Текст книги "Жнец Теней (ЛП)"

Автор книги: Линетт Нони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

27

Шок ударил по Вири с такой силой, что она пошатнулась и сделала шаг назад. А затем еще один. Она удержалась на ногах, едва не споткнувшись о трещину в камне, но не сводила глаз с Хранителя. Она не понимала, что он говорит, но глубоко внутри знала: он не лжет.

Она взглянула на Рива, на Брэдана, и выражения их лиц…

Они что-то знали. И их расширенные от ужаса, бледные лица выдавали: они не хотели, чтобы она это знала.

– Что я хотела забыть? – с трудом выдавила Вири. – И почему?

– Я могу показать тебе, если хочешь, – предложил маг, отпивая из кружки, не замечая, какой шторм бушует в её сознании. – Это было включено в твое желание: если ты когда-нибудь захочешь вернуть свои воспоминания, я их восстановлю. – Он улыбнулся и подался вперед, словно делясь секретом. – Это была моя идея. Ты была тогда слишком убита горем, чтобы придавать этому значение, но я добавил это условие – на случай, если этот день настанет. – Он откинулся назад. – Скажи слово, и ты вспомнишь то, что было забыто.

– Конечно, я хочу…

– Вири, подожди, – быстро произнес Рив, и в его голосе прозвучала паника. Он сократил расстояние между ними и взял её похолодевшие руки в свои. – Подумай об этом. Если ты просила что-то забыть, значит, на то была веская причина. Может, стоит довериться себе прошлой и просто… – Его кадык дернулся. – Просто отпустить это.

Вири вгляделась в его глаза, видя в их серебряных глубинах бушующий шторм, но это лишь укрепило её решимость докопаться до истины. Он что-то скрывал, и скрывал с того самого момента, как они воссоединились – она была в этом уверена. Что бы это ни было, это выходило далеко за рамки его рассказов о Лорде-Жнеце, скрытом городе и предполагаемой невиновности Брэдана в жертвоприношении Авроры. Этот секрет, эта вещь, которую он не хотел, чтобы она узнала или вспомнила, была чем-то совершенно иным.

Вырвав руки из его ладоней, Вири посмотрела на Хранителя и твердо произнесла:

– Я хочу вернуть свои воспоминания.

– Нет, Вири… – начал Брэдан. Это были первые слова, которые он адресовал ей напрямую, но она оборвала его нечеловеческим рыком.

– Не говори со мной, – прошипела она. – Даже не смотри на меня.

Он отпрянул, словно от удара, но затем выпрямился, собираясь возразить. Он замолчал лишь тогда, когда Рив положил успокаивающую руку ему на плечо и что-то прошептал на ухо. Боевой пыл Брэдана угас, он скованно кивнул – то ли Риву, то ли Вири, она не была уверена – но лицо его было искажено беспокойством, а бледно-голубой взгляд устремлен в пол, будто он не мог вынести того, что произойдет дальше.

– Решено, – сказал Хранитель, жестом приглашая Вири следовать за ним к камину с зеленым пламенем. – Это может вызвать дезориентацию – советую присесть.

Вири проигнорировала умоляющий взгляд Рива и полностью игнорировала Брэдана, опускаясь в одно из роскошных бархатных кресел рядом с Хранителем.

– Как я и говорил, это, скорее всего, будет ощущаться странно, – снова предупредил он. Его глаза вспыхнули ярче в свете магического пламени, когда он отставил кружку и взял её руки в свои. – Физически это не причинит боли, но разум – мощная штука, и он будет делать всё возможное, чтобы защитить тебя. Даже от тебя самой. Постарайся расслабиться. Так будет легче.

Это было невозможно, ведь Вири была напряжена не меньше, чем окружавший их камень, гадая, что могло быть настолько ужасным, чтобы она добровольно решила это забыть. Хранитель сказал, что она использовала свое желание семь лет назад, но был только один день в том году, который она хотела бы забыть, – и при этом она живо помнила каждый его трагический момент. Значит, что бы это ни было, это никак не могло быть связано с…

– Готова? – спросил Хранитель, прерывая её мысли.

