Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)
18. Никита
– Ты часто бывал в этом городе? – спрашивает Ксюша, когда мы выходим на улицу из такси.
– Несколько раз был, лет шесть назад.
– Где мы здесь жить будем? Ты уже думал?
Ох, снова этот быт, которым так одержима Ксюша. Рюшики, занавески, кружавчики – любимая тема для разговоров. А ещё дети и собаки, будь они не ладны. Она пока молчит, но все её намёки говорят красноречивее любых слов – Ксения отчаянно хочет выйти замуж. И, насколько я могу судить, именно за меня. Ну, что ж. Мечтать не вредно – девочки это любят. Не буду пока что разочаровывать – ещё успею.
– Ну, я, лично, поеду сейчас договариваться насчёт работы, а ты тем временем, раз такая хозяйственная, и подумаешь, где мы сможем остановиться.
Она пялится на меня широко открытыми глазами.
– То есть ты меня притащил в чужой город и теперь предлагаешь самой найти нам квартиру?
– Что-то я не помню, чтобы ты была сильно против, – произношу, понизив голос. Это немного гасит праведный пыл Ксении и она, стушевавшись, замолкает. – Вон гостиница, видишь? – спрашиваю, указывая рукой вдаль. – Вот там и остановимся. На время, во всяком случае.
Ксюша недоверчиво улыбается и, подняв с земли чемодан, направляется к высокому мрачному зданию. Люди проходят мимо, а я иду и думаю, что, в сущности, нет никого глупее человека. Окружающие гораздо охотнее поверят кому-то красивому, статному, хорошо одетому, приятно пахнущему. Такого человека они будут оправдывать до последнего, невзирая на очевидные факты. Вот и сейчас некоторые, проходящие мимо, поглядываю на меня, и в глазах нет ни подозрения, ни страха. Ну не забавно это? По-моему, так очень.
Даже Ксюша, знающая меня столько лет и столько же лет набивающаяся в невесты, не хочет принимать всерьёз все мои слова. Всё мерещится ей, что я скромный или придуриваюсь. Думает, что отогреет меня, и превратится злой колдун в прекрасного принца. Но такое только у братьев Гримм бывает, и то в современной трактовке.
Гостиница «Прага» – высокое здание, в котором, наверняка, найдётся свободный номер. А даже если и не будет, деньги и обаяние творят чудеса.
– Как-то здесь неуютно, – жалуется Ксюша, когда мы переступаем порог. – Словно в унылые семидесятые попала.
– Будто ты знаешь, насколько уныло было в те годы, – хмыкаю, глядя на свою спутницу, которая морщит нос и ёжится. Ох, какая балованная.
Правда, в чём-то я с ней согласен: здесь не Трамп Тауэр, но вполне сносно, поэтому не вижу повода для паники.
– Всё равно надолго здесь не задержимся, – говорю, направляясь к стойке администратора. – Завтра-послезавтра найдём отдельную квартиру, поэтому не бери в голову.
Она кивает и оглядывается по сторонам. Во всяком случае, здесь довольно чисто, и на том спасибо.
– Чем могу быть полезна? – спрашивает темноволосая девушка с родинкой над губой и приветливо улыбается.
– Нам бы номер снять, – улыбаюсь в ответ, от чего администратор буквально расцветает. – Небольшой, уютный и на двоих.
– Вам повезло, – щебечет девушка и принимается что-то печатать на клавиатуре, вперив взгляд в экран. – Как раз сегодня освободилось несколько номеров, которые подойдут для вас и вашей спутницы.
– Прекрасно, вы волшебница.
– Это моя работа, – произносит администратор. – Пожалуйста, ваши документы.
Достаю требуемое из кармана и кладу на стойку. Девушка принимается переносить данные из паспортов в компьютер, продолжая улыбаться. Наблюдаю за ней неотрывно, а она, почувствовав мой взгляд, заливается краской.
– Ваш номер 436, – произносит девушка, протягивая мне ключи. – Добро пожаловать в «Прагу». Надеюсь, дни, проведённые здесь, надолго вам запомнятся.
Ох, деточка, мне кажется, что именно так всё и будет. А ещё мне кажется, что и тебе они запомнятся на всю оставшуюся жизнь.
