Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

20

План, который они разработали, был на удивление прост – особенно после того, как они осознали возможность проникнуть на Саммит незамеченными.

В любой другой день это было бы невозможно, но Верховный Совет проводил еженедельное собрание каждую пятницу в полдень. Это гарантировало целый час, в течение которого Сариэль и её коллеги будут заперты в конференц-зале. Её помощник Гален всё еще оставался проблемой, так как его стол находился прямо у входа в её личный кабинет, но Уинтер была уверена, что сможет выманить его на обед с помощью легкого флирта со стороны её «нового друга» Джонаса. Это освобождало путь для Рива и Вири, чтобы прокрасться внутрь, забрать необходимое и незаметно выбраться – желательно, не оказавшись по пути в тюрьме.

К тому моменту, как план обрел завершенность, времени прошло достаточно: через стеклянный купол в озеро уже пробивались солнечные лучи, а в воде сновали рыбы – рассвет окончательно сменился полноценным утром. Вири даже почувствовала облегчение от того, что до полудня ничего не поделать: это дало ей возможность свернуться калачиком на диване Уинтер и дать отдых уставшим глазам. Она планировала лишь вздремнуть, но стоило ей прилечь, как события прошлой ночи – битва со жнецами, отравление Рива, похищение Джессалин, кометы-любовники, желание Брэдана найти Хранителя и грядущее разрушение обелисков – навалились с новой силой. Она проспала гораздо дольше, чем собиралась, и очнулась только от того, что Уинтер потрясла её за плечо, протягивая стопку одежды и подталкивая в сторону смежной с лабораторией ванной.

Еще полусонная, Вири отмыла с себя уличную грязь, а затем облачилась в наряд, который Уинтер, должно быть, принесла из их квартиры: свежий комплект черной охотничьей кожи и чистый алый плащ. Взглянув в запотевшее зеркало, она увидела, что её лавандовые глаза выглядят яркими и отдохнувшими, красно-серебристые волосы – чистыми и снова заплетенными в косу, а следы от когтей на щеке исчезли без следа благодаря целительной мази Уин.

Почувствовав себя почти человеком, Вири вышла из ванной и обнаружила, что Рив и Джонас тоже привели себя в порядок, пока она спала. На Джонасе был другой жилет – в розово-фиолетовую клетку, с передним карманом для Уолната, – а Рив был в привычном черном, без крови, грязи и разодранной кинжалами ткани. Его волосы всё еще были влажными после купания, а взгляд – ясным и достаточно внимательным, чтобы понять: он тоже успел подремать.

– Почти пора, – объявила Уинтер. Её мантии стажера-медика нигде не было видно, но Вири решила не комментировать это, учитывая сроки, отведенные на планы Брэдана, и необходимость для Уин изучать кометы в оставшееся время.

– Вот, – сказал Джонас, подходя к Вири и протягивая бумажный пакет, идентичный тому, что держал Рив. – Захватил для тебя, когда ходил за одеждой Рива.

Вири с опаской открыла его, и её тут же окутал восхитительный аромат, от которого во рту моментально скопилась слюна.

– Ролл с беконом и яйцом. Мой любимый.

Джонас просиял, бросив быстрый взгляд на Рива, который подозрительно сосредоточенно вытаскивал черничный маффин из собственного пакета.

– Я слышал.

Вири могла бы позволить этому факту повлиять на себя – знание того, что Рив помнит её любимый завтрак спустя семь лет, да еще и поделился этим с Джонасом. Она могла бы почувствовать трогательность, раздражение, грусть, восторг или любую другую эмоцию. Но вместо этого она решила игнорировать всё, кроме урчащего желудка, и откусила кусок. Но в этот момент в голове промелькнул образ Джессалин, и глотать стало трудно. Кормили ли Джесси после похищения? Заботятся ли о ней и других детях? Жнецы…

Нет, – сказала себе Вири. – Стоп.

Сорен ищет свою сестру. Сейдж и Ардин с ним. У Вири своя миссия, и беспокойство о девочке лишь отвлечет её. Фокус, а не страх, – напомнила она себе. Джессалин будет в порядке – она обязана быть.

