Текст книги "Отравленный памятью (ЛП)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
26. Арчи
Возле «Ржавой банки» привычное оживление: парни разбираюсь мотоцикл, который буквально сегодня утром привезли на ремонт. Сразу знал, что с этим древним монстром – переделанным «Уралом» – придётся возиться сутками напролёт, но когда такое было, чтобы мои ребята что-то не смогли починить?
– Как дела? Справляетесь пока? Или помощь требуется? – спрашиваю, подойдя к парням.
Они орут друг на друга, матерятся, пытаясь раскрутить заржавевшие болты, скрепляющие корпус монстра. Приходится повторить свой вопрос, но уже громче, потому что никому до меня нет дела, настолько заняты выяснением вопроса, кто из них троих наиболее безрукий козёл.
– Нормально всё, – говорит Артём – самый опытный из троицы. – Разберёмся, в первый раз, что ли?
– Я в вас и не сомневался, если что-то нужно будет, зовите – я пока никуда уезжать не собираюсь.
– Земётано. – Юра, лучший в городе специалист по движкам, вытирает грязной тряпкой пот со лба и зло смотрит на своих коллег, которые ни в какую не хотят прислушиваться к его авторитетному мнению.
Оставляю парней наедине с чудо аппаратом и вхожу в мастерскую. Почти сразу натыкаюсь на Филина, который, нахмурив чёрные брови, копается в больших картонных коробках, вытаскивает на свет детали и складывает рядом. Попутно он сверяется с накладной.
– Заказ пришёл? – спрашиваю, подходя к нему, и заглядываю в короба. – Смотрю, всё, что заказывали, пришло.
– Да, слава яйцам, всё на месте.
– Не поминай яйца всуе.
Чуть дальше двое парней прикручивают гайки оси рулевой колонки чопера. Работа кипит, мастерская наполнена привычным шумом и от этого на душе становится так хорошо, как не бывает нигде в другом месте. 3
– Сейчас я тебе помогу, только переоденусь.
– Опоздал, – машет рукой Фил. – Я уже закончил.
Прохожу в кабинет и несколько минут стою, пытаясь собраться с мыслями. Стены в кабинете завешаны плакатами с репродукциями картин Дэвида Манна – настоящего гения, лучше других уловившего однажды дух свободы и байкерского движения. Подобными яркими «картинками» пестрят и стены самой «Ржавой банки» и, глядя на них, я всегда чувствую покой и удовлетворение. Когда-то их подарила мне Наташа, поэтому ценность их неизмерима.
– Как день прошёл? – Фил материализовался рядом, словно из воздуха. – Мы тебя не ждали так рано.
Понимаю, на что он намекает, только не могу подобрать слов, чтобы рассказать о сегодняшних приключениях. Надо срочно выпить, и тогда слова сами найдутся. Беру из холодильника бутылку пива и, присев на край стола, обдумываю, как лучше описать всё, что произошло.
– Арчи, только одна просьба: не напивайся сегодня.
– Это ещё почему?
– Потому что звонил клиент – очень выгодный, между прочим, – хочет отдать свой мотоцикл на реставрацию. Работы дофигища, но и платит соответствующе. Как тебе идея?
Он ещё спрашивает? Конечно же, я в восторге! И нет, не от возможности хорошо заработать, хотя и это важно. Но в большей степени от того, что скоро можно будет занять все мысли предстоящим ремонтом, а это поможет абстрагироваться от всего, что происходит вокруг.
– Когда едем?
– Нас в любое время ждут.
От нетерпения кончики пальцев начинают покалывать, а по венам струится чистый восторг. Нет ничего лучше, чем реставрация старых байков, когда из кучи никому не нужного металлолома с прогнившим напрочь движком в итоге получается настоящий красавец.
– Знал, что ты обрадуешься, – ухмыляется Фил, присаживается рядом на стол и бьёт меня кулаком в плечо. – Мне кажется, это именно то, что нам всем сейчас нужно.
– Не знаю, как насчёт всех, – пожимаю плечами, – потому что у ребят и без этого работы по горло, но мне это действительно необходимо.
Филин молча забирает у меня бутылку и делает глоток.
– И всё-таки, что-то случилось? – интересуется, возвращая мне пиво.