* * *
Выхожу из номера и спускаюсь вниз. Первым делом нужно встретиться с Карлом, потому что только он сможет помочь. Мне необходимы деньги, номер телефона или адрес Кристины, а всё это я смогу получить только от него.
Неважно, чем именно смогу быть ему полезным – мне давно наплевать, каким способом зарабатывать. Главное, в итоге получить желаемое. Долго сидеть на заднице не собираюсь, да и Кристину найти нужно, потому что пока не поквитаюсь с ней, не смогу спокойно спать.
Администраторша замечает меня и быстро отводит глаза. Она красивая – это видно невооружённым глазом, и ещё эта родинка над губой просто с ума сводит. Мой организм реагирует на неё весьма однозначно, поэтому, не спеша, засунув руки в карманы, подхожу к стойке.
– Интересная у вас работа, Юлия, – говорю, прочитав имя на бейдже.
Девушка улыбается и смотрит на меня снизу вверх. Светло-голубая форменная блузка натянута на пышной груди, а талия такая тонкая, что смог бы смело двумя руками обхватить.
– И что же вам кажется таким интересным? – тон окрашивается игривыми нотками, и это мне нравится.
– Столько людей проходит мимо ваших прекрасных глаз. Такие типажи, наверное, попадаются, характеры. У вас в загашнике, уверен, миллион историй, одна интереснее другой.
– А вы, значит, психологией увлекаетесь, раз о типажах разговор завели? – хитрая улыбка расцветает на прекрасном лице, а в тёмно-шоколадных глазах загорается огонёк. – Или это просто повод познакомиться поближе?
– Я вами интересуюсь, на психологию мне плевать, – говорю, навалившись грудью на стойку. – С вами, милая Юля, я готов обсуждать всё на свете... ночами напролёт. Поэтому да, можете считать это – способом сблизиться.
Юля издаёт смешок и покрывается густым румянцем.
– Но нам строго запрещено общаться с постояльцами на темы, которые не касаются напрямую их нужд.
– И даже в нерабочее время за вами следит строгий начальник и бьёт палкой, если сходите с кем-нибудь из гостей отеля в ресторан?
– Нет, – смеётся девушка, – в нерабочее время я сама себе хозяйка.
– Это же отлично, – восклицаю чуть более радостным тоном, чем требуется, но Юля, видно сразу, из тех, кто в восторге от излишней театральности. – Но, наверное, у такой красавицы есть суженый, который бдит денно и нощно? Я бы ревновал, будь вы моей девушкой и ни на шаг от себя не отпускал.
Юля ещё больше краснеет, хотя, кажется, что дальше некуда.
– Моя личная жизнь – это не так важно, – откашлявшись, произносит. – Интереснее то, что вы сняли номер вдвоём с девушкой. И, судя по выражению её лица, вы с ней далеко не приятели, или сотрудники.
Наблюдательная какая.
– Давайте не будем о грустном, – притворно вздыхаю и, протянув руку, беру её ладонь в плен. – Это долгая и печальная история, которую с удовольствием поведаю вам, если согласитесь сходить после работы со мной в ресторан.
Она молчит, отведя глаза. Размышляет, наверное.
– Вы в любом случае ничего не теряете, – перехожу на шёпот, наклонившись к ней всем корпусом. Хорошо, что стойка низкая, а моего роста хватит для таких пируэтов. – Если решитесь, чему я буду безмерно счастлив, звоните в любое время дня и ночи – примчусь по любому адресу, который назовёте. Даже если просто захотите поговорить, звоните.
Ну, не будем уточнять, что собеседник из меня так себе.
Беру со стойки какой-то рекламный проспект, ручку и размашисто записываю свой номер. Протягиваю Юле и, не торопясь, медленно отхожу назад. Девушка старательно прячет глаза, а щёки её алеют, словно советский флаг. Бросив на меня быстрый взгляд, улыбается, и прячем бумажку в лиф. Шикарно.
Выхожу на улицу, останавливаю попутку и ловлю себя на мысли, что день определённо обещает быть удачным.
Водитель попался молчаливый, поэтому всю дорогу до нужного адреса мы проводим в блаженной тишине. Прикрываю глаза, откидываюсь на спинку сидения и впадаю в сладкую дрёму. Мне видится Кристина – такая, как встретилась мне в том клубе: юная, наивная чистая. Не знаю, зачем она мне была нужна, но её трогательная подростковая влюблённость так тешила моё эго, что по собственной глупости затянул наши отношения до опасного предела. А потом случилось то, что случилось.
