Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
– Знаешь, а ты прав. – Роджер потирает плечо с ещё не до конца зажившей татуировкой с изображением рулевого колеса в обрамлении морской пены. – Мы столько лет знакомы, что страшно вспоминать, но никогда раньше я не видел, чтобы Филин любил какую-то девушку сильнее, чем любит Агнию. И ты ведь прекрасно понимаешь, что это всё до чёртиков взаимно.
– Это да, – соглашаюсь, следя за тем, как ярко-красный уголёк на конце сигареты подрагивает и будто танцует. – В общем, я рад за них.
– А ты? – Друг смотрит на меня жёлто-коричневым глазом. – Что у тебя?
Этот вопрос, на который у меня нет ответа. Не понимаю, зачем раз за разом все они спрашивают о том, не встретился ли мне кто-то на пути.
– Родж, я, как всегда, лучше всех, ты же сам прекрасно знаешь.
– Знаю, – кивает Роджер, продолжая буравить меня глазом-одиночкой. – Просто будь осторожен, хорошо?
– Что ты имеешь в виду?
– Арчи, не делай из меня дурака, – вздыхает друг. – Мы знакомы с того момента, как вам стукнуло по пятнадцать. Ты и Фил – два трогательных тонкошеих подростка, которые стремились научиться всему, что могли вам дать мастера с опытом. Вы чинили мотоциклы, забив на весь окружающий мир, без сна и отдыха. – Речь его плавным потоком уносит меня в те времена, когда ещё всё было хорошо, и не мучила моё сердце проклятая боль, не отравляла изнутри память. – И очень скоро у вас стало получаться. И всё это время рядом с вами был я. Понимаешь теперь, насколько вы мне дороги?
Киваю, в шаге от того, чтобы пустить скупую мужскую слезу. Или вообще разрыдаться, как последняя девчонка. Просто Роджер именно тот, кому можно доверить не только секрет, но и слёзы.
– Я всё понимаю, и тебя понимаю, только, что ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты взялся за ум. Знаю, как тебе тяжело после смерти Наташи, но это не повод превращаться в самое распоследнее дерьмо и конченого человека, понимаешь? Нужно стряхивать с себя всё то, что тянет назад, и смотреть по сторонам. Не только в поисках тех, кого можно хорошенько трахнуть, а на утро забыть, как их зовут.
– Ты требуешь от меня невозможного.
– Да что ты говоришь? – усмехается Роджер, вставая. – Просто ты не ищешь. Никогда не поверю, что вокруг нет тех, с кем захочется чего-то большего, чем просто трах-тибидох и трусы на люстре. Хорошие бабы всегда есть. И вообще, завязывай уже бухать, словно тебя прокляли. Когда-нибудь будем отскребать лысую тушу с асфальта, помяни моё слово. И вот, поверь, если мне скажут, что ты разбился, будучи пьяным, я приду на твои похороны только для того, чтобы плюнуть в твой гроб. Ты меня понял?
– Понял-понял, за кого ты меня принимаешь?
– За того, кто уже окончательно на себя наплевал, вот за кого. – Роджер хмурится, наливая себе немного коньяка. – Я ничего от тебя не требую, Арчи, просто хочу, чтобы ты немного остановился и подумал, а не гнал по этой жизни со смоляным факелом в руке.
– Ладно, уговорил.
– Просто обещай себя беречь, хорошо?
Смотрю на этого сильного рыжего мужика, который дорожит нашей многолетней дружбой, ценит меня, и второй раз за последнее время убеждаюсь в том, что я чертовски везучий гадёныш.
10. Кристина
Белая с золотом визитка лежит на столе, мозолит глаза, а я всё не решаюсь набрать номер. Наверное, просто боюсь. Чего? Отказа? Но не убьют же меня.
А ещё, кажется, неспроста бутик называется именно "Арчибальд". Может быть, я выдумываю то, чего нет, но ведь не исключено, что Арчи в этой истории играет не последнюю роль.
