Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"

Автор книги: Лина Манило

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

30. Арчи

Не знаю, как нашёл в себе силы устоять и не разодрать все её шмотки в хлам и не взять Крис прямо у стены. Что-то мне подсказывает, что я смог бы это сделать, да только неизвестно, чем бы в итоге эта затея закончилось. Она ведь достойна бoльшего, а не банального перепихона в мастерской.

Я размышляю о том, что чуть было, не случилось между нами в дальнем углу мастерской, пока Роджер, Брэйн и Филин ожесточенно спорят на тему музыки, которая будет скрашивать наш день. Я отправил наших мастеров по домам: как бы я не орал на них и не материл, они молодцы и всегда делают свою работу вовремя, а значит, могут отдохнуть.

– Всё-таки мне здесь нравится, – произносит Крис, разглядывая расширенными от интереса глазами интерьер "Ржавой банки". – Тут довольно уютно. По-своему, конечно, но уютно.

– Это потому, что здесь пока ещё все трезвые. – Роджер, словно дух огня материализуется рядом. – Я – Роджер. Приятно познакомиться, красавица.

Кристина улыбается ему и протягивает руку, а Роджер, хамская рожа, целует узкую кисть.

– А я вас знаю.

– Да? – он удивлённо приподнимает рыжую бровь. Кажется даже веснушки – неизменные его спутники – запрыгали на лице, как любопытные обезьянки.

– Вы же в "Арчибальде" вещи выбирали, для свадьбы папы, кажется.

– Точно, – склабится Роджер. – Я знал, что незабываем, но не думал, что настолько.

Кристина смеётся, а Роджер продолжает разглядывать её, от чего другая бы смутилась или возмутилась, но Крис, словно не замечает, насколько сильно восхищает окружающих. Удивительная девушка.

– А ещё с вами тот парень был, – указывает рукой на Брэйна, который возится с запутавшимися проводами стереосистемы, древней как мифы о Геракле. – Помогал вам.

– Ага, был, – кивает Роджер и чуть прищуривает глаз. – Тоже незабываемый, да?

– Ну, – неопределённо пожимает плечами Кристина, – он необычный, конечно, но...

– Но не такой как я, да? – смеётся Роджер.

Я понимаю, чего он добивается – ему важно понять, что Кристина за человек. В этом весь Роджер – он шутит, балагурит, вызывает огонь на себя, но внутри он не так прост, как может показаться на первый взгляд. И пусть у него всего один глаз – это не мешает видеть людей насквозь.

– Предлагаю выпить, – говорит Роджер. – Как вы, Кристина, на это смотрите?

– Никак не смотрю, – она улыбается и складывает руки на коленях в замок. – Во-первых, ещё даже не полдень, а, во-вторых, мне ребёнка из детского сада забирать, поэтому я – пас.

Какая правильная. Но мне нравится.

– Думаете, я стал бы предлагать даме пошлый алкоголь? – в притворном возмущении Роджер вздымает руки к потолку. – Нет! Да и должен же быть кто-то из нас трезвым? Поэтому мы сейчас с парнями съездим в магазин за кое-какими продуктами и привезём вам сок. Сок пьёте?

– Сок пью, – смеётся Кристина. – Только не нужно ради меня тратиться, пожалуйста. Мне и так хорошо, уютно, а это главное.

– Ты смотри, какая экономная хозяйка! – восклицает Роджер. – Арчи, смотри, не упусти девушку – она точно не даст тебе разориться.

– Хорошо, – киваю. – Если бы не твой мудрый совет, никогда сам не разобрался.

– Хамло лысое, – смеётся друг и поднимается на ноги. – Но мы всё равно поедем, потому что жратвы в этой обители гаек и порока всё равно никакой нет. Ладно, бывайте – не кашляйте, мы скоро вернёмся. Или не скоро.