Машина останавливается, и водитель окликает меня. Открываю глаза, протягиваю, не глядя, деньги и выхожу на улицу.
Оглядываюсь по сторонам, сначала толком не понимая, где нахожусь. Город чужой для меня, поэтому совсем не разбираюсь на местности, но то, что это промзона понимаю без подсказок. Не знаю, чем именно занимается здесь Карл, но, наверное, уточнять не сто?ит. Мне, в сущности, плевать на то, какие дела он проворачивает – главное, чтобы дал возможность заработать и выполнил свои условия сделки. Я-то на всё согласен.
Осторожно прохожу вдоль проржавевших заборов, покосившихся построек, щербатых окон и гнилых крыш. Когда-то здесь, наверное, были какие-то склады, но сейчас пейзаж напоминает место съемки фильма в жанре постапокалипсис.
– Ты что тут делаешь? – окликает меня сиплый голос.
Резко разворачиваюсь назад и замечаю высокого детину с длинными, падающими на лицо, сальными патлами. Волосатый упырь пялится на меня, отстукивая ритм на ладони железным прутом. Даже со своим ростом я рядом с ним чувствую себя коротышкой.
– У меня назначена здесь встреча, – говорю, чуть севшим голосом.
Мужик ухмыляется и принимается хрустеть воловьей шеей, на которой наколоты какие-то руны.
– С богом, что ли, встречу назначил? – спрашивает, продолжая гадко улыбаться.
– Ну, если верить моим источникам, то да, – киваю, – с ним самым. Его здесь Карлом величают.
Мужик перестаёт угрожающе размахивать железякой и смотрит на меня, прищурившись. Наверное, хочет понять, кто я такой. То, что этот громила – человек Карла и так понятно. Все самые мерзкие отморозки – его ребята. Но меня не волнует этот бугай. Мне нужно попасть к его боссу, а всё остальное – ерунда.
– К Карлу, говоришь, пришёл... – задумчиво протягивает и принимается машинально ковырять носком пыльного сапога гравий под ногами. От чего становится поход на огромного быка.
– Он меня ждёт: мы пару часов назад по телефону договорились.
– Да? Ну, ладно. Стой тут и никуда не суйся, усёк? Замечу где-то твою задницу, оторву голову. Надеюсь, доходчиво объяснил. Сейчас вернусь. 1
Оглянувшись по сторонам, мужик поворачивается и скрывается в проходе между двумя покосившимися домишками с оштукатуренными в прошлой жизни стенами. Остаюсь один и, чтобы хоть чем-то занять руки достаю сигареты. Дым успокаивает и немного приводит нервы в порядок. Хоть я и не привык чего-то бояться, Карл и его компания наводит как-то неосознанный страх. Ничего не могу с собой поделать, только от одной мысли о встрече с ним в районе солнечного сплетения становится тесно и трудно дышать.
Сигарета истлевает почти до фильтра, а я так и стою один в промзоне в полном одиночестве. Что там можно так долго обсуждать?
– Эй, красавчик, – знакомый уже голос разрушает тишину, – пойдём. Карл ждёт тебя.
Киваю и направляюсь вслед за Бугаём. В тесном проходе не развернуться, и моему провожатому проходится повернуться боком и так идти, а не то точно застрянет – я и сам еле протискиваюсь, а он раза в два шире в плечах.
Мы оказываемся возле железного ангара, на ржавой стене которого выведена цифра девять. Мужик дёргает за ручку, и сбоку открывается неширокая дверь, ведущая в сумрак.
– Извини, парень, ничего личного – обычная мера предосторожности, – говорит Бугай и тянет ко мне руки-брёвна, покрытые неряшливыми татуировками.
Не успеваю ничего сообразить, а он уже шарит жёсткими волосатыми кистями рук по моему телу, ощупывая.
– Чистый, молодец, – скалится Бугай, обнажая на удивление ровные белые зубы, и отходит в сторону. – Проходи и будь хорошим мальчиком.
– А если не буду?
– Дело твоё, но в таком случае потом не плачь, договорились?
Он делает шаг в сторону и указывает рукой на вход.