– У меня тоже кое-что есть для тебя, – Уинтер прервала её мысли, отвлекая от Рива и Джонаса, и позвала к своему рабочему столу, где в ряд стояли несколько флаконов. – Если всё пойдет по плану и ты отправишься от Саммита сразу к брату, я буду спокойнее, если это будет при тебе. – Она по очереди указывала на флаконы: – «Импедидаст» и «Зингзест» – ты знаешь, как ими пользоваться. Целебная мазь и морфенин – тоже. Но вот это – новое. – Она подняла флакон с алым порошком. – Я еще не успела его протестировать, но, думаю, может пригодиться.

Вири, не прожевав как следует, спросила:

– Мне его проглотить?

Уинтер побледнела и чуть ли не закричала:

– Нет!

Вири вздрогнула и едва не поперхнулась куском бекона.

– Прости, – сказала Уинтер, прижимая флакон к себе. – Но ты определенно не хочешь его проглатывать. И не вдыхай. И вообще не трогай, если можешь избежать.

– Тогда что…

– Это взрывчатка, – выпалила Уинтер и поморщилась, увидев лицо подруги. – Ну, надеюсь, что так. Как я и сказала, протестировать её я не успела. Но я работала над новой формулой по одной из своих книг, и я почти уверена, что всё сделала правильно.

– По шкале от «вообще не работает» до «осторожно, не взорви себя», насколько ты «почти уверена»? – с сомнением спросила Вири, доедая завтрак и бросая пакет в мусор.

– Когда я говорю «взрывчатка», я не имею в виду зажигательную смесь, так что ты не взорвешь себя – или кого-либо еще, – заверила её Уинтер, возвращая флакон на верстак. – Скорее, она действует взрывообразно в том смысле, что радиус поражения у неё больше, чем, скажем, у импедидаста. Если на тебя нападет группа жнецов – как прошлой ночью, – просто разбей флакон там, где их больше всего. Если пыль попадет им на кожу или они её вдохнут, эффект должен проявиться почти мгновенно.

– И что она сделает?

– Если я всё рассчитала верно, она заблокирует их усиленные элликсеном способности, – ответила Уинтер. – Скорость, силу, регенерацию – всё это станет им недоступно. Она не выкачает их, как твой филлиум, но уравняет твои шансы в бою, по крайней мере, пока действие не пройдет.

Вири с благоговением уставилась на алый порошок:

– Как временные «нулликандалы», только в алхимической форме.

Уинтер ухмыльнулась:

– Именно.

– Ты гений, Уин, – сказала Вири. Она говорила это подруге много раз, но от этого истина не становилась менее ценной.

– Не благодари меня раньше времени, – предупредила Уинтер. – Может и не сработать.

– Это не делает тебя меньшим гением.

Взгляд Уинтер потеплел:

– Люблю тебя, Ви, – мягко сказала она. – Обещаешь быть осторожной?

– Всегда. – Вири протянула руку, чтобы сжать ладонь подруги. – И я тебя люблю. Ты – Орион для моей Авроры, понимаешь?

Уинтер надула губы в притворном недовольстве:

– А почему не могу я быть Авророй?

Вири усмехнулась:

– Мне подходит. Я с радостью буду преследовать тебя где угодно.

– Кстати о преследовании… – коварно протянула Уинтер, бросая взгляд туда, где Джонас и Рив тихо разговаривали в другом конце комнаты. – У нас осталось всего несколько минут, так что советую потратить каждую секунду на объяснение того, как ты столько лет хранила от меня такой сочный секрет.

Завтрак камнем лег в желудке Вири:

– Брэдан…

Уинтер отмахнулась:

– Я не о твоем брате – мы это уже обсудили. Я хочу знать о Риве.

Вири вздрогнула:

– Что о нем?

– Как «что»? – недоверчиво переспросила Уинтер. – Ты его видела? Он не в моем вкусе – не нужно быть алхимиком, чтобы понять: смесь обаяния, интеллекта и уверенности, граничащей с высокомерием, – это рецепт катастрофы. Но, клянусь Старейшинами, даже я могу признать, что на него приятно смотреть.

