Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
45. Никита
Я знаю, чувствую, что она где-то рядом. Её страх льётся по моим венам, дурманит, сводит с ума. Когда она так близко, и час расплаты пробил, ощущаю необыкновенный подъём. Адреналин гонит меня вперёд, ускоряя сердцебиение.
Змей, чёртов гений, узнал, где она прячется. Оказалось, в квартире этого лысого придурка. Думала скрыться? Не выйдет, детка, второй раз ты от меня не уйдёшь. Это пять лет назад я был наивным дураком, позволившим себя облапошить. Ну, кто же знал, что она уложит на пол такого здорового бугая? Ан нет, смотри ты, огрела по башке цветочным горшком, и поминай, как звали.
Но сегодня всё будет по-другому. Пока её новый хрен в больнице, она беззащитна, а с ребёнком на руках тем более. Я выломаю её чёртовую дверь, если не захочет открыть по-хорошему.
Интересно, этот Арчи в курсе, насколько она ничтожна?
– Кристина, детка, впусти меня, – стою, прислонившись лбом к двери и зову, стараясь быть ласковым. Она не сможет противиться, никогда не могла.
Не получится и в этот раз.
Но за дверью – гробовая тишина. Значит, затаилась где-то, трясясь от страха за свою жалкую жизнь и жизнь мелкого уродца. Ничего, он узнает, чего стоит его мамаша. Кто-то должен будет рано или поздно открыть гадёнышу глаза. Пусть знает, что бабам нельзя верить.
– Крис, милая, это же я, Никита, открывай.
Но она молчит. Не знаю, на что надеется, да только ничего не выйдет – я умнее.
Бью со всей силы носком туфли по двери, но она крепкая и не поддаётся. Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не следит за мной. В любую секунду кто-то может заинтересоваться моей личностью и причиной такой настойчивости. Мне не нужны лишние свидетели.
Достаю из кармана связку отмычек, доставшуюся мне в наследство от одного не очень хорошего человека, и аккуратно, одну за другой, пробую на хитроумном замке.
Всё-таки талант не пропьёшь, и вот, через несколько минут подбора, замок тихо щёлкает, впуская меня внутрь.
В квартире тихо, даже слишком. Неужели она успела сбежать? Но как? От меня ещё никто не уходил.
Её подружка, придурочная Ксюша, тоже думала, что умнее всех. До последнего надеялась, что я шучу. Не поняла, идиотка, за столько лет, что у меня нет чувства юмора – не укомплектован. Как она кричала, как плакала, когда дошло, зачем я приволок её в гараж, но поздно. Она окончательно достала меня. А ещё слишком много знала.
Получил ли удовольствие, убивая её? Нет. Ни радости, ни сожаления, ни удовлетворения.
Ни-че-го.
Но Кристина – другое дело. Тут уж я получу кайф по полной программе.
Захожу на кухню, осторожно подхожу к окну и чуть не задыхаюсь от злости: сквозь прозрачное стекло моя машина видна как на ладони. Какого чёрта я не выяснил, куда именно выходят окна?
Значит, она увидела меня и скрылась. Твою мать!
Куда она делась? От злости сводит скулы и пульсирует в висках. Кажется, что от вспышки резкой боли моя голова сейчас разорвётся на сотни маленьких кусочков. Просто взорвётся, оставив после себя кровавое месиво. Ну, нет. Пока не отомстил, помирать не собираюсь – слишком рано.
Да и после желания никакого не имею, ведь сейчас всё только начинается. Свобода, новая жизнь, новые города и страны. Весь мир будет у моих ног. Главное, с Кристиной разобраться и с Карлом разделаться.
Телефон в кармане издаёт звук. Фрэнк Синатра поёт о своём пути, а я чертыхаюсь, потому что сейчас меньше всего хочу разговаривать с Карлом, но и не ответить не могу: от него пока что зависит моё материальное положение. Вдруг снова работу какую-нибудь даст? Мне нужны деньги, чтобы начать новую жизнь, без этого будет сложно. Мне осталось совсем немного, чтобы скопить нужную сумму.
– Никита, срочно приезжай! Очень крупный заказ, плачу? по тройному тарифу. Сечёшь?
Его голос звенит от напряжения, а у меня от предложенной суммы даже голова болеть перестаёт. Вот это щедрость. Кожа зудит от предвкушения, поэтому даже согласен отложить пока поиски этой твари до лучших времён.