Захожу внутрь ангара и попадаю в тёмное, заваленное всяким хламом помещение с высокими потолками. Пытаюсь сообразить, куда именно мне следует идти, а Бугай толкает меня в спину, призывая не задерживаться и следовать намеченным маршрутом. Сжимаю зубы до хруста, чтобы не садануть конвоиру промеж глаз – нужно держать себя в руках. Вряд ли Карл одобрит, если я покалечу одного из его людей.
Мы останавливаемся возле узкой двери в самом дальнем углу. Бугай открывает дверь, заглядывает в неё и, сказав: «Принимайте гостя», отходит назад.
Делаю шаг и попадаю в просторную и очень чистую комнату, в которой нет ни одного окна, зато большое количество точечных светильников на потолке.
– Никита, давно не виделись. – Карл собственной персоной сидит за широким деревянным столом, положив руки на подлокотники кожаного кресла. Прямо министр какой-то, а не лидер «Чёрных ангелов». – Не думал, что ещё свидимся.
– Ну, я живучим оказался, – говорю, глядя Карлу в глаза. Этот человек всегда презирал тех, кто прячет взгляд. Вряд ли что-то изменилось за эти годы. – Рад тебя видеть.
– Не скажу, что очень взаимно, но проходи – не мнись на пороге, как барышня.
Карл высокий и тощий, словно жердь, с острыми чертами лица и пристальным взглядом. Он протягивает мне сухощавую ладонь с тонкими бледными пальцами, но в ней столько силы при кажущейся хрупкости, что любые кости одним движением поломает. Рукопожатие выходит крепким, чтобы я сразу уяснил, кто в этом доме хозяин.
Я никогда не пылал восторгом, если приходилось иметь с ним дело. Старался обходиться своими силами, но порой, когда денег не хватало, а жить красиво хотелось отчаянно, приходилось обращаться к Карлу, который всегда был щедр на оплату. Правда, и работу предлагал самую чёрную.
А ещё он самый настоящий альбинос, и от взгляда красных, словно у кролика, расфокусированных глаз бросает в дрожь.
– Говоришь, работа тебе нужна, – без всяческих прелюдий и пустой болтовни начинает Карл. Голос его не выражает никаких эмоций, только в красных глазах в ореоле белоснежных ресниц застыло лёгкое любопытство.
– Очень. Сам понимаешь, столько лет прошло, многие связи утеряны, если не все. А жрать хочется.
– Жрать всем хочется, – говорит, облокотившись на стол, и постукивает тонкими пальцами по полированной столешнице. – Только у меня здесь не бесплатная столовка для сирых и убогих.
– Карл, зачем опять начинать? Я ни разу тебя не подвёл в прошлом...
– Так это когда было?! – хмыкает потенциальный работодатель и крутит в тонких пальцах карандаш.
– Давно, знаю. Много времени прошло, но я постараюсь доказать, что со мной всё ещё можно иметь дело. Просто поверь мне, ты не пожалеешь, обещаю.
Карл снова хмыкает и поднимается во весь рост. Сейчас он похож на белую, словно первый снег швабру. Особенно сильно контрастирует светлая кожа и волосы с чёрной кожаной жилеткой и тёмными джинсами.
– Много воды с тех времён утекло. Всё меняется, мы меняемся. Я никогда не был в восторге от тебя, потому что ты мутный и скользкий. Теперь, после зоны, вообще не могу представить, чего от тебя ожидать.
Ну, как этого долбня уговорить? Упёрся, ты посмотри на него. Но мне некуда отступать, поэтому сдаваться не намерен.
– Ты прав, но, судя по тому товарищу, что провёл меня сюда, в твоей жизни и мировоззрении мало что изменилось.
Карл издаёт смешок и подходит к высокому шкафу, в котором за стеклом выстроились в ряд бутылки. Не спрашивая, берёт два стакана и плещет в них равные порции дорогого коньяка.
– Кажется, ты именно этот напиток всем другим предпочитаешь. Или на зоне уже на чифир перешёл? – спрашивает Карл и смеётся своей шутке. Криво улыбаюсь, хотя это и стоит мне всех усилий. Дать бы этому глисту в рожу, но кусать руку, которая в состоянии накормить даже для меня недопустимо. – Пей.
Делаю глоток под пристальным взглядом самых странных глаз на свете. Коньяк однозначно хорош и, пока пью, кажется, что внутри слабеет пружина, мешающая дышать.
