Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
21. Никита
Ксюша лихорадочно жмёт на «отбой» и смотрит на меня широко открытыми глазами.
– Ой, – вырывается из её открытого от удивления рта.
– Что такое? Не ожидала меня тут увидеть?
Стою, облокотившись на дверной косяк и смотрю на эту идиотку, которая стоит сейчас, прижав мой телефон к своей груди, и трясётся, словно трусливый заяц. У меня сейчас одно желание: подойти к ней и, взяв рукой за изящную шею, одним движением её сломать.
– Никита... – блеет, точно овца, а в больших глазах дрожат слёзы. Я словно мультфильм японский смотрю, только в данном случае это ни хрена не весело.
– Что, любимая? – Делаю шаг вперёд, сокращая между нами расстояние, от чего Ксюша вжимает голову в плечи. Пепельная густая чёлка закрывает глаза, словно это сможет её от чего-то спасти. – Ты чем тут без меня занималась?
– Мне стало скучно, – дрожащим голосом начинает Ксения. – Ты куда-то пошёл и запропастился, а телефон забыл. Я просто хотела найти тебя!
Рассказать бы тебе, где я был, да только не время.
– И ты решила взять мой телефон, чтобы обзвонить морги и больницы? Вдруг я потерялся? Ну, скажи, ты же именно этого хотела.
– Не иронизируй! – выкрикивает и кидает в меня телефон. Ловлю его в полуметре от земли и кладу в карман. – Ты совсем забыл обо мне с тех пор, как мы сюда приехали! Шляешься где-то, с какими-то странными ребятами связался, которые только и могут, что на мотоциклах ездить. Кто они такие? Что это за люди?
Ну, вот он: инстинкт матери-спасительницы в период буйного цветения.
– Тебе какая разница, а? Люди и люди. Бабки помогают мне заработать, а всё остальное тебя не должно волновать. Твоя задача: не путаться у меня под ногами и делать, что скажу.
– Но я совсем одна, в новом городе, как ты понять меня не хочешь?!
Она уже на грани истерики, что безумно раздражает и провоцирует новый приступ мигрени. Её голос отбойным молотком долбит череп изнутри, и я на секунду зажмуриваюсь, чтобы успокоить нарастающую боль.
– Ты от темы не увиливай, ясно? – Делаю ещё пару шагов. – Какого чёрта ты брала мой телефон, если у тебя свой есть? И кому звонила? Признавайся по-хорошему, пока я тебе все кости не переломал.
22. Арчи
В магазине с десяток покупателей снуют между полок, выбирают хлеб и булочки к завтраку. Стою за стеллажом с круассанами, спиной к входу, усиленно изображая из себя незаинтересованное лицо. Чувствую себя шестнадцатилетним прыщавым подростком, который ждёт девочку на площади под часами.
Идея написать ей записку и пригласить на встречу, честно признаться, не моя. Это всё мои не в меру романтичные друзья придумали. И, само собой, не обошлось без Ирмы – маму хлебом не корми, дай мою судьбу устроить. А тут такой шанс, который она просто не могла упустить.
И как сцепились все вместе языками, как давай план продумывать, чтобы всё без сучка и задоринки, да лихо и под музыку. Ирма для этого дела даже решила Кристине внеплановый выходной дать – аферистка.
Никогда не чувствовал себя глупее, честное слово. Несколько раз, видя, как стрелка часов неумолимо приближается к девяти, я порывался уйти отсюда. Наверное, не придёт, хотя, чего я хотел? Что она всё бросит и, сломя голову, побежит со мной на свидание? Да и свидание ли это на самом деле? Разве приличные мужчины назначают их в хлебных магазинах?
Я думал три недели над тем, что чувствую к ней. И понял, что должен попробовать, потому что сильно пожалею, если ничего не сделаю для того, чтобы узнать её лучше. Не знаю, правильное ли решение принял, но брать назад свои слова не привык.
Я не боюсь, что не понравлюсь ей или разочарую. На самом деле, могу быть и милым, и приятным, когда захочу. Да и не дурак и заметил, что симпатия моя – взаимна. Просто мне так до сих пор и не ясно, зачем она мне? Она ведь не из тех, кого можно трахнуть по-быстрому, прижав лицом к стене. Нет, с Кристиной нужно разговаривать, заботиться о ней, любить, в конце концов. А способен ли я на это?
