Текст книги "Между тьмой и пламенем. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Лина Элевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

– Еще скажите – фиалки у камина сахарить, – хмыкнул Кэллиэн, избегавший смотреть на нее. – Ступайте, одевайтесь, Инерис. Я подожду здесь.

– Я быстро, – пообещала девушка, схватила домашнее платье и выскочила за дверь.

Торопливо скинула халат, кружевную рубашку, облачилась в платье – уж такую-то ерунду без служанок она сделать в состоянии! – и запоздало сообразила, в чем подвох.

– Э-э-э…

– Все в порядке? – деликатно осведомился маг из-за прикрытой двери.

– М-м-м… Тут… это…

– Инерис, можете ответить членораздельно?

– У платья застежки на спине. И корсет там же затягивается, – выдавила девушка. – Я до всех крючков не дотягиваюсь.

Молчание. Тихий вздох.

– Выйти ко мне в таком виде можете или это непристойно?

– Эм… ну… могу, наверное, а зачем? – спросила Инерис, выглядывая из-за двери и прижимая недозастегнутое платье к бокам.

– Застегну, – коротко произнес маг. – Повернитесь.

Она послушалась прежде, чем сообразила, что он сказал. А когда сообразила, запоздало покраснела и попыталась вырваться, но он легко удержал ее за расходящиеся края платья.

– Инерис, поздно смущаться, вашу спину я уже видел и должен констатировать, что в этом действительно ничего непристойного нет.

– Разочарованы? – огрызнулась девушка. – Ну так застегивайте давайте, чего вы там не видели, в самом деле…

Руки, ловко застегивавшие крючки, вдруг замерли. Маг нервно сглотнул. Затем Инерис почувствовала, как шею обдало холодом, когда он резко втянул носом воздух и клокочуще выдохнул.

– Инерис, зачем вы так со мной? – холодно спросил он, убрав руки. – Я предложил помощь. Не хотите – могли бы отказаться (а вы почему-то послушались) или попросить меня подать другое платье. Или переоделись бы обратно в халат и поискали его сами, я бы охотно подождал. Или вы думаете, я не заметил, что за эти годы вы превратились в девушку? Заметьте, из нас двоих не я веду себя так, словно вы бесполое создание, это почему-то вы упорно так ко мне относитесь, потом запоздало вспоминаете, что я вообще-то мужчина и мстите мне за собственное смущение. Но в чем я виноват? Я подчиняюсь устанавливаемым вами правилам, и только. Свои мысли по этому поводу я, заметьте, также держу при себе.

К концу этой речи девушка только мелко вздрагивала. Затем тихо попросила:

– Застегните, пожалуйста. И… извините. Я, кажется, перенервничала со всей этой свадебной затеей.

Пауза, заполненная неодобрением и укором. Затем мужские руки вновь принялись за крючки.

– Это неудивительно, – негромко произнес маг.

Кэллиэн не мог не заметить, как она вздрагивает от каждого случайного прикосновения, но не знал, почему – от того, что боится его, или от того, что после его отповеди до нее наконец дошла та же истина, которую сам он осознал сравнительно недавно.

Какие бы намерения и отношения ни связывали мужчину и женщину, они все равно остаются тем, что они есть.

Пожалуй, он был неправ. По сути Инерис осталась девчонкой, почти ничего не знающей о жизни, несмотря на суровое обучение – просто спряталась за маской безупречной леди. Она считала все свои познания пригодными исключительно для политики и даже не пыталась их использовать в повседневной жизни. Что и приводило к подобным казусам.

Закончив с крючками, Кэллиэн начал затягивать петли короткого корсета.

– Инерис, извините, мне не часто доводилось делать нечто подобное… вообще ни разу, если честно. Поэтому скажите, как будет достаточно.

– Хорошо.

Он чуть наклонился, затягивая первую пару петель.

Чужой выдох обдал теплом обнаженную шею – у платья был свободный низкий ворот, и верх спины оставался открытым. Инерис невольно вздрогнула. Дыхание стало поверхностным, как будто он уже затянул корсет, причем максимально жестко.

Да что с ней происходит?

Но каждый его выдох, прокатывавшийся по коже, отдавался странным волнением где-то внутри.

– Достаточно туго? – равнодушно осведомился маг… и непонятные ощущения мгновенно покинули ее. Действительно, это же просто Кэллиэн.

