Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

ТЕФРИН АЛЕМЕДЕС

Тридцать третье Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Пока я пишу это, маги готовятся покинуть остров Элвердин. Местные драконы уже бежали на материк вместе с магическими существами, которые называли это место своим домом. Жнецов стало просто слишком много, и риск, который они представляют для всех живых существ, слишком велик.

Но, несмотря на всё отчаяние ситуации, есть свет во тьме: те «последователи», которые смогли противостоять искушению. Их возглавляет моя дорогая подруга Анисса Солейс, дочь Магистратуса Гаррина. Она опустошена тем, что её отец и многие другие пошли за Кадмусом по столь мрачному пути, но даже в своей скорби Анисса продолжает бороться, защищая свой народ от жнецов, которых нам не удалось поймать.

Я говорила ей, что она должна покинуть Элвердин вместе с магами, что здесь её ждёт только смерть. Она не уйдёт, как и никто из других последователей. Все они потеряли близких из-за этих монстров – друзей, семью – и отказываются терять ещё и свои дома.

Как бы я их ни понимала, я хочу, чтобы они прислушались к голосу разума.

Потому что то, что мы планируем сделать – что я планирую сделать…

Они прекрасно знают, что произойдёт, если они останутся здесь.

Но они всё равно остаются.

– Это наш остров, – сказала мне Анисса, и в её лавандовых глазах, потускневших от горя и усталости, всё ещё теплилась искра жизни и решимости. – Они не получат его.

– Но вы же… – пыталась я в тысячный раз.

– Эти жнецы – наш народ, Тефи. – Она положила руку мне на плечо, утешая меня, хотя должно было быть наоборот. – Они наша ответственность. Мы будем охотиться на них, пока не останется ни одного.

– Это может занять…

– Даже если это займёт поколения, – твёрдо прервала она меня. – Мы не сдадимся. Мы не отступим. – Её губы тронула печальная улыбка. – Ты ведь знаешь меня, я не такая.

Я знала, и поэтому помогла ей, чем могла: подарила полый стилус, наполненный вечными магическими чернилами. Сами по себе последователи не могут распознать жнецов, пока не становится слишком поздно. Я не уверена, почему так происходит, почему только маги могут видеть чёрные вены, расползающиеся по их коже. Но теперь Анисса и те, кого она сочтёт способными, смогут использовать стилус, чтобы наносить себе метки этими чернилами. Сила чернил обострит их чувства, позволяя видеть метки жнецов и знать, когда монстры рядом.

Я уверена, что она воспользуется моим даром с умом. Она уже начала обучать группу тех, кого называет «охотниками», и хотя ни один из них не обладает способностями полноценного мага, я своими глазами видела, как они сражаются со жнецами – они далеко не бездарны. Со временем они станут только лучше. Я повторяю это себе всякий раз, когда тревога за них грозит взять надо мной верх.

Вместе со стилусом мои собратья-маги оставляют на острове и другие магические артефакты: оружие, талисманы и всяческие полезные предметы. Мы также обеспечили постоянство всех творений, работающих на элликсене, таких как порталы, подъёмники, защитные барьеры и многое другое. Чтобы избежать риска, что жнецы будут выкачивать энергию из них – или, что ещё хуже, из обелисков, которые (слава Богам!) продолжают подавлять могущественную и мстительную силу Потока Святости, – маги-чародеи наложили руны по всему Элвердину, чтобы обезопасить неживые объекты. Нет такой магии, которая могла бы защитить живых существ подобным образом, не убив их при этом, но, по крайней мере, эти руны ограничат то, из чего жнецы могут поглощать энергию.

Анисса и другие жители благодарны за всё, что мы им оставляем, но я чувствую, что это меньшее, что мы можем сделать. И не только потому, что именно один из нас обрёк их всех на гибель, но и по другой причине:

Никто из них не вспомнит правду о том, что здесь произошло.

План, который мы разработали, требует полного сотрудничества на протяжении грядущих эпох. Полного доверия. А это слишком опасно, чтобы полагаться на подобное. Не тогда, когда на кону стоит будущее всего мира.

А оно действительно стоит на кону.

Чем больше становится жнецов, тем выше шанс, что кто-то из них покинет остров и отправится на материк. В тот момент, когда это произойдёт, всё будет потеряно.

Поэтому мы должны убедиться, что жнецы никогда не смогут уйти.

Я должна убедиться.

Как единственный алхимик здесь, я одна способна на магию, которую требует эта задача.

У меня ушли недели, но я наконец поняла это. Я знаю, как удержать жнецов в границах Элвердина. Как обезопасить всех на материке.

