Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

13

Рив успел повалить Вири как раз вовремя, сбив её с ног и навалившись всей своей массой с такой силой, что у неё вышибло весь дух. Но прежде чем она успела оттолкнуть его, его болезненный стон заставил её замереть.

– Рив? – прохрипела она и ахнула, увидев красный кинжал, торчащий у него в боку – тот самый, что предназначался ей. – Ты ранен!

– Поднимай задницу, иначе мы оба трупы, – прорычал он, вставая на ноги и выдергивая клинок из своего тела с тошнотворным чавкающим звуком.

Желудок Вири скрутило от этого звука, а затем – от вида крови, хлынувшей из его раны. Но возобновившийся лязг стали подтвердил, что Рив не преувеличивал: Сейдж и Ардин сдерживали жнецов, но врагов было слишком много. Рив уже бросился вперед, и Вири, не раздумывая, метнулась следом, машинально встав к нему спиной. На них тут же набросились четверо жнецов, нанося быстрые и яростные удары, пока трое других атаковали Сейдж и Ардина. Куда делся восьмой, Вири не видела: хаос битвы и ярость шторма не давали сосредоточиться ни на чем, кроме желания выжить.

– Пригнись! – рявкнул Рив, и она мгновенно упала, чувствуя поток воздуха от его меча, когда он крутанулся на месте, разрубая одного из нападавших пополам.

– Берегись! – закричала Вири, вскакивая, чтобы заблокировать клинок другого жнеца, нацеленный в шею Рива. Она пошатнулась под его мощью, но успела ударить коленом в пах, и когда тот согнулся, вогнала свой кинжал ему в грудь.

– Слева! – крикнул Рив, но Вири уже во второй раз за ночь оказалась на земле: на неё набросилась женщина, клацающая зубами, как дикий зверь, и пытающаяся выцарапать ей глаза длинными ногтями.

Вири зашипела от боли, когда когти разорвали щеку, но не обратила на это внимания, отчаянно брыкаясь, пока противница не соскользнула в сторону. Вири успела выставить кинжал между ними, и жница, не заметив оружия, сама напоролась на него.

Вири выползла из-под умирающего тела, сглатывая подступившую тошноту. Ей приходилось убивать и раньше, но обычно она старалась брать жнецов живыми. Сегодня она отняла уже две жизни… и это были лишь двое из множества тел вокруг.

Ей хотелось хотя бы секунду перевести дыхание, но бой продолжался. Она поднялась, выхватила из сапога последний кинжал и вернулась в схватку.

Шторм бушевал над ними, такой же беспощадный, как и жнецы, но Вири, Рив, Сейдж и Ардин были не менее свирепы. Они сражались плечом к плечу, спина к спине, словно делали это годами. Они начали теснить врагов, монстры падали один за другим, пока, наконец, в живых не остались только они четверо. Тяжело дыша, покрытые кровью и грязью, которую даже дождь не мог смыть, они стояли над телами поверженных врагов.

Словно природа знала, что схватка окончена, буря начала стихать: ветер утих, ливень сменился мелкой моросью, а гром и молнии ушли вдаль.

– Как всегда, – буркнула Сейдж, глядя в небо. Её бежевая броня была так перепачкана, что она казалась живым мертвецом.

– Все целы? – спросил Рив, его серебристые глаза внимательно осматривали каждого, задерживаясь на расцарапанной щеке Вири и разорванном плаще там, где кинжал задел её руку.

– «Целы» – понятие относительное, – ответила Сейдж, ощупывая огромную шишку на голове. Её фиолетовые волосы от дождя стали почти черными. – Но я жива.

– Я тоже, – отозвался Ардин. Его темный взгляд сканировал тени переулка, проверяя, не затаились ли поблизости еще жнецы. – Думаю, здесь чисто.

– Вири? – настаивал Рив. – Ты как?

Она кивнула, солгав. Физически её раны были поверхностными. Но ментально она была в смятении – не только из-за самого боя, но и из-за того, с кем она сражалась. У неё было столько вопросов, что она не знала, с чего начать, но прежде чем она успела собраться с мыслями, тихий всхлип заставил её резко обернуться и вспомнить, зачем жнецы вообще оказались в этом переулке.

Дети.

Ардин стоял ближе всех к той кучке, что жалась под полуразрушенным навесом заброшенного здания. Он медленно подошел к ним, подняв руки в успокаивающем жесте:

– Вы теперь в безопасности. Не бойтесь, мы здесь, чтобы помочь.