Прислушавшись к своим ощущениям, Инерис отозвалась:

– Немного ослабьте, если не сложно.

– Разумеется.

Пальцы в мягких перчатках мимолетно скользнули по обнаженной коже, снова взялись за петли, теплый выдох пронесся шаловливым ветерком по шее, и Инерис невольно задержала дыхание. Что с ней происходит? Что?

И ладно бы эти чувства ей были знакомы! Она ведь не была совсем уж неопытной, ей доводилось целоваться и обниматься! И более того, однажды предыдущий несостоявшийся жених даже сделал попытку добраться до ее груди, но она безжалостно пресекла это безобразие. Однако еще ни разу леди-наследница не испытывала ничего подобного – только радость от успеха своего очередного карнавала и желание, чтобы все побыстрее закончилось.

А Кэллиэн даже ее не трогает, уж у него-то точно нет и не может быть никаких намерений такого рода! Так почему она вздрагивает от каждого мимолетного прикосновения?

Неужели она все-таки его боится, но сама этого не понимает?

– Так лучше?

Вернувшись в реальность, Инерис покрутилась немного, склонилась из стороны в сторону.

– Да, спасибо.

– Не разочаровались в идее побега? – чуть изогнув бровь, уточнил Кэллиэн.

Инерис, вспомнив, с чего все вообще началось, немного пришла в себя.

– Нет, – сморщила нос девушка. – Очень хочу отсюда выбраться! Куда угодно, хоть в вашу лабораторию, хоть прямиком к алхимикам на опыты. Меня от этих листочков на обоях уже тошнит.

– Да, – признал Кэллиэн, снова оглядевшись по сторонам. – Обои тут и впрямь не отличаются изысканностью.

– Мачеха выбирала, – поморщилась девушка.

– Это ее тихая месть за что-то или у нее проблемы со вкусом?

– Подозреваю, что второе, – сдала мачеху Инерис.

Кэллиэн покачал головой и двинулся к окну.

– Тогда идемте, будем осуществлять ваши мечты о вольной жизни.

– Как?! – вырвалось у нее. Нет, в памяти были очень даже свежи воспоминания о том, как он раньше уволакивал ее через окно, но…

Маг остановился, укоризненно взглянул на нее.

– Как обычно, Инерис. У вас же богатый опыт по части совместных побегов. Идите сюда. Только не говорите, что поправились на пару килограммов и теперь боитесь, что я вас уроню.

Еле уловимая нотка ехидства сделала свое дело, и, решившись, Инерис подошла и приняла протянутую магом руку.

Он притянул девушку к себе и крепко обхватил за талию.

Она не знала, куда спрятать глаза.

– Инерис, можете на меня не смотреть, раз вам так этого не хочется, но держаться будьте любезны.

– За что?!

Хотела спросить спокойно, а вырвался истерический, придушенный писк.

Лицо мага неуловимо изменилось.

– За меня, разумеется, – тихо сообщил он.

Одной рукой он по-прежнему обнимал ее за талию. Другой подхватил ее руку и положил себе на плечо. Затем вторую.

...Какого демона я делаю?.. Но когда я прикоснулся к ней в лесу, ничего не произошло… и потом, я же не собираюсь ничего делать, я просто заберу ее отсюда. Сколько раз я уже так делал? Одним больше, одним меньше… какая разница?

Синие глаза оказались неожиданно близко, и в их глубине вновь притаилась молния. Выражение лица неуловимо изменилось и уже не было бесстрастным. Как и голос, прошептавший:

– Как обычно.

Вот только все было не как обычно!

Инерис зажмурилась и ощутила резкий выдох мага. В следующий миг она оказалась прижатой к мужскому телу. Отчетливо мужскому! Твердая грудь, мышцы на напрягшихся плечах, спине… Никакой он не худой, только кажется таким! И снова тот же горьковато-терпкий запах…

...Вот какая разница! Проклятье… Думал, что, как и раньше, останусь равнодушным. Но это нелегко, когда прижимаешь к себе женщину – она ведь и впрямь не девчонка уже… Такими темпами как бы мое собственное заклятье не сработало на мне же!