Вири невольно метнула взгляд на Рива в поисках утешения, хотя знала, что не получит его. С тех пор как она села, он переместился и теперь прислонился к стене рядом с одним из окон. Скрестив руки на груди, он смотрел в темный лес с выражением странной покорности. На виске запеклась капля крови поверх затянувшейся раны, волосы были спутаны, а черная одежда – в клочьях после их опасного пути, но даже так, стоя там, купаясь в лунном свете, он выглядел невероятно – как мрачный герой из одного из любовных романов Уинтер.

Жнец. Монстр. Убийца.

Напоминание о том, кем он был, поднялось из самой глубины души Вири, вызывая острую боль, гремучую смесь гнева, отчаяния… и скорби. Она отвела взгляд, говоря себе, что не нуждается в его утешении. Не хочет его. Он лгал ей – или, по крайней мере, скрывал правду и позволял ей верить в ложь. Пришло время узнать почему, и она была уверена, что ответы заперты в воспоминании, которое украло магическое желание.

Крепче сжав руки Хранителя, она подтвердила: «Да, я готова».

Последнее, что она увидела перед тем, как комната расплылась, – это глубокий вздох Рива и Брэдана, опустившегося в одно из свободных кресел и мрачно уставившегося в огонь. Вири с опозданием осознала, что ей следовало связать его филлиумом, чтобы он не сбежал. Но казалось, он был столь же покорным происходящему, как и Рив, и намеревался дождаться окончания. В любом случае, связывать его было уже поздно: поток элликсена ударил по ней, мир перевернулся, и она исчезла из башни, оказавшись совершенно в другом месте.

В месте до боли знакомом.

Вири была уверена, что помнит каждую ужасную секунду своей церемонии Наделения, но теперь перед ней, уходя в безоблачное синее небо, возвышался грозный Южный обелиск. Вокруг него простиралось пустое пространство – ничто в сравнении с фермами вдали с одной стороны и лесным некрополем с другой. Обелиск невинно возвышался посреди ухоженного травяного круга, обрамленного изгородью из светящихся ангельских роз. Было тихо. Притягательно. Магически. Именно так, как нужно было детям, приходящим отдать свой элликсен – именно то, что нужно было увидеть десятилетней Вири.

Ведь вот она сама: подпрыгивая, идет рядом с Брэданом через проход в розах и замирает, с благоговением глядя вверх на обелиск.

Вири было странно наблюдать за собой маленькой, словно она была зрителем, а не участником событий. Она гадала, не эффект ли это магического желания, но не стала углубляться в раздумья – дыхание перехватило, когда из-за изгороди появился гораздо более молодой Рив, а следом за ним – Йорт и Амити Солейс.

Родители Вири.

Глаза наполнились слезами от ясности воспоминания: мама и папа были так близко, что она почти могла протянуть руку и коснуться их. Отец всегда был статным, высоким и гордым, с густыми медными волосами и бледно-голубыми глазами, как у Брэдана. Амити была поразительно красива: у неё были насыщенные каштановые волосы – как у Вири, только без серебряных прядей – и редкие лавандовые глаза, которые Вири унаследовала. И Йорт, и Амити были в алых охотничьих плащах поверх черной кожи – значит, после церемонии они должны были вернуться на службу, но сейчас всё их внимание было приковано к детям.

Вири думала, что помнит всё, что произошло дальше. В её воспоминаниях Брэдан подходил к обелиску, чтобы неохотно отдать свою магию, затем она делала то же самое, теряла сознание на мгновение, а придя в себя, видела родителей мертвыми, а брата – с черными венами на руках. Брэдан и Рив убегали до прихода Ноксов и охотников, оставляя её одну, брошенную, в мире, который рухнул на её глазах. Но сцена, разворачивающаяся сейчас… в ней было что-то иное. Словно спала пелена, и её разум перестраивался, открывая дверь, о существовании которой она даже не подозревала.