Нервы, что натянутый канат. Кажется, ещё несколько минут и порвутся с оглушительным треском. Неужели не придёт? Но мама по телефону уверила, что Кристина взяла мой конверт, значит, откроет и прочтёт записку – глупую, в сущности, писульку, нацарапанную впопыхах на нашей визитке. Романтично, ничего не скажешь. Спасибо Птичке – это она раздобыла красивый чёрный конверт, чтобы сделать моё послание хоть немного приличнее. А ведь я просто хотел позвонить или отправить сообщение, но мои друзья решили, что так я буду таким же, как все. А я же Арчи, чёрт меня дери! Арчи другой! Интересно, кто им напел эту дичь?
– Прячешься? – От звука её голоса всё моё нутро застывает, словно мороженное в стакане. Хочу повернуться, сказать хоть что-то, но ноги не слушаются. Да, в конце концов, сколько мне лет? Что я из себя изображаю?
– Нет, не прячусь, – говорю, медленно поворачиваясь. Ух, ты, какая красивая. – Просто всегда ищу возможность скрыться, пока всё не стало слишком сложно.
Что это за внезапные откровения такие? Что я вообще несу? Моя привычка говорить женщинам правду когда-нибудь выйдет мне боком.
– Мудрая позиция, – смеётся, сжимая в руке ремешок сумки, перекинутый через плечо. Кристина кажется спокойной, но побелевшие костяшки пальцев выдают её волнение. – А я вот... пришла.
– Вижу. – Ничего умнее в голову не приходит, и несколько секунд мы стоим, просто глядя друг на друга.
И чёрт меня дери, если я не хотел бы простоять так целую вечность.
– Зачем звал? – спрашивает, поднимая на меня глаза и чуть закусывая нижнюю губу. Не знаю, отдаёт ли она отчёт в том, что так вообще-то делать не нужно, а то могу слететь с катушек.
Наверное, понимает. Не дурочка же, правильно?
– Просто захотел круассанов.
– Ну, так и ел бы, – улыбается, но не перестаёт мучить бедный ремешок, который сейчас, кажется, треснет на несколько частей. – Зачем тебе я для этого? Из меня советчик так себе – я в булках плохо понимаю.
– Ну, а вдруг я боюсь есть в одиночестве? Вдруг у меня фобия? – Мне бы, кстати, и самому не помешало что-то, что смогу мять и рвать, чтобы чем-то занять руки. Потому что ситуация уже выходит за грань моего понимания, а что будет дальше даже предположить не могу.
Я отвык от сложностей, отвык ухаживать. Вот что делать дальше? Ума не приложу.
– В таком случае я согласна составить тебе компанию. Нельзя же оставлять человека наедине со своими страхами, правильно? – спрашивает, обводя взглядом помещение вокруг. Кристина будто боится смотреть на меня, но я не могу понять, что её смущает. – На самом деле я и сама собиралась сюда зайти и купить булочек к чаю. Очень уж они понравились Женечке.
По сердцу разливается непривычное тепло, когда слышу, что получилось угодить и порадовать парня. Он мне понравился, потому что такой чудо-мальчик с горящими глазами не может оставить равнодушным. Честно признаться, буду чертовски рад снова его увидеть и, может быть, если разрешит Кристина, прокатить его на мотоцикле. Думаю, мальчонка будет в полном восторге.
– Значит, я угадал, когда назначил встречу здесь.
– Вообще-то, конечно, мне никогда раньше не назначали встречу в булочной, – смеётся Кристина и отходит в сторону. – Это... оригинально.
– Ну, я мастер по части тупых поступков.
– Это не тупо, – произносит, глядя на меня, чуть наклонив голову в бок, – это необычно. И мне понравилось.
Разговаривая, мы подходим к стойке с круассанами, и на этот раз я беру два больших бумажных пакета, которые быстро набиваю свежей выпечкой. От всех этих переживаний аппетит разгулялся не на шутку, поэтому, чем больше в моём пакете поместится круассанов, тем лучше для меня же. Плюс, когда ем, почти всегда молчу, а значит шанс, что ляпну какую-нибудь глупость уменьшается на порядок.