Надо убираться отсюда – и перевести общение на привычный им обоим уровень, снять это ненормальное напряжение…

Стараясь не думать ни о чем вообще, Инерис вцепилась крепче в плечи мага, как утопающий – в бревно. Открывать глаза она не собиралась. Ни за что. Ни за…

– Инерис, – насмешливо прошептали ей на ухо. – Окно закройте, я не могу одновременно держать вас и выполнять подобные действия.

Распахнула глаза. Ветер немедленно швырнул в лицо черные пряди длинных волос мага. Выпутавшись из них, девушка протянула было руку – и запоздало сообразила, что уже висит в воздухе.

Немедленно снова вцепилась в плечи Кэллиэна и помотала головой, умоляюще глядя на него. Тот вздохнул.

– Хотите, чтобы я одну руку убрал?

– Нет!!!

– Да не кричите, Инерис, всех сюда соберете. Я вас держу. Закрывайте это проклятущее окно, иначе как бы на сквозняк служанки не явились, в повышенной заботе о вашем здоровье.

– Я не простужаюсь, – зачем-то сообщила она, с опаской поглядывая вниз.

– Вот им об этом и расскажете. А заодно объясните, что из комнаты вас увозила злая ведьма на метле, но, не выдержав вашего характера, притащила обратно и нагло бросила на пол, оставив на память два синяка пониже поясницы, нервный тик и легкое заикание.

Девушка сперва воззрилась на Кэллиэна, пораженная, а потом заметила легкую, как всегда, кривую ухмылку… и рассмеялась. Как прежде, беззаботно и весело. И он улыбнулся чуть шире.

– Не хохочите. Окно закройте, я вас который раз прошу.

– Ага.

На сей раз Инерис рискнула оторвать одну руку от своей единственной опоры и закрыла окно.

– Не защелкивается?

– Нет, там задвижка.

– Прекрасно.

И он начал снижаться.

– Вы что делаете?! – вытаращилась на него она.

– Как это – что? – меланхолично спросил он. – Лечу с вами в сад.

– Зачем?

– За фиалками. Вам же вышивание наскучило, будете сахарить…

Ночная тишина снова была бессовестно нарушена звонким смехом, хотя Инерис очень старалась приглушить хохот, уткнувшись в камзол мага.

– Обслюнявите – будете стирать.

– Слушайте, хватит из меня делать главного порчуна одежды! – возмутилась девушка. – То грозились, что штопать заставите, теперь – стирать…

Снова скупая ухмылка.

– Инерис, а то я не знаю, на чьи платья уходила львиная доля изобретенного мной порошка, выводящего сложные пятна.

– Так это когда было-то!

– Ничего, у меня хорошая память.

– Будете меня смешить – точно стража сбежится, – пригрозила она, но неудержимое хихиканье свело суровый тон на нет.

– Отлично, скажу, что поймал вас при попытке побега, в полете, так как самодельную веревку из простыни, пододеяльника, трех наволочек и восьми комплектов белья я сжег в приступе гнева.

Она была вынуждена снова уткнуться ему в камзол.

– Кэллиэн, это не я чудовище, – приглушенно выдавила она, – а вы.

– Возможно.

Но теперь в его голосе уже не было веселья. Лицо тоже неуловимо помрачнело.

– Вы что? Я же пошутила.

– Я знаю. Я не обижен, Инерис, не беспокойтесь. Просто возможно, вы в этом правы. Только и всего.

Она же поняла, что была права в одном. Со своей ненормальной честностью Кэллиэн действительно мастерски портил настроение!

– А теперь что? – спросила она, когда они наконец приземлились, и маг разжал объятия.

– Гулять пойдем, – сообщил он.

– Гулять? – скептически уточнила девушка.

– Гулять. Вам незнакомо значение этого слова?

– Готовы подработать моим личным словарем?

– Заманчивая перспектива, но вынужден отказаться – боюсь не выдержать конкуренции с тем изобилием книг, которые вы натащили к себе в спальню. Или вы их не читаете, а развлекаетесь тем, что нервно рвете странички, как хомячок, который безвылазно сидит в банке?

Она была вынуждена опереться на его руку.

– Нет, Кэллиэн, вы невозможны! – отсмеявшись, пожаловалась Инерис. – Кстати, а если не секрет, чем вызвано ваше пособничество в столь злостном нарушении режима?

Он пожал плечами.