И, подмигнув, уходит. Через секунду из гаража исчезают, словно по щелчку и Брэйн с Филином. Вместо шума их голосов – гулкая тишина.

– Они серьёзно есть хотят или просто решили не мешать? – спрашивает Кристина, не глядя на меня.

– Ты же видела, какие они бугаи. – Дотрагиваюсь до её волос и убираю, выбившуюся из косы и упавшую на лицо, прядь волос. – Они всегда есть хотят, так уж устроены.

– Метаболизм, наверное, хороший.

– Алкоголизм у них хороший, – смеюсь, наматывая тонкую прядку на свой палец. Её волосы, словно шёлк, такие приятные на ощупь. – Но и метаболизм тоже.

– Твои друзья много пьют? – резко поворачивает ко мне лицо, а в глазах настойчивый вопрос и тревога. О чём она беспокоится?

– Не больше моего, – смотрю в её глаза, не зная, что хочу увидеть в них. Осуждение, отвращение, испуг? – Но в целом много.

– Почему?

– Что «почему»?

– Для того чтобы много пить всегда нужна причина, – серьёзно произносит, не отводя сосредоточенного взгляда. – Какая у тебя причина?

– Несчастная любовь.

И это почти правда.

– Даже так? – удивляется и удобнее усаживается на диване, повернувшись ко мне всем корпусом, и подпирает голову рукой. – Случается, что поделать? Любовь редко бывает счастливой. Но с другой стороны это же не повод гробить себя, правильно?

– Боишься, что сопьюсь?

– Мне бы этого не хотелось, – говорит и смотрит мне прямо в глаза. Гипнотизёрша, честное слово.

– Я постараюсь при тебе пить меньше.

– Ты вообще постарайся пить меньше. Нет, я не заставляю совсем бросать, потому что просто не имею на это права, но будь аккуратнее.

– Знаешь, в последнее время меня так часто об этом просят, что уже даже не смешно.

– Наверное, те, кто просят, дорожат тобой, вот и весь секрет.

– А ты? Дорожишь мной?

Мне хочется знать ответ, потому что наши отношения какие-то странные, ни на что из предыдущего не похожие. Но мне нравится эта причудливость, словно я хожу по краю обрыва и всеми силами пытаюсь устоять, но земля под ногами осыпается, и каждую секунду могу провалиться вниз.

– Ты мне нравишься, очень, – говорит после долгой паузы, и от этих слов мне намного теплее и уютнее. – Конечно же, я тобой дорожу.

– Раз так, то я постараюсь.

Мы молчим и только смотрим друг на друга, а волны невидимой энергии бушуют между нами, раскаляя воздух. Я хочу дотронуться до неё, поцеловать, обнять так крепко, чтобы Кристина растворилась в воздухе, став частью меня.

– О чём ты думаешь? – Её голос стал чуть ниже, глубже, и это чертовски сексуально.

– О тебе думаю: о том, что ты красивая.

Она улыбается. Протягивает руку и проводит длинным пальцем по моему плечу, где набито изображение горящего вертолёта. Эти прикосновения будят воспоминания – болезненные, горькие, от которых хочется избавиться, да только я слишком слаб для этого.

– Красиво, – вздыхает Кристина, обводя вертолёт в облаке яркого пламени по контуру. – У тебя так много татуировок.

– У меня слишком много воспоминаний. – Кристина ничего не говорит, только внимательно рассматривает узоры на моём теле. – А ещё к этому быстро привыкаешь.

– Чернильная болезнь? Я что-то слышала об этом.

– Она самая, – улыбаюсь и прикрываю глаза, наслаждаясь её прикосновениями. – Тем более, когда друг – лучший татуировщик города, сложно остановиться.

– Это Брэйн, да?

– Угадала.

– У него это на лбу написано, – смеётся.

Я не знаю как долго продолжается осторожное путешествие изящных рук по моей коже, но с каждым ударом сердца желание, чтобы это никогда не заканчивалось, становится всё сильнее.