Некоторые дети начали рыдать – то ли от облегчения, то ли от запоздалой реакции на пережитый кошмар. Сердце Вири сжалось, но её мучил один насущный вопрос. Она осторожно приблизилась. Она знала, как ужасно выглядит – в грязи, с кровью, текущей по поцарапанному лицу, – но натянула на губы ободряющую улыбку, пока Ардин разрезал путы, и спросила:

– Кто-нибудь помнит, откуда вас сегодня привезли? Были ли там другие дети?

Они покачали головами, но мальчик примерно возраста Джессалин дрожащим голосом ответил:

– Только мы, но они сказали, что везут нас к остальным.

Вири мысленно выругалась, но улыбки не убрала:

– Вы слышали, чтобы они говорили что-то еще?

Девочка того же возраста прошептала:

– Они назвали нас «запасными». Я… я не знаю, что это значит.

На этот раз её внутреннее проклятие было куда более грязным. Похоже, Жнец-Жрец перестраховывался, набирая с запасом, чтобы гарантированно получить те пятьдесят детей, которые были нужны для жертвоприношения.

– Хорошо, – мягко сказала Вири, – спасибо за… – Она замерла, когда Ардин разрезал последнюю веревку. Лицо Вири побледнело: она осознала, что детей всего две группы, а не три. Восемь человек.

Их должно было быть двенадцать.

Она резко обернулась и встретилась взглядом с Ривом – в тот же миг он понял всё сам.

– Восьмой жнец, – выдохнула она, вспоминая того, кого упустила из виду в пылу сражения. – Они сбежали. И забрали с собой четверых детей.

Рив выругался, провел ладонью по лицу и пошатнулся.

Именно это покачивание вывело Вири из оцепенения, но она не успела ничего спросить, как яростный голос прошипел:

– Это всё твоя вина!

Вири развернулась на слова Сейдж и увидела, как жница мечет в неё убийственные взгляды.

– Моя вина? – недоверчиво переспросила Вири. – Что я такого…

– Тебя здесь быть не должно, – отрезала Сейдж, сокращая дистанцию и тыча пальцем в лицо Вири.

Возвращение негодования обожгло Вири, как пламя:

– О чем ты говоришь? Я помогла вам!

– Ты только путалась под ногами! – выплюнула Сейдж. – Если бы Рив не тратил время на спасение твоей задницы, мы бы прикончили ту вторую группу, прежде чем они успели бы улизнуть. – Она снова ткнула её пальцем. – Ты причина, по которой мы потеряли тех детей!

Вири отшатнулась от этого обвинения. Часть её хотела кричать в свою защиту, другая – шептала, что, возможно, Сейдж права. Но прежде чем она успела решить – ярость это или раскаяние, – Рив шагнул вперед, чтобы разнять их, но вдруг споткнулся и рухнул на одно колено. Он издал стон, скрючившись и прижимая руку к боку.

К тяжелой, кровоточащей ране.

– Рив! – вскрикнула Сейдж, бросаясь к нему, и Вири оказалась рядом в ту же секунду.

Вири совершенно забыла о его ране от кинжала, особенно после того, как он сражался с такой легкостью, словно и вовсе не был травмирован. Она полагала, что ускоренное исцеление жнецов помогло ему, но теперь…

Теперь она была не так уверена.

– Я в порядке, – прохрипел он, пытаясь снова подняться, но не в силах выдержать собственный вес.

– Дай глянуть. – Сейдж отшвырнула его руку и резко выдохнула, увидев рану. – Древние!

Вири наклонилась, чтобы посмотреть, и её едва не стошнило. Тревожила не только глубина раны, но и кожа вокруг неё, которая под потоками крови приобрела неестественный зеленоватый оттенок.

– Почему она так выглядит? – прошептала Вири, опасаясь, что уже знает ответ.

Яд.

Сейдж не стала подтверждать её страхи, лишь приказала:

– Хватай его за другую руку. – И добавила, обращаясь к Риву: – Нам нужно доставить тебя к Джонасу. Сейчас же.

– Дети… – процедил сквозь зубы Рив.

– Я доставлю их всех в безопасности по домам, – отозвался Ардин, возникший рядом так тихо, что Вири этого не заметила.

