Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

28

Вири вылетела из круглого зала, пронеслась мимо портала, сквозь вырубленный в стене проход, а затем помчалась по незнакомым каменным коридорам и крутым, опасным лестницам. Она слышала, как кто-то с отчаянием выкрикивает её имя, но не остановилась – не могла. Она отчаянно пыталась отдалиться от того, что только что узнала, ей нужно было время – осознать, подумать, понять.

Она не знала, куда бежит, лишь смутно осознавала, что находится в каком-то древнем замке. Окружение мелькало перед глазами размытыми пятнами: золоченые портреты, величественные статуи, искусные гобелены. Серебро и золото проносились мимо на уровне глаз, путь устилали густо-синие ковры, цвета сливались в гипнотический узор, пока она вслепую неслась всё ниже и ниже —

Наконец она вырвалась через двойные арочные двери в ледяную ночь, где воздух был густым от ароматов жимолости и жасмина. Быстрый, затуманенный взгляд подсказал ей, что она не покинула замок окончательно, а оказалась в небольшом внутреннем дворе-саду, окруженном каменными колоннами и другими древними башнями, подобными той, из которой она сбежала. Светлячки-мотыльки лениво парили в воздухе, порхая своими сияющими крылышками от странных мерцающих цветов к деревьям с биолюминесцентными листьями и кружась вокруг искрящихся грибов в траве. Лунный свет падал на трехъярусный фонтан в центре зачарованного сада, и в кристально чистой воде поблескивали переливающиеся рыбы.

Двор был невероятно красив и полон магии, но Вири едва замечала это. Она, пошатываясь, брела к фонтану, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Она задыхалась, хрипела – совсем как тогда, под властью призрака, – и была так же неспособна прочистить горло. Сад начал крениться, калейдоскоп огней вызвал такую тошноту, что она зажмурилась. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором предстали родители, лежащие перед обелиском, глядящие в никуда.

Я убила их. Я убила их. Я убила их. Я убила…

– ВИРИ!

Чьи-то руки легли ей на плечи, возвращая в реальность. Её глаза распахнулись: перед ней, сверкая серебром, были глаза Рива.

– Ты должна дышать. Сейчас же!

Это была не просьба – приказ. Но Вири не могла ему подчиниться; красочный сад кружился вокруг, а зрение начало гаснуть по краям.

Рив выругался, поняв, что она не в состоянии слышать, и быстро сдвинул руку так, чтобы ладонь легла на её шею. Его взгляд не отпускал её, пока он направлял свой элликсен в её тело – словно жидкий солнечный свет, наполняющий вены. Покой пришел мгновенно, сверхъестественное спокойствие заставило её почувствовать себя сонной и мечтательной, ноги стали настолько слабыми, что Риву пришлось обхватить её второй рукой за талию, чтобы удержать.

– Дыши, Маленькая Тень, – прошептал он ей на ухо, когда она обессиленно прижалась к нему. – Просто дыши.

На этот раз она смогла выполнить приказ. Горло прочистилось достаточно, чтобы вдохнуть раз, второй, третий. Жгущие легкие остыли, наполняясь блаженно-сладким воздухом, сердцебиение замедлилось, зрение сфокусировалось.

Вскоре она почувствовала себя почти нормальной, но именно в этот момент…

Из её груди вырвался всхлип, затем еще один. Её тело содрогнулось под гнетом горя.

– Я… я… я… – Она плакала так сильно, что не могла выговорить слова, не могла поделиться тем, что показала ей память, что она натворила.

– Я знаю, – тихо сказал Рив. Он крепко обнимал её, его пальцы перебирали волосы, пока она рыдала у него на груди, пропитывая его рубашку слезами. – Я знаю.

– Ч-что случилось? – всхлипнула она. – П-п-почему они… почему они…

Умерли. Почему они умерли? Это она хотела знать, но слова снова подвели её.

Рив напрягся, но голос его остался мягким и нежным, когда он спросил:

– Как много ты видела?

Вири наконец удалось сдержать рыдания настолько, чтобы немного отстраниться, хотя она не нашла в себе сил отойти полностью.

– Что-то п-произошло с моей магией, когда я п-пыталась пройти Наделение, – ответила Вири дрожащим голосом. Слезы все еще текли по её щекам, но она уже не рыдала так безудержно. – Она в-вырвалась из меня и… и…

И убила её родителей.