– Крис, ты сейчас доиграешься, – говорю, приоткрывая один глаз. – Я же не железный. Вот лопнут на мне брюки, сама будешь виновата.

Она замирает, глядя на меня во все глаза, а потом начинает смеяться.

– Пошляк.

– Нет, я нежный цветочек, но иногда в меня вселяется бес, вот и городит чепуху. Это не я, это он. И зовут его Валера.

– Валера?

– Да, демон Валера – озабоченный алкаш-матершинник. Меня же прокляли – я тебе не рассказывал?

– Нет.

– Да-да, прокляли. Страшная история, просто жуткая! Кровь стынет от одного воспоминания.

– Внимательно слушаю. – Кристина делает серьёзное лицо, но не выдерживает и снова смеётся. – Извини.

– Я-то переживу, а вот Валера может обидеться, так что аккуратнее, – говорю, хмуря брови. – За твою психику боюсь, поэтому рассказы о самых отчаянных его поступках не для твоих ушей, но скажу только, что именно он заставляет меня пить, курить и говорить всякие пошлости красивым девушкам. Так-то я скромный парнишка, который краснеет, если при нём произносят слово "попа".

– Раз это проклятие, значит должен быть способ от него избавиться.

– От Валеры сложно избавиться, но можно. Есть один способ, только тебе он не понравится.

– Отрезать тебе язык?

– Какая ты злая девочка! БДСМ не предлагай – даже Валера этого не любит. Нет, чтобы его прогнать, нужны: красивая девушка – одна штука; её поцелуй – неограниченное количество; ну и прочее, по мелочи. Вроде заботы обо мне – страдальце. Кофе по утрам и прочие плюшки.

Кристина молчит, лишь дышит чуть слышно. Мне не видно, что написано на её лице – сейчас я расслаблен, спокоен, как не был уже очень долгое время и почти заснул, настолько мне хорошо. Неожиданно она опускается, зависнув надо мной на долю секунды. Не успеваю даже открыть глаза, как её губы касаются моих. Она целует осторожно, словно боится спугнуть момент. Или меня боится. Мне нравятся её губы: тёплые и нежные.

– Ты мучаешь меня, – говорю, когда она отстраняется. Слишком быстро. – Зачем?

– Я не хочу торопиться, понимаешь? – Её дыхание касается моей щеки, от чего становится немного щекотно. И жарко. – Я боюсь, что если мы поторопимся, всё это рухнет. Помолчи, не перебивай. Рухнет не потому, что ты меня бросишь, или каким-то другим образом обидишь. Нет, я верю тебе, хоть это на меня и не похоже. И знаю, что ты не причинишь мне вреда. Во всяком случае, намеренно.

– Тогда почему тебе страшно? – смотрю на неё, пытаясь уловить настроение, прочесть по выражению лица, что у неё на душе, но эта девушка настолько отличается от всех, кого я знал раньше, включая Наташу, что, кажется, совсем ничего не способен понять. – Я делаю что-то не так?

– Ты всё делаешь, как надо, – улыбается и кладёт голову мне на плечо, пристраиваясь сбоку. Чувствую, как моё тело напрягается, точно у прыщавого школьника, который впервые увидел голую девушку в замочную скважину. – Просто мне кажется, что у нас обоих ещё слишком много тайн друг от друга. Ты не доверяешь мне полностью, и я отвечаю тебе взаимностью. А я так устала ото лжи, поэтому хочу, чтобы наши отношения не начинались с неё, понимаешь?

– Да.

– Тайны, секреты, заскорузлая боль отравляет изнутри, а я не хочу, чтобы то, что так неожиданно родилось между нами, погибло под обломками прошлого.