На губах Вири заиграла усмешка из-за преуменьшения подруги, но тут же лицо её стало серьезным:

– Красивый он или нет, он жнец. Я не буду отрицать, что между нами… что-то есть. Какая-то искра, или притяжение, или, может, просто ностальгия по той дружбе, которая у нас когда-то была. Но это не имеет значения, потому что, как я уже сказала – он жнец. И это перекрывает всё остальное.

Уинтер задумчиво наклонила голову:

– Но ведь он не такой. Не совсем.

– Может, он сейчас и не высасывает энергию, но когда-то это делал, – твердо сказала Вири, отказываясь забывать о его поступках. – Он убил кого-то. Девушку. Он сам мне признался.

Уинтер не нашлась что ответить на это, но понизила голос и сказала:

– У меня был шанс поговорить с ним и Джонасом, пока ты спала, и должна признать – они мне нравятся. Ты знала, что Джонас, Сейдж и их другой друг – Ардин, кажется? – они высасывают энергию только друг из друга и из других жнецов? Они не нападают на детей. Уже очень давно.

Вири посмотрела через комнату на Джонаса, наблюдая, как он гладит Уолната по голове, торчащей из кармана:

– Я знала, что они могут. Но не знала, что они делают только так.

– Это действительно поразительно, – сказала Уинтер. – Они не могут полностью отказаться от высасывания, из-за зависимости, но то, как они это делают… позволяя себе быть сильнее или слабее в зависимости от того, кому элликсен нужнее в данный момент. Если вдуматься, это почти самоотверженно. – Увидев выражение лица Вири, она осторожно добавила: – Они не такие, как другие жнецы, Ви. Я не говорю, что они не совершали ошибок или что я оправдываю то, что они делали в прошлом – мы обе знаем, как они стали такими и какой была цена. Я лишь хочу сказать… звучит так, будто они очень стараются искупить свои прошлые выборы. А это, если спросишь меня, достойно восхищения.

Не зная, что ответить, Вири сглотнула и отвела взгляд от проницательных глаз подруги. Частично она была согласна с Уинтер: это действительно достойно уважения, что жнецы идут против своей природы, ведомой жаждой элликсена, и выбирают путь искупления вместо насилия. Но, с другой стороны, никто не заставлял их становиться теми, кем они стали. В какой-то момент они сами решили отнять невинные жизни, и хотя их попытки загладить вину похвальны, охотник внутри Вири не мог так легко простить их преступления. Она могла работать с ними, даже доверять им до определенной степени, но здесь она должна была провести черту.

– Я знаю, тебе тяжело, особенно после того, что случилось с твоими родителями, – тихо сказала Уинтер. – Но просто… попытайся быть непредвзятой. Что-то мне подсказывает, что здесь происходит гораздо больше, чем мы знаем. Особенно если речь о Риве.

– Рив может оставить свои секреты себе, – сказала Вири, желая, чтобы это было правдой. – Буду рада, когда всё это закончится и мне больше никогда не придется его видеть. – Она пожелала, чтобы и это было правдой.

К несчастью, Уинтер видела её ложь насквозь – судя по веселью, загоревшемуся в её глазах. Но она лишь ответила:

– Если судить по тому, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, сомневаюсь, что он чувствует то же самое.

Вири не удержалась и снова взглянула в сторону Рива, обнаружив, что он всё ещё поглощен разговором с Джонасом. Но, словно почувствовав её взгляд, он поднял голову и встретился с ней глазами, вопросительно приподняв бровь. Она поспешно отвернулась, чувствуя, как щеки заливает жар оттого, что её поймали.

– Семь лет – это долгий срок, – продолжила Уинтер, и на её губах заиграла усмешка, – и ты знаешь, что говорят о разлуке и чувствах. Как бы мне ни нравилось быть одной из твоих «комет-любовников», думаю, твой настоящий Орион может оказаться…

– О, смотри, пора идти! – громко выпалила Вири, заставив Уинтер хихикнуть, но при этом эффективно оборвав её на полуслове. – Все готовы?

Рив и Джонас подошли к верстаку, когда Вири прятала алхимические флаконы по карманам, подтверждая, что они в полной боевой готовности.