Она хотела было возразить – сама мысль о том, чтобы оставить детей на попечении жнеца, противоречила всему, во что она верила, – но когда Рив снова застонал, её захлестнула вина. Он принял этот удар на себя, спасая её. Она была в долгу перед ним, даже если это означало довериться тому, чья сама природа по определению не заслуживает доверия. Ардин рисковал жизнью этой ночью, спасая детей – как и Рив с Сейдж, к бесконечному удивлению Вири, – поэтому она должна была надеяться, что его стремление защитить их означает, что он не передумает и не причинит им вреда.

– Поклянись мне, что они будут в безопасности с тобой, – тихо сказала Вири, чтобы дети не услышали. После шторма переулок почти затих, единственными звуками были капель дождевой воды и тихое шмыганье носами детей.

– Любая клятва, которую я дам, мало что значит, ведь ты меня не знаешь, – Ардин смотрел на неё уверенным, темным взглядом. – Но клянусь своей жизнью: ни один волос не упадет с их головы, пока они под моей опекой.

Вири перевела взгляд на вены на его руках. Он не пытался их спрятать, не скрывал того, кем является, не отрицал свою сущность – и это, больше всего остального, дало ей странное чувство успокоения.

– Нам пора, – сказала Сейдж, обращаясь к Вири. – Помоги мне его поднять.

– Одну секунду, – бросила Вири и бросилась к жнецу, всё еще обездвиженному её филлиумом, чтобы узнать, куда он и остальные везли детей. Но когда она подбежала, он не был в полусознании, изрыгая проклятия, как она ожидала.

Он был мертв.

Вири побледнела при виде его перерезанного горла и напряглась, когда Ардин подошел следом.

– Это сделал тот, кто сбежал, – мрачно заметил он, толкнув тело носком сапога. – Они не могли освободить его из твоей ловушки, не пострадав сами, поэтому заткнули его, чтобы мы не смогли его допросить.

Безжалостно, но эффективно, подумала Вири, чувствуя новую волну отвращения к беспощадной натуре жнецов.

– Мы не все такие, – тихо произронил Ардин, прочитав брезгливость на её лице.

Вири не удостоила его ответом, просто забрала филлиум и поспешила обратно к Сейдж, которая поддерживала Рива. Его голова безвольно повисла, а лицо стало настолько бледным, что казалось серым. Вири помедлила всего мгновение, прежде чем закинуть его свободную руку себе на плечи, слегка прогнувшись под тяжестью, когда взяла на себя половину его веса.

– Я держу его, – сказала Вири. – Идемте.

14

Путь обратно к порталу был долгим и изнурительным. К тому моменту, как они прошли через арку из магического камня и добрались до квартиры Джонаса, Рив стал почти неподъемным.

Когда они ворвались в квартиру, дискомфорт от элликсенного варда отошел на второй план по сравнению с ноющей болью в шее и плечах. Вири почувствовала облегчение, лишь когда они опустили Рива на тот самый диван, на котором она сама пришла в себя несколькими часами ранее.

– Эй, народ, – Джонас появился из коридора с улыбкой, а из кармана его жилета выглядывал Уолнат. – Вы спасли…

Он резко замолчал, увидев их промокшие, перепачканные фигуры. Улыбка дрогнула, он поморщился от воды, капающей на ковер. Но затем его взгляд упал на бледного, окровавленного Рива, и голубые глаза расширились от тревоги.

– Что случилось? – спросил он, поспешно приближаясь.

– Гримблейд, – выдавил Рив, и было слышно, как тяжело ему дается каждое слово. – Не знаю, какой именно.

Вири судорожно вдохнула. Гримблейды были редчайшим оружием древних магов, каждый из которых обладал особым магическим свойством. Она слышала слухи о клинках, оставляющих неизлечимые раны, о тех, что превращали людей в камень, отслеживали любого, чьей крови коснулись, или разрезали самую прочную броню. Шептались даже о мечах, способных подавлять магию, как её филлиум. Какую бы силу они ни несли, у всех гримблейдов была одна цель: приносить страдания и смерть.

– Древние, – выдохнул Джонас, наклонившись и разглядев зеленоватый оттенок, расползающийся по боку Рива. – Это плохо. – Он тронул рану, игнорируя болезненный стон Рива. – Как давно это произошло?

Рив назвал время, и лицо Джонаса, обычно такое веселое, стало могильно серьезным.

Сейдж напряглась:

– Ты же можешь ему помочь, правда? Это явно какой-то яд, но ты мастер по ядам. Ты их изучал. Ты знаешь, как их лечить.

