Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Эта боль стала последним, что она почувствовала, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Четвертое Солнце, Седьмой Цикл, Двенадцатая Эпоха

На этой неделе прибыла еще одна группа магов.

Искренне надеюсь, что они – последние новички, которых мы увидим в ближайшее время, хотя понимаю, что это лишь выдача желаемого за действительное. Особенно сейчас, когда Поток Халлоу все еще не обнаружен, а наша магия остается достаточно нестабильной, чтобы разжигать интерес все новых магов, готовых рискнуть ради своих исследований. Это не моя область специализации, но я продолжаю поражаться тому, как элликсен ведет себя здесь. В один день он тихий, задумчивый, податливый, а в другой – хаос.

Я подслушал теорию одной из магов природы, Саскии Силлы. Она предположила, что, хотя общеизвестно, что три Потока Халлоу генерируют и выпускают магию в наш мир – в воздух, в землю, в каждое пространство и существо между ними, – здесь, на острове Элвердайн, отсутствие защиты вокруг Потока создает некую полярность в том, как он течет. Она использовала метафору с гравитацией, сказав, что это похоже на падение камня: ожидаешь, что он упадет прямо вниз, но вместо этого сырая, незащищенная магия действует как магнитная сила, заставляя камень лететь в самых разных, непредсказуемых направлениях.

Как маги, большинство из нас черпают из собственных внутренних запасов элликсена для совершения магических актов. Если теория Саскии верна, то в тот самый момент, когда мы призываем его для выполнения задачи, он немедленно сталкивается и входит в конфликт с хаотичной, поляризующей силой Потока. Наши «камни» не падают, они летят – и мы не контролируем, куда именно.

Думаю, в её идее есть смысл, но я также считаю, что дело не только в этом, а в объеме той сырой силы, которую излучает Поток Халлоу. Без каких-либо природных барьеров нет предела тому, сколько магии он высвобождает по всему острову. Поляризована она или нет, становится все труднее игнорировать, насколько она мощна – и как приятно это ощущается, особенно когда она в настроении к сотрудничеству.

К несчастью, она остается слишком переменчивой, чтобы на неё полагаться. Хотя это и разочаровывает, я не могу не находить это порой забавным – например, когда я пытаюсь наколдовать воду для своей утренней чашки чая, а в итоге промокаю с головы до ног. Магия словно проказничает. Но затем она меняет тон на злобный, и целые здания схлопываются внутрь.

Буквально.

Это случилось вчера, прямо в сердце стремительно разрастающегося города. К счастью, обошлось без жертв, но все же… кажется неизбежным, что в конечном итоге произойдет катастрофа, учитывая, сколько здесь теперь магов и как много магии используется – особенно магами-созидателями, выполняющими свои архитектурные модификации. Благодаря им некогда причудливое поселение Аравелл с каждым днем становится все больше похожим на настоящий город. Они даже начали вырезать пространство под озером и внутри гор; их инновационное видение расширения города по-прежнему внушает благоговение.

Магистрат Гаррин и большинство жителей отмелей Элвердайна продолжают быть благодарны за наше присутствие здесь и достижения, которые мы привносим. Но, хотя я знаю, что мы улучшаем их жизнь, небольшая часть меня надеется, что население никогда не вырастет настолько, чтобы заполнить все пространство, которое создают маги-созидатели. Этот остров так долго был предоставлен сам себе, что его красота оставалась практически нетронутой. Это прибежище. Святилище.

И, возможно, мы рискуем его разрушить.

Ситуация только ухудшится теперь, когда прибыл назойливый маг-алхимик. Тефрин Алемедес. Она окончила ICOMA на несколько лет позже меня, и хотя мы никогда не встречались, все знают, что только самые элитные маги получают приглашение учиться в Имперской Коллегии Магических Искусств. Я уже в ужасе от того, каковы её планы на время пребывания здесь и какие эксперименты она намеревается провести.

Да помогут нам всем Древние.

12

Резкий удар грома заставил Вири вздрогнуть и проснуться. Она села, чувствуя туман в голове и дезориентацию, пока события прошедшей ночи не нахлынули на неё тяжелым грузом.