– Я немного беспокоюсь о флирте, который входит в план, – сказал Джонас, снимая очки, чтобы нервно протереть их жилетом. – Уолнат ревнует, когда видит меня с другими мужчинами.

Вири пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать реакцию, и случайный взгляд на Рива показал, что он делает то же самое: в его глазах, встретившихся с её, плясали искры веселья. Это усилило её желание рассмеяться, но тут же юмор растворился, оставив горький осадок. Она мечтала, чтобы всё было проще, чтобы они с Ривом могли смеяться вместе, как когда-то. Но это было невозможно. Он – жнец, она – охотник. Они не могут быть тем, кем были раньше, или кем-то еще.

Союзники на время. Враги навсегда.

Так оно и было. Так должно было быть.

– Не волнуйся, – сказала Уинтер Джонасу, похлопав его по плечу. – Как только я представлю тебя Галену и устрою вам обоим обед, я заберу Уолната на приятную долгую прогулку по рыночному кварталу. Он ничего не узнает.

Джонас всё ещё выглядел разрываемым сомнениями, но в конце концов вздохнул и сказал Вири и Риву:

– Я буду отвлекать Галена столько, сколько смогу, но постарайтесь не задерживаться в кабинете Магистрата, если это возможно.

Вири отчетливо понимала, что с каждой секундой они с Ривом рискуют быть пойманными, но в опасности были не только они. В таком оживленном месте, как рыночный квартал, любому патрулирующему охотнику было бы трудно почувствовать Джонаса или разглядеть его потемневшие вены – особенно учитывая, что Сейдж прошлой ночью выкачала большую часть его украденного элликсена, – но это не было невозможным. Гильдия охотников была невелика по сравнению с Nox, но недостаток численности они компенсировали навыками, главным из которых была постоянная бдительность. Джонас, возможно, и сумел бы смешаться с толпой, но ему всё равно придется быть начеку.

– Мы будем быстры: зашли и вышли, – пообещала она ему. – А потом ты сможешь вернуться сюда и закопаться в книги.

Её слова подействовали именно так, как она и надеялась: нервозность сменилась восторгом.

– Не могу дождаться. Уинни уже обещала научить меня еще нескольким рунам. Мы так здорово проведем время, изучая кометы.

Вири посмотрела на подругу и беззвучно спросила губами: «Уинни?», на что Уинтер лишь кашлянула и покачала головой, словно говоря, что у неё не хватило духу сказать этому неестественно доброму жнецу, как её называть. Или как не называть.

Окинув их всех взглядом, Рив произнес:

– У нас есть лишь небольшое окно, пока Магистрат занята на заседании Верховного Совета, так что мы должны использовать его по максимуму. – С лукавой ухмылкой он добавил: – Пойдемте нарушать закон.

21

Первая часть плана прошла так гладко, как только можно было ожидать. Они покинули лабораторию и направились по тоннелю Нижнего города обратно к ближайшему порталу. Магистраль была гораздо оживленнее, чем ранним утром: обеденный поток бурлил в обоих направлениях. Вири была этому рада – это снижало риск того, что какой-нибудь патруль Nox или охотников заметит их в толпе. Уинтер могла ходить свободно, Джонас тоже – если не пересекался с охотниками, носящими специальные метки. Но Вири и Рив были беглецами, у которых на спинах буквально были нарисованы мишени. Как ни тяжело, Вири подавляла в себе желание постоянно оглядываться, понимая, что это лишь привлечет внимание.

Добравшись до портала, Уинтер возглавила путь. Согласно плану, они не направились прямо к Саммиту, а вышли через ту же арку, которую использовали Вири и Рив прошлой ночью. Переулок внутри горы теперь был полной противоположностью ночной тишине: он был заполнен звуками, видами и запахами. Здесь было даже теснее, чем в тоннеле – четверке пришлось вжаться в край арки, чтобы их не затоптала толпа, непрерывно входившая и выходившая через мерцающий проход.