– Да ты и правда настоящий фанат хлебобулочных изделий, – смеётся Кристина, глядя, с какой скоростью наполняются пакеты. – Как ещё жиром не заплыл от такой диеты?
– Один тебе, второй мне, всё по-честному, – отвечаю, когда первый пакет наполнен под завязку. – А вообще у меня метаболизм хороший, вот и не пухну.
Серьёзно? Метаболизм? Ещё бы о регулярности стула ей поведал – вот была бы по-настоящему ценная информация.
– Да мне не нужно так много, – пытается возражать, но со мной вообще-то спорить бесполезно. – Мы те с Женей еле съели.
– Ничего страшного, птичкам скормите.
– Да они лопнут, птички эти, – смеётся Кристина. – Арчи, в самом деле, хватит.
– Вот теперь точно хватит, – говорю, когда два пакета туго набиты. – Или ещё один взять?
– Сумасшедший! Не надо!
– Ну и ладно. – Беру её за руку, от чего она как-то замирает, немного даже съёживается, но ладонь не выдёргивает. Умница. – Пошли к кассе? Или ещё что-то посмотришь? Тут потрясающий ржаной хлеб с семечками и сухофруктами. Хочешь, возьмём?
– Ты какой-то хлебный извращенец. – Кристина хохочет, закрыв ладонью рот, чтобы её смех звучал хоть немного тише.
А мне хочется отдёрнуть её руку, потому что настолько приятный смех грех заглушать.
– Я же его просто ем, а не под венец с ним иду, поэтому ничего не извращенец.
Разговаривая, подходим к кассе, где сидит всё та же «Лиза», которую мне не слишком-то уж и хочется видеть. Не выпуская руки Кристины, кладу пакеты на чёрную ленту и достаю кошелёк. Кристина тоже тянется к сумке, но я крепче сжимаю её ладонь и мотаю головой, чтобы не вздумала свои деньги тратить. Не хватало ещё, чтобы она что-то при мне оплачивала, тем более круассаны, которые сам же и набрал. Но она, кажется, совсем не понимает моих намёков.
– Прекрати дёргаться, – говорю, глядя на неё. Она вопросительно поднимает бровь. – Убери руки от сумки, а то обижусь.
– В смысле?
– Не вздумай деньги доставать, – произношу тихо, чтобы не слышала Надя или как там её. Та усиленно делает вид, что знать меня не знает, но по складке, что залегла между накрашенных бровей понимаю, каких трудов ей это стоит. – Я не для этого сюда тебя позвал, чтобы ты купюрами хрустела.
– Но...
– Никаких «но», поняла? – Не знаю, может быть, я кажусь ей грубым или подтверждаю своё звание хама, но мне всё равно. – Поэтому стой спокойно, хорошо?
– Хорошо, – кивает, чуть заметно улыбаясь.
Когда покупки оплачены, выходим из магазина. Солнце заливает улицы, а воздух, ещё пару часов назад наполненный свежестью августовского утра, снова раскалён до безумия. Ещё немного и футболка прилиплет к телу и будет только одно желание: снять её поскорее. Нет, я могу, конечно, но не думаю, что Кристина останется в восторге от моего стриптиза. Может, и останется, конечно, но проверять не хочется. Пока, во всяком случае.
– Спасибо, – слышу за спиной. – Же?не действительно очень понравились круассаны, но у меня есть деньги, не стоило тратиться.
– Кристина, прекращай, хорошо? – прошу, а она смотрит на меня широко открытыми глазами. Не могу понять, что выражает её взгляд. Робость, благодарность, недовольство? – Я сделал это от чистого сердца, а не для того, чтобы ты была мне чем-то обязана. Понимаешь?
– Да.
– Вот и замечательно, – улыбаюсь и протягиваю к ней руку. Несколько особенно непослушных прядок выбилось из прически, и упали на глаза, от которых я просто в восторге. Не хочу, чтобы что-то, пусть даже и её собственные волосы, скрывали их от меня. От прикосновения она вздрагивает, но взгляд не отводит. Смелая, однако, мне нравится. – Если разведка правильно донесла, у тебя сегодня выходной?
Само собой, что разведка не соврала, потому что при мне решалась судьба этого дня, но Кристине об этом знать совсем не обязательно.