– Еду! – коротко рапортую, и Карл отсоединяется.
Но почему мне так неспокойно на душе? Какое-то странное предчувствие заставляет вытирать потные ладони и брюки. Почему я так нервничаю? Из-за сорвавшегося плана? Или из-за задания Карла? Не знаю, на душе слишком муторно, чтобы не обращать на это внимания.
Ха, на душе. Смешно-то как.
Почти бегом покидаю квартиру, прикрыв за собой дверь, и несусь вниз по лестнице. Карл жутко не любит, если кто-то опаздывает. Мне наплевать на его чувства и недовольство, просто не хочется выслушивать всё то дерьмо, что он решит высказать. Мне нужны деньги, чтобы поскорее уехать из этой чёртовой страны, поэтому не хватало, чтобы из-за моего опоздания он передал этот заказ кому-то другому.
Запрыгиваю в машину, газую и уже через пару минут мчу в сторону Промзоны, где меня ждёт придурочный альбинос.
* * *
– Ты быстро, – говорит Карл, когда я вхожу в его кабинет. – Похвальное рвение.
– Ты же знаешь, что на меня можно положиться.
– Конечно, знаю. – Карл как-то странно смотрит на меня, словно видит впервые. Вопросительно приподнимаю бровь, а тот машет в мою сторону рукой и улыбается. Вернее, скалится. – Пойдём, нужно в одно место зайти для начала.
Я подхожу к двери, ожидая, что он направится за мной, но Карл смеётся и указывает рукой на шкаф.
– Нет, не туда.
А куда? Пока думаю, что всё это может значить, Карл встаёт из-за стола и направляется к своему «бару». Заглядывает куда-то в сторону, нажимает что-то и раздаётся щелчок. Вдруг волшебным образом шкаф отъезжает в сторону.
– Вот это да, – выдыхаю. – У тебя там что?
– Ничего особенного, – отвечает после секундной паузы и жестом приглашает следовать за ним.
Свет зажигается, и мы спускаемся вниз по видавшей виды лестнице. С каждым шагом червяк подозрения разрастается всё сильнее, пока не превращается в липкую ледяную змею. Не нравится мне всё это, но решаю молчать, потому что всё равно никто не будет отвечать на мои вопросы.
Просто моё воображение слишком разгулялось, нужно постараться выкинуть всё это дерьмо из головы.
Карл, идущий впереди, насвистывает какой-то мотив – весьма, кстати, зловещий. Но, зная его, другого можно и не ждать. Он сам суть тлен и мрак, хоть и волосы белые.
– Куда ты меня ведёшь?
– А тебе не всё равно? – спрашивает, не поворачивая головы. – Думал, ты у нас из тех, кто на любое дерьмо согласен, лишь бы деньги платили.
Молчу, потому что с Карлом спорить – себе дороже. Сверлю взглядом его субтильную фигуру, а в голове мелькают картинки, как я разбиваю его череп о ступеньки этой лестницы. Эти мысли приносят удовлетворение, и остаток пути почти не обращаю ни на что внимание.
– Пришли, – говорит Карл, толкая обитую железом дверь. – Проходи.
Он делает знак рукой, сам оставаясь на пороге.
Делать нечего, вхожу и оказываюсь в тёмном помещении, где нет ни единого источника света, а прогорклый запах забивает лёгкие. Никак не могу понять, где я и зачем сюда пришёл. Тут какой-то склад? С оружием? Или комната для секретных переговоров, где звукоизоляция позволит избежать утечки информации? Вариантов масса, но ни один не кажется мне достаточно убедительным.
Неожиданно чувствую сильный толчок в спину, от которого теряю равновесие и лечу вперёд, в темноту.
– Ой, – произносит Карл и смеётся. – Что это тебя ноги не держат, а?
– Шеф, что вы так с ним неаккуратно? А если расшибётся? Никакого же удовольствия не получим.
Этот мерзкий голос узнаю из тысячи – он принадлежит Бугаю, которого я встретил в первых день. Самый отчаянный и беспринципный из всех головорезов, работающих на Карла.
Я не понимаю, что здесь происходит. Злость клокочет в груди, будто гейзер, но держу её в себе, потому что для начала нужно во всём разобраться.