Она права, она так чертовски права, что мне становится не по себе. Хочется прямо сейчас рассказать ей всё, сбросить груз с души и стать перед ней с открытым сердцем, но, наверное, я слишком трезв для всего этого. Да и Кристина вряд ли прямо сейчас готова рушить все барьеры и каяться. Наверное, не торопиться – самый лучший вариант, хоть мой организм и отчаянно сопротивляется.

– Да и, к слову, скоро твои друзья вернутся, а я не собираюсь скакать перед ними без трусов.

– О, они бы были счастливы, хотя, поверь, их не так просто шокировать или смутить.

– Охотно верю, но экспериментировать со своей репутацией не намерена. Я как бы, не из тех, кто легко относится к таким интимным вещам.

– И мне это в тебе нравится.

– Скажи, пожалуйста, а Брэйн согласится сделать мне татуировку? – Неожиданный вопрос сбивает с толку.

– Во-первых, не вижу причин, почему он должен тебе отказать. А, во-вторых, зачем это тебе?

– Хочется, – бурчит себе под нос, удобнее укладываясь рядом. – Давно хочется, но я всегда боялась, но если ты будешь рядом, то я постараюсь справиться с болью и вытерплю.

– Это не так больно, как многие говорят. Во всяком случае, мне даже иногда поспать удаётся.

– Сравнил, конечно, меня и себя. – Смешок срывается с её губ. – Ты обещаешь, что рядом будешь?

Она ещё спрашивает. Да чтобы я оставил её наедине с Брэйном? Нет уж, тут без вариантов.

– Конечно, даже не переживай, не оставлю же я тебя на растерзание нашему великану.

– Он и правда огромный такой, – задумчиво замечает Кристина. – Но мне кажется, он хороший человек.

– Брэйн просто отличный парень, он мне как брат. – И это чистая правда. – А у тебя есть друзья?

– Нет, – отвечает с грустью в голосе – Есть Соня – соседка моя, почти подруга, но я не умею доверять людям, не умею сплетничать и обсуждать чьих-то мужей. Также мне не интересны тряпки, цацки и мужские задницы, поэтому в женских компаниях чувствую себя чужой. Словно инородное тело, понимаешь?

– Понимаю, конечно. Мы с тобой, кстати, очень похожи.

– Да ну! У тебя же столько друзей.

– Я о том, что мне вот тоже не интересны мужские задницы.

– Дурак! – хохочет Кристина и бьёт меня ладошкой в грудь.

– Вот, уже смеёшься, это хорошо.

Неожиданно дверь мастерской распахивается, и в помещение вваливаются хохочущие и спорящие о чём-то парни.

– Опа, мы, кажется, не вовремя, – замечает Филин и тормозит на полпути. – Кажется, мы что-то ещё купить забыли, поворачиваем!

– Нет, оставайтесь! – восклицает Кристина и поднимается. Она снова покраснела и сидит, пытаясь пригладить чуть растрепавшиеся волосы.

– Заходите-заходите, всё равно ничем интересным мы здесь не занимались, – говорю, закидываю руки за голову и потягиваюсь.

– Ну, – говорит Роджер, ставя на пол огромный пакет с покупками, – Арчи в штанах и в майке, Кристина даже туфли не сбросила, значит, наши пионеры на километр не приблизились к двусмысленной ситуации.

– Я приличный мужчина, – притворно возмущаюсь, чем вызываю приступ веселья. Даже Кристина смеётся.

А я лежу и думаю, что, в общем-то, имею всё для того, чтобы чувствовать себя счастливым.

31. Кристина

Вибрация мобильного в заднем кармане отвлекает – я как раз собиралась дослушать историю, как Брэйн практически голый в тридцатиградусный мороз убегал по центральному проспекту от разъярённого мужа его тогдашней зазнобы. Это настолько смешно, что трубку брать категорически нет никакого желания. Но абонент настойчив до крайности, и я вытаскиваю аппарат на свободу и несколько секунд рассматриваю надпись на экране: «Номер не определён». Злость внутри разрастается, как сорняк на брошенном поле. Почему именно сейчас, когда почти тепло на душе, и я позволила себе поверить, что в жизни ещё возможно что-то хорошее? Даже друзей себе придумала – пусть таких непутёвых, противоречивых, но друзей. А тут этот чёртов звонок.