– Пошли, покурим?
Мы без лишних слов отправляемся через чёрный ход, скрытый в стене нашего кабинета, на улицу, где на поваленном бревне рассаживаемся и закуриваем. Филин не торопит меня и даёт шанс собраться с мыслями. Я благодарен, что он не спешит выведать всю поднаготную, но всё-таки мне необходимо выговориться, поэтому начинаю:
– Понимаешь, мне с самого начала она понравилась, хоть вроде и не в моём вкусе. Как только зашла тогда в павильон за своим пацаном – глаза перепуганные, бегают по сторонам, на лице румянец, волосы растрепал ветер – тогда и запала в душу. Это глупо, понимаю, но ничего не могу с этим поделать.
– Арчи, да ты чёртов романтик, – хохочет Фил.
– Отвали, – беззлобно огрызаюсь, и Филин замолкает. – Но сегодня я понял, что она нравится мне намного больше, чем мог себе представить до этого. Она хорошая, с ней легко и весело. И спокойно.
– Но в чём-то проблема, да?
– Да, – киваю и опустошаю бутылку двумя глотками. – Она меня послала, по сути.
– В каком это смысле?
– В самом прямом. Говорит, ей не нужны отношения на одну ночь, а ничего другого я ей всё равно предложить не смогу, поэтому лучше разойтись и не парить друг другу мозги.
– Умница какая. И осведомлена кем-то, ты смотри. Знает, что с тобой каши не сваришь – ненадёжный ты жених, Арчибальд.
– Не называй меня так, идиота кусок! – толкаю его в бок, от чего Филин морщится и потирает ушибленное место.
– Чего ты дерёшься? – смеётся. – Маме претензии предъявляй, я тут ни при чём.
Он прав, никто не виноват, что Ирма – большой книголюб и эстет. Арчибальд Кронин ей покоя не давал во время беременности, вот и назвала меня в его честь. Что я хочу от себя и других людей, о какой нормальности размышляю, если моя мать назвала единственного сына именем писателя? Но радует, что мама хотя бы не поэзией Рабиндраната Тагора увлекалась.
– Видно, мечтала изо всех сил, что из сына толк выйдет, а ты вон как с её мечтой расправился.
– Ладно, кончай трепаться, – говорю, снова закуривая. Фил тянет руку к моей пачке и вытаскивает и себе сигарету. Сигаретный стрелок высшего разряда. – Делать мне что? Дай совет опытного товарища.
– Чего это я вдруг опытный? – спрашивает, приподнимая в удивлении брови.
– Ну, с Птичкой твоей как-то же всё срослось, – напоминаю я.
– Ну, Птичка... как-то само собой получилось. Закрутилось, что сам не понял, как по уши завяз. А потом эта история с Киром и похищением. В общем, как-то всё через задний привод вышло, но в итоге имеем то, что имеем.
– Тоже маньяка найти, чтобы он Кристину украл?
– Не нужно повторяться, – усмехается Фил. – Просто постарайся вспомнить, что ты пока ещё мужчина, а не бык осеменитель, трахающий всё, что движется. Цветы там подари, в кино позови, в ресторан своди. Девушки любят, когда за ними ухаживают, не думаю, что Кристина так уж от других отличается. Поэтому дерзай, если она тебе действительно нравится. Нравится же?
– Нравится, конечно. Ты и сам её видел.
– Думаю, будь на моём месте Брэйн, то в этом вопросе вы бы сошлись лучше многих других.
При мысли о том, что татуировщику Кристина тоже приглянулась, становится не по себе. Не от того, что он мой друг и делить одну девушку не годится. А потому, что червяк ревности копошится внутри. Я не привык кого-то ревновать. Вернее, отвык.
– Ладно, я подумаю.
– Вот пока будешь думать, она уже внуков дождётся, знаю я тебя, – усмехается Фил. – Не тормози, брат.
Достаю телефон и несколько секунд смотрю на тёмный экран. Я решил уже, что буду дальше делать, хоть это решение и далось мне нелегко.
Снимаю блокировку с экрана, нажимаю пару кнопок и, дождавшись приветствия на том конце провода, говорю:
– Мама, привет. Я тороплюсь, поэтому не перебивай. – Нет, мама, я просто боюсь передумать, но тебе об этом знать не сто?ит. – Скинь мне, пожалуйста, номер Кристины в сообщении. Хорошо?