– Мне кто-нибудь пояснит, что случилось? – спрашиваю, поднимаясь на ноги.
– Ха, ты смотри, объяснения требует, – хмыкает Бугай. – Борзый такой, смелый.
– Это легко лечится, – замечает Карл.
Смотрю по сторонам и понимаю, что из таких подвалов не выбираются. Не знаю, что эти двое хотят от меня, но намерен выяснить. Потому что гибнуть по чьей-то прихоти не входит в круг моих интересов.
– Карл, послушай...
– Нет, это ты меня послушай. Пока ты работал на меня и делал всё, что было велено, мне казалось, что всё остальное меня не касается.
Его голос спокоен, а взгляд вечно воспалённых глаз прожигает насквозь.
– Но, когда ты влез в мой муравейник, подставив вольно или невольно моего друга, это уже не может меня не касаться. Сечёшь?
– Я никого не подставлял!
– Конечно-конечно, заливай больше, – хохочет Бугай и бьёт меня наотмашь по затылку.
Боль пронзает череп, а в глазах темнеет. Разворачиваюсь и кидаюсь, не разбирая, что делаю и, не задумываясь о последствиях, на этого упыря. Мною движет ярость, которой срочно нужно найти выход.
Бугай не ожидал такого, поэтому мы оба валимся на покрытый досками пол. Бью, вкладывая в удары всю силу, стремясь нанести ущерб посильнее. Понимаю, что промедление – смерти подобно. Они убьют меня, но я ещё поборюсь. Так просто им меня не одолеть.
Боль пронзает позвоночник и я, задыхаясь от шока, замираю. Лёгкие, словно в тисках сдавили, а на глаза наворачиваются злые слёзы.
– Чего это ты драться удумал? – слышу над ухом скрипучий голос Карла. – Не рыпайся, дружок, только хуже будет.
Бугай тяжело сопит и спихивает меня со своей туши. Перекатываюсь на спину и пытаюсь прийти в себя, но боль в ушибленной спине не даёт покоя. Не знаю, что они со мной сделали, чем огрели, да только кажется, что попал прямиком в ад.
До слуха доносится:
– Полей на него из шланга, а то он совсем зелёный.
– Перестарались вы, походу. Сейчас ноги протянет.
– Меньше слов, – скрипит Карл.
Раздаётся шум стекающей на пол воды, и в следующее мгновения ледяная струя бьёт в лицо. Обжигающая студёная жидкость льётся за шиворот, забивается в ноздри, течёт в горло. Но это отрезвляет и приводит в себя.
– Очнулся, – слышу над самым ухом. Открываю глаза и взгляд с трудом, но фокусируется на бледном лице Карла.
– Знаешь, Никита, ты неплохой парень. Отбитый наглухо, конечно, но мне других и не нужно. И всё бы было хорошо, но твоя жажда мести тебя же и сгубила. Нужно быть проще, тогда и жизнь легче.
– И это ты мне говоришь? – выдавливаю из себя, задыхаясь от накатывающей боли.
– Да, – кивает Карл, но перед глазами всё плывёт и мне неясно, с каким выражением он смотрит на меня. – Одно из важнейших качеств сильного человека – умение прощать своих врагов. Ты не смог, потому и почти свихнулся.
Собрав волю в кулак, пытаюсь подняться, и с пятого раза всё-таки удаётся. Мне никто не помогает, но я и не рассчитываю – не хватало ещё.
– А сам-то ты многих простил?
– Речь не обо мне, но скажу по секрету, что да, многих. Если обращать внимание на всех, кто посмотрел на тебя косо, то можно весь город в капусту порубить.
Перед глазами возник образ таксиста с привокзальной площади.
– Но ты же знаешь, что Кристина не просто косо на меня посмотрела.
Карл вздыхает и смотрит на меня с жалостью.
– Знаешь, я не мировой судья и не ангел, но так над бабой измываться, а потом ещё и в карты её проиграть... – Карл делает паузу, отвернувшись и глядя куда-то в сторону.
– Но она не сопротивлялась!
– В пятнадцать-то лет? – хохочет Карл, вытирая выступившие на глаза слёзы. – Ты бы ещё в детском саду себе невест искал.
– Так ты, Никитос, ещё и малолеток предпочитаешь? – удивлённо спрашивает Бугай. – Чего, от бабы постарше боялся сдачи получить?
