Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"

Автор книги: Лина Манило

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Неожиданность вопроса – такого серьёзного, сложного – заставляет на мгновение потерять дар речи. Понял уже, какие проблемы у меня с доверием, да только что ему ответить?

– Почти что ничему, – говорю неожиданно даже для самой себя. – После некоторых событий в моей жизни доверие – не самое сильное качество.

– Значит, нужно что-то с этим делать. – Чувствую, что он улыбается. Мне так хочется его увидеть и понять, что именно сейчас отражается на его лице – таком мужественном и красивом при всей кажущейся неидеальности.

– И какие ты способы знаешь?

– Ни одного не знаю, – признаётся, смеясь. – Но я попробую действовать по наитию. Не знаю, что из этого получится, но мне почему-то до дрожи в коленях хочется, чтобы человеком, которому ты сможешь поверить стал именно я. Возможно, мы оба об этом пожалеем – не скрою, я ещё тот идиот, но попытаться сто?ит.

– Как самокритично.

– Зато честно, – произносит даже слишком серьёзным тоном. – Ты сейчас не дома?

– С чего ты это взял? Да и где мне быть, если ребёнок спит?

– Включишь Скайп?

– Зачем? – я ломаюсь, конечно, но на самом деле готова прыгать от радости до потолка. Значит, он тоже хочет меня увидеть?

– Включи, Крис, – говорит, и в голос его возвращается тепло, способное растопить мою душу. – Будешь есть, а я буду тебя развлекать всякой чушью и разными байками.

– Ты извращенец? – смеюсь, представив, как буду пожирать свой гигантский хот дог на его глазах. Нет уж, не дождётся. – Любишь за трапезничающими подглядывать?

– Делать мне нечего, за ними подглядывать. А вот на тебя мне посмотреть хочется. Потому что соскучился.

– Ой, ли?

– Хоть «ой», хоть другой междометие, но это правда: я соскучился. И знаешь, что самое интересное? – Что-то есть ещё интереснее? У меня и так сейчас инфаркт будет. – Ещё месяц назад не поверил бы, что могу по кому-то скучать, но жизнь – слишком причудливая штука. Поэтому не трепи мои нервы и включай Скайп, пока мой кофе не остыл и твоя еда окончательно не заветрелась.

И я включаю, потому что не могу сопротивляться. Он скучает по мне! И пусть, возможно, он врёт, но мне так сильно хочется верить, я так устала прятаться и скрываться от всего мира и от чувств. Моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно тем летним днём, когда Женечка потащил меня на байк-шоу. И пусть это всё похоже на большую авантюру, в которой могу прогореть по-крупному, но впервые за долгие годы мне не страшно рискнуть. А Никита пусть горит синим пламенем – сейчас, когда Арчи появился в моей жизни, я сама себе кажусь сильной, смелой и отчаянной. Только ради этого я должна рискнуть и отпустить себя на волю.

Ради себя же самой и ради сына, которого привела в этот мир и несу ответственность. Ребёнок не виноват, что у него такой папаша, но страдать он не должен. Никогда и ни за что. И я горло выгрызу любому, кто захочет причинить моему мальчику вред.

28. Арчи

С шести утра не могу найти себе места. Странно, никогда я не замечал за собой такой нервозности как сегодня. Кристина странно на меня влияет – напоминаю себе бешеного хорька, который мечется из угла в угол. Хорошо, что я лысый, а то бы и волосы дыбом стояли.

Мы договорились встретиться в десять утра возле её дома, но уже в восемь я готов ехать, хоть один чёрт знает, зачем так рано.

– Может, Птичку позвать? – спрашивает Фил, следящий за моими тщетными попытками успокоиться. – Девочки же любят болтать. Подружатся, кости начнут нам перетирать. Будет весело, зато твоя Кристина не будет скучать.

– Не надо, не хочу, чтобы Крис решила, что ей смотрины устроили. Здесь и так всегда столпотворение.

