Текст книги "Между тьмой и пламенем. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Лина Элевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)
Пока пламя не вернулось на ладонь незнакомца.
Горло перемкнуло, и оборотень не смог ни заорать, ни зарычать, ни хотя бы дернуться от боли.
Что это за магия такая?!
Из глаз потекли слезы.
Движение затянутых в черную кожу пальцев – и магия развеялась. Князь рухнул на пол и наконец глухо завыл, схватившись за обожженное ухо.
О да, этот тип вполне мог справиться и с мечниками, и со стрелками!
Кто он такой?! На Дэтре не похож – голос не тот... Да и аура куда страшнее, подавляет...
Он в ловушке. В полной власти неизвестного.
...Страшно. Мне – страшно...
Жесткая рука приподняла его за шиворот, как куренка, и встряхнула.
– Спрашиваю в последний раз, милейший князь, – прошипел неизвестный. – Сначала вы собирались на ней жениться. Сегодня собирались похитить. Для чего? Каковы были ваши истинные намерения в отношении леди Ламиэ?
В его ладони снова сформировался пугающий черный огонь – но в комнате при этом повеяло ледяным холодом. У ног оборотня начало расползаться пугающее зеленоватое сияние…
Потустороннее.
И вот теперь дрожащий, жалкий, запуганный князь ответил чистую правду.
– Я… сначала хотел на ней жениться… потом мне бы помогли вывезти ее за пределы автономии и по морю максимально быстро доставить в мою страну, – зачастил оборотень, нервно сглатывая и глядя куда угодно, только не в жуткие черные глаза. – А там… после того, как я бы получил все, что мне бы причиталось как ее мужу… Договор был на партию доспехов и качественного оружия. Мне обещали, что князь согласится, лишь бы не отдавать в мои руки Нариме… И тогда стало бы легче легкого добиться королевского трона, у меня и без того хорошие шансы… а при наличии связей с этой автономией были бы еще лучше!
– Не заговаривай мне зубы, щенок, – процедил неизвестный. – О том, для чего ты хотел на ней жениться, я уже в курсе. Чего ты пытался добиться этим похищением? Что за договор? Что ты должен был сделать?
– Жениться, увезти ее… а потом устроить несчастный случай. Она должна была погибнуть.
Черный сгусток пошел волнами, развеялся и втянулся в ладонь мага.
В комнате резко похолодало. По стенам поползли чернильные потеки, подбираясь все ближе к оборотню.
Но маг ограничился лишь одним словом:
– Дальше.
– Я… Жениться на ваших условиях – самоубийство! Но я не хотел уезжать без нее… я... я решил, что не убью ее, она мне понравилась! Я бы просто ее увез, и все! Милая девочка, грела бы мне постель, рожала детишек…
Потеки тьмы застыли. Тени улеглись на свои места. Холод, сокрушительный и пугающий, исчез, как будто его и не было.
Но не успел князь облегченно выдохнуть, как в его нос с сокрушительной силой врезался кулак.
Еще несколько резких, безжалостных, точно выверенных ударов – и оборотень понял, что дешево отделаться не получится. Неизвестный явно знал, куда и как надо бить, чтобы причинить максимальный урон. Последнее, что запомнил вервольф – как из горла хлынула кровь, не давая сделать следующий мучительный вдох.
В себя князь пришел нескоро, под монотонный бубнеж:
– Переломы трех ребер с левой стороны, правой руки в запястье и безымянном пальце, перелом носа; легочное кровотечение, отбитая правая почка, печени тоже досталось. Все поддается восстановлению, через три дня интенсивной терапии от повреждений не останется и следа. Переломы будут заживать дольше, но это и понятно. Серьезной опасности для жизни при учете достижений современной целительской магии нет и не было, несмотря на тяжкие повреждения… Риска переизбытка целительской магии до степени неусвоения также нет. Его били профессионально и жестоко, но убивать не стремились. Неизвестный остановился вовремя, едва повреждения стали принимать характер, близкий к опасным для жизни оборотня.
– Жаль, – проронил чей-то знакомый голос. – Учитывая все, что удалось выяснить о его далеко идущих планах, я бы с удовольствием добавил, но по статусу не имею права. Удалось установить, кто это сделал?
«Верховный князь», – понял пациент. Получается, это не по его приказу его приласкали?..
– Нет, маги не обнаружили ни малейших следов. Возможно, наемник поработал. Простите, кажется, пациент пришел в себя… Как себя чувствуете?
Даллиец попытался открыть глаза. Сперва свет резанул по глазам, так что из них слезы потекли, а потом он понял, что это мелочи. Болело все тело. Отчаянно и жестоко.