Шок от этого открытия начал понемногу отступать, уступая место осознанию: что бы ни произошло, это не было её виной. Что-то пошло не так, какая-то непредвиденная реакция обелиска вызвала магический выброс, приведший к трагедии. Это был несчастный случай, не более того, и все же тяжесть вины давила на неё с сокрушительной силой.

– Тебе нужно вспомнить остальное, – сказал Рив, продолжая гладить её по волосам. – Но только… только если ты хочешь знать всё до конца.

Его нерешительность заставила её вглядеться в его лицо. Лунный свет обнажил неуверенность в его выражении. Даже страх. Увидев это, она едва не решила отказаться от завершения воспоминания, но понимала: если не сделает этого, будет вечно терзаться вопросом, что еще она выбрала забыть.

Она была в долгу перед братом, чтобы понять, почему верила, что это он убил их родителей, и была в долгу перед самой собой, чтобы узнать, что на самом деле произошло дальше.

– Как мне п-посмотреть остальное? – спросила Вири. Теперь она лишь слегка заикалась, а слезы начали высыхать.

Рив выглядел столь же смирившимся, как и в башне, хотя на этот раз его тревога была сильнее – словно он точно знал, что она сейчас увидит, и боялся этого еще больше, чем того, чему она уже была свидетельницей. От этой мысли у Вири скрутило живот, но она собрала волю в кулак и приготовилась, насколько это было возможно.

– Просто закрой глаза, – ответил он, видя её решимость, – и думай о последнем, что помнила. Теперь, когда магическое желание отозвано, твой разум должен разблокировать остальное инстинктивно.

Вири судорожно вздохнула, следуя его инструкции, даже не помышляя о том, чтобы покинуть его объятия. Он был тверд, силен и дарил ощущение безопасности, когда всё вокруг, казалось, рушилось – и что-то подсказывало ей, что дальше будет только хуже. Её не волновало, что сейчас она нуждается в нем, не волновало, что он жнец, монстр, убийца. Ведь он также был Ривом, единственным, кто мог удержать её от окончательного распада, пока она снова погружалась в свое прошлое. Их прошлое.

Секунду назад она смотрела на него, встречая его противоречивый, штормовой взгляд, а в следующую – закрыла глаза и провалилась назад, в глубины своей памяти.



Ледяной ужас сковал Вири при виде родителей, лежащих на земле. Еще секунду назад они бежали к ней, а теперь… они больше никогда не побегут. Никогда не обнимут, не поцелуют, не прижмут к себе, не скажут, как сильно любят. Тысячи воспоминаний – смех, слезы, моменты нежности – пронеслись в сознании, и она знала: ничего из этого больше не повторится.

Они мертвы.

Они мертвы.

И это всё – вина Вири.

Хотя… нет. Не она это сделала. Это обелиск.

Огонь прорвался сквозь оцепенение. Магический ожог был настолько яростным, что она вскрикнула, чувствуя, как боль пронзает каждую клеточку её существа. Ей хотелось сдаться, позволить этому пламени поглотить её, чтобы соединиться с родителями в мирном забвении. Но едва эта мысль возникла, другая, куда более сильная, пробилась сквозь агонию: мама и папа не хотели бы, чтобы она сдавалась. Она должна бороться. Она должна жить.

– ВИРИ! – Рив выкрикнул её имя, но этот звук едва пробивался сквозь её страдания. – Брэ… мы должны что-то сделать! Мы должны ей помочь! Брэ! БРЭ!

Вири, сквозь пелену боли, увидела Брэдана. Он стоял над телами их родителей, мертвенно-бледный, с окаменевшим лицом, уставившись на их безжизненные формы.

Затем внимание Вири переключилось на Рива. Он мчался к ней, в точности как секунды назад бежали её родители. Она хотела закричать, чтобы он держался подальше, но упрямое выражение его лица не сулило послушания.

– Ты должна отпустить обелиск! – крикнул он, затормозив прямо перед ней. Он был так близко – опасно близко. Если произойдет еще один выброс силы, если её магия снова взорвется…

– Я н-н-не могу! – выдохнула она, чувствуя, как кожа плавится на костях. – Мне ст-страшно, Рив!