Я создала смерть.

Туман – вот что я разработала. Тёмный, смертоносный туман, который окружит остров и будет действовать точно так же, как жнец, высасывая элликсен прямо из любого живого существа, к которому прикоснётся.

Это сложная магия. Единственный способ заставить её работать бесконечно – это привязать её к самому мощному источнику на острове. Обычно это был бы Поток Святости, но, поскольку его магия подавлена, мне нужны сами обелиски. Но даже в этом случае мне нужно… больше.

Потому что туман – чёрный туман – должен питаться.

А для этого ему необходим постоянный приток свежего элликсена.

Если бы Поток Святости был свободен, поток магии позволил бы это сделать. Но мы не можем рискнуть высвободить его силу – учитывая, насколько она нестабильна и яростна. То, какой эффект даже крошечная её часть оказала на одного только Кадмуса… как она развратила его, заставила жаждать большего, привела к тому, что он стал монстром, жнецом…

Нет, Поток должен оставаться подавленным ради блага всех на острове. Но это означает, что нам нужен другой источник топлива для чёрного тумана.

Именно Анисса предложила эту идею. Анисса, которая предложила принести величайшую жертву ради своего народа. Но в то же время – и величайшую защиту.

– Наши дети, – объявила она. – Когда им исполняется четырнадцать, их элликсен достигает пика силы, если только они не относятся к тем редким избранным, у которых есть способности стать магами. Поэтому в этом возрасте – или около того – они будут отдавать обелискам всё, оставляя лишь каплю, достаточную для выживания, но не для того, чтобы стать приманкой для жнецов. Они будут в безопасности, а обелиски получат энергию, необходимую для питания тумана. Это идеальное решение».

– А как же те, кому меньше четырнадцати? – возразила я. – Если мы сделаем это, дети младше всё равно останутся мишенями.

– Мои охотники и я будем защищать их.

Я хотела бы обладать такой же уверенностью.

– Почему кто-то добровольно отдаст тот малый элликсен, что у них есть?

– Потому что мы солжём, – без колебаний ответила Анисса. – Мы скажем им, что обелиски защищают нас от чёрного тумана и что их магия нужна для поддержания этих чар. И это будет правдой, если закрыть глаза на то, что обелиски также питают туман». Она махнула рукой, словно последняя часть плана не имела никакого значения. – Мы также скажем им, что если они не отдадут свой элликсен, то сгорят изнутри. Одной этой угрозы будет достаточно, чтобы заставить их повиноваться.

Я покачала головой: —Только те, у кого достаточно силы, чтобы стать магом, подвержены риску сгореть. Все это знают.

– Что ж, хорошо, что у нас всё ещё остались маги-менталисты, – ответила она, – потому что они понадобятся нам, чтобы изменить наши воспоминания». Видя мой шок, она подалась вперёд и подчеркнула: —Мы должны забыть, Тефи. Мы должны поверить в ложь. Это единственный способ защитить их всех – мой народ и твой.

Так сложился наш план в полном объёме.

По настоянию Аниссы маги-менталисты начали подготовку к наложению масштабных чар забвения на всех, кто живёт на острове – и на последователей, и на жнецов. Когда последние маги уедут, они заберут с собой любые предметы, способные разоблачить обман: книги, записи, дневники, а также знания о том, как использовать магию или избежать выгорания. Всё, что могло бы побудить последователей сопротивляться отдаче элликсена обелискам.

Затем маги улетят на своих драконах навсегда.

Все, кроме одной.

Потому что кто-то должен остаться, чтобы высвободить туман вокруг острова, попутно загнав как можно больше жнецов в ловушку внутри самой северной горы. Последователи не будут помнить о том, что внутри находятся монстры, или о том, как их много – это прощальный дар магов-менталистов, призванный избавить их от кошмаров. Но, если Боги будут милостивы, туман удержит большую часть жнецов в заточении на века. По крайней мере, первоначальное сдерживание даст охотникам шанс в битве с теми, кто сумеет остаться на свободе.

Кроме того, есть ещё одна причина, по которой кто-то должен остаться: наблюдать за аравеллийцами издалека, следя за тем, чтобы обелиски защищали их от того самого тумана, который они сами же и питают. Мы в долгу перед ними.

Я в долгу перед ними.

Поэтому я останусь. Я удалюсь на самый край острова, в место, которое использовала для своих экспериментов, – замок, который я назвала Неварност. Там я буду пребывать в уединении, наблюдая – всегда наблюдая – как Хранитель острова Элвердин, следя за тем, чтобы жители продолжали верить в ложь и использовать своих детей для питания обелисков.