– Здесь мы расходимся, – сказала Уинтер, заключая Вири в крепкие объятия. – Надеюсь, когда мы увидимся снова, ты надерешь задницу своему брату, и мы сможем отпраздновать спасение города.

– Никакого давления, – сухо заметила Вири.

– Я закажу футболки, пока тебя не будет, – невозмутимо ответила Уинтер. – «Виридия Солас: Спасительница Аравелла».

– Сделай это, и я напечатаю свои: «Уинтер Старлинг: Бывшая лучшая подруга».

Уинтер рассмеялась, но её веселье угасло, когда она обняла Вири во второй раз, шепча на ухо:

– Я уже говорила это, но повторю снова. Люблю тебя, Ви. Пожалуйста, будь осторожна.

Вири сжала подругу в ответ с той же силой.

– Я вернусь, не успеешь оглянуться. – Она подтолкнула Уинтер в сторону портала. – А теперь иди, помоги Джонасу устроить свидание мечты.

Джонас воспринял это как сигнал подойти ближе, вынимая Уолната из кармана.

– Уолнат хочет пожелать тебе удачи.

В горле Вири встал ком, когда она погладила кролика по мягкой головке.

– Спасибо, Уолнат, – тихо сказала она, хотя её взгляд был прикован к Джонасу. – И тебе того же.

Джонас улыбнулся, его голубые глаза за стеклами очков увлажнились. Он бросился к Риву, стараясь при этом держать кролика подальше от места объятий.

– Всё будет хорошо, приятель, – сказал Рив, похлопывая Джонаса по спине. – Это всего лишь обед.

Джонас коротко рассмеялся и отстранился, шутливо ударив Рива в плечо.

– Я волнуюсь не из-за обеда. – Он поморщился. – Я имею в виду, что не хочу идти на подставное свидание, но это ничто по сравнению с тем, что делаете вы. Вернись в целости и сохранности, ладно? И принеси… – Он осекся, испуганно взглянув на Вири, но быстро закашлялся и закончил: – Принесите с собой хорошие новости.

– Таков план, – ответил Рив, мягко подталкивая Джонаса туда, где стояла Уинтер. – Идите. Мы ограничены во времени.

Джонас кивнул и послушно последовал за Уинтер. Они оба исчезли в портале.

Вири выдохнула:

– А теперь ждем.

– Всегда самая худшая часть, – сказал Рив, указывая на фруктовые лавки, кишащие покупателями неподалеку. – Пойдем туда. Оттуда мы увидим, когда они вернутся, но сами растворимся в толпе, и нас не заметят.

Поскольку успех следующей части плана зависел от того, чтобы Гален ни о чем не догадался, Вири последовала за Ривом, скрывшись среди толпы, выбирающей фрукты, и не сводя глаз с портала при каждой его активации. Было слишком шумно, чтобы разговаривать – к тому же, сказать ей было нечего, – поэтому они бродили вдоль прилавков, разглядывая товар, словно выбирая, что купить. Вскоре, однако, притворство можно было отбросить: Уинтер и Джонас появились из магической арки, а следом за ними, широко шагая, вышагивал долговязый Гален.

– Это наш сигнал, – сказала Вири, как только троица скрылась в глубине рынка. – Пошли.

Спешно вернувшись к порталу, Вири первой прыгнула внутрь и настроила его прямо на Саммит. Они оказались снаружи холодных, неприметных стен Юридической гильдии. Оттуда оставалось сделать лишь несколько шагов до офисов Верховного Совета с их стеклянными дверями – то, что Вири обычно ценила за намек на прозрачность власти, сегодня лишь повышало риск обнаружения. К счастью, советники были заперты на своем полуденном заседании, а поскольку помощники работали дальше по пересекающимся тоннелям Саммита, вероятность того, что Вири и Рив с кем-то столкнутся, была невелика. И все же они убедились, что путь свободен, прежде чем открыть стеклянные двери, а затем проскочили мимо пустующего стола Галена прямиком в кабинет Сариэль.

Там их ждала первая загвоздка.

– Заперто, – прошептала Вири, несколько раз дернув за ручку, чтобы убедиться наверняка. – Помоги мне поискать ключ в столе Галена или найди что-нибудь тонкое и острое, чтобы я могла вскрыть замок.