– Беру свои слова обратно, ты мало изменился, – усмехается Карл, но в его интерпретации это больше похоже на хищный оскал. – Дерзишь, словно тебе терять нечего, спину ровно держишь – аристократ, твою мать. Ну и мордашка у тебя смазливая – таким верят. Это может мне пригодиться. Не знаю, может быть, я старею, может, хватку потерял, но я согласен дать тебе шанс.
Я готов прыгать до потолка, но Карл вряд ли оценит мой порыв, поэтому сижу, откинувшись на стуле с максимально равнодушным выражением лица.
– Спасибо.
– Не за что благодарить. Ты беспринципный подонок, это мне хорошо известно, но это даже в плюс.
Однако, какой лестный комплимент. И главное, что это у нас взаимно.
– Ты мне пригодишься, так что, считай, работа у тебя уже есть. Бабки получишь сразу по выполнению. Если хорошо справишься, будет тебе и бонус, о котором ты меня просил по телефону.
– Я постараюсь.
– Конечно, постараешься. – Карл делает большой глоток коньяка и достаёт из ящика стола пачку сигарет и серебристую зажигалку с орлом на корпусе. – А нет, так я тебя за яйца повешу.
И ведь повесит – ему это ничего не сто?ит. И если верить слухам, то это вовсе не фигура речи.
– Надеюсь, мы друг друга поняли.
Киваю и тоже закуриваю. Надеюсь, он не заметит, что мои пальцы дрожат, а от лица отхлынула вся кровь.
– В общем, слушай сюда. – Карл наклоняется ко мне, и я замечаю, как горят его глаза. – Сейчас едешь с моими ребятами в одно прекрасное место. Лес, птички, грибы-ягоды...
– Грибы собирать будем? – спрашиваю и, не отводя взгляда, делаю затяжку.
– Ага, подосиновики, – хмыкает Карл и растягивает губы в улыбке. – В этом чудном месте нужно будет встретиться с одним товарищем. Ребята мои надёжные, но уж больно вспыльчивыми бывают. Потому и отправляю на переговоры с ними тебя.
– А с чего ты решил, что твои парни позволят мне у них хлеб отобрать?
– Поверь мне, позволят. Твоё дело потолковать с товарищем и напомнить ему, что стряпать свои мерзкие делишки и надеяться, что я о них ничего не узнаю – очень глупый поступок. Уяснил?
– Само собой. В способах ведения беседы есть ограничения?
– Лишь одно: оставить мудака в живых. Можно калекой, но живым.
– Всё предельно ясно. Только знать бы ещё, чем именно он занимается за твоей спиной?
Я наглею, конечно, но мне хотелось бы знать, в чём именно провинился тот товарищ. Ну, просто чтобы понимать ситуацию чуть лучше.
– Парень должен понять, что в борделе Карла всё будет так, как сказал Карл. А самодеятельностью он будет заниматься под мостом с тамошними шалавами. Мои девочки слишком хороши и слишком дорого мне обходятся, чтобы ложиться под дальнобойщиков и прочий сброд.
Теперь мне всё окончательно ясно. Ну, что ж? Бывала работка и похуже.
Договорившись о цене и обговорив кое-какие мелкие детали, я поднимаюсь с места и направляюсь на улицу, где два парня уже заводят джип.
– Никита, – окликает меня Карл, когда я уже почти залез в автомобиль. – За яйца повешу, помнишь?
Киваю, влезаю на заднее сидение, и машина трогается.
19. Арчи
– Слышь, хоро?ш каркать, – говорю, направляясь к кабинету. Ума не приложу, кто может меня там ждать. Никаких девушек у меня нет, и не было, и заводить кого-то не имею никакого желания. Разве что Кристина... но об этом не в этих условиях думать, в самом деле.
Открываю дверь, и меня сшибает с ног насыщенный аромат чьего-то парфюма. В комнате темно – та, кто провоняла нам весь кабинет, свет включать явно не собиралась. Протягиваю ладонь, чтобы нажать выключатель, но ощущаю чьи-то цепкие руки на своей шее и жаркое дыхание у самого уха.
– Наконец-то ты пришёл, я так скучала. – Томный голос обволакивает, а проворные руки шарят по телу, пытаются задрать футболку. Они, кажется, всюду одновременно. – Милый, не включай свет.