– Если бы был рабочий день, то вряд ли я смогла стоять тут и разговаривать, – ухмыляется, перекидывая светлые волосы через плечо.
– Значит, до вечера ты абсолютно свободна? – Не знаю, согласится ли она идти со мной, куда позову, но попробовать-то я обязан. Раз заварил всю эту кашу, придётся расхлёбывать.
– В пять мне нужно быть дома, чтобы забрать сына из сада, но до этого времени да, никаких дел не планировала. Выходной-то образовался абсолютно неожиданно.
– Пошли в Ботанический сад? – предлагаю первое, что пришло в голову. Ну, не в «Ржавую банку» же её тащить? – Возьмём вина, сыра, плед какой-нибудь купим и устроим пикник. Как тебе идея?
Кристина кивает, и я замечаю, как загорается в её глазах радостный огонёк.
– Поехали, погода-то отличная, как раз для пикника.
Мне хочется петь и танцевать от радости. Просто потому, что она согласилась, даже особенно не раздумывая. Наверное, нужно было её в ресторан пригласить или театр, но какой из меня театрал, а в рестораны я обычно не прохожу по дресс-коду. Можно, конечно, в «Бразерс» её позвать, но там она уже была. Так почему бы и не в Ботанический сад, где в любое время года красиво, а прикормленные утки готовы брать хлеб с руки?
23. Кристина
В Ботанический сад? Серьёзно?
Чего-чего, а этого от Арчи я точно не ожидала. Но, честно говоря, вообще ничего от него не ждала. Думала, разойдёмся возле булочной, и он снова забудет обо мне на несколько недель, но вот как всё оказалось.
Арчи – человек-загадка, но мне очень хочется узнать его лучше, понять, что у него на душе. Но для этого нужна смелость, которой у меня, кажется, недостаточно.
Ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось прижаться к нему, зарыться носом в плечо и выплакать всё то, что давно сгнило внутри, но до сих пор не даёт спокойно дышать. Я бы попыталась выговориться, рассказала обо всём, что творится в жизни последние годы, но разве так можно? Разве поймёт он мой внезапный порыв? Даже страшно представить, какая может последовать реакция. Нет уж, лучше буду молчать, и наблюдать за полётом фантазии Арчи, не забывая тем временем подготавливать пути к отступлению. Потому что, кто его знает, куда заведёт еле различимая в тумане будущего, выведенная слабым пунктиром, кривая наших отношений.
На самом деле, мне страшно, но и интересно. Боюсь снова потерять голову, как в свои непутёвые пятнадцать и наделать глупостей, которые уже никогда не исправлю. Но и интересно узнать, что ждёт за тем поворотом.
Наверное, я наибанальнейшая дура из всех, что знала история, раз снова, после всего, что было, решилась с кем-то сблизиться. И рискнула поверить.
Ведь тому, кто в итоге разрушил мою жизнь, я тоже верила. Сначала. Но со временем пришло осознание, как это было глупо и опрометчиво. Никита – обольстителен и коварен. Словно хищник – сильный и хитрый – он умело заманивал в свои сети, из которых только чудом удалось выбраться.
Мне хочется верить, что Арчи – другой. Но где гарантия, что, так или иначе, но всё в итоге закончится не таким же, самым паскуднейшим из возможных, способом?
Обо всём этом думаю, пока Арчи несётся на предельной скорости по шоссе, ведущему к Ботаническому саду. Я настояла на том, чтобы не надевать шлем, и теперь мои волосы развеваются на ветру. Мне сейчас так хорошо, как не было уже очень давно. Чувствую себя абсолютно свободной, способной на любой отчаянный поступок. Обхватив широкую грудь Арчи, ощущаю перекатывающиеся под ладонями хорошо развитые мышцы. Нет, он не качок, чьи бицепсы размером с мою голову. Он просто сильный, привыкший к тяжёлой физической работе здоровый мужик, за чьим плечом хочется спрятаться. Интересно, действительно ли он такой надёжный, как кажется на первый взгляд? Способен ли защитить? Не знаю, но отчаянно хочется узнать. Слишком сильно хочется, и это непонятное любопытство пугает всё сильнее.
Мотоцикл постепенно замедляет ход и через несколько мгновений останавливается у центральных ворот Ботанического сада – излюбленного места горожан для семейных прогулок. Я никогда раньше не приходила сюда, потому что была слишком занята, чтобы просто отдохнуть, наслаждаясь пением птиц и благоуханием редких видов цветов.