Меряю комнату шагами, накручивая на палец цепочку от ключей. Кровь шумит в ушах, а в районе солнечного сплетения образовался липкий комок, мешающий дышать спокойно. Мне кажется, даже спина вспотела, хотя, наверное, больше из-за жары, чем из-за волнения.

– Не боишься, что сбежит?

– Ну, Птичка же твоя не сбежала, – говорю, а Фил смеётся, наверное, вспомнив, как впервые привёл в "Ржавую банку" свою девушку. – Поэтому и Крис никуда не денется.

– Самоуверенно, – хмыкает Филин и принимается крутить в руках зажигалку. – Ты же знаешь, что я рад за тебя?

– Я ж не Ванга, мысли читать не умею. И чему это ты радуешься?

– Ты ожил, Арчи, – произносит и кидает мне зажигалку. Ловлю её на лету, а Филин смеётся. – Не думал, что когда-нибудь снова тебя таким увижу.

Делаю вид, что до меня не доходит смысл его слов, кладу зажигалку машинально в карман и достаю сигареты. Надо покурить, а то изнутри от напряжения разорвёт. Знаю, что должен держать себя в руках, но только от одного вида Кристины внутри всё вздымается, словно во мне не кровь струится по венам, а бушует море. Да, признаться честно, снаружи кое-что тоже вздымается.

– Пойду на воздух выйду, – бурчу себе под нос, а Филин хмыкает.

– Иди, проветрись, Ромео.

– Пошёл к чёрту, придурок.

В последние дни воздух особенно раскалён, или это меня лихорадит? До слуха доносится ругань парней, снова спорящих о методах ремонта. Главное, чтобы не поубивали друг друга, а всё остальное – ерунда. Знаю, что при Кристине они, конечно, постараются вести себя приличнее, но иногда им проще рот зашить, чем заставить разговаривать без мата. Радует только, что Крис не похожа на ромашку полевую в кружевном переднике, значит, не должна сбежать, заслышав многообразие гаражного лексикона.

– Арчи, чертяка лысый, – слышу голос Роджера. – Что ты тут прячешься?

– Делать мне нечего, – пожимаю плечами, делая очередную затяжку. – Просто курю.

– Нервничаешь, что ли? – спрашивает, садясь рядом. Его рыжая борода блестит на солнце, как костёр зимней ночью. – Какой-то ты сам не свой.

– С чего мне нервничать? – говорю, усиленно изображая полное безразличие. – Просто рано проснулся, от того и вид такой.

– Не вешай мне лапшу на уши. Все знают, что ты всегда мало спишь.

– Отстань от меня, хорошо? Просто я пригласил сегодня в «Банку» Кристину, а теперь совсем не уверен, что это была хорошая идея.

– Почему?

– Потому что, наверное, девушек нужно в рестораны звать, в парки гулять водить, а не вот это вот всё.

– Согласен, «Ржавая банка» – не самое романтическое на свете место, но с другой стороны это твой второй дом, если не первый. И коль ты ей нравишься, то и мастерская будет по нраву. А будет кривиться и морщиться, то и не нужна она тебе такая нежная.

– Думаешь? – Мне так хочется ему верить.

– Уверен, – кивает Роджер. – Поэтому прекращай канифолить себе мозг и расслабься.

– Уговорил.

Выбрасываю окурок в урну и смотрю на часы. Уже девять, значит можно выдвигаться. Покатаюсь, приведу мысли в порядок, освежу голову. Скорость – лекарство от всех бед и лучшее успокоительное.

– Ладно, я поехал, – говорю и протягиваю для рукопожатия руку. – Роджер, только одна просьба: если будешь руку Кристине пожимать, постарайся не сломать девушке все кости.

– За кого ты меня принимаешь? – Роджер кажется оскорблённым до глубины души. – Таким девушкам, как Кристина руки целуют, а не пожимают.