– Бывало лучше, – прохрипел князь.
– Двигаться только не надо, – посоветовал незнакомый мужчина в строгом белом халате. – Повреждения серьезные, хоть и не смертельные, с постели встанете не раньше, чем через семьдесят часов. Я – маг-целитель Тельс, Нодрин Тельс.
– Кто это сделал? – раздался холодный голос.
Солтейн с усилием повернул отчаянно болящую голову – и его замутило. Не потому, что он увидел хмурого правителя, а потому, что под черепом словно неспешно перекатился пузырь с водой, вызвав непередаваемые ощущения.
– Я… я не помню, – с ужасом понял он. – Я точно видел напавшего, но я не помню его!
– Хоть что-то? Любая зацепка? Рост, цвет волос?
Князь попытался привести воспоминания хотя бы в подобие порядка, но ему это не удалось. Хаотичные куски выплывали на поверхность и тут же погружались в мешанину им подобных.
– Высокий, точно не ниже меня. Остальное…
Вдруг очередной «кадр» заставил его вскрикнуть.
– У него были жуткие глаза, – сообщил князь, закрыв собственные. – Абсолютно черные, без белков и радужки. Словно забранные тьмой.
Князь и целитель обменялись многозначительными взглядами.
– Я не специалист в этой области, даже теоретически… Но тут явно черный маг поработал, – пришел к выводу целитель. – Надо же. Потрясающая сдержанность, обычно эти ребята убивают, не особо церемонясь, черпая силы сначала в боли, потом в смерти… но не в этом случае. Побрезговал он, что ли…
– Да, но откуда в моем замке взяться черному магу?! – раздосадованно воскликнул князь. – Это запретная магия, она в ходу только у вампиров!
– Ну, люди тоже изредка ими становятся, – меланхолично произнес сидящий в углу придворный маг. – Так что вполне возможно, что это стихийное проявление дара.
– Да, кстати, лорд Дэтре, вы же у нас тут специалист по темной магии? – с намеком отозвался князь, и Кэллиэн понял, что, пожалуй, разумнее было бы промолчать. – Вот и найдите мне этого… стихийного проявленца.
Задумчивое выражение на лице Кэллиэна сменилось интересом.
– Что вы хотите с ним сделать?
Князь с отвращением и ненавистью покосился на избитого и выплюнул:
– Премию выписать.
Он поднялся с кресла и бросил:
– Господин Тельс, попрошу вас выйти пока из палаты. Лаэрн Дэтре и капитан Мельдер проведут допрос неуважаемого князя.
– Но после сотрясения...
– Ему больно? – перебил князь Ламиэ.
– Н-наверняка, – запнулся целитель.
– Вот и отлично. Значит, пытать не придется, – выплюнул правитель.
От его взгляда Солтейну поплохело окончательно.
– Кстати, Солтейн, я непременно отправлю гневную ноту в Даллию. Боюсь, число ваших сторонников резко сократится. Такое поведение в союзном государстве...
Князь только сдавленно застонал.
– Лорд Дэтре, по окончании допроса жду вас с докладом.
– Слушаюсь, князь, – поклонился придворный маг и смерил лежащего оборотня задумчивым, почти мечтательным взглядом.
Тот с трудом подавил желание заскулить. Да что такого в здешнем придворном маге, что от него мороз идет по коже?!
– Капитан Мельдер, – поклонился Кэллиэн, когда седой, но по-прежнему умелый и опасный воин вошел в палату.
– Лорд Дэтре, – поклонился тот в ответ.
– Начнем? – с нехорошим предвкушением произнес маг, и оборотню стало дурно.
***
– Он так и не сказал, кто должен был помочь ему вывезти Инерис? С кем он вообще заключил этот непонятный договор?
– Нет, – покачал головой Кэллиэн, стоя напротив письменного стола, за которым расположился верховный князь.
– Прискорбно, – нахмурился тот. – А вы не пытались…
Он спрашивал осторожно, зная, что у лорда Дэтре плохая реакция на ментальную магию.
– Пытался, разумеется, за кого вы меня принимаете? – меланхолично протянул Кэллиэн, проводя под носом пальцами, словно опасаясь, что снова пойдет кровь. – Ничего. Грубый шов реальности, словно нужные воспоминания выдрали с корнем, не особо заботясь о сохранности остального. Он действительно ничего не сможет сообщить о личности своего сообщника.
Князь вздохнул.
– Я допустил ошибку, доверившись этому прохвосту. Сейчас я и сам с трудом могу понять, как это получилось. Старею, что ли…
– О старости слишком рано говорить, милорд, – укоризненно произнес маг.