– Что-то не так? – Арчи наклоняется ко мне, обжигая щёку разгорячённым дыханием. – Ты побледнела.

– Всё хорошо, – пытаюсь успокоиться, но держать себя в руках всё сложнее. – Я на минуточку, извини – важный звонок.

Арчи кивает и чуть отодвигается в сторону, чтобы дать мне возможность выйти из-за стола. Никто, кажется, не обращает внимания на мои телодвижения и это даже к лучшему – не люблю привлекать к себе лишнее внимание.

Отхожу в дальний угол, чтобы меня никто не мог услышать и нажимаю дрожащим пальцем на зелёную кнопку. Телефон обжигает кожу, когда я слышу до боли знакомый голос.

Никита.

Всё-таки добрался до меня. Но разве могло быть по-другому? В глазах темнеет, и я хватаюсь свободной рукой за край тумбы, чтобы не упасть. Наверное, перед этим меня всё-таки шатнуло в сторону, потому что до слуха, словно сквозь вату доносится какой-то дребезжащий звук. Хорошо, что успела удержаться, а то летела бы на пол, как сбитая пиньята.

– Привет, крошка. – Этот голос узнаю из тысяч других. И сейчас он ядовитой гадюкой вползает в сознание. – Скучала?

Ненавижу.

Сволочь.

– Никита...

Его имя – единственное приличное слово, которое вертится на языке, но мне хочется его выплюнуть и вымыть язык с мылом.

– Да, милая, это я.

Он смеётся, словно не разделяет нас пять лет, которым предшествовал настоящий ад, боль и кровь. И смерть моего деда.

– Зачем ты звонишь? – Ничего умнее я, конечно, придумать не смогла, потому что сейчас вообще не способна думать.

– Как приятно слышать радость в твоём чарующем голосе, – хмыкает. – А я вот скучал, знаешь? Пять лет, каждый божий день тосковал, маялся, мечтал о встрече. А ты не рада. Надо исправлять срочно.

Меня начинает мутить от его слов, мерзкого голоса, самодовольного тона. Оглядываюсь назад и замечаю, что Арчи, сощурившись, следит за мной. Изображаю радостную улыбку, мол, обычный разговор с подружкой, а сама готова заорать, забегать в призывах о помощи. Но нет, не сегодня.

– Что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что сделала, осознала. Кристина, пять лет, ты понимаешь? Пять грёбаных лет я кипел в адском котле без надежд и перспектив. И всё из-за тебя!

– Но тебя выпустили, правильно я понимаю? Ты должен был сгнить в тюрьме, урод, но тебя выпустили! – шиплю в трубку.

Я надеюсь, что присутствующим здесь не слышны мои слова, и взрывы хохота подтверждают, что им точно не до меня – веселятся, и это хорошо.

– Да, к сожалению для тебя, я жив и, в принципе, здоров. Скажи спасибо своей придурочной подружке, которая всё ещё лелеет мечту стать моей женой. – Это он о Ксюше, которая действительно без ума от этого козла. Как и я раньше. – Ну, не идиотка, скажи мне?

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Сам навешал ей лапшу на уши, сам и снимай – мне наплевать.

Я такая смелая, можно даже гордиться собой, да только в горле клокочет истерика.

– Она сама поверила в собой же придуманную сказку, – говорит Никита. – Каждый из нас верит только в то, что сам выбирает. Она решила, что я её судьба, а мне просто лень было её переубеждать. Да и полезной она оказалась в итоге – из тюрьмы помогла выбраться.

– Какое же ты всё-таки ничтожество. – Я не в силах сдерживать гнев, который рвётся наружу. Знаю, что Никите лучше не дерзить, но ничего не могу с собой поделать. Наверное, я действительно сильно изменилась. – Оставь меня в покое, понял?