– Видите ли, я с вами согласен, Инерис. И тоже считаю, что ваш отец поступил не слишком благоразумно, сразу дав согласие, и не слишком справедливо, посадив вас под замок на время проверки ваших сведений.

– Ну, хоть кто-то так считает, – улыбнулась девушка.

– Я не единственный. Просто министры не хотят идти против вашего отца. Его и так в последнее время что-то гложет, никто не жаждет обострять обстановку.

– Вы по-прежнему не знаете, в чем дело?

Маг покачал головой.

– Увы. Видимых причин нет. Или они просто пока себя не проявляют. Но мне кажется, князь сам не осознает происходящих с ним перемен. – Внимательный взгляд на нее и тихое: – Я слежу за ним, не волнуйтесь.

– Спасибо. Может, он и поступил несправедливо по отношению ко мне… но он мой отец, – она пожала плечами. – Я беспокоюсь о нем. – Помедлила. – А капитан Мельдер?..

Помрачнел.

– Ничего нового. Есть какой-то эфемерный след, но его с огромным трудом удалось хотя бы уловить. Если бы это была какая-то серьезная магия вроде заклятья забвения или внушения, я бы непременно почувствовал. Что может оставить такой легкий, практически неощутимый след – я понятия не имею.

– Вы поэтому не смогли прийти поговорить со мной?

Кэллиэн скривился.

– Нет. Потому что меня вызвал к себе князь – побеседовать насчет новых заклинаний защиты. Но в любом случае ситуацию прояснить не удалось, так что вы немногое потеряли.

– А что насчет Солтейна и контракта? Есть новости?

– Расскажу, но уже у себя в лаборатории, если вы не против. А пока идемте.

Кэллиэн увлек ее за собой в ту часть сада, где цвели ночные лилии.

– Вы же вроде мне фиалок обещали? – ехидно напомнила девушка.

– Мне казалось, вы не из тех, кто воспринимает все сказанное буквально.

Инерис не удержалась и показала его спине язык.

В тот же миг Кэллиэн укоризненно обернулся.

– Что за детский сад, леди-наследница?

– У вас глаза на затылке, что ли? – раздосадованно пробормотала Инерис.

Маг неожиданно ухмыльнулся.

– Просто я слишком хорошо вас знаю.

Все-таки улыбка сильно меняла его лицо. Делала его менее странным, более привычным и привлекательным, и даже подкрашенные глаза смотрелись не так вызывающе. Инерис невольно улыбнулась в ответ.

– О, прекрасный экземпляр, – вдруг произнес Кэллиэн и, склонившись к лилии, споро щелкнул извлеченным из кармана камзола складным ножом.

– Зачем она вам? – не утерпела Инерис.

Маг загадочно отозвался:

– Увидите. А пока идемте в оранжерею.

– Может, лучше было бы с нее начать? Вдруг цветок увянет…

– Во-первых, по дороге мы еще розу выберем, во-вторых, действительно зайдем за фиалками, но сахарить их, так и быть, не будем, в-третьих… оранжерея ближе всего к моей лаборатории… точнее, ее окнам.

– Исчерпывающе, – съехидничала Инерис. – А в оранжерее нам что нужно?

– Фрукты, разумеется. Вот вы когда в последний раз лазили на апельсиновое дерево?

– А вы что, меня лазить заставите? – ужаснулась девушка. – Может, сами справитесь?

Кэллиэн укоризненно покачал головой.

– Никакого толка от вас.

– Если я с дерева упаду головой вниз, то вот тогда точно толка уже не будет, – печально вздохнула Инерис. – А пока эта самая голова еще способна с максимальной эффективностью организовывать рабочий процесс. Точнее, расхищательный, – поправилась она.

– Вы же леди, Инерис. Что еще за странная терминология?

– Я сбежавшая заключенная, позвольте заметить. Вам по-прежнему не нравится моя терминология?

На сей раз рассмеялись оба. Кэллиэн тоже не сдержался.