У Вири было лишь мгновение на то, чтобы ощутить прилив тревоги, прежде чем её сознание растворилось, а перспектива изменилась: она больше не смотрела на воспоминание как сторонний наблюдатель – она оказалась внутри него, вернувшись к мыслям и чувствам десятилетней девочки. Сцена разворачивалась, как оживший сон.

– Он такой высокий! – воскликнула Вири, отвернувшись от обелиска и просияв, глядя на Брэдана и Рива. – Как думаете, кто-нибудь когда-нибудь пытался на него взобраться? Думаете, мы сможем?

– Я готов, – Рив подтолкнул её локтем, прежде чем повернуться к лучшему другу. – Что скажешь, Брэ? Устроим дружеское соревнование, посмотрим, кто заберется дальше всех?

Брэдан ухмыльнулся:

– В этом не будет ничего дружеского, когда вы оба будете плакать, потому что я победил, а вы проиграли.

Вири показала брату язык. Может, он и старший, но они с Ривом всегда умудрялись не отставать от него в приключениях, и он это знал.

– Громкие слова, – сказал Рив, и его глаза, полные звездного блеска, заискрились так, как Вири обожала. Впрочем, она любила его глаза и тогда, когда они бывали штормовыми. Единственное время, когда она их не любила, – это когда они светились грустью, но такой она не видела их уже давно. – Может, это ты будешь плакать после того, как мы с Вири надерём тебе…

– Никакого надирания чего бы то ни было, и уж точно никакого лазания по обелиску, – строго прервал его Йорт, хотя и не смог скрыть доброй улыбки.

– Па-а-ап, – заныла Вири, умоляюще глядя на отца, а когда это не помогло – на мать. – Вы же сами всегда говорите нам бросать себе вызов.

– Бросать вызов – да, – сказала Амити, и её лавандовые глаза задорно блеснули. – Но давайте подождем хотя бы еще год, прежде чем вы позволите Ноксам себя арестовать.

Вири надулась, но Рив снова подтолкнул её и подмигнул, молча давая понять, что позже они ускользнут и всё равно устроят соревнование. Брэдан смотрел в землю, словно не желая выдавать их планов, но ямочка на его щеке выдавала, что он готов вернуться сюда, как только закончится церемония. У них троих был богатый опыт проказ, пока Йорт и Амити были на охоте – сегодня ничего не изменилось.

– Ладно, – проворчала Вири, чтобы родители не заподозрили неладное, прежде чем снова переключить внимание на обелиск. – Как долго это будет длиться?

Амити заправила прядь волос Вири за ухо, улыбаясь дочери. Но затем она прикусила губу, заметив серебристые пряди среди рыжих, и по её лицу промелькнуло беспокойство. Даже неуверенность.

Вири никогда в жизни не видела свою маму неуверенной в чем-либо.

– Что случилось?

Амити обменялась взглядом с Йортом. Тот обнял её за плечи, словно ей – или им обоим – требовалась поддержка.

Прочистив горло, Амити произнесла:

– Ничего, дорогая. Просто… ты еще такая маленькая. Может, нам стоит подождать еще несколько лет, прежде чем ты пройдешь Наделение?

– Я был бы не против подождать еще несколько лет, – буркнул Брэдан. – Я вообще предпочел бы этого не делать.

– Ты знаешь, что это невозможно, сын, – сказал Йорт, пусть и не сурово.

– Знаю, знаю, – Брэдан закатил глаза. – Законы. Охранные чары. Выгорание. Бла-бла-бла. Я понял – просто мне это не нравится.

– Я не против Наделения, – Вири пожала плечами. – Когда-нибудь это должно было случиться. – Она вопросительно посмотрела на маму и папу. – Я слышала, вы говорили, что я могу «выгореть» раньше времени… Я думала, это именно то, чего вы хотите?