– От кого я это слышу, лорд Дэтре? – ехидно поинтересовался верховный князь. – Вам-то она точно в ближайшее время не грозит.
Кэллиэн улыбнулся в ответ, поклонился и уже собрался уходить, как вдруг на стол перед ним неожиданно плюхнулся мешочек с золотом. Маг непонимающе уставился на него.
– Простите, князь, что это?
Глаза сидящего напротив мужчины вдруг улыбнулись.
– Ваша премия, лорд Дэтре. Как я и обещал. Вы же не думали, что я не узнаю ваш почерк в анонимном докладе, который вы любезно оставили на столе в моем кабинете еще до рассвета? Да и не верится мне, уж простите, что по замку может бегать второй черный маг, отличающийся подобной сдержанностью.
Кэллиэн вздохнул, отбрасывая притворство.
– Я не хотел заходить так далеко. Меня интересовала только информация. Но когда я ее получил, боюсь, ярость взяла верх. Мне жаль.
– А мне нет, – с яростью бросил князь. – И это ваша природа, лорд Дэтре. Вы от нее не убежите, как бы вам того ни хотелось. Хотя было бы жаль, если бы ваш ритуал оказался прерван. Поэтому я рад, что вы сдержались – для вашего же блага. И Инерис, какой бы она ни была, моя дочь, и я не допущу, чтобы какой-то… – князь умолк, стиснув челюсти.
Сегодня князь в кои-то веки вновь был похож на себя, и Кэллиэн решился осторожно заговорить о том, что его тревожило.
– Пресветлый князь…
– Я вас слушаю.
– Инерис – хорошая девочка. И ничего не замышляет против вас. Можете мне поверить.
Князь вздохнул. На лице, всегда властном и волевом, вдруг отразилась сильнейшая неуверенность.
– Мне что-то подсказывает обратное. И вас ведь здесь долго не было, лорд Дэтре.
– Я знаю Инерис. Ее поведение и манеры изменились, быть может… но сердце все то же. Я специально взял на себя труд вдумчиво побеседовать с ней, – тихо произнес Кэллиэн. – Она искренне привязана к вам и тревожится о вас. Вы можете мне верить.
– Я знаю это, лорд Дэтре… Я постараюсь. Ступайте.
Кэллиэн поклонился и вышел за дверь.
Верховный князь Нариме князь растер лицо ладонями. В душе вновь поселилась неуверенность. Возможно, это действительно только блажь? Возможно, Инерис ничего плохого не замышляет? Она не всегда покорна, но где, скажите на милость, дети проявляют полное послушание и абсолютно покорны родительской воле?..
Но внутренний голос неумолимо шепнул:
«Она слишком умна… слишком популярна… слишком хитра и знает много уловок… а потому опасна!»
Он выпрямился в кресле.
За время своего правления князь Ламиэ принимал немало сложных решений и ради покоя и порядка в подвластной ему территории не боялся запачкать руки. Это лучше, чем погрузить ее в хаос гражданской войны… Но время еще не пришло. Он будет ждать до последнего, пока не уверится в том, что дочь действительно замышляет что-то против своего отца.
Но Кэллиэну действительно можно было доверять… Если, конечно, маг не обманывается сам.
Дориан снова нахмурился, вспомнив, что Инерис предупреждала его насчет Солтейна… и оказалась права, чтоб ее!
Он понимал, что следовало радоваться ее проницательности, тому, что он хорошо обучил ее, что из нее получится отличная правительница…
Но все эти плюсы могли обернуться минусами… для него же. Если Инерис захочет сесть в княжеское кресло немного раньше, чем было бы естественно.
А потому лучше пусть посидит взаперти подольше и вспомнит, кто в этом княжестве сила, власть и высший суд. И кому не следует вот так бесцеремонно, при советниках, указывать на ошибки!
А ведь Кэллиэн тогда фактически встал на ее сторону, предложив проверить слова наследницы. Неужели тоже подозревал нечто подобное? Как же так вышло, что он, правитель, не обратил внимания на те тревожные признаки, о которых говорила Инерис?
Потому что был слишком занят мыслями о том, как бы его дочь, объединившись с военными, не организовала мятеж.
И, как выяснилось, совершенно напрасно.
Верховный князь Нариме устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, позволяя себе редкую минуту слабости.
Возможно, Кэллиэн прав? Возможно, зря он так относится к Инерис?
Возможно. Но проявить суровость все равно не будет лишним.