– Пошли? – спрашивает Арчи, глядя куда-то в сторону. Такое чувство, что пока мы ехали, он уже успел пожалеть о своём решении: пригласить меня сюда. Может быть, стоит уехать, сославшись на внезапное, забытое срочное дело, которое не терпит никаких отлагательств? Не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко рядом со мной – Арчи этого не заслужил.
– Всё в порядке? – спрашиваю, хотя ведь не должна была. Какой ответ я хочу услышать? Что всё плохо? Хорошо? Чего я вообще от него хочу?
– Почему ты спрашиваешь? – Переводит взгляд на меня, и я замечаю залегшую меж светлых бровей глубокую складку. Что-то гложет его, это трудно не заметить. Какая-то затаённая боль, обида, может быть. Мне так хочется протянуть руку, дотронуться до его щеки и сказать, что не нужно грустить. Но имею ли на это право – Всё замечательно. У меня всегда всё хорошо.
Киваю, потому что совершенно не представляю, что сказать. С самого утра, когда вошла в магазин, кажется, что это какой-то странный сон, который скоро закончится. Но вот Арчи дотрагивается до моей руки, чуть ощутимо сжимает её, и я понимаю, что таких снов не бывает.
А если и так, пусть он подольше не заканчивается.
Мы в полном молчании проходим центральные ворота и попадаем в мир звуков, запахов и ощущений, которым нет объяснения. Здесь так красиво, волшебно просто, что на миг перехватывает дыхание от восторга. Вокруг тянутся десятки дорожек, которые теряются из вида, утопая в роскошной зелени. Можно выбрать любую и, пройдя по ней, попасть в волшебную страну, где цветут диковинные цветы, а густая крона раскидистых деревьев дарит ощущение гармонии и полного покоя. Хочется снять обувь и пробежаться по густой траве, упасть на спину и бесконечно смотреть ввысь, представляя, что там, высоко над головой летают феи, а лесные нимфы наигрывают чудесные мелодии, сидя на тонких ветвях.
– Нравится? – спрашивает Арчи.
Смотрю на него и замечаю улыбку на чётко очерченных губах. Его лицо не самое красивое на свете, но оно приковывает к себе взгляд, завораживает, словно Арчи – живой памятник настоящему мужчине, сильному и волевому.
– Очень, – признаюсь, улыбаясь в ответ.
Вдруг Арчи наклоняется и, почти касаясь моего уха губами, произносит шёпотом:
– Пойдём, кое-что тебе покажу. – От его горячего дыхания на моей коже в груди становится тесно. Какой-то комок раздувается там с невероятной скоростью и становится трудно сделать хоть один маленький вдох.
Не успеваю ничего ответить, как он хватает меня за руку и тащит куда-то. Его шаги стремительны – он точно знает, куда идти, а мне лишь остаётся бежать следом, полностью доверившись. Оглядываюсь по сторонам, успевая заметить, как всё-таки здесь красиво. Нужно привести сюда Женечку – ему обязательно понравится.
Свернув в какой-то незаметный неопытному глазу проход, мы оказываемся в небольшой беседке, полностью скрытой от посторонних глаз вьющимися растениями с тёмно-изумрудной густой листвой. Вдоль покрытых зеленью стен стоят кованые лавочки, выкрашенные белой краской. Невероятный аромат проникает в лёгкие, заставляет зажмуриться от удовольствия. Тут так свежо, так сумрачно и красиво, что все слова застревают в горле.
– Пошли, присядем, – говорит Арчи, всё также на ухо, от чего мурашки начинают бегать по коже. Если только один его шёпот способен вогнать меня в краску, не могу даже представить, что будет, если он решит поцеловать меня. И решит ли? – Мне почему-то показалось, что здесь тебе должно понравиться больше, чем в любом другом месте.
Как у него получается так точно угадывать мои желания? Мне действительно комфортнее в сумраке этой беседки, чем на открытом солнце. Особенно после того, как узнала, что Никита уже на свободе после стольких лет.
