исчезла, лишь когда он убедился, что она цела и невредима.

– В следующий раз, когда я скажу «будь быстрее», может, попробуешь прислушаться? – протянул он, когда она подошла.

– Урок усвоен, – Вири сморщила нос. – У тебя много неприятностей?

– У меня? Золотой мальчик Nox? – Он криво усмехнулся и жестом пригласил её следовать за ним обратно через Гильдию к лифту. – Нет. Устное предупреждение и несколько дополнительных смен патрулирования нижнего города. Ничего, с чем бы я не справился. А у тебя?

– Неделя работы с бумагами. – Голос Вири звучал так же жалко, как она себя чувствовала. – Вступает в силу немедленно.

– Древние тебя спаси, – усмехнулся Сорен. – Твой худший кошмар.

Вири лишь проворчала что-то в ответ.

– Оно того стоило? – спросил он, пока они шли по зелено-мраморному коридору. – Эштон сказал что-нибудь полезное?

– Нет и нет, – ответила Вири, вновь раздражаясь.

– Я предупреждал, что он не станет говорить, – мягко заметил Сорен.

– Он говорил. Просто ничего такого, что стоило бы слушать.

Песочные брови Сорена взлетели вверх:

– Ты заставила его говорить?

– Трудно было заставить его замолчать, – буркнула Вири, прежде чем спохватилась. К счастью, они как раз дошли до лифта. Двери открылись, и из него вышли трое охотников, один из которых окликнул Сорена, чтобы спросить о недавнем совместном аресте.

Судя по кокетливому взгляду привлекательного молодого человека, их связывало нечто большее, и Вири едва сдержала ухмылку, бросив Сорену, что увидится с ним позже.

Оставшись одна в лифте, Вири постояла мгновение, жалея, что у неё нет времени выйти наружу и проветрить голову, особенно после бесполезного визита к Риву. Но она не могла позволить себе рискнуть, учитывая угрозу Дарика. Глубоко выдохнув, она нажала кнопку «вниз», проигнорировала неприятное покалывание от элликсена, когда лифт пришел в движение, и взмолилась Древним, чтобы он застрял между этажами – это дало бы ей веское оправдание прогулять остаток дня.

Как и следовало ожидать, Древние её не слышали – у богов прошлого, очевидно, были дела поважнее, – и слишком скоро двери открылись в архивах Nox.

Одного шага в огромное пространство с белыми стенами хватило, чтобы Вири вспомнила, почему она так ненавидит архивы. Дело было не только в горах бумажной волокиты. И не в стеллажах от пола до потолка, уходящих в бесконечность и забитых гроссбухами и отчетами обо всём на свете – от мелких краж до серийных убийц. И даже не в душных столах, набитых в углу, за которыми сидели утомленные архивариусы. Всё это было малоприятно, но не настолько, чтобы вызывать желание бежать без оглядки. Однако сам воздух заставлял её бороться с приступом паники: она забыла, насколько мощными были охранные чары архивов. Элликсен здесь был настолько концентрированным, что это ощущалось как физический удар по чувствам.

Обычно Вири не возражала против своей повышенной чувствительности к магии, но в такие моменты, когда концентрация энергии ощущалась как перегружающая нервную систему атака, она жалела, что не может быть «нормальной». Даже в камерах Андерлока не использовалось столько магии – но им и не нужно было защищать ветхие документы от разрушительного влияния влажного горного воздуха.

Застыв на месте, Вири закрыла глаза и вдохнула успокаивающий аромат бумаги и чернил, ожидая, пока тело адаптируется. Лишь когда ощущение электрических разрядов в нервных окончаниях сменилось мягким гулом под кожей, она встряхнулась и открыла глаза – чтобы обнаружить, что все архивариусы в комнате пристально смотрят на неё.

Очистив горло, Вири направилась к группе в углу, но была перехвачена невысоким лысым мужчиной, который возник из-за стеллажей.

– Виридия Солас?

– Это я, – подтвердила она, понимая, что он не столько низкий, сколько сгорбленный – несомненно, из-за многолетней работы за письменным столом.

– Я главный архивариус Торнтон, – сказал он с высокомерным сопением, затем развернулся и зашагал обратно в лабиринт книжных полок. – Идите за мной.

У Вири было мало опыта общения с архивариусами, но Сорен и его друзья из Nox всегда шутили, что хранители записей – народ суровый. «Колючие» – вот слово, которое они использовали. Торнтон полностью соответствовал этому описанию.

Проглотив гордость, Вири поплелась следом, как послушная собака. Её сапоги цокали по белоснежному полу, пока они проходили ряд за рядом, наконец достигнув бледной стены с вырезанным в ней дверным проемом.

– Здесь ты будешь работать, пока остаешься с нами, – сказал Торнтон, жестом приглашая её войти первой.

Вири едва не зашипела, шагнув в комнату и столкнувшись с еще одним мощным элликсенным барьером. Она сцепила зубы, пока ощущение не прошло, а затем осмотрела маленький стерильный кабинет, где бумаги покрывали абсолютно каждую поверхность, включая единственный стол и стул.

– У нас нехватка персонала последние несколько месяцев, – сказал Торнтон, объясняя беспорядок. – Некоторые дела были заброшены, чтобы мы могли сосредоточиться на более срочных случаях. – Он подошел к столу и поднял кипу бумаг. – Всё в этой комнате – это преступления, жалобы или происшествия, о которых доложили в Nox. Нарушение тишины, кражи, граффити, незаконное проникновение, нападения, хранение запрещенных веществ – что угодно, всё здесь. – Он положил стопку обратно. – Твоя работа – отсортировать это, чтобы мы могли отправить бумаги в архив.