– Нет.

– Что?

– Ты всё прекрасно расслышала: я не оставлю тебя в покое, пока ты не ответишь за каждый день, который я по твоей вине потерял.

– Неужели ты не понимаешь, что сам в этом виноват? Никто не заставлял тебя совершать ошибки – ты сам выбрал для себя такую судьбу. Ты впутал в это дерьмо других людей, заставил плясать под свою дудку, а теперь ещё и виноватых ищешь?

– То есть печальный закат Эдика ничему не научили тебя, Кристина?

– Не смей вспоминать моего деда! Даже имя его забудь! – почти кричу, но вовремя спохватываюсь и опасливо озираюсь назад, но на меня по-прежнему не обращают особого внимания, и даже Арчи отвлёкся. – Ты, мерзкий подонок, убил его! Только ты и никто другой виноват в его смерти, а теперь ещё смеешь на что-то намекать?

– Я тебя предупреждал, что, если будешь противиться моей воле, пострадает тот, кого ты больше всего любишь. Говорил? Ответь! – орёт Никита в трубку. – Но ты не послушалась меня, сделала по-своему, и за это получила то, что получила. Расплата всегда настигает предателя. Твой дед был предателем – он не захотел говорить, где ты. И за это поплатился.

– Заткнись! Ты не имеешь права так говорить после того, что сделал с ним. Он ничего не был тебе должен!

– Ну-ну, не злись, малышка. – Голос моего мучителя снова теплеет. Никита всегда, словно перетекающая вода в сообщающихся сосудах: от бешенства к елейному спокойствию. – Ты же знала, чувствовала, что рано или поздно мы встретимся. И хоть всё сделала для того, чтобы я тебя не нашёл, но забыла, что мир слишком тесен.

– Какой же ты урод.

– Раньше ты так не думала, – почти мечтательно изрекает Никита, а у меня мороз по коже от всей этой ситуации. – Собственно, разговор не окончен, поэтому жди скорой встречи, моя любимая Кристина.

– Пошёл на хрен, подонок!

Но он меня уже не слышит: связь прервалась. Убираю телефон в карман и прислоняюсь лбом к прохладной оштукатуренной стене. Кожа горит, а на глазах закипают жгучие слёзы. Я не буду плакать, не буду, он никогда этого не добьётся, но ничего не могу с собой поделать – едкие капли стекают по лицу. Что делать, мамочки? Надо уезжать, срочно! Ехать домой, собирать вещи, забирать сына из сада и уезжать из этого города к чёртовой бабушке, но только не оставаться на месте, не подвергать Женю такой опасности. Наверняка Никита уже знает о нём – если узнал мой номер телефона, возможно, адрес, то о сыне узнать пара пустяков.

– Что с тобой? – Тёплая ладонь ложится на моё плечо, и я вздрагиваю, будто меня ударили. – Тебе плохо?

И тут я не выдерживаю и начинаю рыдать. Проклинаю себя за слабость, за то, что не сдержалась, но остановиться не могу – слёзы текут по лицу, размазывая макияж, а горло сжимает спазм. Такое в последний раз было со мной, когда я нашла деда, лежащего на кухонном полу со вспоротым животом.

Арчи притягивает меня к себе, сжимает крепко в объятиях, а я тону в своей боли и тоске по утраченному. И в ненависти к тому, кто разрушил мою жизнь.

– Да, мне очень плохо, – удаётся кое-как произнести.

– Ребята, мы поехали, не скучайте! – кричит Арчи, оборачиваясь назад, но из объятий не выпускает. И уже мне тихо говорит: – Пошли, Крис. Не знаю, что с тобой такое, но тебе определённо нужно выйти на воздух.

– С-спасибо.