Он понравился мне и даже слишком, но сама себе боюсь в этом признаться. Разговаривать с ним, слышать смех, следить за каждым движением – это было необычно и волнующе, но, чёрт возьми, Арчи ведь ни разу не намекнул, что мой интерес взаимен. Да, был вежлив и обходителен, но не больше – как говорится, всё в рамках приличия. Наверное, даже не помнит сейчас, что я такая существую. Но если он имеет какое-то отношение к бутику, то не нужно мне там появляться. Пусть этот лысый татуированный мужчина с зелёными, словно луговая зелень глазами останется приятным воспоминанием, чем станет разочарованием. Боюсь, что этого уже не выдержу.
– Мамочка, что случилось? – тонкий голосок звенит у самого уха. – Почему ты смотришь на эту бумажку? И глаза у тебя такие клуглые и очень стланные.
Женечка обнимает меня и норовит влезть на руки, как он делает всегда, когда считает, что маме нужна психологическая поддержка. Подхватываю его, усаживаю на колени и крепко прижимаю к себе. Шелковистые волосы на макушке щекочут щёку, а тёплое дыхание согревает шею.
– Ты очень глустная сегодня, – мурлычет он, играя с кулоном на моей шее. – И вчела была печальная. Ты влюбилась, да, мамочка? Мне Любовь Петловна говолила, что все влюблённые – глустные. Я, когда в Машу влюбился, а она с плотивным Пашкой иглала, плакал.
Я, не сдерживаясь, смеюсь, запрокинув голову. Женечка хмурится, видимо, подозревая, что потешаюсь над ним. Мой сын до одури мечтает вырасти – стать настоящим мужчиной, за которым все сирые и убогие будут, как за каменной стеной. А так как я возглавляю этот список, меня он будет защищать в первую очередь. Наверное.
Но я смеюсь не потому, что хочу над ним поиздеваться, а потому, что устами младенцев и правда, глаголит истина. Хотя я не уверена, что так уж влюбилась, но то, что образ лысого парня с сильными руками и проникающим под кожу взглядом ярко-зелёных глаз, запал в душу – чистая неоспоримая правда. Но говорить об этом с маленьким мальчиком не вижу никакой необходимости. Да о какой любви или даже просто сильной симпатии может идти речь, если мы виделись-то всего ничего?
– Всё в порядке, сынок, – глажу Женечку по спине, пока он наматывает цепочку на пухлый пальчик. – Просто мама устала, скоро пройдёт.
Женечка молчит, посапывает, и я понимаю, что он уснул, пригревшись в тепле моих рук. Отношу сына в нашу комнату, кладу в кроватку и накрываю тёмно-синей атласной простынёй.
Вернувшись в кухню, замечаю, что телефон, лежащий на столе, дрожит, вибрирует и трясётся. И кому я могла понадобиться?
– Привет, дорогая, не хочешь ко мне зайти? – Голос соседки, чуть хриплый, словно простуженный, раздаётся на том конце провода. – А то мой в командировку умотал, а меня тоска заела. Придёшь?
– Женечка только уснул, – отвечаю, попутно включая газовую конфорку под видавшим виды эмалированным чайником с жёлтыми листьями на боку. – Не хочу его одного оставлять.
– Тогда я к тебе? – с надеждой спрашивает Соня. – Не помешаю?
– Ой, чему ты помешать-то можешь? – усмехаюсь, представив, какой смысл вложила в свой вопрос любопытная и любвеобильная соседка. – Приходи, чаю попьём.
– Да ну, чай, – фыркает Соня и заливается грудным смехом. – У меня есть кое-что поинтереснее, так что жди, сейчас приду.
Звонок прерывается, а я, вздохнув, выключаю, так и не вскипевший, чайник – всё-таки с бо?льшим удовольствием попила бы чаю или кофе, а не того, что хочет принести Соня. Спиртного мне совсем не хочется, но на душе слишком паршиво, поэтому компания и бокал вина точно не повредят. Может быть, получится хоть немного расслабиться? Да и Соня хорошая – с ней всегда весело, она не лезет в душу, не выясняет, что там было в моём прошлом, почему осталась одна с ребёнком, куда делся его отец – вопросы, которые неизменно преследуют меня на протяжении последних пяти лет.
– Привет, дорогуша. – Соня, в домашних розовых, отороченных белоснежным мехом, тапочках, в шёлковом халате появляется на моём пороге. Под мышкой зажата бутылка тёмного стекла с иероглифами на этикетке, а в руке держит прозрачный контейнер, в котором аккуратными рядками лежат кусочки роллов.