Ага, конечно. Нашла идиота.
– Кто ты, чёрт возьми? – Выворачиваюсь из цепких объятий и нажимаю кнопку выключателя.
Яркий свет бьёт по глазам, и я не сразу могу сфокусировать взгляд на той, что решила нанести мне неожиданный, никому не нужный визит. Когда замечаю, кто это, то не могу сдержаться и издаю стон.
– Что ты здесь, мать твою, делаешь? – спрашиваю, наблюдая, как девушка инстинктивно прикрывается. Она, чёрт возьми, голая! – Я же говорил, что не хочу тебя больше видеть. Говорил же? Зачем пришла?
Девушка кривится, словно от пощёчины и на мгновение мне даже её становится жалко, но наваждение быстро проходит. Понимаю, что веду себя как самый последний козёл, но по опыту знаю, что отношения нельзя строить на жалости. Лучше сразу разрубить этот узел и никого не мучить.
– Я так хотела тебя увидеть, – говорит чуть слышно и слеза скатывается по её нежной щеке. – Думала, ты обрадуешься.
После того, как я выставил её в ночь, не думал, что она захочет ещё меня увидеть хоть раз, но некоторые особи женского пола, наверное, кайф ловят, когда их с лестницы спускают. Мазохистки, наверное. Только я на роль доминанта не гожусь. Какой из меня Кристиан, или как этого придурка звали?
– С чего мне вдруг радоваться? Если бы я хотел тебя видеть, если бы ты была мне нужна, я не прогнал тогда тебя. Или искал бы встречи. Согласись, я не очень похож на робкого и пылкого юношу. – Мне хочется, чтобы до неё уже наконец дошло, что ей со мной не по пути.
– Но как ты можешь так говорить? – вскидывает на меня свои васильковые очи и, уперев тонкие руки в голые бока, с вызовом смотрит. Видать, мнит себя вселенской красотой, божественным творением, против чьих чар не смогу устоять. – Неужели ты можешь отказаться от меня?
Нет, никто не спорит – фигура у неё и, правда, великолепна. Но, кроме красивого тела есть ещё полный вакуум в голове, а это уже довольно серьёзный грех.
– Ты сдвинутая, да? – спрашиваю, обходя девушку по длинной дуге и подбирая раскинутые всюду шмотки. – Так, мне уже надоел этот цирк, поэтому одевайся и выметайся отсюда, а я сделаю вид, что ничего не было и даже при встрече, не дай бог, конечно, угощу тебя стаканом твоего любимого виски с колой. В общем, ты поняла, что делать.
– Арчи, послушай, – начинает дрожащим голосом, но я не слушаю. Нельзя это затягивать, потому что дальше будет только сложнее убедить пришибленную, что ей нечего ловить. – Ну, почему ты снова меня прогоняешь? Почему не хочешь дать нам шанс?
Нам? Точно, звезданулась. Окончательно и бесповоротно.
– Теперь ты меня послушай, дорогая моя. – Подхожу к ней вплотную, накидываю на плечи тонкую белую рубашку, в которой она сюда пожаловала. – Уходи, пожалуйста. Я не хочу тебе зла, мне неинтересно тебя мучать. Но и отношения эти длить тоже не собираюсь. Все вокруг знают, что со мной каши не сваришь – я не создан для длительных отношений. Несколько часов, один вечер, одна ночь – вот мой предел. Поэтому не рви себе сердце, не выдумывай ерунду, а просто уходи.
– Это потому что я бревно в постели? – спрашивает, всхлипнув. Ещё немного и она разразится бурными рыданиями, что вообще меня никак не устраивает. – Да? Поэтому?
– Дурочка, да? – Провожу большими пальцами по её щекам, стирая бегущие слёзы. Веки покраснели, ресницы слиплись, а очаровательный носик слегка припух. – Всё с тобой нормально, просто я банальнейший из козлов. И это нужно учитывать. Но я был честен с тобой, когда говорил, что не создан для отношений.
– Это всё из-за неё? Из-за Наташи? – Она снова пытается узнать все мои секреты, надавив на самое больное, только хрен ей, а не откровенность. Для душевного стриптиза у меня есть друзья. Эта белокурая тупица не годится на роль моего духовника.