Откуда они вообще всё это знают? Ах, ну да. Это же Карл и его сотоварищи – эти в курсе всего на свете.
Эта болтовня мне уже порядком надоела. Нужно выбираться, пока Карл расслабился. Только как? Оглядываюсь по сторонам в поисках обломка какой-нибудь трубы или толстой цепи – мне нужно какое-то оружие.
Вдруг раздаётся какой-то шум сверху. Карл ухмыляется и делает знак рукой. Бугай кивает и идёт к лестнице.
– Твоего приятеля привели.
Карл всё ещё не смотрит на меня, но чувствую, насколько ледяным стал его голос.
– Какого это приятеля?
– Не ломай комедию, хорошо? У меня совершенно нет времени смотреть твои представления. Всё ты понял, не нужно мне тут.
И он прав.
Лязг замков, шум и топот оглушают. Слышатся звуки яростной борьбы, проигравшим в которой будет явно не Бугай.
– Что стряслось-то?
Змей кубарем летит с нижних ступенек, предварительно ускорившись благодаря мощному толчку сапогом в пятую точку. Бугай смеётся, а Карл смотрит на, распластанного у его тощих ног, Змея.
Когда мой приятель поднимает голову, непроизвольно морщусь. Его лицо разбито, а из уголка рта стекает струйка крови. Змей отплёвывается, довольно резво для избитого вскакивает на ноги и оглядывается по сторонам, гневно полыхая водянистыми глазками. Встретившись со мной взглядом, он прищуривается и, тыча толстым пальцем в мою сторону, шипит:
– Это ты, сука?
– Пошёл нах, ясно? Я сам ничего не понимаю.
– Шеф, – встревает Бугай, – идите кофе попейте, а я пока поясню этим товарищам, в чём их вина и что нужно сделать, чтобы её загладить.
– Ну, это вряд ли, конечно, – улыбается Карл. – Хоть я и говорил о прощении врагов, но не всякие их прегрешения прощать нужно. В данном случае не вижу никакой необходимости. Но предложением твоим воспользуюсь, тем более что нужно сделать один очень важный телефонный звонок.
И Карл, окинув на прощание нас взглядом, в котором плещется лишь ненависть и презрение, тряхнув головой, идёт в сторону лестницы.
А я смотрю на приближающегося Бугая и понимаю, что живым отсюда вряд ли получится выбраться.
Твою же мать.
46. Арчи
На окраине города, в заброшенной Промзоне и обитает этот загадочный Карл. Хоть и не видел его никогда, но того, что знаю хватит, чтобы понять: он совсем непрост. И вся эта история с посланным им человеком выглядит уж очень подозрительно.
Почему сразу после того, как мы оказались в том гараже по наводке его человека, нас накрыла полиция? Таких случайностей не бывает – это и дохлому ежу понятно, значит кто-то её вызвал. А если так, то, вполне возможно, именно Карл стоит за всем этим.
Мне не хочется думать плохо о друге Роджера, как не простил бы никому наговоров на Филина, но выводы напрашиваются сами, и ничего не могу поделать с разбушевавшейся паранойей.
Слишком многое в последнее время навалилось, слишком сильный крен дала жизнь, чтобы не обращать внимания на такие странные случайности. Но что делать, если друг Роджера действительно во всём этом замешан? А если сам Роджер?
Крепко зажмуриваюсь, чтобы отогнать от себя шальные мысли. Низко и подло так думать о друге, нельзя. Ни разу Роджер не давал повода усомниться в своей преданности, значит буду последним ничтожеством, если начну его в чём-то подозревать.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – говорит Роджер, когда мы слезаем с мотоциклов, – но я чем угодно могу поклясться, что Карл ни в чём не виноват. Ты веришь мне?
В каре-жёлтом глазу плещется тревога, и мне становится не по себе от того, насколько точно он угадал мои мысли. Становится стыдно за свои сомнения, что аж затылок немеет.
– Забей, – отмахиваюсь и отворачиваюсь в сторону, рассматривая окружающий унылый ландшафт с покосившимися зданиями и обветшалыми вывесками. – Я много о чём думаю, но не во всё стоит вникать.
– Ладно, но мне бы не хотелось, чтобы между нами была вся эта фигня. Всё проходит, мы во всём разберёмся, но плохой осадок уже не вычистить.