Мне удаётся кое-как успокоиться и привести мысли в порядок, и стыд накатывает на меня сокрушительной волной. Что я, боже, устроила? Разрыдалась, считай у всех на глазах, разнылась.

– Арчи, не нужно, возвращайся к друзьям, – говорю, когда мы выходим на улицу, и свежий воздух наполняет мои лёгкие, помогая успокоиться. – Всё нормально, возвращайся к друзьям.

– Видела бы ты себя со стороны, – ухмыляется, стирая большими пальцами влагу с моего лица. Кожа на его руках шершавая, мозолистая, но мне всё равно. Главное, что он рядом, а всё остальное пока что неважно. – Поэтому даже не надейся: одну я тебя в таком состоянии не оставлю.

– Спасибо тебе.

– Хватит меня благодарить, – хмурится, а в зелёных глазах мелькает едва уловимая тень. – Знаешь, я ведь специалист по части нервных срывов. И если бы не Филин, который неизменно оказывался рядом в такие минуты, я бы здесь не стоял, понимаешь? Самое важное в этой жизни – поддержка близкого человека. Позволь мне побыть для тебя близким, не прогоняй.

– Хорошо.

– Вот и славно, – улыбается и целует меня в макушку, словно я маленькая девочка, а он, большой и сильный, согласен защищать меня.

От этого простого жеста снова хочется плакать, но я упираюсь взглядом в одну точку, и это помогает справиться со слезами.

– Поехали отсюда? Надо проветриться. Ничто так не прочищает мозги, как скорость.

Киваю и иду за ним на парковку. Истерика почти прошла, и я могу нормально соображать. Ну, или хотя бы попытаться.

– Мне нужно домой.

Арчи смотрит на меня несколько долгих секунд, изучает, потом кивает, и первым садится на мотоцикл. Я следую за ним, и вот мы мчимся к моему дому. Ветер запутался в волосах, приятно холодит разгорячённую кожу, и голова действительно проясняется.

Мне бы хотелось, чтобы наша поездка никогда не заканчивалась, но вот он – мой двор, в котором почти всегда пусто, словно жители этой каменной коробки никогда не выходят на улицу дольше, чем на пять минут.

– Приехали, – говорит Арчи, когда я слезаю с мотоцикла.

– Приехали, – подтверждаю зачем-то. – Спасибо, что довёз.

– А как иначе? – удивляется, глядя на меня в упор. Мне неловко под его взглядом, стыдно немного, словно стою голая в центре города. – У тебя точно всё хорошо?

– Нет, у меня не всё хорошо, но я справлюсь. Всегда справлялась.

– Ты сильная, я это сразу понял. Точно не нужна моя помощь?

– Всё в порядке, правда.

Арчи смотрит недоверчиво, но не спорит и это, наверное, хорошо. Паника снова накатывает прибрежными волнами, руки начинают трястись, и я ни о чём не могу думать, кроме как о безопасности Жени. Но зачем Арчи всё это?

– Я поехал? – спрашивает, будто ждёт, что остановлю его, но я лишь судорожно киваю, сжав руки в кулаки, чтобы снова не разрыдаться.

Мотор мотоцикла урчит, а Арчи всё смотрит на меня, а солнечный лучи падают ему на лицо, делая его особенно красивым, смягчая грубые черты.

Ещё секунда и он отъедет и, возможно, мы больше никогда не увидимся.

– Арчи, постой! – вскрикиваю. – Хочешь кофе?

– Безумно, – улыбка расплывается на его лице.

Может быть, если расскажу ему всё, то он сможет помочь? Хотя бы просто советом. Я так устала прятаться, скрываться, бояться даже собственной тени. Мне нужен кто-то, кто просто выслушает – большего, кажется, и не нужно. А ещё просто-напросто не хочу его отпускать.

Уже завтра меня не будет в этом городе, а значит, мы больше никогда с ним не увидимся. Просто украду у судьбы несколько часов и, будь что будет.