– Я здесь, Вири, – сказал он. Его лицо было бледным от страха, но в глазах светилась решимость, когда он протянул к ней руки.

– Нет! – вскрикнула она, отпрянув к обсидиановой твердыне.

– Ты доверяешь мне, Маленькая Тень? – спросил Рив, держа руки поднятыми. – Я думаю… я думаю, я знаю, как помочь. Но ты должна мне довериться.

– Я…

Очередной крик вырвался из горла Вири, не давая ответить. Она доверяла ему больше, чем кому-либо, но боль… эта невыносимая боль…

Она не могла произнести ни слова, а агония лишь росла, пока внезапно её зрение не затопило ослепительным светом. Элликсен хлынул из неё наружу, превращая в живое солнце.

Рив выругался, жмурясь от яркости. Не дожидаясь ответа, он схватил её за свободную руку, а второй ладонью обхватил её шею – кожа к коже.

– Что ты делаешь? – выдохнул Брэдан, наконец выходя из оцепенения и бросаясь к ним.

Рив закрыл глаза, концентрируясь:

– В ней слишком много магии… Она умрет, если я не остановлю это.

– Ты… ты… – Брэдан не находил слов.

– Да, – процедил Рив сквозь зубы, сражаясь с потоком элликсена, что сжигал Вири.

И тут она поняла: он не сражается с ним.

Он поглощает его.

Крадет.

Выкачивает.

Вири судорожно вздохнула, когда жжение чуть ослабло, а вены на руках Рива на глазах начали менять цвет. Это было то, чего она не должна была видеть – не без охотничьей метки. Но они не стали чернильно-черными, как у жнецов; вместо этого серебряные нити проступили на его загорелой коже и скрылись под темными рукавами. Это было последнее, что она увидела, прежде чем внутреннее пламя взметнулось на новую, невыносимую высоту – словно обелиск понял, что делает Рив, и рассвирепел. Если он выкачает её магию, камень потеряет свою хватку… он будет вынужден отпустить её.

Но если он выкачает её магию, то… тогда…

Вири не успела додумать. Инферно внутри было таким яростным, что она не чувствовала больше ничего, не знала ничего другого, и её тело просто больше не могло выносить эту боль.

Последнее, что она видела, прежде чем глаза закатились, – это ужас на лице Брэдана и решимость Рива. Они кричали её имя, умоляя остаться.

Но она не могла.

Потому что мир погрузился в черноту.



– Ты мог её убить! Ты и убил её! О чем ты только думал?!

– Успокойся, Брэ. Смотри – она дышит. С ней всё будет в порядке.

Вири начала приходить в себя, знакомые голоса брата и Рива доносились словно сквозь туман.

– Может, сейчас она и дышит, но еще минуту назад – нет! – Брэдан звучал яростно, но в его голосе слышался неподдельный страх.

– Сейчас важно только это, – твердо произнес Рив. – И говори тише: она и так будет в шоке, когда проснется. Ей необязательно знать, что произошло».

– Что именно произошло? – потребовал ответа Брэдан. – Как она жива?

Вири почувствовала вокруг себя чьи-то руки – они крепче сжались, когда Рив ответил; близость его голоса выдавала, что именно он держит её. Но прежде чем она успела разобрать ответ, беспамятство снова потянуло её назад, приглушая его тихие слова. Ясность вернулась лишь к самому концу фразы:

– Ты же знаешь, я скорее умру, чем позволю хоть что-то с ней сделать.

Брэдан судорожно вздохнул, его ярость улетучилась, сменившись чем-то иным.

– Не могу поверить, что ты это сделал. Но я… я так рад, что ты решился. Обелиск был готов разорвать её на куски. А наши… наши родители… – Он издал задушенный звук.

Горе Брэдана окончательно вырвало Вири из забытья. Ужас нахлынул новой волной: она села на коленях у Рива и мутным взглядом обвела сад. Некогда безупречная трава была выжжена, а изгородь из ангельских роз больше не светилась – она была мертва, как и её мама с папой, лежавшие всего в нескольких шагах.

Значит, это не был кошмар. Это была правда.

Но боль ушла – жжение исчезло. Она больше не была прикована к обелиску, который стоял теперь невинно посреди выжженной травы, словно и не ломал её жизнь всего несколько минут назад.