– Слушай, Роджер, – говорю, заглядывая в его лицо, – тебя я точно ни в чём не подозреваю. А если начну, пусть меня парализует прямо на этом месте. Но Карла твоего совсем не знаю, поэтому, извини, ничего конкретного сказать не могу.
– Понимаю, меня самого вся эта ситуация здорово напрягла. Но будем надеяться, что он всё пояснит.
– Ну, только надеяться и остаётся.
Превозмогая боль в рёбрах, иду к Филу и Брэйну, которые стоят чуть вдалеке и о чём-то шепчутся. Напряжение повисло в воздухе, а парни хмурые и задумчивые, и мне это совсем не нравится.
А ещё мне не нравится это место. Меньше всего на свете хочется лезть в логово "Чёрных ангелов" – не самых приятных ребят, от которых еле уносили ноги и не такие смельчаки, как мы. А, учитывая нашу везучесть, снова куда-то вляпаемся.
Сплёвываю на землю, переполненный отвращением к самому себе. С каким это пор я стал таким? Когда превратился в мнительного труса, думающего о последствиях?
– Кто такие? – спрашивает, появившийся из щели между строениями здоровый байкер с прилипшими ко лбу волосами непонятного грязного оттенка. – Проваливайте, что тут высматриваете?
Он щурит слезящиеся глазки, а на помятой небритой роже застыло хмурое неудовольствие. Мы явно ему помешали, только чем он мог заниматься? Судя по внешнему виду, дрых где-то в углу, настолько замызганный и помятый. А ещё от него воняет за версту.
– Мы к Карлу, – произносит Роджер, и часовой, сфокусировав на нём взгляд мутных глаз, криво улыбается.
– Рыжий, дружище, – растягивает обветренные губы в улыбке, – давно не виделись. Как ты, приятель?
Они довольно тепло жмут друг другу руки и даже обнимаются. Видно, одноглазый здесь частый гость.
– Эти с тобой?
– Точно, – кивает бородач. – Мы пройдём? Шеф твой в курсе.
Мужик кивает и пропускает нас вперёд. Бросив мимолётный взгляд на него, замечаю, что он как-то странно на нас смотрит. То ли с презрением, то ли с жалостью – сразу и не разобрать. Но то, что этот высокомерный гадёныш мнит себя пупом земли – ясно.
Мы не успели ещё толком переступить порог этого вертепа, а мне уже здесь не нравится. По хмурым лицам друзей и напряжённым спинам можно понять, что они со мной солидарны.
Все, кроме Роджера. Тот идёт, ступая уверенно, точно зная куда и к кому направляется, будто был здесь ни единожды и чувствует себя в этих стенах вполне уверенно. Надо брать с него пример и перестать рефлексировать.
Делаю глубокий вдох и чуть встряхиваю кистями рук, чтобы скинуть напряжение. Постепенно удаётся прийти в себя и унять лихорадочно бьющееся сердце.
Вокруг полумрак, затхлый запах и пыль. Пол завален ящиками и коробками, мешками и свёртками, о начинке которых лучше не задумываться, если хочешь сохранить свою жизнь.
– Так, парни, – почти шёпотом говорит Роджер, останавливаясь у небольшой двери. – Это кабинет Карла. Он человек нервный, и взгляд лучше не отводить – терпеть не может, когда глаза прячут. Ещё у него плохо с юмором, поэтому, Арчи, будь серьёзнее, хорошо?
Киваю, хотя ничего обещать не могу – иногда меня заносит, помимо моей воли. Но я постараюсь. Ради Кристины постараюсь.
Мысли о девушке тёплой волной разливаются по венам, немного успокаивают и будоражат одновременно. Перед глазами проносятся картины того, что сделаю с ней, когда весь этот бардак закончится. Мой организм, даже в такой дебильной ситуации, в которую попали по странной прихоти судьбы, реагирует весьма однозначно. Я хочу её и с этим сложно спорить. Остаётся только смириться и ждать финала всей этой странной истории.
А ещё я, кажется, влюбился. Окончательно и бесповоротно.
Роджер рывком открывает дверь, и мы оказываемся в просторном светлом кабинете. Такой бы смело подошёл главврачу какой-нибудь клиники, а не лидеру "Чёрных ангелов".