– Тогда тем более не увлекайся, – смеюсь, представив, как этот рыжий бугай будет склоняться в поцелуе над её рукой. – А то единственный глаз на седалище натяну.

– Нет уж, глаз мне ещё пригодится, поэтому обещаю держать себя в руках. А вот у Брэйна оба зрячие, поэтому может одним и пожертвовать ради такого случая.

– Он тоже здесь?

– Да, в мастерской сидит, гайки перебирает.

– Так ты его предупреди, хорошо? Не думаю, что нам с ним нужны проблемы.

– Арчи, он хоть ещё тот бабник, но если Кристина с тобой, то он никогда не будет её домогаться или вообще как-то показывать, что она ему понравилась. Ты же знаешь Брэйна – он у нас с принципами парнишка.

– Всё равно на всякий случай предупреди принципиального, чтобы чего не вышло.

– Хорошо, брат, – улыбается Роджер. – Лёгкого ветра. И не лихач. Думаю, ты Кристине живой нужен.

– Собственно, как и она – мне, поэтому буду ехать, словно примерный пионер на трёхколёсном велосипеде.

И ухожу. Мне надоели разговоры, нравоучения, напутственные пожелания и добрые советы заботливых друзей. Хочу уехать отсюда, пока не взорвался и не послал их всех ко всем чертям с их тревогами и волнениями за мою судьбу. Достали.

И ведь умом понимаю, что они мне желают только добра, но всё равно бешусь, как запертый в клетке волк.

Мотор привычно урчит, стоит только повернуть ключ зажигания. Звук, подобен музыке – божественно. Я люблю свой мотоцикл, и он отвечает мне взаимностью. Хоть какие-то отношения в моей жизни просты и понятны.

До встречи остаётся чуть больше получаса, и я нарезаю круги по дорогам города, потому что до одури боюсь выглядеть смешным и глупым, приехав заранее к её дому.

На спидометре сто двадцать, я, лавируя меж крадущихся в пробке машин, наслаждаюсь яростным звуком клаксонов, когда очередной любитель жестяного гроба на колёсиках возмущён моей наглости. Показываю ему средний палец, от чего мужик с густыми бровями багровеет. Мог бы догнать, убил бы, только ему вряд ли выпадет шанс до меня добраться.

На часах без десяти десять, и я не выдерживаю и мчусь к её дому. Во дворе тихо и спокойно: ни тебе мамаш с колясками, ни любознательных пенсионеров с длинными любопытными носами. Уже хорошо. Останавливаюсь, слезаю с мотоцикла, отхожу чуть в сторону и закуриваю. Глазами пытаюсь найти её окна, но я знать не знаю, на каком именно этаже она живёт. Даже номер подъезда тогда не выяснил. Часы тикают, сигарета тлеет, а её всё нет и нет. Неприятное подозрение, что она не выйдет, копошится внутри. Вдруг она передумала? Неужели испугалась моей настойчивости? Но разве с ней можно по-другому? Такую девушку нужно брать в охапку и тащить за собой, а иначе сбежит и поминай, как звали. Пусть даже не надеется: так просто от меня не отделается. Она нравится мне, она мне интересна, поэтому не отпущу, даже если будет пылающим факелом отгонять, как беса.

Пока рассматривал её дом, выглядывая стройную фигуру и волосы цвета льна в каком-нибудь оконном проёме, замечаю краем глаза какое-то движение. И ещё чувство, что за мной кто-то наблюдает, скребётся под кожей. Резко поворачиваю голову в попытке поймать на горячем и замечаю высокого мужика, который стоит вдалеке и буравит меня глазами. Кто это и что ему нужно? Наблюдатель чуть заметно растягивает губы в ленивой усмешке и салютует мне, прежде чем скрыться за углом. Что это за белобрысый чёрт? Он явно наблюдал за мной, только что ему нужно-то?