– Не магические яды, – Джонас махнул рукой на рану. – Я даже не знаю, с чего начать. Скорее всего, я только сделаю хуже.

– Но ты можешь разобраться, правда ведь? – настаивала Сейдж. Когда он промолчал, она подалась вперед: – Ты здесь гений – в одной из твоих книг должно быть что-то, что ему поможет.

– Там нет ничего ни о магических ядах, ни о болезнях, ни об их создании, ни о лечении, – отрезал Джонас. – Ты же знаешь, насколько ограничены эти знания. Я не могу вылечить то, чего не понимаю.

– Ты мог бы хотя бы попробовать…

– Оба, успокойтесь, – прервал Сейдж Рив, но его голос звучал слишком слабо для приказа. – Я в порядке. Мне просто нужно выспаться.

Вири фыркнула. Все взгляды обратились к ней. Она вспыхнула, но произнесла:

– Ты явно не в порядке.

– И чья это вина? – Тревога Сейдж сменилась гневом. Она испепеляла Вири ореховым взглядом, сжав кулаки. – Если он умрет, это будет на твоей совести.

Возмездие Вири вспыхнуло с новой силой:

– Я не просила его бросаться под этот кинжал.

– Ты, неблагодарная маленькая…

– И я не понимаю, о чем вы так беспокоитесь, – продолжила Вири, перебивая Сейдж. – Он жнец. Это не был смертельный удар, так что гримблейд или нет, он исцелится. Ему просто нужно вытянуть силу, и магия очистит его кровь от яда. – От этих слов её затошнило, но правда оставалась правдой.

– Ты предлагаешь себя, охотница? – в голосе Сейдж послышалась угроза.

Вири побледнела, но не отступила, зная, что девушка просто пытается запугать её.

– Из меня он едва ли вытянет достаточно, чтобы заклеить бумажный порез.

– Никто никого не вытягивает, – максимально твердо сказал Рив, пытаясь встать. – И никто не умирает. Я же сказал, мне просто нужно…

Он не закончил: его качнуло вперед, и лишь благодаря тому, что Джонас вовремя его подхватил, он не рухнул с дивана.

– Спокойно, Рив, – сказал блондин, снова прижимая его к дивану. – Чем больше ты двигаешься, тем быстрее распространяется яд.

Слишком поздно, подумала Вири, вспоминая их ожесточенную схватку в переулке, большую часть которой Рив провел уже с кинжалом в боку. Она все еще не понимала, почему Сейдж и Джонас так пекутся о нем, но, несмотря на свои слова о том, что она не просила его себя спасать, вина скребла кошки. Если бы не Рив, сейчас отравленной гримблейдом была бы она – и это при условии, что жуткий красный клинок не убил бы её на месте, как, несомненно, планировал нападавший. Чем быстрее Рив исцелится, тем скорее она сможет сбросить этот груз долга.

– Я видела, как Сейдж вытягивала элликсен из Джонаса, – сказала Вири, глядя прямо на Рива. – Если ты боялся, что я узнаю, что жнецы не обязаны охотиться только на детей, то этот секрет уже раскрыт. Так что просто… – она махнула рукой между ним и его друзьями, – делай то, что должен.

– Это не вариант, – тихо ответил Рив, и его начало бить дрожью.

Вири развела руками:

– С чего бы это? Ты жнец – вытягивание силы у тебя в крови.

– Ты правда настолько бестолковая? – резко бросила Сейдж. – Посмотри на него. Посмотри на его вены. Он похож на жнеца?

– Только потому, что он какое-то время не вытягивал…

– «Какое-то время»? – переспросила Сейдж с недоверием. – Попробуй семь лет.

Вири отпрянула, не в силах поверить, но быстро взяла себя в руки и обратилась прямо к Риву:

– Ты правая рука Жнеца-Жреца. Если ты ждешь, что я поверю, будто ты не вытягиваешь элликсен…

– Не думаю, что у меня есть силы заботиться о том, во что ты веришь, – ответил Рив, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. Пот катился по его лбу, он судорожно сжимал и разжимал кулаки, словно пытаясь вернуть чувствительность онемевшим пальцам.

Его уязвимый вид должен был встревожить Вири, но вместо этого лишь разозлил еще сильнее.

– Что дальше? – потребовала она. – Собираешься сказать, что вообще никогда ни из кого не вытягивал силу?