– Как бы мне ни хотелось посмотреть, как ты вскрываешь замок – и поверь мне, я говорю это искренне, – выражение лица Рива было одновременно любопытным и заинтригованным, с оттенком чего-то еще, что заставило Вири бороться с желанием покраснеть, – у меня есть идея получше.

Он потянулся к ручке, и в тот же миг кожу Вири покало от насытившего воздух элликсена. Секундой позже замок щелкнул.

– Ты… ты только что использовал магию, – выдавила она, запоздало осознав, что совсем забыла о том, что он вырубил её вчера вечером, и о своем намерении допросить его пораньше – хотя, в её оправдание, с тех пор произошло слишком много событий.

Рив поднял руку и прижал указательный палец к большому.

– Совсем немного.

– Ты не должен быть способен…

– Давай обсудим это внутри, хорошо? – предложил он, широко открывая дверь и выразительно оглядываясь, напоминая ей, где они стоят и что любой может их увидеть.

Вири стоило огромных усилий промолчать, но она прикусила язык и поспешила в кабинет Сариэль. Знакомое пространство принесло утешение: от коврового покрытия и полированного дубового стола до живописного вида из огромного застекленного окна во всю стену. Учитывая высоту, вид открывался бесподобный: весь Верхний город Аравелла, бескрайнее озеро Миртис, сверкающее в лучах полуденного солнца, и даже призрачный Туманный лес, тающий на горизонте. Вири вздрогнула, осознав, что её брат где-то там и что скоро она отправится вслед за ним в этот смертоносный лес, но отшвырнула эту мысль, сосредоточившись на задаче.

– Сюда, – сказала она, направляясь к двери, врезанной в горную породу слева от стола Сариэль. Эта дверь не была заперта, но лишь открыв её и собравшись сделать шаг в кладовую, она поняла, что Рив не за ней.

Обернувшись, она обнаружила, что он разглядывает портрет на стене – подарок одного из самых известных художников Аравелла. На картине была изображена Сариэль, обнимающая совсем юных Уинтер и Вири; все трое ярко улыбались. Вири всегда дорожила этим изображением их маленькой семьи, их любовь светилась сквозь талантливую живопись, но, взглянув на Рива, она увидела на его лице странное, почти обиженное выражение. Она не могла понять, о чем он думает: расстроен ли он, видя её счастливой с Сариэль и Уинтер, или же он борется с собственными демонами. Ведь он тоже нашел вторую семью – семью Вири, – только чтобы потерять её вместе со своей первой, оставшись в одиночестве и в бегах на семь лет.

Часть её сердца сжалась от боли за него, но другая, более стойкая часть, напоминала: именно он тогда ушел. Он мог остаться с ней; они могли найти свой путь вместе. Вместо этого он выбрал Брэдана. Что бы он ни чувствовал сейчас, винить он мог только себя.

– Рив, – позвала Вири, и голос её прозвучал как удар хлыста в тишине комнаты. – Тащи свою задницу сюда.

Он вздрогнул, выходя из оцепенения, и послушно двинулся к ней, стерев с лица всякое выражение эмоций. Но стоило ему войти в кладовую, как с его губ сорвался тихий свист: ряды стеллажей от пола до потолка ломились от коробок, папок и небрежно сложенных бумаг, освещенных тусклыми потолочными вечными светильниками. По сравнению с архивами Nox это было ничто, но комната всё равно была достаточно большой и хаотичной, чтобы превратить поиски в серьезную проверку на время.

– Я не ожидал, что здесь так просторно, – признался Рив. Он огляделся с расчетливым выражением лица. – Давай пройдемся ряд за рядом: я беру левую сторону, ты – правую. Если карта и талисман здесь, они, скорее всего, всё еще в том же зачарованном сундуке, может быть, упакованы в коробку, так что ищи что-то массивное.

Вири кивнула и последовала за ним в первый ряд, стараясь не думать о том, что они делают – о преступлении, которое совершают одним лишь своим присутствием здесь. Страх разоблачения заставлял кожу покрываться липким потом, но она отогнала мысли о камерах «Подзамка» и разочаровании Сариэль, и принялась за работу.