При мысли об этом уроде сердце сжимается. Чувствую, что судьба просто дала мне отсрочку, но совсем скоро всё рухнет. Да только вот пока он до меня не добрался, планирую пожить так, как никогда не позволяла себе раньше. Хватит. Я поступила правильно, что бы они с Ксюшей там не думали. Поступила так, как должна была и просто не имею права чувствовать себя виноватой. Да и как могла сделать по-другому, зная о том, что он вытворил с моим дедом? Имела ли право смолчать? Нет.
– О чём задумалась? – спрашивает Арчи, когда мы присаживаемся на одну из лавочек. – Ты такая тихая сейчас.
– Да я в принципе так себе болтунья, – улыбаюсь, глядя как красиво ажурная тень падает Арчи на лицо. – А сейчас так тем более.
Арчи приподнимает одну бровь и, чуть прищурившись, смотрит на меня.
– Почему сейчас тем более?
– Ну... – пытаюсь как-то сформулировать, чтобы он понял, но как рассказать, что волнует меня сейчас? Как сказать, что меня тревожит он, и из-за этого чертовски трудно сосредоточиться, потому что я, чёрт возьми, не знаю, что с этим всем делать. – Жарко очень.
Ну, да. Ничего умнее всё равно не придумаю.
– Жаркая ты женщина, – ухмыляется, растянув губы в усмешке. – Пошли к воде, что ли? Там должно быть прохладнее.
Снова киваю. Вот почему я не могу просто, как все нормальные девушки, открыть рот и говорить всякие глупости, смеяться из-за ерунды, спрашивать? Почему мне в горло, будто воск залили, запечатав внутри всё, что там гниёт, не зная выхода?
Мы идём по узким дорожкам, в окружении сочной изумрудной зелени, и совсем скоро перед глазами предстаёт небольшой пруд, где на неподвижных водах мягко покачиваются кувшинки – большие, с белоснежными упругими лепестками и ярко-жёлтыми сердцевинками. От этой красоты захватывает дух.
– Ох, – произношу и слышу тихий смех Арчи. – Спасибо тебе.
Это вырвалось так неожиданно, что я даже не сразу осознаю смысл сказанного, а когда до меня доходит уже слишком поздно.
– Не за что, – снова смеётся Арчи, и этот звук отдаётся внутри лёгкой вибрацией. Позвоночником ощущаю, что он стоит за моей спиной – совсем близко. Слишком близко. – Рад радовать.
Он дотрагивается до моих волос – легко, невесомо – и проводит пальцами по длинным прядям. Потом наклоняется к уху и, обдав тёплым дыханием, произносит:
– Я очень люблю этот пруд, но, знаешь, ты первая за долгие годы, с кем мне захотелось оказаться здесь, вдвоём.
И как, скажите, пожалуйста, я должна реагировать на эти слова? Да проще в обморок рухнуть, чем найти достойный ответ.
– Мне это должно льстить? – спрашиваю, горлом ощущая дрожь голоса.
– Это так, просто никому не нужная информация, – произносит, почти касаясь губами. – А теперь давай присядем и поедим, а то мне тоже жарко.
Раз, и он уже копошится в большом пакете на расстоянии нескольких шагов. Вот как можно так бесшумно двигаться, обладая такими габаритами? Его же плечами можно горизонт закрыть!
Смотрю, как Арчи собранно и деловито раскладывает на клетчатом пледе провиант. Минута и на воле оказываются вино, фрукты, сыр, шоколад. И, конечно же, круассаны.
– Присаживайся, – говорит, похлопывая по земле рядом с собой.
Не знаю, чего он добивается, но на всякий случай приземляюсь чуть дальше обозначенного им места. Хоть он и нравится мне, но липнуть к нему что-то не хочется. Сев, подгибаю под себя ноги и замечаю изучающий взгляд зелёных глаз, скользящий по моему лицу, плечам. Если начнёт пялиться на грудь и гадко ухмыляться, дам ему в глаз – противопоказано же так девушек смущать.
– Что-то не так? – спрашиваю, потому что понять не могу, что он там рассмотреть пытается.
– Всё даже слишком так, – задумчиво произносит мой спутник. Он сидит, согнув одно колено и облокотившись на него. На руке напрягаются мышцы, а татуировки на загорелой коже видны, кажется ещё ярче.