Розу выбрали быстро, из-за фиалок едва не подрались, но магу хватило ума уступить и даже пообещать лично их засахарить, как только надобность в них отпадет. В оранжерею проникнуть было сложнее, пришлось снова взяться за руки (принцип симпатической магии Кэллиэна еще не подводил, и наложенное им на себя заклятие невидимости успешно скрыло их от не слишком зорких, но подозрительных глаз ночного садовника). За апельсинами, правда, пришлось не лезть, а лететь, так как Инерис наотрез отказалась оставаться внизу наедине с этим типом без малейшей защиты. Выразительно, но молчаливо. Впрочем, Кэллиэну вполне хватило красноречивой жестикуляции (тычок пальцем в сторону садовника, скорбный взгляд, умоляюще сложенные ручки, а в ответ на непреклонное качание головой – свирепый оскал и имитация удушения).

Только вот когда он сдался и привлек ее к себе, Инерис вновь ощутила то же странное волнение, причин которого не могла объяснить даже самой себе.

Наконец, нагруженные цветами и плодами, они взмыли в воздух, осторожно открыли окно лаборатории (к счастью, оно отворялось внутрь) и ввалились туда, предсказуемо рассыпав апельсины.

Кэллиэн тут же отпустил девушку; щелкнув пальцами, зажег свечи и начал молча собирать раскатившиеся плоды.

– Здорово, – не без зависти протянула Инерис. – Хотела бы я тоже так уметь… Щелк – и свет. Щелк – и нет света… что? – смутилась она, поняв, что Кэллиэн как-то странно на нее косится.

Он сгрузил собранные апельсины на рабочий стол, а затем привычным бесцветным тоном произнес:

– Если у вас есть хотя бы мелкие зачатки магического дара, то я смогу вас научить.

– А я не знаю, есть они у меня или нет, – вздохнула девушка.

– Если мне не изменяет память, всех потомков знатных семей в возрасте семи лет проверяют на наличие дара.

– Меня не проверяли. Матушки в это время уже год как не было в живых. Отец собирался жениться, и всем было не до того. А после решили, что поздно наверстывать, все равно наследнице не пристало… это же надо бросать обучение, уезжать в частные школы или находить домашних учителей. А маги все вольнодумцы, привьют опасные идеи наследнице, и хорошо если она только из дома сбежит, а то еще и за безродного колдуна замуж выйдет… – грустно улыбнулась Инерис.

– Чья цитата? – ровно спросил маг.

– Мачехи.

– Ясно. – От этого тона повеяло холодом. Кэллиэн поразмыслил немного и внес следующее предложение: – Хотите, я проверю?

– А вы что, состоите в гильдии магов широкого профиля? Это их специальность.

– Не состою, конечно, что мне там делать?

– Тогда вам запрещено применять это заклинание.

И тут Кэллиэн ее удивил.

– А кто узнает?

Нет, она подозревала, что он может быть не в восторге от законов государственных (темный маг все-таки), но почему-то полагала, что уж магические-то правила соблюдает. И вот, пожалуйста.

– Слушайте, да для вас ничего святого нет!

Тот пожал плечами.

– Вы знали, с кем связались. Чего вы хотели от того, кто помог организовать и совершить беспрецедентный побег?

– Ну почему же… я бы сказала, прецеденты случались регулярно…

Этот общий смех был новым в их отношениях. И Инерис была вынуждена признаться себе, что это весьма приятная перемена.

– А знаете, проверяйте, – разрешила она. – Но только если вы уверены, что избежите неприятностей.

– Инерис, здесь только вы и я, больше никого нет. Кто может доложить об этом гильдии, которая к тому же находится эльф знает где?

«Здесь только вы и я, больше никого нет»…

– А почему эльф?

– Почему бы и нет? У них врожденное чувство направления, так что эти точно не заблудятся. Идите сюда.

Она послушалась.

Кэллиэн расположил ладони напротив висков, не прикасаясь, и словно прислушался к чему-то.

– Если резерв и есть, то маленький, – с ноткой разочарования протянул он. – Сядьте в кресло, Инерис, и закройте глаза.

Девушка покорно опустилась на сиденье и зажмурилась.

– Расслабьтесь, – его голос почему-то звучал странно, гипнотически. – Не надо жмуриться. Просто закройте глаза, представьте, что вы сидите на берегу озера, усыпанном серой галькой, шелестит оранжевая листва, сквозь которую проглядывает синее небо, солнце рассыпает золотые лучи по красным яблокам, коричневый ствол яблони в тени кажется черным, зеленая трава неслышно поет под нежными пальцами теплого ветра… – И вдруг резко спросил: – Какого цвета вода?