А ещё его лицо кажется знакомым. Нет, мы не виделись раньше – это точно. Такого хлыща я бы запомнил сто процентов. Просто его лицо мне смутно кого-то напоминает, но не могу уловить ускользающую догадку.

Может быть, я схожу с ума, и мне просто-напросто мерещится всякая хрень? Вполне возможно, конечно, да только нет – мужик мне не привиделся, точно знаю.

– Привет. – Это Кристина подошла бесшумно, или я просто так сильно задумался, что не услышал её шагов? – Давно ждёшь?

Смотрю на неё и глазам не верю, настолько она красивая. Светлые волосы заплетены в причудливую косу, а серые глаза в обрамлении чёрных ресниц, будто насквозь меня видят. Такими глазами пытать можно – им невозможно лгать. Да мне и не хочется.

– Минут десять, – отвечаю, собравшись наконец с мыслями. – Всё пытался угадать, за каким окном твоя квартира.

– Получилось? – улыбается, снова схватившись пальцами за ремешок сумки. Протягиваю руку и отрываю её ладонь от злосчастного кожаного аксессуара.

– У тебя руки холодные такие. Почему? Жара ведь.

– А у тебя, зато как печка, – Кристина издаёт нервный смешок и чуть сжимает мои пальцы.

– Это у меня лихорадка, наверное.

– Не заразный хоть? – спрашивает, а я чувствую, как она постепенно расслабляется. – А то мне болеть нельзя, твоя мама ругаться будет.

– Моя мама от тебя в восторге, поэтому не беспокойся. Так что не бойся моей компании. Если моя лихорадка и заразна, то самую малость.

– Уговорил. – Улыбка, чуть лукавая, озаряет её лицо. – Едем? Я и оделась соответствующе, чтобы совсем белой вороной не выглядеть.

Окидываю её взглядом и понимаю, что именно она имеет в виду. Не знаю, где она раздобыла все эти вещи, но они ей безумно идут. Чёрная майка с логотипом "Guns 'n Roses", чёрные, обтягивающие совершенно потрясающую задницу, джинсы и туфли в тон на высоком каблуке.

– Однако, – только и могу из себя выдавить.

– Не нравится? Глупо, да?

– Нет, не угадала. Это не глупо, это круто. Ты выглядишь круто.

– Ох, спасибо. – Её щёки постепенно краснеют, а глаза туманятся каким-то странным выражением. – А то я волновалась, честно признаться. Никогда раньше такого не носила.

– Зря, только теперь проблема есть одна.

– Какая? – Крис пугается и снова норовит впиться пальцами в ремешок.

– Придётся всех парней из "Банки" выгнать, потому что украдут же. Я бы украл.

– Что украдут?

– Не что, а кого. Тебя.

Кристина округляет глаза, пытаясь осознать смысл моих слов, потом пуще прежнего заливается краской и смеётся.

– Дурак, кому я нужна?

– Мне, например.

Не даю ей опомниться, одной рукой поднимаю в воздух и, перекинув через плечо, несу к припаркованному чуть дальше мотоциклу.

– Что ты делаешь? Отпусти меня! Поставь на землю! Арчи, прекрати! – вопит Кристина и молотит меня кулаками по пояснице.

– Почки отобьёшь, сумасшедшая.

– Это я сумасшедшая? – спрашивает, когда я ставлю её на землю. Прекрасное лицо раскраснелось, а глаза мечут молнии. – Что ты вытворяешь?

– Чтобы глупости не говорила, что не нужна никому.

– Я испугалась вообще-то.

– Разве был повод? Я же нежно тебя нёс, не лапал. Да и пронёс всего пару шагов.

– Всё равно испугалась, – настаивает Кристина, но улыбка расцветает на её лице. Эх, знала бы она, насколько сейчас прекрасна. – Ладно, поехали.