Замечаю чёрного ворона, сидящего на плече у стройной девушки. Чуть ниже созвездие раскинуло по его предплечью свои лучи, венчаные точками-вспышками. Ещё виднеются какие-то руны, смысла которых мне не разобрать. Понимаю, что слишком пристально, наверное, рассматриваю чернильные узоры и отвожу глаза. Сама вот жаловалась, что он на меня пялится, а туда же.
– А у тебя есть татуировки? – спрашивает Арчи, когда наши глаза встречаются.
– Нет, но я не против заиметь парочку.
Это правда. В моей жизни есть несколько событий, память о которых мне хотелось бы увековечить не только в сознании, но и на теле. Словно через физическую боль смогу отпустить боль душевную.
– Надо тебя кое с кем познакомить, – как-то странно улыбается, глядя на меня, чуть прикрыв веки.
Знать бы ещё, что в его голове происходит. Обычно, я неплохо разбираюсь в людях, умею считывать эмоции и угадывать настроение собеседника – безрадостные прошлое научило этому, но с Арчи у меня решительно ничего не выходит.
Мне нравится здесь, но я не знаю, как это описать словами. Арчи тянется за бутылкой, откупоривает одним движением и наливает в стаканчик – смешную пластиковую чашу с нарисованной на боку белкой.
– Мне эта белка чем-то тебя напомнила, – улыбается и протягивает мне стакан. Не знаю, обижаться на схожесть с грызуном или радоваться комплименту. – Ещё я не знал, какое ты вино предпочитаешь, взял рислинг – на свой вкус.
Вино медово-жёлтое, словно кусочек солнца, запертый в бутылке.
– Не понравится, можешь не пить. – Арчи достаёт из-за голенища нож с красивой посеребрённой ручкой и нарезает сыр. Интересно, а дробовик он в заднем кармане не носит? – Но мне почему-то показалось, что рислинг тебе придётся по душе?. Есть в вас что-то общее.
Хм, то белку я ему напоминаю, то вино. Как у этого мужчины мозги устроены, понять не могу.
– Сам пить не будешь? – спрашиваю, потому что не привыкла к одиночным возлияниям. Да вообще не очень умею пить, не люблю напиваться, но, нервничая, могу не рассчитать и дать лишку.
– Не буду, – кивает Арчи, водружая между нами пластиковую тарелку с сыром, порезанными дольками грушами и шоколадом. – Я за рулём. Ну, на это мог бы наплевать, хотя не сто?ит. Не суть. Однако, интересный факт: впервые за долгое, слишком дорогое время мне не хочется быть в хламину. Понимаешь меня?
Ничего я не понимаю.
– То есть именно сегодня ты хочешь быть трезвым?
– Именно сейчас. Сегодня – слишком долгосрочное понятие.
– А чем это сейчас отличается от сотни других моментов?
О, как. Не успела выпить, а уже горожу чушь всякую. Всё-таки Арчи очень странно на меня влияет.
– В этом «сейчас» есть перспектива, в то время как в сотне других моментов лишь унылая безысходность.
Он меня точно с ума сведёт! Где он этого нахватался?
– За что пьём? – интересуюсь, когда Арчи наливает себе минеральной воды точно в такой же стакан как у меня, только на его посудине нарисован милейший ёжик.
– За решимость, – произносит, и мы соприкасаемся «бокалами».
– Отличный тост. – И он действительно таков, потому что каждому из нас, так или иначе, не хватает этой самой решимости. – Мне нравится.
Вино действительно очень приятное: свежее, чуть терпковатое, с лёгкой кислинкой. Не знаю, чем оно напомнило меня, но сравнение не хуже прочих.
– А что ещё тебе нравится? – Арчи ложится на бок, вытянув крепкие ноги в чёрных потёртых джинсах, и кладёт голову на широкую ладонь. – Расскажи мне о себе, Кристина.
Он произносит моё имя, чуть растягивая слоги – лениво, расслабленно, а мне кажется, что ещё ни разу, ни в чьих устах оно не звучало прекраснее. Но потом туман романтических бредней рассеивается, и до меня доходит смысл вопроса. Рассказать о себе? Вот так вот сразу? А если и рассказывать, то, что именно? Но смотрю в его глаза и понимаю, – каким-то внутренним чутьём, на уровне подсознания – что Арчи можно доверять.