Конечно же, мама согласна.
Фил усиленно делает вид, что не слушает мой разговор, но когда раздаётся звук входящего сообщения, по его глазам замечаю, что он рад. Наверное, именно для этого нужны друзья: чтобы кто-то был счастлив за нас.
Заношу номер телефона в список контактов, несколько секунд размышляю над тем, как подписать Кристину. В итоге в моём телефоне появляется «Милая Крис». Мне нравится, как звучит её имя в любых вариантах, но это сокращение делает её немного ближе, роднее. Словно мы уже перешли ту невидимую грань, за которой всё возможно. Эта мысль, будто призрачный мираж немного согревает изнутри.
Фил смотрит на часы, потом достаёт из нагрудного кармана свой телефон и набирает какой-то номер.
– День добрый, – произносит, выбрасывая в урну недокуренную сигарету. – Да, это я. Готовы нас встретить?
В трубке что-то булькает, щёлкает, но по лицу друга вижу, что ответ утвердительный.
– Хорошо, тогда мы скоро будем. Адрес знаю. – И повесив трубку, обращается ко мне: – В путь?
Без долгих разговоров обходим «Ржавую банку» и подходим к постройке, вмещающей белый фургон, в котором мы перевозим крупногабаритный груз.
Филин садится за руль – каждый знает, что я терпеть не могу водить автомобиль – и мы медленно выезжаем с парковки. В салоне духота несусветная, и я открываю окно, чтобы впустить внутрь хоть немного воздуха. Вот за это ненавижу автомобили: внутри этого гроба чувствую себя, словно в клетке – запертым, отрезанным от всего мира. Несвободным.
– Тут недалеко совсем, главное в пробке не застрять, – произносит друг, накручивая правой рукой волну радиостанции, которая устроит обоих. Через пару мгновений салон наполняется тяжёлым роком, и я выкручиваю рычаг громкости на полную мощность.
When the world turns you away
A friend will not say no
There is strength that we all have
It's not the strength we show
And in your darkest hour
In your darkest nights
Whatever life will do
I am here for you*
Мы подпеваем солисту Manowar, словно от этого зависит вся наша жизнь. Слова, так точно передающие смысл нашей с Филином жизни, что кажется: это не может быть простым совпадением. Мы хоть и не кровные браться, готовые отдать не только почку за другого, но и жизнь, не раздумывая, но что-то очень близкое к этому.
– Приехали, кажется. – Филин тормозит автомобиль возле небольшого гаража,
– Хозяин! – кричу, стоя в дверях. – Мы за мотоциклом, ау!
– Заходите, чего топчетесь на пороге?
Мы входим, и неожиданно над головой зажигается свет. На секунду он ослепляет, но постепенно глаза привыкают. Оглядываюсь по сторонам и замечаю, какой здесь царит хаос. Но это для неискушённого зрителя, мне же кажется, что я попал в рай.
– Ничего себе, – восхищённо протягивает Фил, идущий следом, и присвистывает. Сколько тут всего...
– День добрый.
Обладатель довольно высокого голоса выходит на свет. Неказистый мужичок очень маленького роста – не больше полутора метров – крепенький, словно дубовый пенёк, с пушком светлых, почти прозрачных волос на голове. Он такой смешной, что приходится прикусить щёку изнутри, да побольнее, чтобы не заржать в голос, глядя на него. Слышу, как сзади Филин кряхтит, значит тоже тужится веселье загнать поглубже в недра организма.
– Добрый, – выдавливаю из себя и протягиваю руку.
Рукопожатие, во время которого его крошечная ладошка тонет в моей лапище, неожиданно оказывается крепким – внешность почти всегда бывает обманчива.
– Потрясающе, – на выдохе произносит Фил, толкает меня в плечо, чтобы привлечь внимание и указывает куда-то рукой. – Ты только посмотри на это!
– Нравится? – спрашивает хозяин гаража, и его круглые, какие-то даже детские голубые глаза светятся от гордости. – Сорок лет собирал коллекцию.