– Синего, – от неожиданности призналась Инерис. Ну да, все верно, она ведь сегодня столько думала о ясных синих глазах… Вот и вода в озере синяя оказалась.

Он тихо хмыкнул.

– Неожиданно. Но небезнадежно.

Точно небезнадежно – не будь у нее внутренней силы, именуемой магией, она бы попросту не смогла достаточно ярко увидеть картинку, рисуемую тонкими нитями заклятья, которыми он ее оплетал.

Ей на лоб легла ладонь в мягкой перчатке.

– Вы думайте про озеро, думайте, – посоветовал маг. А затем Инерис услышала тихий шепот и ощутила тепло, исходящее от его руки.

Перед глазами молниеносно пронеслась синяя вспышка, словно ревущий огонь вырвался из мрака – и снова темнота.

– Что-нибудь видели сейчас? – ровно спросил Кэллиэн.

– Огонь… Вспышка… синяя такая.

– Я гляжу, вас клинит на синем цвете, – усмехнулся он. – Дар у вас есть, но, увы, слабенький совсем. Максимум на бытовые заклинания можете рассчитывать. Только со стихией что-то сделайте, потому что дар у вас огненный, а вот цвет атипичный какой-то…

– Скажи новое слово в магии, покрась пламя в синий цвет, – съязвила девушка. А потом тихо, с робкой надеждой спросила: – А вы меня правда научите?

Он улыбнулся.

– Попробую. Но сегодня займемся другим.

«Здесь только вы и я, больше никого нет»…

Что за мысли, леди-наследница?!

– А именно?

Кэллиэн указал на лежащие на столе цветы и фрукты.

– И что мы будем с ними делать?

– Инерис, что вы знаете о магическом зрении?

– Что у вас за манера отвечать вопросом на вопрос?

– Вам что-то не нравится? – невозмутимо уточнил маг.

– Вы это специально сказали?

– Инерис, как можно обижаться на меня за то, что с легкостью проделываете вы сами?

– Кэллиэн, вы… вы невозможны!

– А вы чудовище, – кивнул маг. – Отлично, с этим разобрались. Так что с магическим зрением?

Она пару мгновений прожигала его возмущенным взглядом и, выдохнув, сдалась.

– Ну… я мало что знаю. С его помощью вроде бы можно увидеть ауру некоторых заклятий, распознать иллюзии, и оно же используется в целительстве, чтобы поставить диагноз.

Кэллиэн одобрительно кивнул.

– Вот видите, вы про свой дар знать не знали, но при этом кое-что читали о магии…

– Только то, что входило в общий теоретический курс, – с сожалением признала девушка.

– Не страшно, шанс узнать больше у вас еще будет. По факту: спектр применения магического зрения гораздо шире, и недавно мне захотелось попытаться на его основе сделать нечто новое. Вообще это довольно тривиальный, бытовой момент, но все же. Можно ли увидеть запах? Можно ли с помощью магического зрения увидеть то, что ощущает нос? И не так давно я нашел способ.

– Серьезно?! – удивилась Инерис. – Увидеть запах?

– А вы не смейтесь, а вдумайтесь. Каким образом запах попадает в нос? Почему яблоко режут на одном конце комнаты, а запах чувствуется на другом? Что именно происходит в воздухе, когда чистят апельсин?

– Во-первых, я не смеялась, во-вторых, вынуждена признать – да, это интересно, и вы меня заинтриговали. Вы поэтому потащили меня за цветами и апельсинами?

– Я так понял, вас не только свободы лишили, но и сладкого, а потому решил, что после опыта мы как-нибудь найдем применение фруктам… и фиалкам тоже, если захотите.

– И сладкого тоже, да, – несчастным тоном подтвердила Инерис. И тут же с надеждой уточнила: – А вы не сможете завтра с тортиком прилететь?

– Вам ванильный или шоколадный?

– Шоко... а, вы опять издеваетесь, – поняла она, увидев выразительную кривую ухмылку. – Ладно, демон с вами и с тортиком… А как это делается? В смысле – как можно увидеть запах? Вы, надеюсь, не на глаза заклинание накладывать собираетесь?

Укоризненный взгляд.

– Инерис, я зачарователь! И с человеческим телом не работаю… по крайней мере, пока оно ходит и дышит.

По спине холодком прошелся вопрос: а после?!

– Простите, неудачная шутка, – отвел взгляд Кэллиэн.