– В общем, ты как хочешь, а я голодная, – говорит подруга, протягивая мне провизию. Сама же задерживается у зеркала в прихожей, чтобы лишний раз полюбоваться своим, надо отметить, превосходным отражением и поправить, и без того идеальную, причёску. – Мне стало так тоскливо, что я заказала роллы. Ну, а вино, сама знаешь, у меня всегда припрятано на разные случаи.
Прохожу на кухню, расставляю на столе бокалы и открываю контейнер с такой модной нынче японской едой. Роллы такие аппетитные, настолько приятно пахнут, что рот мгновенно наполняется слюной.
– Рассказывай, как дела? – Соня садится на стул и первым делом берётся за штопор, чтобы откупорить вино. – Что-то ты грустная очень, я же вижу. На работе проблемы? Если так, то ты моё мнение знаешь: нужно бросать эту адскую мясорубку и искать работу, которая будет действительно соответствовать способностям такой умницы и красавицы, как ты.
Мне смешно – неужели так сильно заметно, что у меня что-то стряслось? Потому что за последние полчаса уже двое об этом спросили, а это уже система.
– Я не грустная, на самом деле. – Беру в руки палочки и пытаюсь ухватиться за кусочек ролла, но мои руки явно не из того места выросли, поэтому плюю на это дело и беру вилку. – Просто проблемы небольшие. Или большие.
– Что?! – Идеальные брови подруги взлетают вверх, а в голубых глазах прыгают и скачут чёртики жгучего любопытства. – И ты молчишь? Ты должна была первым делом мне позвонить и рассказать, что у тебя стряслось, а не киснуть тут одной. Это хорошо ещё, что у меня интуиция развита просто потрясающе, ведь как почувствовала, что с тобой что-то не то.
– Да зачем тебя ещё нагружать своими неурядицами?
– Что-о ты?! – восклицает Соня, всплеснув руками. – Ты не должна так думать! Если я могу чем-нибудь помочь, ты только скажи. Ну, или просто выслушаю – это ведь тоже неплохо. Сколько раз ты терпела мои душевные излияния? И ведь никогда меня не прогоняла, хотя, знаю, бываю невыносимой. Особенно, если влюблена.
О, о Сониных романах и влюблённостях можно слагать легенды. И каждые новые отношения наифатальнейшим образом ранят её нежную душу, оставляют там зияющую пропасть, усыпанную пеплом от взорвавшегося вулкана чувств. И это всё при том, что она довольно долго и вполне удачно замужем. Но её душа требует ежедневного праздника, шекспировских страстей и леденящих душу приключений. А кто ищет, тот всегда найдёт, поэтому проблем в жизни моей соседки хоть отбавляй.
Но я не умею жаловаться. Привыкла справляться со всем сама, не впутывая в свои проблемы кого бы то ни было. Иногда внутри всё сжимается от невысказанных слов, непролитых слёз, но заставить себя вывалить на кого-то свои неурядицы не могу. Или, может быть, я просто разучилась доверять людям? От того и замкнулась в себе однажды? От того и нет у меня настоящих друзей, потому что это всегда игра в одни ворота: слушаю, они говорят и в итоге начинают бессовестно этим пользоваться, считая, что гожусь лишь в качестве бесплатной жилетки.
Но я так устала быть сильной, а Соня, знаю это, не способна плести интриги – она такая, как есть. Да, с придурью, да очень своеобразная, но она не злая и всегда хорошо понимает, что можно говорить, а что нельзя.
– Да, в сущности, ничего серьёзного, – набравшись решимости, говорю. Соня тем временем разливает вино по бокалам. – Меня уволили вчера.
– А причина? – спрашивает подруга, вмиг став какой-то деловитой, собранной, будто она мой личный психолог. – Замену нашли?
– Да вот в том-то и дело, что нашли. Помнишь же Олесю?
– О, эту стерву разве возможно забыть? – усмехается Соня, при этом морщит очаровательный носик, всем своим видом показывая, какого мнения она о моей сменщице. – Отвратительная особа с таким высоким самомнением, что об него пули будут рикошетить, как от титановой пластины. Так и что эта гадина?