– Вы ещё спрашиваете! – восклицает Фил и подходит к стене, у которой стройным рядом выстроились старые мотоциклы. – Это же такие раритеты...
– Хоть кто-то оценил по достоинству, – улыбается мужичок, обнажая ряд мелких желтоватых зубов, – а то мои домашние всё "рухлядью" да "хламом" величают.
– Всем бы такой хлам, – говорю, рассматривая всё это великолепие, которое окружает нас.
Чего здесь только нет! И чоперы, и харлеи, пара Яв и Уралов в неплохом состоянии. Не знаю, кто этот мужик, но он в шаге от того, чтобы стать моим кумиром.
– А вот, кстати, мой мальчик. Пришло время привести его в чувства, а то мне немного осталось, хочется напоследок накататься всласть.
Что-то очень уж горькое есть в этом его «мне немного осталось», но делаю вид, что ничего не замечаю – вряд ли он хочет получить от нас сочувствие. Подхожу туда, куда указывает заказчик, и вижу чопер, которому, на самом деле цены нет, настолько он прекрасен. Да, ржавый, да не на ходу, да убитый в хлам, но это чопер, мать их! Чувствую привычный зуд где-то глубоко внутри: именно ради таких моментов я однажды решил стать механиком.
– Возьмётесь? – спрашивает мужик. – Или даже вам его не одолеть? Мне рассказывали, что вы лучшие в своём деле, и если уж в «Ржавой банке» не помогут привести его в чувства, то останется только на металлолом сдать.
– Мы, конечно, не боги, – произносит Фил, дотрагиваясь до проржавевшего корпуса, на котором рыжими шершавыми отпечатками проступило само время, – но мы сделаем всё, что от нас зависит.
– Вот именно это я и хотел услышать, – улыбается коротышка. – Меня, кстати, Игорь зовут.
– Я Арчи, а это – Фил, – говорю, а самому не терпится погрузить это чудо в грузовик и помчать обратно в «Банку».
– О цене не беспокойтесь, – произносит и достаёт из кармана джинсовой жилетки потёртый смартфон. – Говорите номер карточки, я вам аванс переведу.
Мы переглядываемся, и я диктую номер карточки. Вскоре раздаётся сигнал о зачислении денежных средств. Смотрю на экран и не верю своим глазам.
– Это точно аванс? – Фил, заглядывая мне через плечо, удивлённо охает. – Или уже вся сумма?
– Аванс-аванс, – смеётся Игорь. – Мне важно, чтобы для работы всего было достаточно, а без денег, к сожалению, нынче тяжело. Поэтому работайте и ни в чём себе не отказывайте. Сколько вам времени потребуется, чтобы привести его в порядок?
– Месяц, да? – спрашивает у меня Фил.
– Может быть, даже чуть меньше, но ориентируйтесь на это время.
Игорь кивает, что-то будто подсчитывая в уме.
– Хорошо, устраивает.
– Тогда ждём вас завтра в «Ржавой банке», обсудим детали будущего дизайна, выбор комплектующих и прочие важные моменты. Хорошо?
– Да, к обеду буду.
Мы кое-как, втроём затаскиваем чопер в кабину грузовика и, попрощавшись, отбываем обратно.
– Хороший мужик, – произносит Фил, когда мы едем обратно. – Есть в нём что-то такое...
– Согласен.
Дальше едем в тишине и даже музыку не включаем. Из головы не выходит его фраза. Смерть вокруг, сто?ит только оглянуться, но как же важно в конце пути сделать наконец то, о чём так долго мечтал. Тогда, наверное, и умирать не так страшно. 2
В жизни не бывает случайностей и каждая встреча для чего-то да нужна. Разговор с Игорем натолкнул меня на мысль, что именно сегодня, не откладывая на потом, я позвоню Кристине.
Потому что этого «потом» может и не быть.
*Когда мир от тебя отворачивается,
Друг не скажет нет
У нас всех есть сила,
Но эта не та сила, которую мы показываем
И в твой тёмный час,
Темными ночами
Как бы жизнь не поступила,
Я буду рядом.
Manowar "Blood Brothers"
27. Кристина
Незаметно наступил вечер, за окном окончательно стемнело, а мы с Женечкой только закончили читать о приключениях пингвина Томино. Отважный птенец – любимый литературный герой сына, поэтому книжку затёрли бесконечными чтениями почти до дыр. И хоть эта история у меня уже в печени сидит, читаю снова и снова.