– Проходите быстрее, – доносится из дальнего угла кабинета, где за столом сидит худощавый мужчина неопределённого возраста в белой футболке и чёрной кожаной жилетке.
Наверное, это именно он – Карл. Смотрю на белоснежные волосы, доходящие до скулы и обрамляющие на удивление утончённое лицо, красные глаза, которые, кажется, никак не могут поймать фокус, бледную кожу с синими прожилками вен и понимаю, что это один из самый странных персонажей, что доводилось встречать.
Карл поднимается во весь рост и выходит к нам, указывая рукой на низкий диванчик у стены, приглашая присесть. Мы с Филом переглядываемся и, синхронно кивнув, принимаем приглашение.
– Наслышан о вас, парни, – произносит после того, как мы втроём рассаживаемся на диване. Роджер присаживается на край стола и, нахмурившись, смотрит на носки своих ботинок. – Я – Карл. Уверен, что и обо мне вы кое-что знаете от Роджера.
– Знаем-знаем, – говорит Фил, испытующе глядя на Карла. Тот ухмыляется и подходит к шкафу.
– Что предпочитаете? Виски, коньяк, бурбон?
– Мы бы предпочли на трезвую голову всё это,– обвожу рукой кабинет, – обсуждать. Очень хочется понять, что же, чёрт возьми, произошло?
Карл чуть растягивает тонкие бледные губы в усмешке и достаёт бутылку коньяка. Отвинчивает тонкими, почти прозрачными, пальцами крышку и хмурит брови. Он весь какой-то тонкий, почти бесплодный, похожий на призрака. Или вампира. Готичный персонаж, ничего не скажешь – такому впору на кладбище старушек пугать, страшно завывая средь могил, закутавшись в чёрный плащ.
Твою мать, что за мысли в голове-то бродят? Наверное, тот мент мне что-то в мозгах нарушил.
– Ну, а я, пожалуй, выпью, – произносит и наливает себе половину стакана. Секунда и тёмно-янтарная жидкость исчезает в недрах его организма. – Потому что в противном случае мозг взорвётся. Устал я что-то в последнее время, утомился.
Мы молчим и ждём, что же он расскажет. Для чего-то же вызывал сюда.
– В общем, я знаю, где ваш Никита находится,– на одном выдохе произносит Карл и снова наливает себе, на этот раз, примерно четверть. – Точно выпить не хотите?
Я не знаю, радоваться или нет. С одной стороны мы в шаге от того, чтобы схватить его за задницу, а с другой... Карл не выглядит сейчас как человек, сообщающий другим приятную новость, значит что-то здесь не так. Только что?
– Знаете, я всегда знал, что ему нельзя доверять, – начинает, переходя сразу к сути. Мне нравится, что он не тянет кота за причиндалы. – Ещё до тюрьмы он иногда выполнял кое-какие... хм... мои мелкие поручения. Работал всегда хорошо, но интуиция всегда подсказывала, что с ним нужно держать ухо востро.
Карл сверлит нас красными глазами, от чего становится не по себе. Но, памятуя слова Роджера, взгляд не отвожу, хотя терпение моё на исходе.
– И вот совсем недавно Никита снова нарисовался на моём пороге. Ему нужна была работа, а у меня накопилась целая гора мелких дел, которые всё не было времени разгрести. Ну и решил проявить заботу о ближнем и дать парню подработать. И снова он проявил себя с хорошей стороны, но я по-прежнему ему не доверял.
– Карл, – говорит Роджер, – то есть всё это время он был рядом с тобой, а ты молчал?
Вот и меня этот вопрос волнует.
– Но откуда я мог знать, что именно он вам нужен? – Карл приподнимает бесцветную бровь и поворачивается к своему другу. – Ты попросил помочь найти одного человека, но ни словом не обмолвился, кто именно этот человек! Вечно загадками говоришь. Вот и перемудрил.
Роджер спрыгивает со стола и за один длинный шаг преодолевает, разделяющее их, расстояние. Они стоят друг напротив друга, сцепившись взглядами в немой схватке, а воздух так наэлектризован, что скоро молнии полетят.
– Но именно ты прислал человека! – шипит Роджер. – Ты гарантировал, что мы можем ему доверять, что он проверенный. Какого хрена мы вляпались в такое дерьмо?!
– То есть ты хочешь сказать, что я сделал это специально? – не повышая голоса, обманчиво спокойно, спрашивает Карл.