Слезы хлынули из глаз Вири – слезы шока, страха, боли. Родители мертвы. Обелиск пытался её убить. Рив нарушил закон и выкачал из неё силу, чтобы спасти её – и, если она расслышала правильно, она умерла в процессе, хотя каким-то образом вернулась к жизни. Этого было слишком много – всё было слишком…

Её судорожные рыдания стали такими неистовыми, что Рив прижал её ближе, а руки Брэдана сомкнулись вокруг них обоих. Все трое, рыдая, прижались друг к другу. Вири пыталась сказать им, что ей жаль, слова срывались с губ в бессвязных всхлипах, но они всё твердили ей, чтобы она замолчала, уверяли, что это не её вина, что они не винят её, что они справятся со всем этим вместе. Их сила была единственным, что не давало ей окончательно распасться – знание о том, что хотя ей и предстоит будущее без родителей, рядом будут Брэдан и Рив. У них были друг у друга, и так будет всегда.

– О, боже, кажется, я пропустил всё самое интересное.

Шелковистый, темный голос скользнул по Вири, как масло, заставив волоски на руках встать дыбом. Брэдан и Рив отпрянули, вытирая щеки, и уставились на закутанную в плащ фигуру, появившуюся сквозь мертвую изгородь из ангельских роз. Слезы Вири продолжали тихо капать, хотя рыдания стихли – лишь потому, что все силы иссякли, оставив её опустошенной и онемевшей. Это было лучше, чем горе, хотя она знала, что оно скоро вернется.

– Кто… кто вы? – спросил Брэдан, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Вири встать. Он не отпускал её, его пальцы крепко сжимали её ладонь, пока Рив поднимался с другой стороны, встав так близко, что их плечи соприкасались.

– Вы можете нам п-помочь? – спросила Вири у незнакомца, её голос охрип от слез. – Наши р-родители… Обелиск…

Она издала икотный всхлип, но тут же подавила его.

Закутанная в плащ фигура издала цокающий звук. Голос был низким и мужским, но черты лица скрывал капюшон, создававший необычные тени.

– Трагично терять родителей в столь юном возрасте. – Он снова цокнул. – Но им следовало знать, что нельзя играть с магией, которую они не понимают. То, что здесь произошло, – их рук дело. И не только в том смысле, как вы себе представляете.

Каждое слово било Вири под дых, заполняя сознание смятением.

– Что вы имеете в виду? – прохрипела она, чувствуя, как пальцы Брэдана сжимаются на её руке, а Рив рядом начинает буквально вибрировать от ярости. – Какая магия?

– Девять с половиной лет назад ваши родители сделали выбор. – Фигура сделала шаг вперед; тело незнакомца полностью скрывал объемный темный плащ и тени, следовавшие за каждым его движением. Даже руки были спрятаны в черные перчатки, не оставляя ни сантиметра открытой кожи. – Они совершили то, чего не следовало, взяли то, что им не принадлежало, пробудили магию, которую лучше было не трогать. У их действий были последствия, и сегодня они по глупости заплатили цену.

Рив издал рычащий звук, но Брэдан заговорил первым, прежде чем Рив успел выплеснуть на незнакомца весь свой гнев.

– Как вы смеете! – прорычал Брэ, его глаза опухли от слез. – Наши родители только что погибли, а вы называете их глупцами? – Он повернулся к Вири и Риву: – Не слушайте этого урода. Нам нужно уходить и звать Ноксов. Нужно… – голос Брэдана сорвался. – Нужно понять, что делать дальше.

Не успели они сделать и шага, как мужчина поднял руку, поправляя перчатку. Край плаща на мгновение сдвинулся, обнажив полоску бледной кожи на предплечье.

Но открылось там кое-что другое.

Вири ахнула и отшатнулась, потянув за собой Брэдана и Рива. Они сопротивлялись, не понимая, что она увидела. Она и сама не должна была этого заметить, но, возможно, магия обелиска что-то изменила в ней, перестроила изнутри. Как бы то ни было, она отчетливо увидела черные вены, исчезающие под рукавом незнакомца.

– Т-ты жнец, – заикаясь, произнесла она, дрожа от ужаса. Перед ними стоял убийца, человек, который не испытывал ни малейших угрызений совести, убивая детей. Который получал от этого удовольствие.