– Завтра закончим, а сейчас спи! – говорю строго, откладывая ненавистный ярко-красный томик в сторону.
– Ну, мамочка, Томино же с китом должен встлетиться, – канючит сын. – Там же самое интелесное начинается!
– Вот и оставим на завтра самое интересное, а сейчас закрывай глаза и спи.
Я непреклонна, потому что так он никогда не уснёт. Ничего, пообижается и перестанет, зато выспится.
– Злая мамочка, – бурчит Женя, ворочаясь в темноте. – Очень злая.
– Вредный сын, – парирую, выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. Так тебе, фанат пингвинов! Будешь знать, как мать мучить.
Из-за закрытой двери доносятся разнообразные звуки: приглушённый голос, беспокойное копошение, вздохи и даже негромкие всхлипы, но я знаю, что этот спектакль сугубо для одного зрителя – меня. Стоит отойти, ему надоест жаловаться на жизнь и захрапит, словно вахтовик.
Неожиданно из кухни доносится звук входящего вызова, хотя я-то никаких звонков не жду. Может быть, Ирма что-то хочет сообщить или Соня решила заглянуть на огонёк, не найдя на вечер компании лучше, чем унылая соседка в моём лице? Пока иду к телефону старательно отгоняю от себя мысли, что этот звонок может быть от того, кого совсем не хочу слышать. Что если Никита решил на этот раз самолично позвонить? Что тогда делать? Надо срочно сменить номер. Даже если потребуется, то и телефон в реку выбросить – ничего, переживу, зато не буду рисковать и трястись от страха. И без мобильного прожить можно, но безопасность и душевный комфорт дороже, если уж решила никуда не уезжать.
Точно, завтра этим вопросом и займусь.
Незнакомый номер, высветившийся на экране, подтверждает догадку: этот звонок – эхо прошлого. Не хочу брать трубку, но в последний момент, когда дрожащий палец практически опустился на кнопку завершения вызова, нажимаю на "Ответ". Всё-таки у меня и правда, не всё в порядке с головой.
Подношу телефон к уху, но молчу и жду, когда звонящий проявит себя.
– Кристина? – Смутно знакомый голос на том конце провода рождает в голове сонм совершенно идиотских мыслей. Хочется бросить телефон на пол и топтаться по нему, кроша хрупкий корпус в пыль, потом покидать в сумку вещи, взять выплаченный аванс, часть которого ещё не успела потратить, подхватить Женю на руки, как это бывало уже ни единожды и бежать, бежать... – Ты меня слышишь? Со связью, что ли, проблема?!
Подождите. Арчи? Нет, не может быть, ерунда какая-то. Тем временем из трубки доносится:
– Филин, не вздумай музыку включать! Я по телефону разговариваю!
Точно, Арчи. Ничего себе... Не ожидала, что он решит мне позвонить.
– Арчи? Это ты? – Смотрю на круглые настенные часы в простеньком пластмассовом корпусе. Тонкие стрелки показывают десять часов вечера, и я ума не приложу, что ему могло понадобиться в такое время. И откуда, чёрт возьми, он знает мой номер? А, ну да. Ирма. – Что-то случилось?
– А что, тебе звонят только, если что-то случается? Так просто запрещено? – Низкий немного уставший голос в трубке странным образом успокаивает. – Кстати, я не слишком поздно звоню?
– Не поздно, – произношу, присаживаясь на стул. – Во всех смыслах.
Так хочется сказать ему сейчас, что сожалею об испорченном по моей вине пикнику, что беру свои слова обратно и не считаю Арчи тем, кто не способен на большее, чем просто одноразовый секс. Но я молчу, потому что знаю: чудес не бывает. Люди не меняются, и уж ради меня ломать привычный уклад жизни, точно никто не будет. Может быть, я действительно нравлюсь ему, но вряд ли он согласится стать для меня чем-то большим, чем случайный любовник. Но и переступить через свои принципы не смогу – так уж устроена.
– Приятно слышать, – после длительной паузы говорит Арчи, а я чувствую, как немного теплеет его голос. – Чем занимаешься?