– Ты не понимаешь? – теряя терпение, почти ревёт Роджер. Никогда не видел его таким. – Я же верил, что Карл в тёмную играть со мной не будет. А что в итоге? Нас чуть было в тюрягу не упекли после того, как твой человек навёл нас на тот проклятый гараж. И ты хочешь сказать, что ничего не знал об этом?! Не смеши меня.
Карл чуть дёргается, словно Роджер ударил его. Одногразый раздувает ноздри, сжимая кулаки, а мы, словно три вороны на ветке, сидим на диване, замерев, потому что это их разборки, в которых нам нет места.
Филин кидает на меня выразительный взгляд, и я чуть заметно киваю.
– Я похож на клоуна? – почти рычит Карл. – Я послал человека, которому, думал, можно доверять. Да, глупо, наивно, но ведь же знать не знал, что они снюхались с Никитой, понимаешь?!
– В смысле?
Карл хмыкает и отходит от Роджера на несколько шагов.
– В том смысле, что Змей предупредил Ника, что вы ищете его. Не знаю, почему они думали, что я не узнаю? Не прослежу, не выведаю? Наверное, старею, раз мои же парни себе такое позволяют.
В его голосе неприкрытая горечь. Наверное, сложно однажды осознать, что те, кому доверился, считая их надёжными людьми, – крысы.
– В общем, никакие мои оправдания сейчас не отменят того, что именно я всё запорол.
– Точно.– Роджер складывает руки на груди и снова садится на край стола.– Эти твои страхи до добра не доведут. Я тебе давно говорил: ты стал параноиком. Вечно прячешься по тёмным углам, обленился. Приехал бы тогда сам, ничего бы этого не случилось.
Карл кидает на друга быстрый взгляд, в котором слишком много невысказанного, тайного, известного только им двоим, что и не разобрать.
– А почему ты сюда не приехал? Не подорвал свой зад и не приехал лично?
Роджер отводит взгляд, потом тяжело вздыхает и говорит:
– Потому что не хочу лишний раз видеть, чем ты занимаешься. Я и так каждый раз на горло себе наступаю, когда сюда прихожу. Извини, знаю, что тебя это злит, но вот так.
– Чистоплюй чёртов, – бурчит себе под нос Карл, но улыбается. – Ладно, с этим моментом, хоть не до конца, но более или менее всё решили. Теперь приглашаю вас на прогулку. Думаю, это вам понравится.
Он жестом руки, кожа на которой тонкая и светлая до такой степени, что все вены видны, указывает на свой шкаф. Брэйн хмыкает и встаёт с места.
– Пить мы не будем, – говорю, на что Карл смеётся.
– А я и не предлагаю больше, упустили вы шанс, – сказав это, подходит к шкафу, высокому и широкому, нажимает какую-то невидимую глазу кнопку, и с тихим жужжанием белоснежная деревянная махина отъезжает в сторону.
– Однако, – не выдерживаю, потому что это впечатляюще. – Там потайная комната?
– Ага, она самая, – кивает Карл, когда на месте шкафа открывается проход во тьму. – И узники Азкабана с полными карманами философских камней. Пойдёмте, нас ждут.
Карл первым ступает в темноту, но скоро проход озаряется светом – он нашёл выключатель.
– Аккуратнее, крутые ступеньки, ещё и осыпаются порой. Не сломайте шеи.
И лёгкой походкой хозяина спускается вниз, а мы за ним плотной цепочкой. Я не знаю, что там ждёт нас, но с каждым шагом становится всё интереснее. Адреналин и жажда приключений разгоняет кровь, делая тело совсем лёгким, почти невесомым. Даже, кажется, рёбра перестали болеть.
Чувствую за спиной тяжёлое, но спокойное дыхание Филина. Это придаёт мне сил, даёт надежду, что пока мы все вместе, ничего плохого не произойдёт. Правильно ли мы поступаем, что идём сейчас за совершенно незнакомым человеком? Можем ли доверять ему или кинет нас снова? И кинул ли до этого или на самом деле стал жертвой своей неожиданной доверчивости?
Вопросы кружат в голове жалящим роем. Отгоняю от себя навязчивое подозрение. Если сейчас дам волю чувствам, то сорвусь и тогда беды не миновать. Мне нужно быть сильным и держать себя в руках, потому что гнев – плохой советчик, как бы не хотелось дать ему волю.