Вскочив на ноги, она дважды крутонулась вокруг своей оси, осматривая гостиную Джонаса в поисках любой угрозы, но, похоже, она была одна. Взгляд в окно показал, что снаружи бушует шторм: дождь хлестал по стеклу, а молнии вспыхивали через секунду. «Хорошие новости», – сказала она себе, ведь это означало, что она пробыла без сознания не так уж долго.

Не желая ждать и надеяться, что Рив вернется и объяснит всё, что он ей задолжал – включая то, как именно он использовал магию, – Вири бросилась к двери. Она понятия не имела, где он может быть, но у него не было большой форы, а её навыков охотницы должно было хватить, чтобы выследить его.

Или, возможно, не только навыков: тепло в руке Вири подсказало, что она не так одинока, как думала. Вместо того чтобы выбежать в парадную дверь, она заставила себя замедлить шаг и тихо двинулась по коридору, вглубь квартиры. Вечно теплеющая метка привела её к открытой двери, заглянув в которую, она осторожно и бесшумно остановилась.

Внутри был кабинет или, скорее, маленькая библиотека, судя по количеству книг, выстроившихся вдоль стен и беспорядочными грудами валяющихся на полу. Вместо стола там стоял кофейный столик и пара мягких зеленых кресел, обращенных к окну. В одном из них виднелся лишь затылок Джонаса – он сидел, сгорбившись над книгой.

Опасаясь его обостренных чувств жнеца, Вири медленно продвигалась вперед на бесшумных ногах, едва дыша. Единственными звуками были шелест страниц и рокот грома снаружи. Он не подозревал о её присутствии, пока она не набросила филлиум ему на шею сзади.

– Не двигайся, – приказала она, хотя это было излишне: её оружие не позволило бы ему дать отпор или даже встать.

– Да, определенно неприятно, – пробормотал он, кряхтя от ощущения высасываемой магии. – Но всё равно увлекательно.

Вири переместилась к креслу так, чтобы оказаться перед ним, следя за тем, чтобы золотой шнур продолжал касаться его – не только чтобы держать его в беспомощном состоянии, но и чтобы гарантировать правдивость ответов. Она не ожидала увидеть Уолната, дремлющего у него на коленях, но не позволила пушистому кролику отвлечь себя.

– Где Рив? – потребовала она.

Джонас закрыл книгу, его голубые глаза за очками расширились от любопытства. – Как ты так быстро очнулась? Он влил в тебя столько элликсена, что хватило бы уложить человека на несколько часов.

Как бы она ни была решительна, Вири не удержалась от вопроса:

– Что это было?

Джонас покачал головой, и по его уклончивому взгляду стало ясно: дело не в том, что он не знает, а в том, что не хочет отвечать. – Будет лучше, если ты спросишь его самого.

– Тогда где он? – снова спросила Вири, в голосе которой зазвучало нетерпение.

– Он… – Джонас застонал в ответ на то, что собирался сказать, так как филлиум не давал ему солгать. Несмотря на дискомфорт, его глаза засияли восторгом от нового опыта, и он коснулся пальцем золотого шнура. – Значит, он действительно заставляет говорить правду. Я слышал слухи, но всё равно… замечательно. Я бы отдал всё, чтобы изучить, как это работает. Ты не против, если я…

– Джонас! – рявкнула Вири. – Отвечай на вопрос.

– Я не могу тебе сказать. – Он сделал беспомощный жест руками, стараясь не потревожить Уолната. – Если я скажу, ты пойдешь за ним. А это очень плохая идея.

– Почему?

– Потому что тогда ты увидишь… – Джонас крепко сжал губы.

Вири подалась вперед:

– Увижу что? Что делает Рив? Что это за «трансфер», о котором говорил твой друг Ардин?

Джонас выглядел встревоженным:

– Это нич… – Он осекся, издав болезненный стон, когда филлиум пресек очередную ложь, затем повторил сквозь тяжелое дыхание: – Я не могу сказать. – И быстро добавил: – Обещаю, так будет лучше.

– Именно это сказал Рив, прежде чем напасть на меня, – горько произнесла Вири. – Прости, если я тебе не верю.

– Он не нападал на тебя. – Глаза Джонаса округлились от неверия. – Он сделал это, чтобы защитить тебя.

Вири фыркнула:

– Мне не нужна защита, а если бы и была нужна, то точно не от него.