– Сына спать уложила, сейчас хотела кофе выпить.
– Одна?
Неужели он думает, что у меня кто-то есть? Ничего не могу с собой поделать, но мысль, что Арчи может испытывать ревность к гипотетическому мужчине, согревает.
– Люблю, знаешь ли, провести в одиночестве вечер и выпить чашечку кофе, пока никто не мешает.
– Может быть, ты поступишься принципами и разок позволишь, чтобы тебе помешали? – интересуется, а его вопрос немного сбивает с толку. Что он имеет в виду? Хочет приехать или как?
– Ну, этот принцип не то, чтобы железобетонный, – мямлю, ожидая, что же он дальше придумает.
– Значит, есть надежда, что готова пожертвовать своим одиночеством ради того, чтобы выпить чашечку кофе со мной?
– Сейчас, что ли?
Вот что он конкретно имеет в виду? И как на всё это реагировать?
– А почему бы и нет? – смеётся, а на заднем фоне слышатся какие-то посторонние шумы. – Чем я плохой кандидат?
– Нормальный, – соглашаюсь, а в голове сотня мыслей о том, каким образом он рассчитывает это сделать.
В дом я его не пущу – Жене не сто?ит видеть на нашей кухне какого-то постороннего мужика, не нужно это ребёнку. Спящего сына тоже одного не брошу, мало ли. Но мне интересно, что предложит Арчи.
– Насколько я понимаю, ребёнка тебе оставить не с кем, – предполагает Арчи и попадает в яблочко.
– Правильно понимаешь.
– У тебя есть Скайп?
– Есть.
– Скинь мне свой логин, а я пока тоже налью себе чашку чего-нибудь и позвоню, хорошо?
Я соглашаюсь, и, попрощавшись, Арчи отключается.
Несколько бесконечных секунд сижу, уставившись в монитор. Пальцы холодные и дрожат, и я сжимаю кулаки, чтобы успокоиться.
Всё-таки это самый необычный мужчина из всех, кого доводилось видеть. Чего угодно от него ожидала – того, что будет напрашиваться в дом или наоборот меня заставит куда-то ехать, но он понял, что я не могу и не имею права отлучаться ночами из дома, ведь тогда Женя останется совсем один. А вдруг он проснётся и, не найдя меня, испугается? Спокойствие сына мне дороже всяких мужиков, даже таких потрясающих. И Арчи это понял, чёрт возьми.
Ещё немного и я точно влюблюсь в него настолько, что не смогу оставить, жить без него не смогу. Нужно бежать, пока не поздно – пока не стало больно, пока потеря и разрушенные иллюзии не разорвали изнутри пополам.
Когда-то давно мне весьма популярно объяснили, что нельзя никому доверять – наивность всегда оборачивается против тебя же. Но как же хочется хоть немного побыть счастливой.
Только успела отправить свой логин в скайпе и включить старенький ноут, который угрожающе рычит и фыркает, как звук входящего звонка раздаётся в тишине квартиры. Дрожащими руками нажимаю на значок видеокамеры, и через секунду на экране всплывает улыбающееся лицо Арчи. В руках его большая чашка, из которой стремится на волю лёгкий пар.
– Привет, – произносит, глядя на меня в упор, а мне кажется, что в саму душу. Наверное, я покраснела, потому что улыбка Арчи становится ещё шире. – Как дела?
– Хорошо. – Чтобы скрыть волнение, беру в руки кружку и как можно крепче сжимаю её. – А у тебя?
– Сегодня был самый странный, но и замечательный день за долгие годы, поэтому я более чем в порядке.
И он действительно словно светится от счастья изнутри. Мне интересно, что же такого прекрасного с ним сегодня произошло.
– Ты выиграл в лотерею?
– Можно и так сказать, – хохочет Арчи и делает большой глоток из чашки. – Я очень хочу показать тебе то, что можно в полной мере назвать выигрышем в лотерею. Вернее, его частью.
– И что же это?
– Нет, словами здесь не объяснишь, здесь видеть нужно. – Арчи прищуривается, словно обдумывает что-то. – У тебя, когда выходной?
– Через три дня, в пятницу.