Рив распахнул глаза, в них вспыхнуло серебро.

– Я этого не говорил. Я вытягивал. Но, как сказала Сейдж, это было семь лет назад, и только раз. – Он пробормотал под нос: – Этого было достаточно.

Вири моргнула, застигнутая врасплох редким моментом его искренности. Она была поражена: он сумел побороть зависимость от элликсена и за все эти годы, будучи приближенным Жреца, вытянул силу лишь однажды. Но все же…

– И что, позволь узнать, стало с твоей невинной жертвой? – спросила она с сарказмом. – Чудесным образом выжила?

Рив смотрел ей прямо в глаза, но затем отвел взгляд в сторону и ответил сдавленным голосом:

– Нет. Она умерла.

Вири сжала губы от отвращения, смешанного с неожиданным разочарованием. Она отбросила чувства в сторону:

– Ну вот и всё. Ты уже делал это раньше, ты знаешь как, так что просто… – она снова указала на Сейдж и Джонаса, – сделай это.

Рив покачал головой:

– Я сказал, это не вариант. Я больше не вытягиваю силу, обсуждение закрыто.

Прежде чем Вири успела возразить или спросить, каким, черт возьми, образом он уничтожил нулликандалы и вырубил её магией, если не пользуется краденым элликсеном – не то чтобы это помогло бы сейчас, – он повернулся к Джонасу:

– Чего мне ждать по мере распространения яда?

– Не могу сказать наверняка, – Джонас тревожно переводил взгляд с Вири на Рива. – Но если он действует как обычные яды, то может вызвать кучу симптомов, прежде чем начнут отказывать органы, и в конечном итоге… смерть. – Он поправил очки и продолжил, будто цитируя учебник: – Это может быть быстро или медленно. Покалывание в конечностях, онемение, лихорадка, озноб, головокружение, спазмы в животе…

– Скажем так, большая часть у меня уже есть, – сказал Рив, вытирая пот со лба и прижимая руку к животу – не к ране, а именно к животу. – Есть способ замедлить его?

– Проблема не только в яде, – Джонас указал на залитый кровью диван. – Каким бы ни был этот магический токсин, он не дает ране затянуться. Ты истекаешь кровью. Если яд не убьет тебя первым, то это сделает кровопотеря.

– Сказочно, – пробормотал Рив, и прежде чем кто-то успел среагировать, его лицо, и без того бледное, стало серым, он подался вперед и его вырвало прямо на пол.

Сейдж выругалась и отскочила назад, но Вири замерла, глядя на неестественную черную желчь, которую исторг из себя Рив.

– Это действительно плохой знак, – голос Джонаса дрожал от паники. – Рив, ты можешь сказать мне, что именно ты чувствуешь…

Он не успел договорить: глаза Рива закатились, и он обмяк на диване, потеряв сознание.

– Рив? Рив! – вскричала Сейдж, стараясь не наступить в лужу рвоты, и принялась трясти его за плечо, но он не реагировал. – Джонас, говори со мной, – потребовала она. – Какие у нас варианты?

Джонас запустил пальцы в свои светлые кудри, превратив их в полнейший беспорядок.

– Нам нужен кто-то, кто разбирается в таких вещах. Кто-то, у кого есть и медицинские, и магические знания. Но такого человека не существует.

Сердце Вири забилось в бешеном ритме – не только из-за вида Рива, который выглядел так, будто стоит на пороге смерти, но и из-за слов Джонаса. Она облизнула пересохшие губы и проронила:

– Вообще-то… такой человек есть.

Сейдж и Джонас резко обернулись к ней. На мгновение Вири задалась вопросом, что за черт ее дернул это сказать. Но затем она снова взглянула на бесчувственного Рива: потного, дрожащего, истекающего кровью. И вдруг перед ней был не восемнадцатилетний жнец, а одиннадцатилетний мальчик, которого она когда-то считала своим лучшим другом. Он спас ей жизнь сегодня ночью – она не могла этого отрицать. Даже если бы он этого не сделал, он все равно оставался Ривом. Она не могла позволить ему умереть, каким бы монстром он ни стал.

– Я знаю кое-кого, кто может помочь, – сказала Вири. – Быстрее, поднимайте его и идите за мной.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Семнадцатое Солнце, Десятый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Маги-созидатели построили защитные камни.