– Она уже давно на моё место свою подружку хотела притулить, но всё случай не подворачивался. А тут подсуетилась, управляющей на оба уха напела, и вот я безработная.
– Прямо сирена, поющая для беспечных моряков. – Соня слушает меня, широко распахнув глаза, и даже забыла о роллах. Да и вино не пьёт. – Но я всегда знала, что в твоём гадюшнике выживут только такие стервы, как эта Олеся. И, что ты думаешь делать? Работу нашла уже?
– Пока ещё в поиске, – говорю, вымакивая кусочек ролла в пиале с соевым соусом. – Мне тут визитку одну дали, хочу позвонить, может быть, что-то и получится.
Соня выхватывает из моей руки картонный прямоугольник, и я замечаю, как меняется лицо подруги. Не пойму, о чём она сейчас думает, но эти мысли точно доставляют ей огромное удовольствие.
– Ты будешь полной дурой, если не позвонишь, – наконец изрекает она и буквально впихивает мне в руку визитку. – Это потрясающий магазин! Мой муж там одевается постоянно, да и все его друзья. Ты даже не можешь себе представить, насколько тугие кошельки у их постоянных клиентов. Это же просто рай!
Мне становится смешно. Неужели она намекает, что устроившись туда, я найду себе богатого поклонника, который одним взмахом руки решит все мои проблемы? Единственное, что мне нужно – найти нормальную работу, а со всем остальным разберусь.
– Да не нужно мне всё это, – говорю, снова рассматривая визитку. – Не очень верю, что богатые и успешные прямо воспылают желанием тратить на меня свои миллионы.
– Никогда не поверю, что такой молодой и красивой девушке не нужен рядом нормальный мужик, который будет любить и тебя, и Женечку. Это же глупость!
– Глупость думать о мужиках, когда нам скоро жрать нечего будет. – И это правда, потому что денег осталось с гулькин нос, продукты в холодильнике на исходе, а ещё близится день выплаты аренды за квартиру. Не заплачу – выгонят ко всем чертям, и мы окажемся на улице. – Мне вот только сейчас любовных проблем и не хватает для полного комплекта.
– Ну, ты всё равно не теряйся – это просто чудесный магазин. И платят, насколько я слышала, очень хорошо, поэтому даже из этих соображений позвони обязательно. Я в тебя верю! Кому, как не тебе там работать? Красавица, умница, способная очень, трудолюбивая. Всё получится, обязательно.
– О, хоть кто-то обо мне такого хорошего мнения, – смеюсь, наливая нам ещё вина. – Так выпьем же за то, чтобы не только в твоих глазах я была настолько прекрасна, а и управляющей магазина пришлась по душе.
Мы смеёмся, и звон бокалов эхом отражается от стен.
– А ещё знаешь, что? – спрашивает Соня, выискивая в лотке с роллами тот, что больше всего по вкусу. Глаза подруги загадочно блестят, словно она знает какую-то тайну, которой не спешит делиться, выжидая удобный момент. – Я знаю кое-что интересное об этом магазине, всё-таки мой муж там почти десять лет одежду покупает.
– И что такого ты знаешь? – Неужели там сотрудниц заставляют спать с особенно сексуально активными клиентами, только лишь бы те не переметнулись к конкурентам?
– Я довольно неплохо знакома с Ирмой – хозяйкой «Арчибальда». Да и не только с ней. – Драматическая пауза и подмигивание наводят меня на мысль, что Соня уже пьяна в хламину. – Просто тебе нужно самой увидеть сына Ирмы и тогда ты поймёшь, что конкретно я имею в виду.
Очередной загадочный взгляд заметно окосевших глаз брошен в мою сторону. Соня – настоящая красавица с длинными платиновыми волосами и бирюзовым оттенком глаз, не жалеющая на свою внешность денег. Сейчас же, явно переборщив с вином, она похожа на снегурочку, оставленную судьбой на лютом морозе: алые щёки, побледневшие губы и лихорадочный блеск в лазурных очах.
– Сыном? – Чувствую, как начинают покалывать кончики пальцев, а сердце ускоряет свой ритм. Значит, я была права и это никакое не совпадение.