Потому что если они когда-нибудь перестанут жертвовать свой элликсен…

Если чёрный туман падёт, и жнецы покинут свою гору…

Если они найдут путь на материк…

Да смилуются Древние над нашими душами.

35

Вири проснулась в кровати.

Ей было настолько комфортно, что она просто лежала, наслаждаясь ощущением мягких одеял под собой и пухлой подушки под головой. Потребовалось немало времени, чтобы понять – что-то не так. Настойчивое тепло в ладони заставило воспоминания нахлынуть лавиной, побуждая её сесть так резко, что голова пошла кругом. Превозмогая дурноту, она вскочила на ноги, озираясь в поисках угрозы и обнаруживая, что находится в просторной спальне. Люстра с вечно горящими огнями освещала тёмные стены и плотно задернутые алые шторы, скрывающие то, что, по её предположению, было окнами; такие же алые драпировки элегантно украшали четыре стойки роскошной кровати, с которой она только что соскочила.

Раз, два, три – она обыскала взглядом всю комнату, но признаков присутствия кого-либо еще не было, не говоря уже о причинах, по которым её метка могла пульсировать теплом. Она сосредоточилась на этом ощущении, но вместо того, чтобы тянуть её в одном направлении, оно словно влекло её во все стороны сразу – нечто, с чем она никогда раньше не сталкивалась.

Ужас сковал её, когда она на дрожащих ногах направилась к окнам и раздвинула шторы. То, что она увидела, неделю назад она назвала бы невозможным.

Она смотрела на две горы, купающиеся в лунном свете: зазубренный пик горы Тембрис… и округлую вершину горы Верта.

– Нет, – прошептала Вири, отступая назад, когда осознала, где оказалась.

Внутри смертоносной, укрытой чёрным туманом горы Морт.

В доме Диабороса, городе жнецов.

Вот почему её метка тепла – даже если в комнате с ней не было убийц, она была окружена ими.

– Нет, – снова прошептала она, и тело напряглось от страха – чувства, которое лишь усилилось, когда её метка отозвалась жгучим предупреждением, а из распахнувшейся двери донёсся знакомый мрачный голос:

– О, не всё так плохо, – в комнату вошла теневая фигура Лорда-Жнеца. – По крайней мере, декор здесь приятный.

Паника пронзила Вири, и она инстинктивно потянулась внутрь себя к своей магии, будучи уверенной, что ей понадобится защита от любой мести, которую он задумал.

– Где Рив? Если ты причинил ему вред, я… – Она осеклась, осознав, что, как бы ни старалась, не чувствует внутри себя ничего – поток силы был неподвижен и безмолвен.

Лорд-Жнец усмехнулся, словно почувствовал её борьбу:

– Рив невредим. Мне нужна была только ты. Хотя мне пришлось принять меры предосторожности. – Он выразительно постучал по своему запястью в перчатке.

Облегчение накрыло Вири при известии о Риве, но тут же сменилось тревогой, когда она взглянула на свою руку и обнаружила мерцающий красный обруч, сжимающий плоть. Это явно было магическое изделие, но она не чувствовала ничего. Даже лёгкого покалывания элликсена.

– Сегодня вечером ты продемонстрировала несколько довольно хитроумных навыков, – сказал Лорд-Жнец. Его тон был мягким, но в словах чувствовался скрытый гнев. – Прости, если я хочу убедиться, что ты больше не сможешь вытворить ничего подобного.

Вири дернула за обруч, но тот не поддался.

– Что это?

– Моя собственная версия антимагических кандалов, которые не способна разрушить даже твоя магия, – ответил он. – Считай, что ты отрезана от своей силы, пока не придёт время мне её снять.

Вири сглотнула, удивленная тем, насколько тревожно для неё оказалось лишиться доступа к тому, что она обнаружила лишь недавно.

– И когда это будет?

– Когда прибудет комета Орион, конечно.

Она вздрогнула:

– Что?

Лорд-Жнец провёл рукой по передней части своего тёмного плаща:

– Тебе действительно стоило прислушаться ко мне, Виридия. Я говорил тебе ранее: если всё пойдёт не по плану, мне понадобишься ты. Если бы ты не вмешалась, тебя бы здесь не было. Но ты вмешалась, и теперь в жертву принесут не пятьдесят детей. А только тебя.

Комната завертелась перед глазами. Вири прохрипела:

– Что?

– Разве твои маленькие друзья тебе не рассказали? Орион требует иного вида жертвы, нежели Аврора – ему нужен элликсен абиссус, – он сделал многозначительную паузу. – Также известный как «магия оберегов».