Родители выглядели удивленными, узнав, что она подслушивала – даже встревоженными, если честно, – но они ведь ничего интересного не говорили. Большая часть того разговора вообще не имела смысла, например, что она «особенная» и что кто-то предупреждал их о некой «цене» и советовал никогда не позволять ей проходить Наделение – что было смешно, ведь, конечно же, она должна была его пройти. Не только из-за законов, но и потому, что иначе она просто сгорит от избытка сил. Родители не предложили бы ей отдать свою магию на четыре года раньше, если бы не беспокоились о ней. Но Вири была вполне счастлива избавиться от элликсена сегодня: она видела, как грустит Брэдан, и если она сделает это вместе с ним, ему будет легче.

– Мы считаем, что так будет лучше, милая, – подтвердил Йорт, улыбаясь ей, хотя в улыбке сквозила тревога. – Мы просто хотим, чтобы ты была в максимальной безопасности.

Вири не была уверена, имел ли он в виду выгорание или жнецов, но в любом случае после сегодняшнего дня ни то, ни другое не будет для неё проблемой. Ей хотелось, чтобы Рив тоже прошел Наделение, но он упрямо твердил, что это должен быть семейный момент, заявляя, что не против подождать своей собственной церемонии.

– Мы делаем это или как? – спросил Брэдан, выглядя слегка бледным, когда он снова бросил взгляд на обелиск.

– Когда будешь готов, – сказала Амити, положив руку ему на плечо и ободряюще улыбнувшись. – Помнишь, что нужно делать?

Брэдан кивнул. – Я просто должен коснуться камня и… и направить в него свой элликсен, как подношение, а он автоматически вытянет его из меня. – Его лицо было неуверенным, но в нем также сквозило любопытство, когда он добавил: – Эрлис Милтон сказал мне, что выкачивание работает так же, только наоборот. Что вместо того, чтобы отдавать магию из себя, ты забираешь чужую. Это правда?

Вири удивленно посмотрела на брата, как и Рив, но Амити и Йорт нахмурились.

– Юному Эрлису не следует болтать о вещах, которых он не понимает, – сухо сказал Йорт. – Я поговорю с его отцом.

– Но он прав? – не унимался Брэдан. – Разве это правда так легко – выкачивать магию?

– В том, чтобы убить человека ради собственной выгоды, нет ничего легкого, – с упреком ответила Амити. – Сам акт может потребовать немного усилий, но шрамы, которые он оставляет, вечны. Намеренно красть элликсен – красть жизнь – у другого человека, значит фундаментально изменить то, кем ты являешься. Так что нет, это не похоже на подношение своей магии обелискам. Это дар, отданный добровольно, который используется для укрепления защитных чар и охраны нашего сообщества. Выкачивание же – это эгоистично, ненавистно и не приносит ничего, кроме смерти. – С видимым усилием она сгладила выражение лица. – Но сегодня не день для таких неприятных разговоров. Сегодня день праздника. Давайте сделаем это, а потом все вместе пойдем на хороший обед в «Можжевеловый гриль». Звучит неплохо?

Вири нетерпеливо кивнула, её живот заурчал при одной мысли о любимом ресторане в Гильдии Развлечений. Рив кивнул вместе с ней, как и Брэдан, хотя он сделал это медленнее – его мысли всё еще занимало то, что сказал Эрлис. Вири чуть не пнула его, чтобы он поторопился, но Брэдан сумел стряхнуть с себя наваждение.

– Ладно, я готов, – сказал он, всё еще выглядя неважно из-за того, что ему предстояло сделать.

– Ты справишься, сынок, – с гордостью сказал Йорт.

– Мы будем прямо здесь и будем болеть за тебя, – добавила Амити, крепко обняв его и поцеловав в щеку, прежде чем отступить.

Кадык Брэдана дернулся, но затем он выдохнул, повернулся и скованным шагом пересек траву, остановившись перед обелиском. Он лишь раз оглянулся, с выражением неуверенности, но Амити и Йорт одарили его ободряющими взглядами, а Вири и Рив скорчили рожицы, отчего уголки его губ поползли вверх, а напряжение спало. С видимым выдохом он положил руку на обсидиановый камень и закрыл глаза, сосредоточившись.