Джонас издал удивленный, но искренний смешок:

– Рив – последний человек, который стал бы…

– Я не собираюсь спорить об этом, – оборвала его Вири, не желая слушать, как жнец защищает другого жнеца. – Скажи, где он, или я найду его сама.

– Мне жаль, – сказал Джонас, и по его лицу – и по филлиуму – было видно, что он не лжет. – Я не могу тебе помочь. Но ты можешь посидеть со мной и посмотреть на шторм, пока мы ждем его возвращения. Можешь даже подержать Уолната, если хочешь. – Он приподнял дремлющего кролика в её сторону. – Он мягкий и очень любит ласку.

Вири издала разочарованный звук и начала пятиться, собираясь выполнить свою угрозу и выследить Рива самостоятельно. Но прежде чем освободить Джонаса от филлиума, она заметила вены на его предплечьях – чернота заметно поблекла, стала почти незаметной. Внезапно она вспомнила расплывчатый образ, который видела перед потерей сознания – то, что должно было быть галлюцинацией, потому что это было невозможно. И все же, зная это, она не смогла удержаться от вопроса:

– Сейдж вытянула из тебя силу?

Джонас замер.

– Что бы ты сказала, если бы я ответил «да»?

Вири ответила мгновенно:

– Я бы сказала, что жнецы не могут вытягивать силу друг из друга. Если бы могли, то не убивали бы невинных детей ради своей дозы элликсена.

Он вздрогнул – по-настоящему вздрогнул – при упоминании детей, отчего брови Вири поползли вверх. Жнец с совестью? Маловероятно.

– Есть много того, чего ты о нас не знаешь, – сказал он. – Но если коротко: да, Сейдж вытянула силу из меня. Это не обычная практика; для дающего есть своя цена, – он указал на свои бледные вены, подтверждая, что его магия ослабла, – а элликсен, передаваемый принимающему, не так силен, как тот, что пришел бы от… от…

– От ребенка, – сухо закончила Вири.

Джонас снова вздрогнул, но кивнул.

– Из-за этого большинство жнецов даже не рассматривают такой вариант, если нет другого выбора. Они предпочтут украсть силу прямо из источника.

Вири с трудом верила в то, что слышит: жнецы способны выбирать, как красть элликсен, и всё равно продолжают охотиться на детей. Она не думала, что к ним можно испытывать еще большее отвращение, но, видимо, ошибалась.

– То есть сегодня ночью Сейдж понадобился заряд магии для того, чем они с Ривом заняты, и, поскольку детей для убийства поблизости не было, она украла элликсен у тебя?

Впервые с момента их встречи Джонас выглядел почти рассерженным:

– Это не так. Мы не такие.

– Нет? – бросила вызов Вири. – Ты никогда никого не убивал?

Он опустил взгляд на Уолната. Его молчание было красноречивее слов.

– Рив тоже вытянул из тебя силу? – спросила Вири, желая знать, с чем столкнется, когда найдет его – насколько он может быть силен, если в его венах свежая порция элликсена.

– Конечно нет, – ответил Джонас, словно её вопрос был абсурдным.

Другая мысль пронзила её, и она ахнула:

– Он вытянул её из меня?

Она осознала, как только слова слетели с её губ, что он не мог этого сделать. У неё недостаточно элликсена, чтобы соблазнить жнеца, и если бы кто-то из них был настолько отчаян, чтобы попытаться, то то малое количество, что было у неё, высосали бы за секунды вместе с жизнью. Она уже видела, как это происходит. С её родителями.

– У тебя невероятно плохое мнение о человеке, который однажды спас тебе жизнь, – пробормотал Джонас, вырывая Вири из воспоминаний и вызывая у неё недоверчивый смешок.

– Рив никогда не спасал мне жизнь. Если он сказал иначе – он солгал. Это всё, что он умеет.

Джонас лишь пожал плечами, но Вири и так потратила достаточно времени на этот разговор. Она не собиралась сидеть и слушать, как один из приятелей-жнецов поет Риву дифирамбы. Она могла признать, что Джонас – самый дружелюбный монстр из всех, кого она встречала, – почти неестественно дружелюбный, учитывая, кто он такой, – но это мало что значило, принимая во внимание, что все остальные пытались её убить. Еще предстояло выяснить, планируют ли Рив и Сейдж сделать то же самое.