– Да! – с восторженным придыханием произносит подруга и всплёскивает руками. – Он просто потрясающий. Такой самец – байкер, места живого на теле нет от татуировок, мотоцикл, все дела. Ох, я его впервые, когда увидела, была готова изнасиловать прямо в примерочной кабинке. Арчи просто чистый секс – поверь моему опыту и намётанному на красивых мужиков взгляду.
Ну, вот. Интуиция сработала на ура.
– И у тебя что-то было с ним? – говорю и не узнаю собственного голоса, что доносится до слуха, будто сквозь толщу воды. – Ты так о нём рассказываешь...
– Нет, не было. – Соня явно расстроена таким положением дел. – Я хотела, очень хотела, но мой муж... не прилично же было при нём на другого мужика вешаться, а потом как-то отвлеклась на другого парня, да так и не отымела Арчи, как мечтала.
– Фу, Соня, тебе нельзя пить – из тебя наружу лезет какая-то похабщина.
Мы смеёмся, и ещё почти час я выслушиваю о том, насколько Арчи сексуален, красив, обаятелен. Молчу, изо всех сил стараясь не выдать, что уже знакома с ним.
Но с тем, что Арчи – потрясающий мужчина согласна на все сто процентов.
Только теперь мне в десять раз страшнее звонить по номеру, указанному на визитке.
11. Арчи
Кое-как к обеду, но удалось прийти в себя. Настолько, что даже смог найти силы и сесть за руль. К вечеру воздух заметно посвежел, и можно чувствовать себя почти, что нормальным человеком, а не варенным в кипящем масле лобстером. А может, просто нужно бросить пить, и тогда жизнь наладится? Да ну, нет, бред же полный. Каким образом тогда справляться со своими демонами, если не глушить их ударными дозами алкоголя? Может быть, хоть захлебнутся и перестанут мучить меня денно и нощно. Но оставаться с ними один на один нет ни сил, ни желания.
– О, смотри, сколько народу собралось, – произносит Роджер, когда мы паркуемся у "Ржавой банки". – Нет, больше пить не буду. Хватит с меня, нужен хотя бы один день перерыва. Так же и сдохнуть можно, в самом деле. Тем более, в моём возрасте такой стресс нужен?! Не нужен. Поэтому так всем и передайте: Роджер в глухой завязке.
– Ладно, чего ты завёлся? – спрашиваю, засовывая ключи в карман. Потом с хрустом потягиваюсь, ощущая прилив удовольствия в растягиваемых мышцах. – Не хочешь пить, не пей. Кто тебя заставляет?
– Обстоятельства, – ухмыляется Роджер, поправляя чёрную повязку. – И вы меня толкаете на путь порока и тёмных удовольствий. Сам-то я мирный и смирный.
– Ага, заливай больше. – Брэйн достаёт из кармана телефон, отвечает на какое-то сообщение и прячет аппарат обратно. – Не хочешь пить, не пей – в чём проблема? Не маленький уже.
Мы направляемся к мастерской, и голоса отдыхающих становятся всё громче. Смех разносится на всю округу, музыка гремит из колонок, а это значит, что вечер перестаёт быть томным. И это хорошо – до одури не люблю оставаться один, ненавижу тишину, одиночество, свои сны, в которых кошмары былого носятся перед глазами, норовя выбить из меня остатки здравого смысла и самообладания.
Однажды в мою голову пришла гениальная идея: записаться на приём к мозгоправу. Захотелось вдруг послушать, что он мне предложит, какими таблетками начнёт пичкать. Наверняка есть такое средство, которое сможет избавить меня от дурных снов и приступов агрессии, когда хочется крушить вокруг себя всё, превращая и свою жизнь, и жизнь других в пепел. Но, наверное, я трус, потому что в итоге никуда не пошёл. На хрен мне такое счастье? О том, что я псих и так знает каждая собака, не хватало ещё, чтобы в моём черепе копошились. Чёрта с два им всем, а не сеанс психоанализа. Если нужно будет кому-то выговориться, у меня для этих целей Филин имеется, Чем не доктор? А виски с коньяком, чем не лекарство? По мне так самое лучшее.