– Отлично, – говорит после непродолжительной паузы, которая кажется мне вечностью. – Говорю сразу: возражения я не принимаю, даже не пытайся – не выйдет. Приглашаю тебя в пятницу в «Ржавую банку». Ещё раз повторяю: даже не пытайся придумывать никаких отговорок.
Настойчивый, однако.
– А как же свобода выбора?
– Честно? Чхал я на свободу выбора, особенно, если дело касается тебя.
Вот это поворот. Неужели он совсем не держит на меня зла за мои слова?
– Нет, послушай... не понимаю... То есть ты хочешь, чтобы я пришла в твой гараж? Но зачем? Я же помешаю там.
– Не выдумывай, – хмурится, Арчи. – Если бы я считал, что ты можешь быть там лишней, не приглашал. Поверь, «Ржавая банка» – больше, чем просто мастерская. Это место, где находят приют все, кому бывает плохо, одиноко или грустно. В мастерской особая атмосфера – говорю тебе как человек, который знает в ней каждый винтик и болтик. Поэтому даже не думай соскочить – ты просто обязана там побывать.
– Уверен?
– Слушай меня, Крис, – вздыхает Арчи. – Ты правильно сказала: мы уже не дети. Я не маленький мальчик и отвечаю за свои слова. И если приглашаю, то знаю, что говорю. Уяснила?
– Да.
А что ещё остаётся делать? Только соглашаться.
– Вот и чудесно, – улыбается, но в следующий момент становится серьёзным. – И вообще, мне кажется, что ты слишком много думаешь. Попробуй отпустить себя на свободу. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд.
– Я попробую.
– Знаешь, Кристина, у нас намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. Наверное, мы не зря встретились однажды. Мы нужны друг другу, хоть ты и не понимаешь этого. Поэтому, можешь думать, что хочешь, говорить, что вздумаешь и сопротивляться всячески, но я от тебя не отстану. Вот что хочешь со мной делай, но не отстану.
Чувствую, как помимо воли улыбка сама расплывается на лице. Ничего не могу с собой поделать – его слова греют душу, делают меня сильнее
С ним я хочу стать другой.
Он – единственный, кто может показать, что такое настоящая свобода.
И я не упущу этот шанс.
* * *
До двух часов ночи мы разговаривали по Скайпу, и мне дважды приходилось подключать зарядное устройство.
Мы говорили обо всём на свете, смеясь, и перебивая друг друга. Никогда ещё ни с кем не чувствовала себя так легко, никогда не было настолько интересно и весело. Какой-то из шуток Арчи я смеялась так громко, что разбудила сына. После этого старалась реагировать на его юмор чуть тише, но порой всё-таки срывалась.
Арчи хотел знать обо мне всё, и я бы с удовольствием ему открылась, во всём призналась, сняла с себя невыносимый груз вины и ответственности, но разве возможно подобрать слова, чтобы не отпугнуть? Да и зачем ему знать о том, что было со мной раньше? Он же не мент и не психолог, поэтому молчала. Пусть лучше и дальше думает, что отец моего сына – просто парень, с которым любовь была, но не срослось, чем узнает о Никите. Нужно решать проблемы по мере поступления.
Тем более что в наших с Арчи отношениях далеко не всё ясно. Что он от меня хочет? Просто переспать? Или чего-то большего? И если вокруг него столько согласных на всё девушек, зачем возиться со мной?
Арчи прав: я слишком много думаю – самой от себя противно. Вечно мнусь, размышляю, ужасы всякие воображаю, жду подвоха от всех и каждого. Нужно завязывать, а то так скоро с ума сойду, изображая жертву.
Я не жертва, а заложница своей паранойи.
Всё, с завтрашнего дня обещаю, нет, клянусь самой себе не заморачиваться и не гадить самой себе и, главное, другим в мозг. Жить так, словно прошлого не существует и никакой Никита не вышел на свободу раньше срока, мечтая меня на ремни порезать.
Никита...
Мысли о нём назойливы, приставучи, что та муха. Каждый день, каждую чёртовую минуту всплывают на поверхность. Хочется удариться сильнее головой, чтобы потерять память и никогда не вспоминать о том, что меня связывает с этим человеком. Но только в песнях невозможное – возможно, в жизни, во всяком случае, в моей, чудес не бывает. Придётся как-то выпутываться из этой ситуации, только знать бы ещё как.