Дориан снова выпрямился, позвонил в стоящий на столе колокольчик, и в дверь, почтительно поклонившись, вошел дворецкий.
– Лаэрн Рагор, будьте любезны сообщить камеристкам княжны, что наказание их леди продлено еще на три дня.
– Слушаюсь, милорд, – с каменным выражением лица поклонился секретарь. – Только, милорд…
– Говорите, лаэрн Рагор, я слушаю.
Помедлив, дворецкий произнес:
– Вы уверены, что это адекватная мера?
Пожалуйста! Уже и слуги стоят за нее горой!
Снова вспыхнул гнев, ставший в последнее время привычным.
– Абсолютно, – холодно отозвался князь. – Возможно, это позволит леди-наследнице в будущем своевременно вспоминать о субординации в присутствии посторонних лиц.
«Но ведь вы отказывались говорить с ней до самого совещания… могли бы вызвать ее в свой кабинет или заглянуть в ее покои, побеседовать в ее гостиной…»
Но лаэрн Рагор оставил свои мысли по этому поводу при себе. Не стоило раздражать князя.
– Передать им ваше приказание немедленно, милорд?
– Через час. Инерис как раз вернется с прогулки и выпьет чай. Сладости тоже исключены из ее меню.
– Слушаюсь, милорд, – выверенно поклонился дворецкий и покинул кабинет.
Глава 6
Инерис мрачно сидела в комнате, не слушая увещеваний служанок и обижаясь – всерьез обижаясь на отца. Пожалуй, впервые.
Возможно, она была… не очень права, указав ему на все эти детали при советниках. Возможно. Но она неоднократно просила об аудиенции! Один раз лично, еще два раза – через лорда Рагора и даже, отринув церемонии, попыталась просто поговорить с ним, подловив его одного! И отец не нашел для нее времени, словно он не поручал ей…
Так может, это и не задание было вовсе? А просто способ ее занять, пока он будет спокойненько с князем о свадьбе сговариваться? А она, дура, старалась, так серьезно восприняла его поручение…
Злые слезы обожгли глаза, но Инерис сдержалась.
Получается, отец все-таки не воспринимал всерьез ни ее саму, ни ее мнение. Потрясающее открытие на пороге совершеннолетия! Просто потрясающее!
Еще и в покоях запер, как… девчонку малолетнюю!
Грелис и Лани, поняв, что наследница быстро не успокоится, начали вполголоса обсуждать какие-то свои сплетни. Инерис молча отвернулась к окну. Ее это полностью устраивало. Компания ей сейчас совершенно не нужна, иначе она может сорваться на ни в чем неповинных служанок, а это недопустимо для леди и тем более недопустимо для будущей прави…
Это еще что такое?
Оконная рама чуть подалась наружу. Приоткрылась ровно на щелку, в которую залетел дразнящий вечерний ветер, дышащий прохладой и свежестью. Ей захотелось завыть. В сад бы сейчас, в сад… а она четвертый вечер сидит тут, как дура!
Ну, опять же, не совсем четвертый… Кэллиэн тогда…
Воспоминания о той неловкости, которая имела место в прошлый раз, тоже не помогли ей успокоиться. Но Кэллиэн хотя бы был на ее стороне.
Нервно передернув плечами, Инерис отвела было взгляд от окна, и вдруг заметила, как через щель просочился сложенный вчетверо лист бумаги. Воровато огляделась по сторонам, поднялась, подошла к окну и оперлась на подоконник, ловко перехватив записку и спрятав ее в рукаве.
Села в кресло так, чтобы загородить листок от увлекшихся разговором камеристок. Развернула.
«Леди Ламиэ, если вам не слишком неприятна моя компания, я готов, насколько это в моих силах, скрасить ваше заточение. Если этот план вам по душе, когда уйдут ваши служанки, поднесите к окну свечу и трижды загородите и откройте огонек. Я пойму, что вы ждете. К.»
Мелькнула мысль, что не слишком прилично будет впускать его в свою спальню. Особенно после всего того, что произошло в прошлый раз.
Может, он снова предложит ей сбежать, как тогда?
Вспомнила, что для этого придется оказаться в его объятиях или, пуще того, у него на руках, и тут же решила, что это очень, очень плохая идея!
Хотя вряд ли… Кэллиэн вроде бы упоминал о том, что резерв не бесконечен…
С другой стороны, не обязательно же разговаривать в спальне! Можно, в конце концов, пройти в гостиную и устроиться там…
Да, так будет лучше всего.
Только перед тем, как подавать ему сигнал, нужно будет порыскать по шкафам и отыскать нормально надевающееся платье!