Проход между стеллажами был узким, они то и дело задевали друг друга локтями, проверяя всё, что подходило под описание Рива. Вскоре Вири поняла, что может игнорировать картотечные шкафы и сосредоточиться только на коробках, но большинство из них были набиты бумагами: некоторые с грифом «секретно», другие были не более чем бухгалтерскими отчетами или заказами канцелярии. Задача была утомительной и медленной, но она продолжала открывать и закрывать коробки, пока наконец любопытство не пересилило осторожность.

– Расскажи мне о магии, – сказала она, не прерывая работы.

Рив, тоже продолжая тянуться к новым ящикам, ответил небрежным тоном:

– Что именно ты хочешь знать?

– Ты знаешь, что я хочу знать. – Вири подавила желание обернуться и прожечь его взглядом. – Как ты это сделал? Уничтожил нулликандалы, вырубил меня, открыл дверь… ничего из этого не должно было быть возможно.

– Древние маги могли использовать магию для всего, – сказал Рив. – То, что сделал я, – ничто по сравнению с тем, на что были способны они.

– Ты не древний маг.

– Нет, но полагаю, я тот, кого вы назвали бы магом нынешним.

Вири замерла, открывая новую коробку, и развернулась в узком проходе, чтобы посмотреть на него.

– Это невозможно. Магов больше не существует. Не на острове Элвердин.

– Причина, по которой их здесь нет, в том, что дети отдают свой элликсен обелискам, что лишает их возможности получить к нему доступ и развивать его, – сказал Рив, забирая у неё коробку, заглядывая внутрь и ставя обратно на полку. – Если бы они этого не делали, некоторые из них обнаружили бы в себе достаточно силы, чтобы стать магами – при условии, конечно, что они смогли бы не «перегореть» в процессе.

Вири лишь таращилась на него, пока он подталкивал её за угол в следующий ряд.

– Ты… ты говоришь то, что я думаю? – её голос охрип от недоверия.

– Я никогда не проходил Наделение, – подтвердил Рив. – И благодаря этому обнаружил, что во мне достаточно элликсена, чтобы технически считаться магом. – Заметив её лицо, он добавил: – Мне было одиннадцать, когда я ушел с Брэ. К моему четырнадцатому дню рождения я уже был известен Nox и охотникам как правая рука Жнеца-Жреца. Я не мог просто прогуляться до ближайшего обелиска и отдать элликсен, не рискуя попасться.

– Но риск…

– Был ограничен, – отмахнулся Рив. – У меня был своего рода учитель, кто-то, кто научил меня контролировать элликсен, что защитило меня от выгорания. – Несмотря на легкий тон, в его словах об учителе слышалась тьма и горечь, о которой Вири не могла расспросить – она была слишком отвлечена невозможностью всего, о чем он заявлял.

– Знания, о которых ты говоришь, не существуют. Если бы они были…

– Больше людей нарушало бы законы о Наделении? – закончил за неё Рив, приподняв брови. – Забавно, что ты это говоришь, учитывая, что твоя собственная лучшая подруга никогда не проходила эту церемонию.

Вири замерла, не дотянувшись до очередной коробки.

– Что это должно значить?

– Уинтер, – сказал Рив. – Она не проходила Наделение – и, как и я, в итоге получила уровень силы мага. – Увидев потрясение на лице Вири, он усмехнулся: – Ну же, Маленькая Тень, ты умнее этого. Как ты думаешь, почему она практикует алхимию, не используя элликсен?

– Я знаю, что она использует его крохи в своих самых мощных экспериментах, – в голове Вири всё кричало, что он неправ, неправ, неправ. – Но они требуют совсем немного – только того, что осталось у неё после церемонии.

Рив склонил голову набок:

– Она тебе сама это сказала?

Вири собиралась ответить «да», но вдруг поняла, что Уинтер никогда ничего подобного не утверждала. Вири просто приняла как данность, что подруга пользуется остатками сил, сохранившимися после того, как она пожертвовала остальное обелискам.