До выходных остался всего один вечер, и я сижу, словно загипнотизированная и пялюсь в экран ноутбука в надежде, что Арчи снова мне позвонит. Такое времяпрепровождение стало почти привычным, хотя толку от этого никакого. Надо чем-то заняться, отвлечься, чтобы не ждать звонка, словно школьница, но ничего не могу с собой поделать – не могу не ждать. А ведь Арчи мне совсем ничего не обещал, но я всё равно увязла в ожидании, как муха в янтаре. Иногда порываюсь схватить трубку и набрать его номер, но каждый раз останавливаю себя. Что я ему скажу? Просто узнаю, как дела? Спрошу, почему его нет в Сети? Но почему я решила, что у него есть время зависать в Интернете и болтать со случайной знакомой ночами напролёт? Он мне ничего не должен, как и я не должна тратить свои вечера на гипноз плоского экрана, замирая в глупой надежде.
Дура, дура, какая же я дура! Идиотки кусок, не иначе. Захлопываю с силой крышку ноута, кладу сверху телефон экраном вниз, чтобы не заглядывать в него каждые десять секунд и открываю холодильник. На свободу из морозного плена попадают сардельки, кетчуп, майонез, сыр и что-то ещё, что просто попало под руку – когда я нервничаю, аппетит просыпается зверский. Смотрю на внушительную горку продуктов, что высится на столешнице и понимаю, что ничем хорошим для моей фигуры такой гастрономический припадок не обернётся, но плевать: я обещала самой себе, что отныне буду проще ко многому относиться, значит, так тому и быть. Да и для чего мне беречь фигуру?
Достаю из хлебницы булку, надрезаю в длину и складываю в образовавшийся проём продукты. Ход доги на ночь, наверное, не самая удачная мысль, но когда такое было, чтобы в моей голове рождались верные решения?
Вибрация телефона отвлекает от продуктовой оргии. Бросаю монструозный хот дог на тумбу возле холодильника и подбегаю к столу. Когда вижу имя, которое высветилось на экране, сердце сладко замирает. Арчи...
– Привет, Крис. – Голос, в который без вопросов можно влюбиться сладкой патокой растекается по моим венам. – Не спишь?
– Нет, – говорю, прожевав. – Ем.
Арчи смеётся, а я жду, когда закончится его приступ внезапного веселья.
– Правильное решение, – наконец произносит. – Я, собственно, почему звоню. Всё в силе?
– Ты об экскурсии в «Ржавую банку»?
– Ну, с экскурсией ты, конечно, погорячилась, – снова смеётся. Интересно, он всегда такой смешливый? – Просто дружеский визит.
– Если сам не передумал, то да, всё в силе.
– С чего это вдруг мне менять решения? – удивляется, словно я только что сказала самую большую глупость, которую ему доводилось слышать в жизни. – Я заеду за тобой после обеда, примерно в час. Устроит? Только, пожалуйста, не наедайся перед поездкой, у меня на тебя есть кое-какие планы.
– Кормить будешь?
Похоже, Арчи решил, что не только к мужскому сердцу путь лежит через желудок. Или я настолько тощая в его глазах, что он взял на себя обязательство откормить меня?
– А почему бы и нет? – Что-то на заднем плане падает, Арчи чертыхается, отводит, по всей видимости, трубку на достаточно безопасное расстояние, и я слышу его крик. На кого он там орёт? До меня доносятся весьма сочные выражения, от которых, вполне возможно, приличная барышня упала бы в обморок. – Извини, работа кипит днём и ночью, парни на пределе, поэтому приходится прибегать к словесным пинкам.
– Ничего страшного, – спешу успокоить. – Я и не такое слышала.
– Это кто в твоём окружении был ещё большим матершинником, чем я? – смеётся, а я слышу, как он выстукивает по столу какой-то мотив. – Мне говорили, что на чемпионате по мату в вольном стиле мне гарантировано место на вершине пьедестала.
– Спешу тебя разочаровать: перед некоторыми ты просто безусый юнец, так что не спеши верить грубой лести.
– Хорошо, не буду, – соглашается, а через секунду спрашивает: – А чему веришь ты?