– Не просто жнец, Виридия Солейс, – произнес мужчина, и в его голосе прозвучало веселье. – Я предводитель всех жнецов – Лорд-Жнец. – Его затененная голова повернулась к Брэдану: – И вы никуда не уйдете.

Тело Вири затряслось. Тот же ужас, что охватил её, она почувствовала от брата и Рива. Ощущение усилилось, когда Лорд-Жнец взмахнул рукой: кожа Вири отозвалась покалыванием элликсена, и её ноги намертво приросли к выжженной траве. Она попыталась двинуться, но была заблокирована – так же, как Рив и Брэдан.

– Ты владеешь магией, – выдохнул Рив, в шоке глядя на Лорда-Жнеца.

– Это был едва ли не фокус для вечеринки, – пренебрежительно ответил тот, опуская руки, так что рукава снова скрыли вены. – Советую вам не злить меня настолько, чтобы я показал, на что способен на самом деле.

По спине Вири пробежал холодок.

Тон Лорда-Жнеца смягчился, став почти любезным.

– Теперь о деле. Я пришел предложить вам сделку. – Он стряхнул невидимую пылинку с плаща. – Мне нужно от вас кое-что, и так или иначе вы мне это отдадите. Правда, понадобится мне это только через несколько лет. Но я должен быть уверен, что получу желаемое, когда придет время.

Вири обменялась растерянным взглядом с братом. Лицо Брэдана было пугающе бледным, а его хватка на её руке была такой сильной, что, казалось, вот-вот останутся синяки.

– Мы ничего тебе не дадим, – сказал он, дрожа так же сильно, как и Вири.

– Я обращался не к тебе, Брэдан Солейс, – произнес Лорд-Жнец, и в его голосе снова зазвучало веселье. – Хотя что-то мне подсказывает, что именно ты станешь тем, кто гарантирует получение мной желаемого.

Брэдан расправил плечи, став как никогда похожим на их отца, – от этого зрелища сердце Вири пронзила острая боль.

– Я никогда не стану помогать тебе.

– У тебя два выбора, – продолжил Лорд-Жнец, словно и не слыша слов Брэдана. Он поднял палец в перчатке. – Первый. Виридия отправляется со мной, и через несколько лет, когда она выполнит то, что мне нужно, она будет свободна… если от неё хоть что-то останется.

Вири сглотнула, сдерживая всхлип.

– Или второй… – внимание Лорда-Жнеца вернулось к Брэдану. – Мне нужна твоя сестра, но до тех пор, пока она мне не понадобится, в ней нет нужды. Ты же, напротив, уже достаточно взрослый, чтобы представлять ценность. Она может быть моей пленницей в ожидании своего часа… или ты можешь занять её место. Своего рода страховка. Она сможет вырасти и прожить свою жизнь, а ты… – он издал темный смешок. – Ты послужишь другой цели, согретый мыслью, что она защищена и довольна, пока проходят годы.

– Нет, – резко бросила Вири, не давая брату даже подумать об этом. – Ты не получишь никого из нас.

– Забирай меня, – предложил Рив.

– НЕТ! – в один голос выкрикнули Вири и Брэдан, сверля Рива яростными взглядами. Вири впилась ногтями в его предплечье, чтобы он не сделал или не сказал еще какой-нибудь глупости.

– Ты мне не нужен, – фыркнул Лорд-Жнец. – Я даже не знаю, кто ты такой.

– Я Рив Эштон, – сказал Рив, выпрямляясь. – И если ты хочешь тронуть моих друзей, тебе придется пройти через меня.

Лорд-Жнец замер. Теперь всё его внимание было приковано к Риву, словно он был застигнут врасплох. Но затем он стряхнул с себя это оцепенение и повторил:

– Ты мне не нужен. – Он повернулся к Брэдану: – Я могу забрать твою сестру, или я могу забрать тебя. Выбирай.

Вири попыталась двинуться, но всё еще была прикована к месту.

– Ты безумен, если думаешь, что кто-то из нас пойдет с тобой добровольно, – выплюнула она.

Голова Лорда-Жнеца склонилась набок.

– Похоже, тебе нужна… мотивация.