Вири почувствовала, будто её ударили под дых. Это то, чем Уинтер пыталась поделиться ранее. Комете нужна была не «магия пустоты» – ей нужна была магия внутри самой Вири.

Лёгкие начало сдавливать, но она заставила себя сделать глубокий вдох, зная, что ясный ум – единственное оружие, которое у неё осталось.

– С чего ты взял, что у меня есть то, что ты ищешь?

– Не притворяйся, – сухо произнес Лорд-Жнец. – Мы оба знаем о твоей связи с обелисками.

Вири дернулась назад, готовая тут же всё отрицать, но осеклась, поняв, что это бессмысленно. Она знала, что Лорд-Жнец хочет получить доступ к её магии; её брат предупреждал об этом в саду в Неварносте, пусть и не понимал причин. Причина – жертвоприношение Ориону – оказалась неприятным сюрпризом, но Вири успеет поволноваться о комете позже. Сейчас её больше всего мучил вопрос: откуда Лорд-Жнец вообще узнал о её магии оберегов? Хранитель знал, ведь именно он исполнил её магическое желание, знали родители, унесшие эту тайну в могилу. Но Лорд-Жнец…

– Как… – начала Вири, но он её перебил.

– Я же говорил тебе. Я наблюдал за тобой всю твою жизнь.

– Но почему? – потребовала она. – С чего ты вообще взял, что за мной надо следить?

– Ты до сих пор не догадалась? – в его голосе сквозило явное недоверие, хотя лицо всё еще скрывала тень. – Серьёзно?

– Догадалась о чем?! – воскликнула Вири, приветствуя этот гнев, ведь он давал ей передышку от ужаса. Но обе эмоции испарились от следующих слов Лорда-Жнеца.

Издевательским, нараспев голосом он произнес:

– Давным-давно жили-были трое юных охотников: муж… – он поднял один палец, – …его жена… – добавил он второй палец, – …и их лучший друг.

В этот раз он не стал поднимать третий палец, а вместо этого…

Он указал на самого себя.

Глаза Вири расширились от шока.

– Ты… ты…

– Лучший друг твоих мёртвых родителей? Да. Когда-то я был им. Пока они не украли моё магическое желание, чтобы спасти твою жизнь – желание, которое мне было нужно, чтобы спасти того, кто был мне дорог, – его тон стал мрачнее. – Когда я вернулся к Хранителю, умоляя об еще одном желании, он ничем не смог помочь, но проявил достаточно жалости, чтобы научить меня кое-какой магии. Но когда я осмелился захотеть большего, он отобрал у меня всё. И тогда я стал этим, – он обвел себя рукой. – И теперь у меня есть вся мощь, о которой я только мог мечтать.

Вири уставилась на него, пытаясь осознать услышанное, но всё же нашла в себе силы прохрипеть:

– Но её у тебя нет. Иначе я бы тебе не понадобилась.

– Я не нуждаюсь в тебе, – фыркнул Лорд-Жнец. – Но я хочу того, что можешь дать мне только ты – способ разрушить обелиски.

– Этому не бывать, – сказала Вири, всё ещё не оправившись от шока. Её руки сжались в кулаки. – Я не подпишу Аравеллу смертный приговор.

– Смертный приговор? – он издал недоверчивый смешок. – Я не хочу уничтожать город – я хочу освободить его. И ты, милая Вири, поможешь мне, хочешь ты того или нет.

Его слова резанули слух не из-за лжи об «освобождении», в которую она ни капли не верила, а из-за двух слов, произнесенных с пугающей фамильярностью и насмешливой нежностью.

Милая Вири.

– Кто ты? – выдохнула она, вглядываясь в тень под капюшоном.

– Наконец-то вопрос, на который я хочу ответить, – Лорд-Жнец, казалось, остался доволен. Он потянулся к своей левой перчатке и стянул её, обнажив руку с черными венами. Но прямо на глазах Вири чернильные полосы начали бледнеть и исчезать с кожи. Одновременно с этим жжение в её охотничьей метке стихло, словно в комнате больше не было никакого жнеца.

– Как? – прошептала она, ничего не понимая.

– Ещё один хороший вопрос, – сказал Лорд-Жнец, но голос его изменился. Он больше не был низким и мужским. Он стал светлее, выше. Женским.

И знакомым.

Вири попятилась.

Еще на шаг.

Она остановилась, лишь когда врезалась спиной в раму кровати, вцепившись в стойку, как утопающий за соломинку, в то время как Лорд-Жнец поднял свои – её – руки, чтобы откинуть капюшон, и тени исчезли полностью.

Вири смотрела в неверии.