Меня не нужно дважды упрашивать, и вот проходит несколько мгновений, а мотоцикл мчит нас к "Ржавой банке". Я обещал Роджеру не гонять на пределе и слово своё держу, но, чёрт возьми, как же это сложно, когда Кристина сидит сзади, положив голову мне на плечо, и обнимает крепко за талию. Кажется, я ощущаю её тепло каждой клеткой своего тела. Особенно нижепупочной его частью. Давно мой организм так ни на кого не реагировал.

Не знаю, сколько времени мы ехали – весь путь был, словно в тумане из-за расшалившихся гормонов. Но всё-таки мы доехали без приключений. Останавливаюсь на парковке, спрыгиваю с мотоцикла и помогаю слезть Крис.

– Это и есть "Ржавая банка"? – спрашивает, с интересом разглядывая мастерскую. – Красиво.

– Неужели девушке может казаться это место красивым?

Мне не хочется, чтобы она хвалила "Банку" из вежливости.

– Ты ещё совсем мало обо мне знаешь, но я не вру: мне действительно нравится это место.

– Ну, ладно.

Я действительно не знаю, как на это реагировать: обычно девушки, приезжающие сюда, или откровенно скучают, или липнут к своим парням, или просто морщат носы, но мало кому "Ржавая банка" нравится по-настоящему.

– Ты удивительная девушка, – произношу, беря её ладони в свои.

Когда подношу их к губам, замечаю, что они чуть заметно дрожат. Она нервничает, хоть и пытается казаться уверенной в себе.

– Не волнуйся, – пытаюсь успокоить Крис и целую её холодные дрожащие пальцы. – Всё будет хорошо. Если "Ржавая банка" тебе понравится, то не будет в мире места, где тебе будет легче и свободнее. Пойдём, я покажу тебе свой мир.

– А если мне так понравится в твоём мире, что я не захочу его покидать, – чуть слышно шепчет Кристина, – что делать будешь?

– Так и не покидай, – произношу, глядя ей в глаза.

Мне до судорог хочется её поцеловать, но с Крис нельзя торопиться. Она, словно дикий зверёк может в любой момент сбежать, напуганная. С ней нужно быть аккуратным. И, чёрт возьми, я готов искать к ней подход, потому что она лечит меня от ран прошлого.

29. Кристина

Я не соврала, когда сказала, что мне нравится это место. Здесь живёт душа – ощущаю на уровне подсознания. Глядя на эту мастерскую, кажется, что сто?ит ступить за порог и можно начать новую жизнь с чистого листа, забыв всё, что тянуло тебя назад. В прошлое.

До сих пор не могу поверить, что он пригласил меня сюда. И не потому, что свидание в мотомастерской – само по себе необычно. Нет, просто отношения с Арчи кажутся такими странными, чуть нереальными, что каждый день в его обществе воспринимается как некая авантюра – вызов самой себе. Такая себе проверка на прочность – выдержу или нет?

Он учит меня доверять – качество, которого была лишена насильно, но я очень постараюсь снова его заиметь.

И даже несмотря на то, что мы из абсолютно разных миров, мне очень хочется, чтобы стали ближе, а для этого я согласна на многое.

Пока размышляю, Арчи проводит меня к входу в мастерскую, где стоят несколько ребят в тёмно-синих рабочих комбинезонах. Их лица перепачканы чем-то чёрным, а в глазах горит жажда действий.

– Проходи, – говорит Арчи, – и не обращай внимания на всех этих идиотов, которые, кажется, только и умеют, что материться да бросаться друг в друга инструментами.

Улыбаюсь, глядя на ребят, которые при моём появлении заметно притихли. Не знаю, как полагается себя вести в подобной ситуации, поэтому молчу и киваю каждому в знак приветствия.

Арчи непривычно серьёзен, словно чего-то боится, но мне непонятна природа его страха. Молчу, потому что чувствую себя неловко. Тем временем, он проводит меня в помещение, которое оказывается неожиданно большим – с улицы гараж казался меньше.