– А точно шутка?!

Он помолчал.

– Зачем вы задаете вопросы, ответ на которые не хотите знать? – тихо спросил он. – Я вам уже говорил о пути темного мага. Считаете, вам нужны подробности? Вам спокойный сон не по душе?

– И вы еще упрекали меня в бестактности, – криво усмехнулась Инерис. – Могли бы меня заверить, что, конечно, говорите несерьезно…

А вот теперь улыбка Кэллиэна была вполне искренней, хоть и невеселой.

– Подловили. Виновен в невнимательности. Что до остального… не хочу вам лгать, так же, как и вашему отцу. Поэтому у меня к вам будет одна просьба, Инерис. Боитесь ответа? Не задавайте вопрос. Серьезно, будет легче и мне, и вам. Начнете меня бояться – не с кем будет в следующий раз из заточения сбежать.

– Вы… я подумаю об этом, – пошла на компромисс девушка. – Так… что там с запахами?

– Уход от ответа засчитан, средний балл, – Кэллиэн отвернулся к столу, а Инерис покраснела. – Берем вот такие очки…

– Это – очки?!

В ее понимании очки были тонкими, изящными, с золотой или серебряной оправой… а тут два огромных круглых стекла, да еще довольно толстых… которые к тому же не увеличивали и не уменьшали предметов, то бишь были не линзами, а именно кусками самого обычного стекла!

– К словам не цепляйтесь, – ровно попросил маг. – И вообще, дайте сюда, вы их рано надели.

И он сноровисто размазал по стеклу какой-то густой прозрачный состав.

– Это что такое?

– Вещество, которое я буду зачаровывать. На стекло, как и на дерево, магия плохо ложится. Для того, чтобы увидеть запах, требуется сочетание вербального и материального компонентов.

– Заучка, – пробормотала Инерис.

– Сказала леди, которая каждый день своими вопросами доводила до истерики князя Ратри и пятерых нанятых для нее учителей. Лучших в княжестве, между прочим. Надевайте, – и он нахлобучил ей на нос очки, небрежно зацепив дужки за уши.

Пальцы коснулись волос, аккуратных розовых раковин, щек… Вроде мимолетно, вроде даже без прямого контакта – перчатки-то никуда не делись… Но каждое прикосновение Инерис ощутила со странной остротой.

Затем Кэллиэн зубами стащил перчатку с одной руки и дотронулся до оправы.

– Закройте глаза и не двигайтесь, – коротко попросил он и выдохнул какое-то заклинание.

Инерис открыла глаза и поняла, что странная субстанция, которую он нанес на стекла, застыла на них ровной прозрачной пленкой.

– Зелье быстро испаряется, поэтому тянуть не будем, – произнес он, повторив те же манипуляции со второй парой очков. – В моей лаборатории посторонних запахов нет, поэтому вы пока ничего не видите. Смотрите, что будет дальше.

Кэллиэн двинулся к миске с фруктами и взял апельсин, а затем ловко его разрезал надвое.

Инерис невольно охнула, глядя во все глаза.

Едва нож прорезал кожицу, в воздух фонтаном взметнулась золотистая дымка – яркая, насыщенная, состоящая из мириад мельчайших капелек и крохотных точек. Она молниеносно превратилась в облако, утратив яркость, а затем золотистой пеленой расползлась по комнате – так быстро, что она не успела даже уследить за образовывавшимися и мгновенно сменявшимися в воздухе золотистыми фигурами. Удар сердца – и она стоит в золотом облаке. Делает осторожный вдох… так странно дышать этим оранжевым воздухом… Свежий запах сочного, вкусного апельсина наполнил ноздри, и у нее невольно слюнки побежали.

– Красиво… потрясающе красиво, – выдохнула она, следя за тем, как потоки воздуха подхватывают и тащат за собой шлейф аромата.

– О, да. А теперь подойдите к цветам. Это тоже интересно.

Инерис послушно двинулась к другому краю стола, перевела взгляд на розу и лилию, лежавшие там, и забыла обо всем на свете.

От розы полукругом расходился темно-красный ореол, смешиваясь сейчас с золотой дымкой. Словно мельчайший порошок распылили в воздухе, но он был таким невесомым, что не оседал на землю. Запах лилии оказался ярко-желтым. И сейчас три волны запаха причудливо смешивались друг с другом, создавая потрясающие узоры…

– Фиалки смотрятся скромнее, – подал голос Кэллиэн.