Вири сглотнула, глядя на огромный объем предстоящей работы.

– Как именно?

Торнтон взял страницу и указал на верхнюю часть, где зелеными чернилами была выведена цифра семь, затем потянулся к другому листу с синим числом одиннадцать, прежде чем обвел рукой остальной хаос, чтобы Вири увидела все цвета и цифры.

– Всё закодировано по категориям правонарушений. Тебе нужно лишь разложить их по стопкам в зависимости от цвета и расставить по порядку чисел.

– Звучит так, будто справится даже идиот, – прокомментировала Вири.

Торнтон посмотрел прямо на неё:

– Так и есть.

Вири едва не рассмеялась. И правда, «колючий».

– Я знаю, что вы, охотники, привыкли работать круглосуточно, – продолжил архивариус, – но на этой неделе у тебя строгий дневной график: с восьми утра до шести вечера, два десятиминутных перерыва и полчаса на обед.

Вири тихо вздохнула, представляя этот однообразный распорядок, и уже начала скучать по свободе своей охотничьей жизни.

– Я вернусь через несколько часов, – бросил Торнтон, направляясь к выходу. – Ты можешь покидать этот кабинет только во время перерывов или если у тебя возникнут вопросы. Понятно?

Он не стал дожидаться ответа и исчез, оставив Вири наедине с чудовищным объемом работы. Она сомневалась, что разберет хотя бы половину стопок до конца недели, но подавила сомнения, расправила плечи и принялась за дело.

Первый час тянулся медленно.

Второй – ледяной поступью.

Третий и последующие превратились в пытку.

Тем не менее, Вири перекладывала бумагу за бумагой, идя дальше предписанных цветов и чисел – она стала сортировать их еще и по датам. Отчасти потому, что умирала от скуки и это давало хоть какое-то отвлечение, а отчасти потому, что не хотела, чтобы Торнтон доложил Дарику о её халатности.

В течение смены главный архивариус заглядывал несколько раз, чтобы узнать, нет ли у неё вопросов, и тут же исчезал. Во время одного из таких визитов после обеда Вири наконец расчистила на столе достаточно места, чтобы заметить закономерность, которая пробудила в ней любопытство.

– Здесь много красного, – заметила Вири, обращаясь к Торнтону, который стоял наполовину в дверях, явно стремясь поскорее вернуться к своим делам.

Он кивнул:

– Красный цвет – это сообщения о пропавших без вести. Обычное дело.

Вири потянулась к небольшой стопке, которую отсортировала по этому цвету.

– Многие из них отмечены цифрой «три», особенно за последние полгода. До этого их почти не было, ну, пара штук в год…

Торнтон перебил её с явным нетерпением:

– Я же говорил, не забивай голову кодами. Это не твоя работа.

– Что означает цифра «три»? – настаивала Вири, не в силах расшифровать сокращения в отчетах. – Что именно пропадает?

– Дети, – отрезал Торнтон. – И они значатся как пропавшие без вести, это не всегда значит, что они до сих пор отсутствуют. По каждому случаю работали Nox: либо дело было раскрыто, либо зашло в тупик.

Вири вытаращила на него глаза:

– Это пропавшие дети? – Её голос невольно сорвался на высокие ноты. – Все они?

Архивариус пожал плечами, не выказав ни капли беспокойства от такой ужасной новости.

– Почему вы не сообщили в Гильдию охотников? – потребовала ответа Вири. – Если пропадают дети, скорее всего, это жнецы…

– Это не жнецы, – снова перебил Торнтон, его тон оставался нетерпеливым, но теперь к нему прибавилось снисхождение. – Жнецы не крадут детей – они их убивают. Отчеты у тебя в руках – о пропавших без вести, а не о мертвых. Жнецы оставляют тела. Ты охотник – тебе ли не знать это лучше всех.

Перед глазами Вири всплыл образ из вчерашней ночи: мальчик, высосанный до смерти еще до того, как она ворвалась в подвал. Он был не первым ребенком, найденным ею мертвым от рук жнеца, и, увы, не последним. Всё, что сказал Торнтон, было правдой – они похищали, чтобы убить, а не чтобы держать у себя.

– И как я уже сказал, – продолжил архивариус, – все эти дела были расследованы Nox и после проверки признаны не требующими особого внимания. Большинство пропавших детей возвращаются в семьи в течение нескольких часов после исчезновения. Так что успокойся, охотник Солас, и сосредоточься на своей работе.

С этим он ушел, и в его последних словах было столько предупреждения, что Вири едва поборола желание броситься следом. Торнтон был прав: дети постоянно пропадали, пугая родителей, лишь для того, чтобы обнаружиться в компании друзей, поедающими сладости в торговом районе или исследующими неисследованные туннели нижнего города. То, что за последние полгода отчетов стало больше, еще не означало, что происходит что-то зловещее. В конце концов, учитывая горы бумаг, ожидающих сортировки, цифры могли быть схожи с показателями прошлых лет – просто Вири еще не добралась до тех дел.

Решив проигнорировать свои опасения, Вири продолжала сортировку, и каждый раз, добавляя новый «красный номер три» в растущую стопку, она твердила себе, что волноваться не о чем. Nox хорошо знали свое дело; эти дела не зря были помечены как не требующие особого внимания – и если бы творилось что-то действительно тревожное, Дарик и Мира уже знали бы об этом, как и все остальные охотники и Nox. Всё было в порядке.

Но, несмотря на все попытки убедить себя, инстинкты Вири кричали, что здесь происходит нечто большее.

Она просто пока не знала, что именно.

Назад к карточке книги "Жнец Теней (ЛП)"