В ужасе.

– Сюрприз, дорогая, – сказала Сариэль с мрачной усмешкой, взмахнув рукой. Её черные вены проступили вновь, а метка Вири снова отозвалась невыносимым жжением. – Магия иллюзий – это поистине чудо, особенно когда мне приходится проводить дни напролёт в компании вас, назойливых охотников.

Вири замотала головой.

– Нет. – Она помотала головой снова. – Нет.

Сариэль цокнула языком:

– Ты правда так потрясена? Я обещала твоему брату, что оставлю тебя в покое, пока ты не понадобишься – но я не обещала, что не буду присматривать за тобой. Как ты думаешь, почему я приютила тебя семь лет назад? Уж точно не потому, что ты мне была небезразлична.

Слёзы обожгли глаза Вири, отрицание выжигало всё внутри, оставляя лишь след агонии.

– Нет, – снова повторила она, отказываясь верить. Не в силах поверить.

– Должна признать, – продолжала Сариэль, – я сама была впечатлена своей способностью так долго и убедительно играть эту роль. Я заставила тебя поверить, что я любящая, мягкосердечная приемная мать. – Еще один смешок, на этот раз насмешливый. – Тот вечер, когда я рассказывала тебе об Авроре, был одним из моих лучших выступлений. Эта дрожь, эти слёзы… О, как же мне было трудно не рассмеяться, когда ты сделала именно то, что я хотела, и отправилась освобождать Рива. Вы оба даже не подозревали, что всё это время были моими пешками.

Вири продолжала безмолвно качать головой, лишенная дара речи. Лишенная всего.

– Не принимай это на свой счёт, – бросила Сариэль так, будто только что не вонзила кинжал прямо в сердце Вири. – Твои родители уверяли, что любят меня, а сами воткнули нож в спину. Я лишь отвечаю им взаимностью. – Она холодно пожала плечами, и в ней не осталось ни следа от той преданной опекунши, которая взяла Вири к себе и заботилась – делала вид, что заботится – о ней все эти годы.

– К тому же, – добавила Сариэль, – по крайней мере, я не оставляю тебя гнить в тёмной камере, пока мы ждём прихода Ориона. – Она указала на роскошную спальню. – У тебя будет весь комфорт, какой только возможен, до самого того дня, а потом, что ж… – Она рассмеялась, и от этого звука по спине Вири пробежала ледяная дрожь, а к горлу подступила желчь. – После этого комфорт тебе уже не понадобится, верно?

С ядовитой улыбкой Сариэль залезла в складки своего плаща, достала книгу в кожаном переплете и бросила её к ногам Вири.

– Вот. Чтобы тебе было чем развлечься в ожидании своей участи.

Онемев, Вири опустила взгляд на обложку и увидела древние руны, перевод которых гласил: «Дневник небесного мага Кадмуса Кастро».

Сариэль не стала давать пояснений. Она просто развернулась и направилась к выходу. Она уже была на пороге, когда Вири наконец обрела голос – хриплый и надтреснутый:

– Мои друзья найдут меня. Рив и Брэдан придут за мной. Они остановят тебя. Мы остановим тебя.

Сариэль обернулась, её улыбка стала шире.

– Ты думаешь, я еще не разобралась с ними? Твой брат снова заперт, в целости и сохранности. Твои друзья – тоже. Даже Уинтер – да, моя собственная дочь. Она слишком опасна, чтобы позволить ей разгуливать на свободе, особенно теперь, когда я знаю о её полезном маленьком секрете с алхимией.

У Вири всё внутри оборвалось. Но Сариэль ещё не закончила.

– А что насчёт Рива? – низкий, злой смех. – Он на свободе, но он не придёт за тобой.

Тонкий лучик надежды вспыхнул внутри Вири.

– Придёт. Он найдёт меня. – Он обещал, что всегда найдёт её. Всегда.

– Ему не нужно тебя искать – он прекрасно знает, где ты, – с довольной усмешкой произнесла Сариэль. – Но он и пальцем не пошевелит, потому что я приказала ему этого не делать. В конце концов, кровь – не водица.

Внутри у Вири всё замерло.

– Что ты сейчас сказала?

Сариэль ухмыльнулась:

– О боже, неужели он забыл тебе рассказать? – Она вышла в дверной проём, обернувшись лишь на мгновение, чтобы бросить три последних слова, которые окончательно разрушили мир Вири:

– Он мой сын.

Затем Сариэль с грохотом захлопнула дверь, засов с лязгом встал на место, оставив Вири одну посреди города жнецов. Её метка пылала, в голове стоял гул…

А сердце разрывалось на части.