Предсказуемо нежно-сиреневое сияние повисло над цветочками. Но оно было недостаточно интенсивным, чтобы сохранять силу, и рассеивалось в воздухе, становясь почти незаметным.

– Опыты показали, что запах, имея цвет, при этом не обладает каким-то общим для всех фруктов или цветов показателем. Он может принимать самые разные оттенки. Скажем, если мы разрежем еще пару апельсинов, они могут оказаться темнее, светлее, ярче… И так до бесконечности, – что он и продемонстрировал, взяв еще один фрукт.

– Потрясающе. Необычайно, удивительно и завораживающе. Хочется стоять на месте, наблюдать и поражаться.

Она перевела взгляд на Кэллиэна – и удивилась. Вокруг него мерцала легкая темно-синяя дымка. Это что – тот самый аромат, который она почувствовала на камзоле? Какое-то средство для стирки, что ли?

Хотя нет, лицо тоже…

Но спрашивать после предыдущей отповеди не хотелось. Вдруг ответ на этот вопрос ей тоже не хочется знать?

– А почему вы заинтересовались этим аспектом?

Он молчал, глядя на нее непроницаемыми синими глазами за стеклами очков.

– Давайте скажем так, я раньше изучал разные аспекты и возможности тела. И продолжаю делать это сейчас – из любопытства раздвигая границы возможного.

Воцарилась тишина. В свете предыдущего заявления про темную магию эта фраза прозвучала зловеще.

Инерис медленно сняла очки, подняла на Кэллиэна взгляд и тихо спросила:

– Отец поручил вам заняться магическим бланком для князя Солтейна не просто так, да? Те условия, которые вы туда впишете… Это один из тех вопросов, которые мне лучше не задавать?

Кэллиэн отвернулся. Медленно положил свои очки на стол. Оперся на него руками и, опустив голову, произнес:

– Инерис, простите. Я должен был понять, что многое изменилось. Что вы теперь придаете значение тем вещам, которые ускользали от вас раньше. Я должен был понять, что развлечь вас, как раньше, у меня уже не получится. Простите, в следующий раз, помогая вам сбежать, я просто наложу на вас заклятье маскировки и оставлю вас в саду или оранжерее. Я не самый подходящий спутник для молодой леди.

– Нет, Кэллиэн, вовсе нет, я…

Прикосновение к плечу заставляет вздрогнуть. К нему редко прикасались нелюди – по крайней мере, с добрыми намерениями. А когда прикасались люди, приходилось ждать беды…

Но это Инерис Ламиэ. Беды не будет, он в любом случае сможет сдержаться.

– Не говорите так. пожалуйста. Я… немного отвыкла от вашей компании, это правда, но мне хорошо с вами. Понимаете? Я не могу объяснить нормально, да, порой вы меня пугаете, но я не хочу из-за этого отказываться от участия в очередном вашем открытии или от разговоров, да даже от ваших поучений! Я знаю, что вы темный маг, а значит, говорить жуткие вещи – в вашей природе… так же как в моей природе их бояться. Но... неужели из-за этих различий вы больше не хотите со мной общаться?..

– Кто сказал вам, что я не хочу с вами общаться? – перебил девушку Кэллиэн, повернувшись к ней.

В синих глазах не было привычного спокойствия, но что именно он сейчас чувствует, Инерис так и не поняла, с тревогой ожидая его ответа. Кэллиэн вздохнул, затем медленно, осторожно, словно через силу коснулся ее руки. Без перчатки.

Почему-то это вдруг показалось важным.

Его пальцы были прохладными, сухими и на удивление изящными, тонкими, как у музыканта. Чуткими.

– Я просто не хочу видеть в ваших глазах страх, Инерис, – тихо произнес он, убирая руку. – Что до вопроса, который вы не задали… Я отвечу вам – в общих чертах. Я сделал все, чтобы, с одной стороны, ваш отец не обвинил меня в чрезмерном давлении на оборотня, а с другой – чтобы князь передумал на вас жениться. Подробности вам ни к чему… но вы правы. Поручение действительно было дано темному магу, а не придворному… хотя, полагаю, я проявил большее рвение, чем ожидалось.