Легким движением пальца в перчатке он отшвырнул её назад, и она с силой ударилась о землю. Но не удар вырвал из её груди крик – это была боль, вспыхнувшая под кожей, словно её одновременно ужалила тысяча огненных ос. Это был иной вид жжения, чем от обелиска, но не менее мучительный. Она корчилась и кричала на выжженной траве, а агония нарастала с каждой секундой.

– ПРЕКРАТИ! – заорал Брэдан.

– ОСТАВЬ ЕЁ В ПОКОЕ! – взревел Рив.

Сквозь слезы она видела, как они напрягаются против невидимых оков, но у них не было защиты от магии, удерживающей их.

– Это лишь малая часть того, что она испытает в качестве моей пленницы, – сказал Лорд-Жнец. Еще одно движение пальца – и боль усилилась настолько, что Вири перевернулась и её вырвало. – Каждый день я буду находить новые способы мучить её. Но ты, Брэдан… если пойдешь со мной, я не причиню тебе вреда, не так. Ты будешь почитаем среди жнецов, получишь почетное место их следующего Жреца-Жнеца. К тому времени, как я буду готов к твоей сестре, ты уже не захочешь свободы – ты будешь умолять оставить ту власть, которую я тебе дам.

– Н-н-нет, – простонала Вири.

Голос Лорда-Жнеца стал настолько тихим, что она едва расслышала продолжение:

– После всего, что случилось сегодня, ты действительно позволишь сестре и дальше расплачиваться за ошибку, которую ты совершил девять с половиной лет назад? Для неё есть только один финал, но если ты сделаешь, как я скажу, она сможет прожить нормальную жизнь до того, как придет время. Выбирай, или я заберу её с собой прямо сейчас.

Вири снова стошнило; жгучая боль превратилась в лезвия, пронзающие нервные окончания.

– Н-не делай этого, Б-Брэдан…

Она не успела договорить, как он выкрикнул:

– Я пойду с тобой! Только перестань причинять ей боль!

Взмах руки Лорда-Жнеца – и мучения Вири исчезли. Она осталась лежать, свернувшись в клубок, дрожа и плача. Она вскрикнула, когда чьи-то нежные пальцы коснулись её, но обнаружила, что это Брэдан и Рив – магические путы пали, и они опустились рядом с ней.

– Т-ты не можешь уйти с ним, – умоляла брата Вири, её колотило от нервной дрожи. – Ты м-мне нужен.

– А мне нужно, чтобы ты была в безопасности. – Лицо Брэдана оставалось бледным, но в глазах застыла решимость. – Если это единственный способ гарантировать это, значит, так тому и быть.

– Мы можем с-сразиться с ним. – Вири посмотрела туда, где лежали родители, пытаясь разглядеть их кинжалы или филлиум, которым они пользовались на охоте, но оружия не было.

– Ты видела, на что способна его магия, – Брэдан покачал головой. – Я не допущу, чтобы он снова причинил тебе такую боль.

– Я вы-выдержу.

– Разве ты не понимаешь, Вири? – Брэдан запустил пальцы в свои рыжие волосы. – Я не выдержу. Я не могу смотреть на это снова – не после того, что случилось с обелиском, не после того, как ты… – Он осекся, голос его дрогнул. – Мама и папа мертвы. Я не могу потерять еще и тебя.

Свежие слезы хлынули по щекам Вири: она поняла, что брат принял решение. Она глубоко вдохнула, стараясь придать голосу твердости:

– Но если ты сделаешь это, ты всё равно потеряешь меня. Он сказал – это займет годы. За это время может случиться что угодно. Что, если я больше никогда тебя не увижу?

Брэдан притянул её к себе, обнимая на коленях, и прошептал ей на ухо:

– Я клянусь, Вири, однажды мы снова будем вместе. Я выясню, что он от тебя хочет, и найду способ его остановить. Как только ты будешь в безопасности, я вернусь к тебе. – Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и его собственные блестели от слез. – Ты мне доверяешь?

Губы Вири задрожали.

– Всегда, Брэ.

– Тогда доверься мне – я сделаю то, что должен, чтобы защитить тебя. Я уже однажды подвел тебя и обещал себе, что больше никогда этого не допущу.

Она нахмурилась:

– Ты никогда не подводил меня.