Из открытой двери вырываются на свободу мощные басы, и по мере приближения чувствую лёгкую вибрацию под подошвой, нарастающую с каждым шагом. Наверное, пирушка сегодня должна быть знатная. И это, чёрт возьми, круто!
Возле входа, вцепившись в стаканы и бутылки, люди треплются о своей нелёгкой жизни – кое-кого узнаю, кого-то вижу впервые. Но мы здесь всегда рады любому, кто, подобно нам, любит мотоциклы и ценит свободу.
– О, явились! – восклицает Филин, развалившийся на диване. Птичка, как всегда очаровательная до зубовного скрежета, сидит рядом со своим ненаглядным, положив голову Филу на плечо. – Уже хотели в розыск подавать.
– Что случилось-то? Такое оживление, я в восторге! – говорю, оглядываясь по сторонам. В помещение мастерской набилось, наверное, человек тридцать. Все смеются, прихлёбывают пиво прямо из бутылок, а какой-то парень прижал свою подружку к стене в тёмном углу и шарит у неё под юбкой. – Но следите за Роджером. Он решил бросить бухать, а то, говорит, по пьянке его к тебе, Филин, тянет непреодолимо. Говорит, как выпьет сто грамм, так сразу ты ему без майки мерещиться начинаешь. Опасное дело, так что будь осторожен. И ты, Птичка, следи за милым, а то свернёт в голубую долину.
– Всемилая Праматерь, какой же ты, Арчи, невообразимый идиот, – хохочет Роджер, взбираясь на своё любимое место – бочку у стены. – И откуда в твоих мозгах вся эта чушь берётся?
– Я долго над этим работал, – говорю, плюхаясь на диван рядом с Птичкой. – Читал труды классиков, монограммы изучал, образовательные передачи смотрел. Копил багаж знаний, зато теперь вот какой я классный и весёлый чувак. Да, Птичка?
Она поворачивается ко мне, улыбается и гладит по голове. В больших карих глазах плещется радость – она одна из немногих, кто действительно рад меня видеть. Я люблю её, как сестру, хоть и нечасто это показываю.
– Дурачок, в самом деле, – смеётся Агния, пару раз стукнув меня по темечку ладонью. – Разве я смогу составить конкуренцию Роджеру?
– О, да, – ухмыляется наш рыжий друг. – Со мной мало кто сравниться может, но, так уж и быть, буду держать себя в руках, хоть это и сложно.
– Арчи, как твои дела? – Птичка обнимает меня за плечи и смотрит в глаза. Она такая красивая и добрая, что ей нельзя не восхищаться. – Мы давно не виделись, я соскучилась по тебе.
Сжимаю Агнию в объятиях, от чего её рёбра хрустят, а из груди вырывается вздох.
– Мои дела прекрасны, как Ангела Меркель в ажурных труселях, – говорю серьёзным тоном, а сидящие вокруг начинают хохотать. – А ты как? Вырвалась из командировки?
– Ой, лучше не напоминай, – мрачнеет Агния, высвобождается из моих медвежьих объятий и снова льнёт к Филу. – До сих пор не могу успокоиться, до такой степени они меня достали. Бывают же такие люди, которые за три копейки удавятся. Но не будем о грустном, а лучше поговорим с тобой серьёзно. С каких пор тебя интересует Меркель и её нижнее бельё?
– Его не только её трусишки интересуют, – встревает Роджер. – Он ещё и нижним бельём Брэйна озаботился.
– Так ты, Арчи, фетишист, да? – в деланом испуге округляет глаза Птичка и даже прижимает изящные ладошки ко рту. – Филипп, ты знал, что твой лучший друг имеет такие дурные наклонности? Это нельзя так оставлять, а то может плохо закончиться. Начнёт в окна к людям залезать и их грязное бельё из корзин вытаскивать.
И снова смех, улюлюканье, звон стекла. Птичка встаёт и направляется в подсобку, а Фил быстро занимает её место и наклоняется к моему уху.
– Угадай, кого я видел сегодня, пока вы там бухие валялись по углам.
– Не по углам, а на удобном диване в обнимку, между прочим, – говорю, поднимая в назидание палец. – Не уйди ты, с тобой его поделили, и мне не пришлось бы с этим бугаиной Брэйном тискаться. Он меня чуть не покалечил своим весом!