«Обелиски», – называют они их: четыре столба из обсидиана, установленные на севере, юге, востоке и западе уже полностью сформировавшегося города. Или Верхнего города, как его теперь величают, ведь многие жители перебрались внутрь гор или в Нижний город под поверхностью. Не понимаю, что они в этом находят – я бы предпочел чувствовать солнце на коже и ветерок на лице, но каждому свое. Впрочем, должен признать, дизайн подземных и внутригорных пространств – это чудо даже по меркам созидателей. Понимаю, почему обыватели, никогда не видевшие архитектуры, созданной магией, не говоря уже о наших порталах и лифтах на элликсене, могли быть очарованы настолько, что захотели там жить.

Но вот защитные камни – эти «обелиски» – я не уверен, что думаю о них.

Потому что они подавили силу Потока Халлоу.

То, что раньше было потоком необузданной магии, теперь стало ручейком. Покорным, укрощенным, безмолвным. Прямо как на материке.

Часть меня чувствует облегчение: мой элликсен больше не реагирует непредсказуемо и темпераментно. Приятно не гадать, залечу ли я синяк или случайно превращу его в перелом, призову ли книгу или она сгорит дотла, открою ли дверь или запру себя в герметичной комнате. Но другая часть меня… скорбит.

Я никому об этом не говорил – едва ли признавался сам себе, – но втайне надеялся, что когда-нибудь смогу использовать сырую магию, исходящую из Потока, чтобы усилить мощь, которую я черпаю из небесных явлений. Думаю, отчасти я уже это делал – мне кажется, Поток помогал мне, хотел помогать. Потому что, в отличие от материка, странная остаточная сила, которую я ощущал после каждого нового ритуала, не покидала меня часами. Иногда днями.

Никогда прежде, за все годы практики небесной магии, я не чувствовал ничего подобного.

Это вызывает привыкание.

И мне хочется еще.

Но теперь, когда чары обелисков укротили магию Потока, я понимаю: всё изменится. За последние месяцы всё больше обывателей посещали мои церемонии, жаждая обрядов благословения, усиливающих их элликсен. Но теперь небесная сила, которую я призываю, не будет столь мощной или долговечной – ни для них, ни для меня. Рано или поздно они перестанут приходить на мои ритуалы, перестанут нуждаться во мне, перестанут желать меня. Всё станет как на материке, и моя роль Жреца медленно, но верно сойдет на нет.

Виню во всем Тефрин Алемедес. Именно из-за нее маги-созидатели решили построить обелиски – она подала эту идею, вдохновившись природными барьерами, окружающими два Потока Халлоу на материке, а затем наполнила возвышающиеся обсидиановые колонны собственной экспериментальной магией подавления. Конечно, кто же еще – только маг-алхимик мог быть таким безрассудным. Трансформационная магия опасна, а наполнения – особенно – могут быть смертоносны. Не зря алхимия так строго контролируется во время обучения, и не зря так мало магов выбирают ее своей специализацией. Дисциплина, жертвенность… не говоря уже о рисках и последствиях, когда что-то идет не так…

Не знаю, презираю ли я Тефрин или восхищаюсь ею. Думаю, и то, и другое – хотя я достаточно самокритичен, чтобы понимать: её внешность влияет на мое суждение, ведь было бы гораздо проще ненавидеть её, не будь она так прекрасна.

Было бы также проще, не будь она одной из немногих магов здесь, кто не высмеивает меня в открытую. Несколько ночей назад она пришла на мою церемонию лунопада – как бы невероятно это ни звучало. Маг, да еще и алхимик, посетила один из моих ритуалов.

Я бы подумал, что она насмехается, если бы не количество вопросов, которые она задала потом, и подлинное любопытство, светившееся в её звездных глазах. Она даже предложила встретиться позже на этой неделе, чтобы обсудить грядущее прибытие комет Adastrum Devotis. Прошло двести лет с тех пор, как они в последний раз украшали наши небеса, и хотя их сила несравненна, она не небесный маг, поэтому я не понимаю, чем они могут её интересовать.

Зерант говорит, что я тугодум, что Тефрин хочет встретиться не ради комет, а из романтических побуждений. Не уверен, что могу доверять суждениям дракона в подобных делах, как и не уверен, как мне быть, если окажется, что она права.

Знаю лишь одно: мне нужно быть осторожным. Я не могу позволить себе поддаться очарованию Тефрин – или любой другой её части.

Ничего хорошего из этого не выйдет.