– Последний шанс сказать мне, где он, – произнесла Вири.

– Ты совершаешь ошибку, преследуя его, – вернулся к теме Джонас, глядя на неё с мольбой. – Поверь мне.

Вири высвободила его из петли филлиума и решительно направилась к двери, уверенная, что он слишком истощен, чтобы встать и последовать за ней.

– Я не доверяю жнецам, – бросила она, не оглядываясь. – А если бы и доверяла, то точно не друзьям Рива.

С этими словами она выбежала в коридор и наружу. В этот раз она не почувствовала элликсенного варда – должно быть, он влияет только на тех, кто входит в квартиру, а не выходит из неё. Но даже если бы почувствовала, она бы не остановилась, полностью сосредоточившись на цели – найти Рива.

Рив мог быть где угодно, но, пока она мчалась по внутреннему туннелю горы, она рассчитывала на то, что в столь поздний час остальные обитатели этого уровня спят, а значит, Сейдж, Рив и Ардин были последними, кто пользовался порталом. Вири должна была попасть ровно туда же, куда отправились они, а дальше её охотничья метка укажет путь. Если нет…

Она не позволила себе закончить эту мысль, достигла портала и прыгнула внутрь, моля Древних, чтобы он перенес её именно туда, куда нужно.

Ей стоило молиться усерднее – или, по крайней мере, быть конкретнее, чтобы не оказаться посреди бушующего шторма.

Дождь и ветер мгновенно обрушились на Вири; она ахнула, когда ледяная вода пропитала её алый плащ и просочилась под кожаную броню. Впрочем, это было её наименьшей заботой, учитывая, где она оказалась. Беглый взгляд показал, что портал выбросил её рядом с Северным Обелиском, у самого берега реки Морт – извилистого притока, берущего начало от озера Миртис и текущего к горе Морт, прежде чем исчезнуть в окутанных черным туманом склонах.

Вири редко забредала так близко к северной окраине верхнего города, и уж точно никогда – ночью; туман был слишком опасен, чтобы чувствовать себя спокойно. В сочетании с порывами штормового ветра угроза возрастала многократно. Но прежде чем она успела убедить себя прыгнуть обратно в портал, она почувствовала это – тепло в ладони, говорящее, что жнец рядом. Или жнецы.

Рив, Сейдж и Ардин.

Игнорируя угрозу тумана и ярость шторма, Вири сосредоточилась на своей метке, следуя за теплом на запад, прочь от горы, вдоль береговой тропы по направлению к Роще Древних. Она вздрогнула при мысли о том, чтобы войти в этот небольшой лесок, где жуткие, древние деревья отбрасывали тени, движущиеся так, словно они были живыми. Но к её облегчению, метка увела её от реки как раз перед тем, как та достигла рощи, направив на ярко освещенные улицы, застроенные роскошными домами тех, кто предпочитал жить на поверхности, а не под ней. Все они были тщательно заперты на ночь. Она едва удостаивала дома взглядом, концентрируясь лишь на горячей метке, когда оставила элитную часть верхнего города позади и направилась в темные, узкие переулки трущоб.

Здесь ветер был еще свирепее, дождь лил так сильно, что видимость почти отсутствовала, а вспышки молний искажали пространство, оставляя в ушах звон от повторяющихся раскатов грома. Но она продолжала путь, пробираясь мимо разрушенных заброшенных зданий. Ладонь стала такой горячей, что она поняла: цель близко.

Повернув за угол в еще более узкий проулок, Вири увидела впереди движение теней и быстро ныла за груду шатких деревянных ящиков. Она смахнула воду с лица и натянула капюшон, чтобы защитить глаза, но ветер раз за разом срывал его. Ей приходилось щуриться сквозь пелену дождя, пытаясь разглядеть, что Рив и его друзья делают в такой глуши.

Только вот видела она не Рива.

Метка не подвела – в переулке действительно были жнецы, больше полудюжины. Это было больше, чем Вири когда-либо видела в одном месте. Жнецы редко работали вместе – им это было не нужно: их сила и скорость позволяли легко похищать и убивать жертв в одиночку. К тому же ни один жнец не стал бы делить украденный элликсен, если мог забрать всё себе. До этой ночи Вири никогда не встречала больше одного жнеца в одной точке, а компания Рива, Джонаса, Сейдж и Ардина была аномалией. Но семеро вместе в этом переулке… Желудок Вири сжался от ужаса при мысли о том, что они могут замышлять.