– Сумасшедшие, – смеётся Филин. – Так вот, угадай всё-таки, кого я видел.
– У нас тут что? Угадайка какая-то, что ли? Говори сам.
– Ну, до чего ты непробиваемое создание, – вздыхает друг. – Я видел девушку, чьё имя начинается на букву К. А вот теперь, сам догадывайся, кто это.
Мозг принимается лихорадочно соображать, хотя ответ лежит на поверхности, но я упорно откидываю его в сторону. Всё прошедшее с байк-шоу время старался не думать о ней, потому что это всё очень странно – знать девушку каких-то несколько часов и не суметь потом выбросить из головы. Да я даже тех, с кем сплю, через час после секса забываю.
– Ну, я же вижу, что ты всё понял, чего дурака включил? – хмурится Фил. – Рассказывать или обойдёшься?
Не обойдусь. Но, чёрт, не хочу, чтобы Филин себе что-то там воображал.
– Говори, если хочешь...
– Знаешь, я расскажу только, если ты этого хочешь. Мне это на хрен не надо.
– Ладно, чего ты ерепенишься? Выкладывай всё, что тебе там покоя не даёт.
Но на самом деле, как бы я сейчас не выделывался, мне до темноты в глазах интересно, где он её видел. И с кем. Ух ты, а ведь мысль о том, что она могла быть не одна, а в компании мужчины будоражит кровь почище алкоголя. Какой-то самцовый рефлекс включается в независимости от моего желания.
– Я сегодня встречался в «Бразерсе» с Викингом, – начинает Фил, вперив в меня взгляд. – Перед уходом решил выпить пива, а тут она – сидит себе за столиком, воду пьёт, такая вся серьёзная, словно учительница, в ноутбуке что-то усиленно ищет.
– Ты подошёл к ней? – Но, зная Фила, на тысячу процентов уверен, что ответ положительный. – Узнала тебя?
– Как там тёлки нынче говорят? «Меня легко потерять и невозможно забыть». Вот так и со мной примерно. Узнала, конечно, – смеётся, выпячивая грудь колесом. – Но на самом деле, наверное, с трудом.
– И о чём разговаривали?
– Так, о всякой ерунде, но...
Задолбала загадочность.
– Что? Твою мать, ты, что ли, в драмкружок записался? Зачем эти паузы, а? Сейчас Птичка вернётся, и снова будете обжиматься у всех на глазах, поэтому рожай быстрее.
– Ладно, а то сейчас взорвёшься, даже лысина покраснела, – он хлопает меня по лбу, от чего я дёргаюсь в сторону и угрожающе прожигаю его взглядом. – В общем, потрепались о разной ерунде, ничего серьёзного, но я краем глаза заметил, что в её ноуте открыты сайты по поиску вакансий. И что самое интересное: она просматривала предложения о работе продавцом. Представляешь, какое совпадение интересное.
До меня постепенно начинает доходить смысл всего, что хочет донести до меня Филин, но всё-таки не тороплюсь с выводами.
– И ты вспомнил о бутике моей мамы, да?
– Точно, – весьма довольный собой, улыбается Фил. – Дал ей визитку магазина. Ну, а позвонит или нет, не могу знать.
– Но хочется, чтобы позвонила, – произношу и лишь через секунду осознаю, что сказал это вслух.
Филин смотрит на меня, потом хлопает по плечу и медленно кивает.
В знак того, что всё понимает без слов.
А я сижу и размышляю о том, что делать, если она действительно позвонит и, мало того, устроится к маме в бутик. Как поступить в подобной ситуации? Приехать и сделать вид, что не узнал её? Или наоборот пообщаться как со старой знакомой?
Миллионы вопросов, на которые я пока что не могу найти ни одного ответа. Оглядываюсь по сторонам и замечаю симпатичную брюнетку, которая стоит чуть поодаль и, покручивая в руках стакан с пивом, смотрит на меня в упор. Улыбаюсь ей и медленно встаю со своего места. Филин переводит взгляд с меня на девушку и цокает языком. Отмахиваюсь от него и направляюсь к той, которая поможет скрасить этот вечер.
Гори всё синим пламенем, я хочу забыться.