Брэдан закрыл глаза:

– Хотел бы я, чтобы это было правдой. Если бы это было так, сегодняшний день никогда бы не…

– Как это ни трогательно, – перебил его Лорд-Жнец с ленивой растяжкой, – я предпочел бы уйти до того, как объявятся охотники или Ноксы. Брэдан, пришло время скрепить нашу сделку так, чтобы пути назад не было.

Брэдан помог Вири нетвердо встать на ноги, а затем передал её Риву, который обхватил её рукой для поддержки.

– Что я должен сделать? – спросил Брэдан, выражение его лица было мрачным, но решительным.

Лорд-Жнец лениво махнул рукой в сторону Амити и Йорта:

– Выкачай из них магию.

Брэдан отшатнулся:

– Что?

– Элликсен продолжает жить и после смерти, – сказал Лорд-Жнец, – и хотя в них его осталось немного, капли украденной магии достаточно, чтобы ты стал жнецом. Докажи свою преданность мне, стань моим Жрецом-Жнецом, и твоя сестра будет в безопасности настолько, насколько я смогу это обеспечить.

Брэдана замутило.

– Ты хочешь, чтобы я… чтобы я…

– Выкачал магию из своих мертвых родителей, да, – бессердечно подтвердил Лорд-Жнец. – Сделай это сейчас, или я отзову свое предложение.

Вири хотела закричать на брата, сказать, что это того не стоит, что она сама пойдет с Лордом-Жнецом, но знала – это бесполезно. Брэдан сделал свой выбор: он собирался защитить её любой ценой.

Рука Рива была единственным, что удерживало её на ногах, пока Брэдан на ватных ногах подходил к родителям и опускался на колени между их телами. Его рука заметно дрожала, когда он тянулся к отцу, кадык дергался, словно он сглатывал желчь – точно так же, как и сама Вири. Но он обхватил пальцами предплечье Йорта и закрыл глаза, сосредоточившись.

Секунда растянулась на пять, десять, двадцать… прежде чем Брэдан наконец поднял взгляд на Лорда-Жнеца и произнес:

– Ничего не происходит.

– Ты должен этого захотеть, – наставительно, с ноткой нетерпения произнес темный силуэт. – Другие становятся жнецами, потому что жаждут силы, обостренных чувств, могущества. Некоторые просто наслаждаются эйфорией. А ты? Подумай, чего ты хочешь, ради чего ты всё это делаешь, а затем используй это желание, чтобы потянуться и украсть их магию, присвоив её себе.

Брэдан взглянул на Вири. Его глаза блуждали по её лицу, пока в них не проступила стальная решимость, а затем он снова крепко зажмурился. Он выглядел так же, как во время церемонии Наделения, только теперь, вместо того чтобы направлять свой элликсен в обелиск, он вливал элликсен отца в себя.

На этот раз получилось.

Почти мгновенно вены на руках Брэдана начали чернеть. Зрелище было настолько пугающим, что Вири пришлось отвернуться. В этот момент её взгляд упал на руки Рива – и она не увидела ни следа тех странных серебряных линий, которые проступили, когда он выкачивал магию из неё. Это не имело смысла: технически он теперь был жнецом, она, по-видимому, могла видеть их вены, но на его коже не было никаких следов, словно он никогда не забирал её магию.

Но Вири не могла думать об этом, потому что дрожащий голос Брэдана произнес: «Готово». Она посмотрела на него как раз в тот момент, когда он разжал руку, выпустив запястье Амити – он выкачал силы и из неё тоже. Он поднялся над их телами, а черные вены расползлись по его рукам – живое доказательство того, что он сделал и чем стал.

Теперь Брэдан был жнецом.

И он сделал это, чтобы защитить её.

Всхлип вырвался из груди Вири, но она прикусила губу, не желая усложнять брату жизнь. Она знала, что он делает это ради неё, и, хотя часть её ненавидела его за это, себя она ненавидела ещё больше.

– Прощайтесь, – скомандовал Лорд-Жнец. – Нам пора.

Вири покачала головой, когда брат на деревянных ногах направился к ней. Она отказывалась верить, что это конец, что он действительно собирается оставить её. Слезы текли так быстро, что она едва видела его, когда он остановился и заключил её в крепкие объятия.