– И об этом мы тоже говорили, да? – Чувствую, как теряю терпение и теперь слишком хорошо понимаю, что Филин не зря просил держать себя в руках. – Ты не поминаешь имя моей бывшей девушки всуе, а я на тебя не злюсь. Прекращай мотать мне нервы на кулак и пытаться влезть в душу, всё равно ничего хорошего тебя там не ждёт.
– Но ты же не сможешь быть вечно один, – капризно говорит девушка и выпячивает нижнюю губу. Наверное, эта гримаса должна тронуть моё чёрствое сердце, да только что-то не получается.
Или я слишком сильно закостенел.
– Ну, какая тебе разница? – Отхожу от неё, протянув комком вещи, которые девушка берёт в руку, глядя на меня разочарованно. – Всё равно, даже если захочу завести отношения чуть дольше, чем на одну ночь, с тобой советоваться не стану.
– Почему ты считаешь, что я не смогу сделать тебя счастливым? – спрашивает, натягивая юбку. – Мне казалось, мы очень друг другу подходим. Да и никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой.
– Очень лестно слышать, да только это всё ещё не твоё дело. Да, было хорошо, но не настолько уж прекрасно, чтобы я смог потерять голову от восторга. В общем, уходи. Так будет лучше для нас обоих. Хороших парней валом, выбирай любого, но только больше не попадайся мне на глаза, а то беда будет.
– А если я хочу, чтобы беда была? – Смотрит на меня с явным вызовом, а на губах играет дерзкая усмешка.
Ну, точно мазохистка. Надо гнать её отсюда, пока мне в штаны не залезла. Я не железный, могу и поддаться на её уговоры. Да только после того, как второй раз с ней пересплю, она возомнит себя королевой бала, напялит на голову корону, и тогда я её уже ничем из своей жизни не вытравлю, даже святой водой и калёным железом.
– Так, разговор окончен, мне нужно работать, – говорю, направляясь к выходу. – Я пошёл отсюда, а ты одевайся и, чтобы через пять минут и духу твоего здесь не было.
– Хам! – Слышу второй раз за последние дни, да только в данном случае это слово не звучит музыкой. Вот если бы на месте этой лохудры была Кристина, то я не был так суров.
– Одевайся, давай, – произношу, прежде чем закрыть за собой дверь.
– Блин, не мог предупредить, что она там голая? – набрасываюсь на Филина, который сидит на диване, потягивает кофе из большой термокружки и просматривает свежий номер журнала «МотоДрайв». – Она меня там чуть не изнасиловала, еле отделался.
– Ох, несчастный какой, – хохочет Фил, отбрасывая журнал в сторону. – Тяжело, наверное, пришлось.
– Чего ты ржёшь, а? Сам знаешь, что повторные интрижки не входят в круг моих интересов. – Плюхаюсь рядом, пихая Фила плечом.
– Ну, да, ты же у нас мальчик с принципами.
– Прекращай, – требую, сложив руки на груди. – Или ты предлагаешь мне с ними тусить, а потом бросать беременных?
– Да что тебя из крайности в крайность полощет? Можно просто найти хорошую девушку и с ней строить отношения. Или не снимать каждую ночь разных, а делать это хотя бы через день.
– Сам-то много лучше меня был, пока Птичку не встретил? Сидишь сейчас, такой умный весь из себя, хотя такой же, только тебе повезло, а моя хорошая осталась в прошлом.
– Ты меня, конечно, извини, да только пять лет уже прошло, и наверняка можно было найти за это время кого-то, кто пусть бы и не сравнился с Наташей, потому что это невозможно, но был ничем не хуже. Сам вечно снимаешь всяких пустозвонок, а потом жалуешься.
– Да ничего я не жалуюсь.
– Вот и молодец, – кивает Фил. – Как там Кристина, кстати? Знаю, что ты виделся с ней.
– И почему я не удивлён, что ты уже в курсе?
– Ну, я не виноват, что Ирма во мне души не чает.
– Мамкин любимчик, – улыбаюсь, обнимая Фила за шею. – Нормально Кристина.
Неожиданно дверь кабинета раскрывается, и выходит та, о чьём существовании уже успел забыть. Слава богу, одетая, с перекинутой через плечо маленькой сумочкой, на высоких каблуках. Девушка гордо проходит мимо, даже не повернув головы в мою сторону. Невооружённым глазом видно, как сильно она обижена, но это и к лучшему – не будет придумывать себе лишние страдания, а быстрее найдёт кого-то, с кем будет счастлива.