А затем она увидела то, от чего дыхание перехватило, а сердце забилось в ребра, как раненая птица. Жнецы были в переулке не одни.

Там были дети.

Вири зажала рот ладонью, чтобы подавить вскрик. Быстрый пересчет: двенадцать человек, связанных веревками и выстроенных в три ряда по четыре. Их одежда и волосы насквозь промокли под дождем, маленькие тела дрожали от страха.

Группа была слишком мала, чтобы быть всеми детьми, похищенными за последние полгода – или хотя бы частью из них, – но за все годы охоты Вири не видела ничего подобного. Жнецы не вытягивали силу из пленников и, казалось, не собирались этого делать. Скорее, они куда-то их переводили: трое убийц в темных плащах удерживали веревки и безжалостно тянули детей вперед.

Вири внезапно вспомнила слова Ардина, когда он появился в квартире Джонаса – «У нас «трансфер»», – и её кровь застыла. Теперь стало ясно, что он имел в виду именно это. Вот зачем Рив и Сейдж спешили: они переправляли этих детей в одно из тех мест, о которых знают только Древние.

К горлу подступила желчь. На глазах у Вири мальчик поскользнулся на мокрой земле и упал на колени, случайно потянув за собой остальных троих в своем ряду. Жнец оказался рядом за секунду, грубо поднял их и прорычал что-то прямо в испуганные лица – монстр из кошмаров, сошедший на землю. Их ужас был настолько осязаемым, что Вири поклялась бы, что чувствует его даже со своего места в укрытии. Ей хотелось броситься на помощь, но ни один охотник не справился бы с семью жнецами сразу, особенно если среди них есть Рив, невосприимчивый к филлиуму и владеющий магией.

Нет, единственным вариантом было оставаться в тени и следить за ними. Как только она узнает место, она вернется в Гильдию Охотников, признается в колоссальной ошибке – освобождении Рива – и умолит Миру и Дарика отправить отряд охотников и стражников Nox, чтобы уничтожить тварей. Но пока…

Её мысли прервались, когда из теней появились две новые фигуры, чьи клинки блеснули в свете молнии. Четверо жнецов, не державших веревки, мгновенно выкрикнули приказы – Вири не слышала слов из-за шума дождя и грома, но инстинктивно поняла, что велено бежать с детьми, – а затем бросились навстречу атакующим.

Рассматривая темную одежду пришельцев, Вири гадала, не городская ли это стража, но сквозь потоки ливня не было видно формы Nox, лишь капюшоны черных плащей. И погода, и темнота скрывали любые опознавательные знаки. Кем бы они ни были, они были глупцами, решив, что смогут вдвоем одолеть семерых монстров. Но тут к ним присоединилась еще одна фигура, доведя число нападавших до трех против семи. Шансы стали лучше, но всё еще выглядели ничтожно.

Риск был огромен, но Вири не могла упустить возможность. Отбросив страх, она выскочила из укрытия, сжимая филлиум в одной руке и кинжал в другой. Сапоги чавкали по лужам, пока она неслась к месту схватки.

Оглушительный раскат грома сопровождал её приближение. Теперь она слышала крики сопротивляющихся детей, смешивающиеся со звоном стали, когда новички столкнулись с усиленными элликсеном противниками. Невероятно, но они не просто держались – они отвечали удар на удар, их движения были настолько быстрыми, что напоминали размытые пятна.

Следующая вспышка молнии позволила Вири рассмотреть их лучше, открыв причину, по которой они не проигрывали, – и заставила её в шоке остановиться посреди переулка.

Потому что это тоже были жнецы.

И не просто жнецы. Когда ветер сорвал с них капюшоны, стало слишком легко узнать Рива, Сейдж и Ардина.

Они не похищали детей – они сражались с похитителями.