В мастерской пахнет мазутом, краской и нагретым металлом. В воздухе витают и другие ароматы, природу которых не могу определить, но так, наверное, и должно быть на чисто мужской территории. Шум царит такой, что закладывает уши, а пол под ногами дрожит. Но стоит мне сделать несколько шагов, как все звуки стихают, а я чувствую себя, словно под лучами рентгена: кажется, каждый из присутствующих изучает меня.

– Чего вы пялитесь? – вскрикивает Арчи, а мне становится смешно. Неужели ему действительно не нравится, что мужчины рассматривают меня? Это ревность или мне только кажется? – Работы у каждого по горло, а они девушек глазами раздевают!

А он строгий начальник, однако.

– Арч, ну так красивой девушкой грех не любоваться, – произносит мужчина с тёмно-каштановой бородой и кривоватой усмешкой на губах.

– Заткнись, а? – Арчи сводит светлые брови на переносице, но улыбается и крепче сжимает мою ладонь, словно боится отпустить.– Полюбовался и дальше работай, время не ждёт.

Я пытаюсь разглядеть, чем именно занят мужчина, но я так мало знаю об устройстве мотоциклов, что всё равно ничего не понимаю, как ни стараюсь. Но даже моих слабых познаний хватает, чтобы понять – это довольно тяжёлая работа.

– Кристина, привет.– Знакомый голос раздаётся за спиной. Оборачиваюсь на звук и утыкаюсь взглядом в грудь Филина. Поднимаю вверх глаза и замечаю лукавую улыбку.– Очень рад тебя видеть.

Всё-таки он мне нравится. Не только потому, что помог когда-то хоть немного наладить мою жизнь. Нет, просто он кажется открытым и честным, а такие люди подкупают с первого взгляда.

Фил вытирает, перепачканные краской, руки о большую серую тряпку и протягивает мне ладонь. Пожимаю её, тёплую и жёсткую, и улыбаюсь в ответ.

– Правда, рад? – задаю никому не нужный вопрос. – И я.

– Правда-правда, очень рад, – произносит тоном, не терпящим возражения. – В эти унылые стены давно сто?ило добавить красоты.

Снова меня назвали красивой. Ладно, даже если льстят, всё равно приятно.

– Только ты появилась, ребята вон с устроенной силой за работу принялись. – Филин берёт с полки растворитель и снова улыбается.

Его комбинезон разукрашен разноцветными разводами, что наводит на мысль, что он рисует. Хм, я-то думала, что здесь только болты крутят.

– Точно, – подтверждает Арчи. – А то сроки горят, а они вразвалочку. Зато теперь план не то, что выполнят – перевыполнят.

– И всё благодаря тебе, Кристина, – Филин одаривает меня ослепительной улыбкой и, зажав подмышкой бутылку с растворителем, уходит.

Смотрю по сторонам и понимаю, что всё, что на первый взгляд кажется хаосом и разрухой на самом деле чётко организованный порядок.

Неожиданно Арчи оказывается за моей спиной и наклоняется ниже.

– Пошли кое-что покажу, – шепчет, и его дыхание шевелит тонкие волоски за ухом. – Обещаю, что будет интересно.

Меня интригует это приглашения, и я иду за ним – покорная, молчаливая. Мы проходим между рядами полок, где хранятся инструменты, назначения которых я не знаю, минуем мотоциклы разной степени разборки и новизны. Здесь, наверное, не меньше двадцати аппаратов, но сосчитать не успеваю, потому что Арчи тащит меня всё дальше и дальше.

– Куда ты меня ведёшь? – не выдерживаю, но Арчи лишь отрицательно машет головой. – Постой, я же на каблуках! Сейчас шею себе сверну, сам будешь виноват.

Он оборачивается и окидывает меня взглядом, в котором притаилась улыбка.