– Так, дорогие друзья, – произносит Карл, останавливаясь на площадке возле железной двери. – Во-первых, прошу ничему не удивляться. Во-вторых, держите себя в руках, потому что мне меньше всего нужно, чтобы вы марались об этих ублюдков. Ну и, в-третьих, надеюсь, что всё, увиденное вами внутри, там и останется.
– Как в Вегасе? – спрашиваю и не сдерживаю нервный смешок.
– Именно.
Карл бросает на меня тяжёлый взгляд, пробирающий до мурашек. Теперь и без лишних слов понятно, что все слухи о "Чёрных ангелах" – не бред воспалённого сознания охотников за сплетнями.
Но что же там, за дверью? Кажется, мне никогда раньше не было настолько любопытно. Чувствую, как странная энергия струится по венам. Кажется, что там, впереди, стоит только сделать шаг, я увижу что-то, что давно искал.
Карл ещё раз окидывает каждого взглядом, словно размышляет, нужно ли нам туда входить. Первым не выдерживает Роджер:
– Слушай, папа Карло, открывай ты эту золотую дверцу, потому что мы так до утра стоять будем. А Арчи ещё в больницу нужно успеть вернуться до вечернего обхода.
Карл кивает и распахивает дверь.
Яркий свет сотен лампочек, приделанных к потолку, на миг ослепляет. Пока пытаюсь проморгаться, до слуха доносятся странные звуки: мычание, какой-то стук, шипение.
Делаю шаг вперед и отхожу чуть в сторону, чтобы дать пройти другим, а Карл, тем временем, произносит:
– Вот он, красавец ваш, собственной персоной. – Жест рукой куда-то в угол. – Правда, уже не столь красив как раньше, но какая разница, с какой рожей помирать. Да, Никита?
– Ух, ты, чёрт, – шипит Филин, толкая меня в бок. Я подпрыгиваю от неожиданности, потому что от увиденного даже забыл, что не один здесь. – Ты глянь... однако.
Тот, кого мы искали, из-за кого чуть не оказались за решёткой висит на крюках, подцепленных к его коже на спине, и из более чем десятка ран тонкой струйкой сочится кровь.
Впечатляюще.
– И ты ещё спрашивал, почему я к тебе редко прихожу? – хмыкает Роджер, в упор глядя на Карла. – Не можешь без театральщины, да?
– Ты же меня знаешь: терпеть не могу скуку и банальщину, – улыбается Карл почти безумно, глядя на дело рук своего помощника – здоровенного русоволосого мужика с кожаном переднике.
Вот не зря мне фильм "Пила" мерещился, нужно доверять своей интуиции.
– Скажите, друзья, этот товарищ тогда на встречу приезжал?
Карл указывает рукой на ещё одного типа, кровоточащим мешком висящего на крюках рядом с Никитой.
Нет, это не подвал, это какая-то бойня.
– Да чёрт его разберёт, – Роджер нервно дёргает плечом. – Твой приятель слишком уж его разукрасил. Так сразу и не признать.
Карл приподнимает за слипшиеся волосы, поникшую было, голову, чтобы свет лучше освещал разбитое в кровь лицо.
– Да, это он.
Я узнал его – такое характерное лицо сложно забыть, хоть оно и изменилось почти фатально.
– Всё-таки моя разведка хорошо работает, – ухмыляется Карл. – А знаете, как он попался? Придурок же, право слово, даже стыдно за него. Наболтал в моём же собственном баре, что скоро "обует Карла по самые причиндалы". Мол, я у него уже чуть ли не с руки ем, под сапогом сижу и не гавкаю. И о Никитосе нашем дражайшем наболтал с три короба, гнида мерзостная.
Карл сплёвывает на пол, будто само нахождение рядом с этим куском болтливого дерьма вызывает у него отвращение.
– Повезло, – произносит Фил, морщась.
– Везение – странная штука, – ухмыляется Карл, – но тут соглашусь. Кстати, в том же баре он рассказывал какой-то пьяной в дымину шалаве, что они с Никитой на пару сделали с бедной девочкой в том гараже. Никогда мне не постичь уровень подобного идиотизма, когда развешивают на стенках трупы в моём же собственном гараже. Неужели и правда надеялись, что я ничего не узнаю?