– Я бы знала, если бы Уин не проходила Наделение, – сказала Вири, стараясь звучать увереннее. – И я бы точно знала, если бы она была магом. Мы рассказываем друг другу всё.

Рив издал невнятный звук:

– Ты хочешь сказать, как ты рассказала ей, что твой брат – Жнец-Жрец?

Вири поморщилась, но ответила:

– Я была на её церемонии, Рив. Я была там.

Он пожал плечами, продолжая рыться в коробках:

– Спроси её сама, когда увидишь в следующий раз. Не думаю, что она использует элликсен для чего-то, кроме алхимии, но я полагаю, это потому, что она просто не знает как – что делает её не менее магом, а просто необученным. Ей повезло, что тот, кто оставил ей магическую лабораторию, объяснил, как избежать выгорания, даже если не поделился ничем другим.

– Лабораторию ей оставил отец, – сказала Вири, – но он не объяснял, как…

Она осеклась, вспомнив письмо, которое прислал загадочный отец Уинтер – то самое, что пришло утром в день её Наделения, всего за несколько минут до того, как они отправились на церемонию. Вири видела только одну страницу и думала, что это всё. Но… если там было больше… если внутри были инструкции…

«У каждого есть секреты, – сказала Уинтер в тоннеле Нижнего города прошлой ночью. – Я знаю это лучше, чем кто-либо».

Вири выругалась и зажмурилась, думая о своей слишком любопытной для собственного блага лучшей подруге. Если Уинтер знала, как избежать опасности выгорания, то нетрудно поверить, что она могла поддаться искушению и инсценировать Наделение, чтобы практиковать магию, даже если это означало нарушение закона. Черт, особенно если это означало нарушение закона, учитывая, что она делала это каждый божий день.

Громко застонав, Вири произнесла:

– Её мать умрет, если когда-нибудь узнает правду.

Рив мрачно рассмеялся:

– Если бы всё было так просто.

Глаза Вири распахнулись и сузились, устремившись на него:

– Это мой опекун, о которой ты говоришь.

– Я прекрасно осведомлен, – сказал Рив, продолжая фокусироваться на полках – как и следовало бы Вири. – Не дай Древние кому-то сказать хоть слово против великого Магистрата.

– В чем твоя проблема с ней? – потребовала ответа Вири. – Все любят Сариэль.

Рив фыркнул:

– Никого не любят все. Это статистически невозможно. – Он захлопнул коробку с большей силой, чем требовалось, смяв края. – И мои претензии к Магистрату – не твое дело, но скажем так: она не всегда была рядом со всеми своими любимыми гражданами, что бы она ни заставляла тебя думать.

– Ты жнец, Рив, – горячо возразила Вири. – Она была охотником до того, как стала Магистратом – ей свойственно презирать тебя и таких, как ты. – Это было давно, еще до рождения Уинтер. Но всё же… – Можешь ли ты винить её за то, что она провела черту и отказалась помогать убийцам?

– Может, и нет, но я могу винить её за… – Рив внезапно замолчал. Его тело напряглось, он резко развернулся в узком проходе лицом к выходу из кладовой. Отсюда вход был не виден, но по тому, как сосредоточенно он вглядывался в ту сторону, казалось, что он видит всё.

– Что…

С молниеносной быстротой Рив прижал ладонь к губам Вири, заглушая её вопрос. Секундой позже раздался щелчок, дверь в кладовую открылась, и по помещению разнеслись тяжелые, неровные шаги – клац-бух… клац-бух.

Кровь отхлынула от лица Вири при мысли, что их вот-вот обнаружат. Мало того что они не нашли карту и талисман, так их еще и бросят в «Подзамок», оставив Брэдану полную свободу действий: он найдет Хранителя и совершит жертвоприношение Авроры. Это не могло закончиться так. Не могло…

Клац-бух… клац-бух.

Шаги приближались, но что-то в этой хромой походке зацепилось в памяти Вири. Когда догадка осенила её, она оттолкнула руку Рива и осторожно выглянула из-за угла стеллажа. Она видела лишь тень человека, медленно ковыляющего к ним, но этого силуэта хватило, чтобы подтвердить догадку. У Вири созрел отчаянный план.