В итоге путешествие наше заканчивается в самом дальнем углу мастерской. Там, накрытый плотной тканью серебристого цвета стоит, по всей видимости, мотоцикл. Наверное, именно его Арчи и хотел мне показать. Но что в нём такого интересного? Любопытно.

– Я понимаю, что ты не специалист... – начинает Арчи, отпуская мою руку, и подходит к мотоциклу, но ткань срывать не торопится. – Пусть так, но мне хочется тебе его показать.

– Я постараюсь понять. Я вообще-то сообразительная, да, ко всему прочему, меня дед воспитывал, поэтому в мужских игрушках кое-что понимаю.

Мне непривычно видеть Арчи таким – немного робким, смущающимся. Он вцепился в край серебристой ткани до белизны костяшек, а мне отчаянно хочется подойти к нему и просто, положив голову на плечо, успокоить.

– Подожди, не перебивай. – Арчи сильнее сжимает край чехла в кулаке, а я невольно любуюсь, как напрягаются мышцы под кожей мощных предплечий. А он продолжает: – Знаешь, моей главной страстью всегда были мотоциклы. С десяти лет, когда нам с Филином впервые разрешили прокатиться самим, брежу ими. Я научился ремонтировать их, перебирать моторы. Лепить из дерьма конфетку тоже умею. Это моя страсть, моя жизнь, а бензин заменяет мне кровь. Наверное, когда я наконец сдохну, и в морге распотрошат мой труп, вместо внутренних органов у меня найдут болты, гайки, двигатель и бензобак.

– Не говори о смерти, пожалуйста.

– Я никогда её не боялся, – говорит, и какая-то тень омрачает его лицо.

Хочу сказать, что знаю о его потере и мне близка его боль, но молчу, потому что Арчи сейчас важно выговориться.

– Но не об этом речь. Мне просто важно, чтобы ты поняла, какое значение имеет для меня всё это. За свою жизнь я отремонтировал и перебрал столько мотоциклов, что и не сосчитать, но никогда мне не попадался, настолько прекрасный экземпляр.

– Здо?рово.

– Это больше, чем здо?рово, – говорит Арчи, подходит ко мне и становится настолько близко, что воздух мигом исчезает из моих лёгких, горло сжимает спазм, а кровь начинает стучать в висках. – Я не только хотел продемонстрировать тебе этот мотоцикл, который может показаться тебе ржавой кучей металлолома.

– А чего ты ещё хотел? – слова вырываются на свободу, точно сквозь толщу воды. Или это у меня просто уши заложило?

– Я хотел сказать, что после того, как ты появилась в моей жизни, что-то изменилось. Вокруг, но самое главное – внутри меня. С каждым днём камень, который давил на грудь становится всё легче и легче.

– Ох...

– Вот тебе и «ох», – хмыкает, а я стою, боясь посмотреть ему в глаза и уткнувшись взглядом в широкую грудь, обтянутую тёмно-серой майкой. – Крис, ты нужна мне, понимаешь? Можешь не верить, сомневаться, смеяться – я не смогу тебе запретить. Но, пожалуйста, если ты ко мне хоть что-то чувствуешь, то останься. Просто рядом. Ты нужна мне.

От этих слов голова готова взорваться, а в груди с каждым вдохом разрастается огненный шар, который грозит спалить меня полностью, не оставив даже пепла.

– Ты уверен, что тебе не кажется? Уверен, что нам сто?ит что-то начинать? Мы такие разные...

– Крис, разные не значит неподходящие.

В голосе ни капли сомнения, и я невольно заражаюсь его уверенностью, с каждым мгновением чувствуя себя сильнее.

– Я ничего не требую, хотя у меня и кружится голова и в глазах темнеет, когда вижу тебя. Ты красивая, чертовски красивая, но не об этом речь. Ты мне нравишься так, как не нравился никто уже долгие годы.

– Взаимно, – говорю чуть слышно, потому что горло пережимает что-то, мешающее дышать.