– Я люблю тебя, Вири, – прошептал он. – Пообещай мне, что сделаешь всё возможное, чтобы жить своей жизнью. Мама и папа хотели бы именно этого – чтобы ты была счастлива.

– Они х-хотели бы, чтобы мы б-оба были счастливы, – рыдала она, прижимаясь к его груди.

– И мы будем, однажды, – поклялся Брэдан, отстраняясь, чтобы заглянуть в её затуманенные слезами глаза. – А до тех пор – живи так, чтобы твоей жизни хватило на нас двоих. – Он поцеловал её в лоб, а затем отошел, чтобы заключить Рива в крепкие, почти болезненные объятия, и прохрипел: – Присмотри за ней для меня. Теперь она совсем одна.

Рив ответил что-то, чего Вири не расслышала. Затем Брэдан отпустил его и зашагал прочь, следуя за Лордом-Жнецом через мертвую изгородь к порталу. Он не обернулся. Ни разу.

Как только он скрылся из виду, Вири рухнула на землю, рыдая так сильно, что была уверена: её сердце разрывается на части. Рив сел рядом и заключил её в объятия, повторяя, что всё будет хорошо. Но он ошибался – ничего не было хорошо, и никогда больше не будет. Родители мертвы. Брэдан – жнец. А она… она…

Она не знала, что она такое, знала лишь, что осталась одна.

– Ты не одна, – яростно возразил Рив, когда она вслух выплеснула свои страхи. – Я здесь, Маленькая Тень. Я не оставлю тебя. Никогда не брошу.

Его слова заставили её плакать еще сильнее. Всё, что произошло, вспышками проносилось перед глазами, терзая её так, как не смог даже обелиск.

– Я н-не могу т-так ж-жить, – выла она, чувствуя, что сила её утраты уничтожит её. Брэдан просил её жить и быть счастливой, но это было невозможно. Она знала это до самых глубин своей души.

– Возможно, я могу с этим помочь, – прервал её мягкий голос.

Вири вздрогнула, сидя на коленях у Рива, боясь, что появился еще один жуткий жнец, чтобы приумножить её горе. Но вместо этого перед ними стоял статный мужчина в ярко-изумрудном плаще. Капюшон был опущен, открывая доброе лицо с черными волосами, тронутыми сединой, и ярко-голубые глаза.

– К-кто вы? – спросила Вири.

– Не так важно, кто я, как то, что я могу для вас сделать, – сказал он, присаживаясь перед ними на корточки. – Ты не помнишь меня, Виридия Солейс, но мы уже встречались однажды, и из-за этого я теперь твой должник.

Вири вытерла лицо:

– В чем д-должник?

– В желании, – сказал мужчина. – Магическом желании, о чем угодно.

Её опухшие глаза расширились:

– М-магическое желание?

Мужчина наклонил голову:

– Удивлен, что ты знаешь этот термин.

– Вы Хранитель? – выдохнул Рив. – Хранитель острова Элвердин?

Мужчина выглядел заинтригованным:

– Я еще больше удивлен, что ты знаешь и это.

Взгляд Рива метнулся к Вири – казалось, он, как и она, не мог поверить, что легенда, на которой они выросли, стоит прямо перед ними. Недоверчивым шепотом он произнес:

– Вы маг.

– Да, – торжественно подтвердил Хранитель. – И я нарушаю очень строгие правила, находясь здесь сейчас. – Он снова повернулся к Вири. – Но, как я и сказал, я верю, что могу помочь. Тебе нужно просто загадать желание.

Вири посмотрела в сторону родителей и дрожащим голосом спросила:

– Вы можете…

– Боюсь, что для них я ничего не могу сделать, – мягко ответил он.

– Но… в легенде о трех охотниках… – Вири всхлипнула. – Их магическое желание вернуло ребенка к жизни.

Голубые глаза Хранителя стали настороженными:

– Это была другая ситуация. Желание было произнесено до того, как дитя покинуло этот мир, поэтому у магии не было выбора, кроме как найти решение – цена которого была куда страшнее, чем кто-либо мог вообразить. – Он покачал головой. – Не у всех историй счастливый финал, и, вопреки тому, что тебе могли рассказывать, у той – определенно нет. Мне жаль, но я не стану рисковать, чтобы это повторилось. Я не могу изменить судьбу твоих родителей. – Он помолчал. – Но я могу помочь иначе.