У Вири не было времени осмыслить увиденное: один из жнецов, который до этого тянул веревку с детьми, бросил её и бросился на неё. Она действовала на инстинктах: пригнулась, когда мимо пролетел кулак, и отпрыгнула назад, когда он полоснул кинжалом по её животу. У неё не было с собой ни порошка Уинтера, ни других алхимических приспособлений, только оружие и смекалка – но этого оказалось достаточно. Когда жнец атаковал снова, она не стала уклоняться, а рванулась вперед и в последний момент сделала резкий пивот. Она лишь шикнула, когда его клинок разрезал плащ и оцарапал предплечье – рассчитанная жертва, позволившая ей схватить его за руку и вывести из равновесия. Скользкая, мокрая земля сделала остальное: его ноги поехали, давая ей шанс защелкнуть филлиум на его запястье, мгновенно нейтрализовав врага. Мощный удар ногой в торс – и жнец свалился к стене переулка, издав стон, когда попытался, но не смог подняться.

Убедившись, что он обезврежен, пока золотой шнур касается его кожи, Вири развернулась навстречу новому противнику. В голове неприятно кольнуло: у неё был только один филлиум, а жнецов оставалось шестеро. Нет – пятеро, поправила она себя, глядя, как Рив расправляется с одним и тут же разворачивается, чтобы встретить двоих других. Дождь потоками стекал по его атлетичной фигуре. На мгновение Вири замерла, глядя, как он сражается в эпицентре шторма: меч в одной руке, кинжал в другой, темные волосы прилипли к голове, а глаза вспыхивали в такт молниям над головой. Он был самим воплощением смерти – парировал и атаковал с невозможной скоростью, неумолимый в своем натиске. Вири никогда не видела ничего более красивого, завораживающего… и смертоносного.

С усилием она отвела взгляд, вспоминая, где находится и какая угроза всё ещё существует. Сейдж и Ардин отбивались от своих противников, но оставалась еще одна – женщина, которая до этого пыталась в одиночку утащить всех двенадцать детей. Сейчас она бросила их и с поднятым кинжалом кинулась прямо на Вири.

Скорость женщины пугала, как и сила её удара, когда Вири приняла клинок на свой. Каждая кость в теле отозвалась болью от столкновения. Она оттолкнула противницу изо всех сил, получив достаточно пространства, чтобы выхватить второй кинжал и нанести выпад. Но жница лишь изогнулась в поясе и снова полоснула своим клинком, вынудив Вири отпрыгнуть, чтобы не оказаться распоротой.

– Не такая уж ты сильная без своего блестящего шнурочка, а? – осклабилась жница, в её глазах читалась темная злоба. – Посмотрим, сколько ты продержишься без него.

Она снова бросилась в атаку – или попыталась. Но не успела сделать и шага, как ахнула и споткнулась, с недоверием глядя вниз на черный клинок, пробивший её грудь со спины.

Жнецы исцеляются быстро, особенно когда полны элликсена, но никакая магия в мире не спасет от смертельного удара. Женщина была бессильна против меча, пронзившего её сердце; свет жизни стремительно угас в её глазах, и она рухнула на землю. За её спиной стоял Рив, охваченный яростью, его оружие было залито кровью, а грозный, тяжелый взгляд был прикован к Вири.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – перекрывая шум проливного дождя, рявкнул он, делая решительный шаг вперед. Только тогда Вири осознала, что лязг стали стих: все семеро жнецов были повержены.

– Я? – крикнула она в ответ, тяжело дыша и смахивая мокрые пряди с глаз. Возможность кричать, чтобы быть услышанной, приносила почти катарсическое облегчение. – Это ты что здесь делаешь? Почему ты сражаешься со своими?!

– Ты должна была быть без сознания! – в тон ей ответил он, не скрывая гнева. – И я сказал тебе: я всё объясню, когда вернусь!

Костяшки пальцев Вири побелели от того, как сильно она сжала кинжалы; её гнев был ничуть не слабее его ярости.

– Конечно, ведь до сих пор ты так блестяще всё объяснял! Ты правда думал, что я буду сидеть и хлопать глазами с твоей «нянькой», пока ты не соизволишь вернуться?

Его глаза сузились.

– Если бы ты просто подождала…

– РИВ! – пронзительный крик Сейдж перекрыл раскаты грома, в её голосе звенело предупреждение.

Рив резко расширил глаза – он увидел то же, что и Сейдж. Он мгновенно сорвался с места, прыгнув в сторону Вири, как раз когда из теней возникли восемь новых жнецов. Один из них с невозможной скоростью метнул зловещий красный кинжал…

Прямо в сердце Вири.