– Я понимаю, что у нас у обоих есть прошлое. – Арчи наклоняется ко мне и касается губами волос в почти невесомом поцелуе. – И мы до сих пор не нашли время друг другу о нём рассказать. Не знаю как ты, а я не уверен, что найду слова, чтобы обо всём поведать, но когда-нибудь я обязательно смогу.

Молчу, потому что он в эту самую минуту выражает словами ровно то, о чём я не смела говорить.

– И у тебя я знаю, чувствую, есть в прошлом нечто такое, о чём больно и неприятно вспоминать, но могу одно тебе обещать: пока ты рядом, никакого другого настоящего у меня не будет. Ты понимаешь, о чём я?

О да, я понимаю, но вместо ответа просто киваю, потому что боюсь разрыдаться, как малолетняя дурочка.

– Только мне нужно знать: веришь ли ты мне?

– Да, – выдавливаю из себя, но мой голос больше похож на писк пьяного комара.

– Это уже прогресс, – усмехается и снова целует меня в макушку, на этот раз более ощутимо. – А если я поцелую тебя, не будешь снова читать мне морали и говорить о том, что ты нужна мне на одну ночь?

– Постараюсь сдержаться, но ничего обещать не могу. Я зануда, с этим уже ничего не поделаешь.

Арчи издаёт сдавленный смешок и, заключив моё подбородок в плен своих пальцев, приподнимает его немного, и наши глаза встречаются. В его изумрудной зелени плавает какая-то тоска, смешанная с болью. Он несколько бесконечных мгновений, когда моё сердце пропустило пару ударов и вообще чуть не остановилось, рассматривает меня, будто хочет впитать мой образ, запомнить. Чувствую, что снова краснею – кожа покалывает и печёт. Ленивая улыбка трогает его губы, и он становится похож на сытого кота, поймавшего мышку.

– Ты очень красивая, Крис.

Не успеваю ничего ответить, хотя так хочется возмутиться и опровергнуть эту ересь о моей мнимой красоте. Но пока лихорадочно ищу слова, его губы осторожно касаются моих.

Мысли мгновенно улетучиваются из головы, словно у меня вместо неё пустой цветочный горшок. Аккуратно, словно боясь причинить вред неосторожным движением, Арчи принимается исследовать мои губы. Медленно, слишком медленно – он будто просит разрешения зайти чуть дальше.

И я разрешаю, потому что совсем потеряла голову, когда он так нежен со мной. Никогда никто не был со мной обходителен и ласков.

– Не бойся меня, Крис, – шепчет, но я почти ничего не слышу. В ушах звон, а перед глазами тёмная пелена.

Кажется, я что-то сделала или сказала, потому что неожиданно его губы становятся настойчивее, а руки отпускают моё лицо и начинают медленное путешествие вниз по моему телу. Мне кажется, я ощущаю их везде: на шее, плечах, руках. И мне это нравится, потому что внутри зарождается то, что невозможно держать в себе.

Секунда и он притягивает меня к себе и сжимает в объятиях так крепко, что мои кости чуть не ломаются все разом.

– Если ты меня сейчас не остановишь, то мы выйдем отсюда только к утру. – Его голос проникает внутрь, стремится по венам, словно наркотик. – Но я не думаю, что грязный угол гаража – подходящее для тебя место. Поэтому надо уходить отсюда, пока твоя прелестная майка не оказалась разорванной на мелкие кусочки.

– Ты любитель портить девушкам одежду?

– Не-а, но твою одежду я был бы не прочь разорвать.

– Главное, не ешь её потом, а то несварение будет.

– Я всё больше по круассанам специализируюсь, – смеётся Арчи, но из объятий не выпускает.

А мне сейчас так хорошо, словно я долго-долго путешествовала, и наконец нашла место, где меня любят и ждут.

Только любят ли?

А если и нет, наплевать, потому что хочу быть с ним, а обо всём остальном буду думать потом.