– Красивая всё-таки, – замечает Филин, провожая девушку взглядом. – Но Кристина лучше, да?
Ловлю его хитрый взгляд на себе и начинаю смеяться. Какой же он всё-таки несносный тип. И насколько же он прав.
Кристина действительно красивее многих. Если не всех.
– А поехали в «Бразерс»? – предлагаю, потому что работать больше настроения нет никакого.
Фил кивает и улыбается.
* * *
– Что с тобой? – Роджер садится рядом, протягивая литровый бокал пива. Пена вздымается вверх, норовя испачкать стол. Делаю большой глоток, и янтарная жидкость обволакивает насыщенным горьковатым вкусом нёбо. – В последнее время ты какой-то другой. Расскажешь?
В "Бразерсе", как обычно, многолюдно – яблоку негде упасть, если бы, конечно, нашёлся такой идиот, который принёс в пристанище всех байкеров округи яблоки.
Красивые девушки разной степени опьянения слоняются из угла в угол, виляя бедрами и усиленно привлекая к себе внимание. Одна полезла на барную стойку и принялась, медленно покачиваясь на высоченных шпильках из стороны в сторону, снимать с себя тонкую белую майку с вышитым на ней красным орлом. Под одеждой, как и предполагалось, ничего не надето, и грудь – чуть больше четвёртого размера – выпрыгивает на свободу. Следом за доморощенной стриптизёршей лезет на стойку её подружка. А может, и не подружка, но такая же незакомплексованная особа в кожаном, обтягивающем шикарную фигуру, платье. Тёмные волосы водопадом спускаются до задницы – аппетитнейшей, между прочим. В итоге всё заканчивается тем, что их голых снимает со стойки Брэйн. Они хохочут, извиваются, висят на нём, а татуировщик несёт их в дальний кабинет, откуда, не стоит сомневаться, скоро будут слышны страстные охи и ахи, крики и стоны.
– Я бы тебе рассказал что-нибудь, конечно, только знать бы ещё, о чём ты слышать хочешь. – Делаю ещё глоток и лезу в карман за сигаретами. – У меня всё отлично, не парься.
– Это хорошо, – говорит Роджер, откидываясь всем своим мощным торсом, обтянутым тёмно-фиолетовой футболкой с витиеватой надписью: "Rock is not dead, suki". – А что там за Кристина такая?
Хитрый прищур единственного зрячего глаза сигнализирует о том, что Роджер уже в малейших подробностях обо всём знает, но, как обычно, делает вид, что ни о чём не ведает. За это я его и ценю: он всегда даёт шанс самому рассказать.
– Кристина? – Усиленно изображаю мыслительный процесс, хмурюсь, вроде как вспомнить пытаюсь. Роджеру нравится моё представление, и в итоге мы заходимся от хохота, уронив головы на столик. – Хорошая она. Даже слишком.
– Разве такое бывает, чтобы человек был слишком хорошим? – удивляется мудрый Роджер. – Это плохим можно быть слишком, а хорошести много не бывает.
– Ты прав, конечно, да только что я забыл рядом с хорошей девушкой?
– Вот не зря вы с Филом как сошлись в пять лет, так до смерти и не расстанетесь, – говорит Роджер, потирая искалеченный глаз под повязкой. – Тот тоже всё себя дерьмом считал из-за его мамаши. А ты из-за своего образа жизни. Но ведь Филину ничего не помешало Птичку охмурить и быть с ней счастливым, а ведь тоже какая замечательная и чистая девчонка, что тот бинт стерильный. Тебе что мешает?
– Сам знаешь что, – бурчу себе под нос, закуривая.
– Наташа? – спрашивает, пытаясь поймать мой взгляд. – Арч, очнись, я тебя прошу. Её нет, уже пять лет нет.
– А то я не знаю. – Чувствую, как внутри поднимается волна злости. Я не хочу сердиться на Роджера, но если он не прекратит нести эту чушь, я за себя не ручаюсь. И ведь он знает, что есть запретные темы, но всё равно лезет. Пользуется тем, что другого бы уже убил, а этого дерьмовоза терплю. – Слушай, завязывай, а не то поругаемся. Оно тебе надо?