У Вири вспотели ладони, пока она наблюдала за братом, но прошло всего несколько секунд, прежде чем его тело расслабилось, а глаза открылись. С облегченной улыбкой он убрал руку и подошел к ним.

– И это всё? – воскликнула Вири, прищурившись. – Ты уверен, что сделал всё правильно?

Йорт усмехнулся. – Это всё, милая. Это не должно быть сложно. Это дар, помнишь? Представь, что обелиски благодарны за твое подношение и принимают его настолько легко, насколько это возможно.

– Это было странно? – допытывалась Вири у брата. – Это было больно?

– На первое – да, на второе – нет, – ответил Брэдан, разминая плечи и шевеля пальцами, словно пытаясь нащупать что-то, чего там больше не было. – Никакой боли, просто своего рода… теплое покалывание?

Вири продолжала пытливо смотреть на брата, пытаясь понять, не лжет ли он. Он всегда был её защитником – иногда даже слишком – так что если бы это действительно было больно, он бы уже начал спорить с родителями, чтобы те позволили ей подождать еще пару лет. Его открытое выражение лица говорило о том, что он говорит правду, и Вири тихо выдохнула «фух», даже не осознавая, как сильно она волновалась.

– Моя очередь! – закричала она. – А потом можем поесть!

– Я отдал тебе половину своей ванильной булочки по дороге сюда, – сказал Рив, качая головой с забавой. – Как ты до сих пор можешь быть голодной?

– Потому что ты дала мне только половину.

Его губы дрогнули, но прежде чем Вири успела увидеть, как это превращается в широкую улыбку, она развернулась на каблуках и вприпрыжку направилась к обелиску.

– Вири, дорогая, подожди.

Тревожный голос Амити заставил Вири обернуться. Мама и папа выглядели странно обеспокоенными: их щеки были бледны, а в глазах стоял страх.

Вири лихорадочно огляделась, гадая, не начали ли гореть их метки охотников, указывая на близость жнеца, но вокруг никого не было, кроме них пятерых. Никакой опасности.

– В чем дело? – спросила она.

Амити судорожно выдохнула и раскрыла объятия. – Ты забыла нас обнять.

Вири сморщила нос. – Серьезно, мам? Я буду всего в двадцати шагах.

– Она обняла меня и поцеловала тоже, – напомнил Брэдан. – Просто позволь ей это сделать, а то мы здесь на весь день застрянем.

Выдохнув, Вири вернулась и позволила маме обнять себя, затем папе – оба сжимали её так крепко, словно не хотели отпускать.

– Мы любим тебя, дорогая, – голос Йорта звучал хрипло. – Мы будем… мы будем прямо здесь, смотреть, как и с Брэ.

– Не пытайся сопротивляться обелиску, – предупредила Амити, сжав пальцы перед собой, словно удерживая себя от того, чтобы снова обнять дочь. – Просто… просто позволь ему взять то, что он хочет. Не борись с ним. И уж точно не пытайся что-либо у него забрать.

Брэдан нахмурился. – А как вообще можно что-то у него забрать? – Он выглядел озадаченным, но успокоил Вири: – Это похоже на то, как если бы ты опрокинула ведро с водой: к тому времени, как ты понимаешь, что твой элликсен исчез, всё уже сделано. Там не с чем бороться, нечего забирать обратно. Не волнуйся, ты будешь в порядке. – Они обменялись взглядом, понятным только братьям и сестрам, молча согласившись, что родители просто ведут себя странно.

– Никакой борьбы с обелиском, – послушно пообещала Вири родителям. – Поняла.

С этими словами она развернулась и поспешила прочь, пока они не передумали отпускать её на Наделение. В мыслях у неё уже была чесночная курица и хрустящий картофель, которые ждали её в «Можжевеловом гриле». Но когда она остановилась перед обсидиановым камнем, голод сменился паникой, и в животе будто запорхали сотни разъяренных бабочек.

Вири никогда прежде не была так близко к обелиску. Тяжелый, настойчивый гул вибрировал на её коже и отдавался в костях, вызывая мурашки и заставляя кровь бурлить в венах. Казалось, она чувствует силу внутри камня, словно воздух пропитан магией. В её жизни бывали моменты, когда она ощущала покалывание элликсена, которого никто больше не замечал, но ничего подобного по силе она не испытывала: словно что-то глубоко внутри неё взывало к обелиску – или обелиск взывал к ней.

Брэдан ничего об этом не говорил. Как и родители.

Вири не знала, что переполняет её сильнее – тревога или восторг от странных ощущений, электризующих нервы. Но она была полностью заворожена этой мощью и не могла сопротивляться желанию протянуть руку к камню.

В тот момент, когда она коснулась его, из её груди вырвался вздох…

И её мир взорвался.

Огонь – она горела. Но не было пламени, лишь жгучая, агонизирующая боль, распространяющаяся по телу, когда чистая энергия – чистая магия – хлынула из обелиска в неё. Ощущение удушливой собственности охватило её, словно камень искал что-то и одновременно провозглашал её своей. Темный голос, казалось, шептал: «Моя. Моя. Моя».

Жар усилился настолько, что Вири закричала, уверенная, что он варит её заживо. Она попыталась вырвать руку, но магия, текущая сквозь неё, удерживала её на месте, соединяя с тем самым предметом, который, казалось, убивал её.

Еще один истошный крик вырвался из её груди, и сквозь пелену слез она увидела, как мама и папа бегут к ней, выкрикивая приказы Брэдану и Риву держаться подальше. Ужас сковал её: она не понимала, что происходит, но чувствовала, что это что-то глубоко неправильное, и не хотела, чтобы родители приближались к ней хоть на шаг. Они были всего в нескольких шагах, когда она вскинула свободную руку, чтобы остановить их, но в этот миг из обелиска хлынул самый ослепительный и разрушительный поток магии, обжигающий, как адское пламя в груди, а затем пронесся вниз по её вытянутой руке —

И ударил в её родителей.

Амити и Йорт едва успели округлить глаза от ужаса, прежде чем элликсен сбил их с ног. Даже Рива и Брэдана отбросило ударной волной – оба впечатались в изгородь из ангельских роз, выглядя ошеломленными. Но родители Вири не выглядели ошеломленными. Они вообще никак не выглядели.

Потому что они не двигались там, где упали.

Магия…

Магия обелиска…

Магия Вири…

Задушенный всхлип сорвался с её губ, даже когда жар продолжал усиливаться. Но пламя не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала, глядя на своих родителей: их глаза были открыты, но остекленели, а тела лежали неестественно неподвижно.

Весь огонь мира не смог бы растопить ледяное оцепенение, охватившее Вири, когда она осознала ужасную правду.

Её родители были мертвы.

И она их убила.



Вири вырвалась из оцепенения и вскочила на ноги перед потрескивающим зеленым камином Хранителя. Слезы градом катились по её щекам, когда она прохрипела, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно:

– Я убила их. Я их убила.

Брэдан не убивал их родителей – это сделала она. Она не могла смотреть на него. Не могла смотреть на Рива. Даже на Хранителя не могла. Её разум был в смятении; горе было таким острым, а стыд таким всепоглощающим, что связать воедино хоть одну разумную мысль оказалось невозможно. Единственное, что она осознавала, – это хаос: она понятия не имела, что пошло не так с обелиском и почему она была так уверена в виновности брата. Ответы теперь были внутри неё, дверь к воспоминаниям отперта, но она не могла заставить себя вернуться туда – она была слишком раздавлена тем, что чувствовала сейчас.

Каменные стены, казалось, сжимались вокруг неё. Перед глазами всё плыло, она пыталась набрать в легкие воздуха, но каждый рваный вдох отдавался в горле, груди и сердце острой, как кинжал, болью.

– Вири? – раздался неуверенный голос Рива, словно доносившийся издалека.

Ей был нужен воздух.

Ей был нужен воздух.

– Вири, ты…

Комната закружилась, позывы к рвоте усиливались с каждой секундой. Ей нужно было бежать. Нужно было дышать.

И она сделала единственное, что могла.

Она побежала.