Конечно, Кэллиэну можно доверять, но все-таки лучше поостеречься, тем более что в последнее время она как-то странно на него реагирует.
Инерис тихонько вздохнула, пряча записку в карман.
Вообще-то маг был действительно интересным человеком, несмотря на своеобразный облик. Если бы он хотя бы перестал глаза красить и волосы подстриг…
Попыталась представить его себе соблюдающим все каноны княжеской моды и потерпела позорное поражение. Нет, Кэллиэну все-таки идеально подходил его нынешний образ.
Чтобы скрыть свою задумчивость, Инерис поднялась, взяла недочитанную книгу и раскрыла ее по закладке. А затем погрузилась в размышления, опустив взгляд на страницы и изредка перелистывая их, чтобы не вызывать подозрений у служанок. Хотя если бы ее спросили, о чем говорится в книге, она бы не смогла вспомнить ни единого слова.
Но спрашивать было некому.
Почему все-таки отец так поступил? Почему? Почему?!
***
Кэллиэн терпеливо ждал, закутавшись в плащ и изображая стоическое любование ночной природой. В принципе, он и впрямь был любителем одиноких вечерних прогулок, но в одиннадцать часов вечера, да еще с корзинкой, это, пожалуй, выглядело подозрительно. Он надеялся на то, что если Инерис и впрямь захочет его видеть, то отпустит служанок пораньше, сказавшись усталой. А если не захочет…
Маг пожал плечами. Не то чтобы он ее не понял.
Более того, после прошлого раза это будет вполне логично.
В последнее время он все равно только и делает, что отчитывает ее. Или смущает. Какой девушке такое понравится?
Кэллиэн невесело усмехнулся.
Возможно, Инерис была не так уж неправа, нечаянно намекнув на то, что он ей в отцы годится. По поведению так точно.
Потому что по возрасту он годится ей в деды. Если считать по годам, а не по жизненному циклу, который у него в силу кое-каких особенностей несколько отличался от человеческого.
Он вздохнул. Маскировка ауры в последнее время начинала трещать по швам. Он становился слишком несдержанным… особенно со всеми этими оборотнями. А ведь его предупреждали, что сложнейшее многоэтапное заклинание завязано на сохранении более-менее ровного эмоционального фона… с другой стороны, ушлый (и психически не вполне нормальный) маг, с которым его познакомил князь Ламиэ, клялся, что оно перманентно и даже при частичном нарушении матрицы восстановится само.
Только проверять было слишком рискованно. Есть те, кто с легкостью сможет найти его по следу истинной ауры, а этого нужно было избежать любой ценой.
Кэллиэн вздрогнул, увидев то, чего, говоря откровенно, все-таки не ожидал увидеть. Но ошибиться было невозможно – свеча мигнула трижды.
Губы против воли расплылись в усмешке – как всегда, кривой, прикрывающей зубы с правой стороны. С годами, к счастью, это вошло в привычку. Он, конечно, зачернял на всякий случай кончик острого клыка… но лучше не рисковать. В принципе, в этой аномалии самой по себе не было ничего особенного, у людей встречалось и не такое. Только вот он человеком не был… и привлекать к себе еще большее внимание не хотел. Не хватало еще чужих домыслов о его возможных предках.
Потому что если слухи о подобных странностях выйдут каким-то образом за пределы княжества… Если о не в меру клыкастом темном маге станет известно кое-кому в Йерихо…
Улыбка исчезла с его лица, словно ее и не было.
О спокойной жизни можно будет забыть навсегда. Но – вот незадача! – нынешнее положение Кэллиэна полностью устраивало, и он был готов на все, чтобы его не лишиться по дурацкой случайности. Возвращаться к прошлому он категорически не желал.
Скоро минет семь лет… Осталось лишь еще немножко подождать, продержаться, и тогда с него наконец сойдет это проклятое клеймо черного мага, и тогда отпадет нужда в маскировке ауры…
Воровато оглядевшись, маг подошел к стене под окнами наследницы. На всякий случай набросил на себя заклятье маскировки. Теперь, если что, он, замерев, будет полностью сливаться с фоном.
Собрался с силами, сконцентрировался и сплел нужное заклятье.
***
Инерис успела и переодеться, и подать условный сигнал, и нервно пересесть раз двадцать с постели в кресло и обратно. Раз десять пройтись по комнате. Погасить свечи. Снова их зажечь.
Может, он не заметил сигнала? Может, отвлекся или ушел, или не ожидал, что она так рано отпустит камеристок? Но слушать их болтовню и дальше у нее не было ни малейшего желания, поэтому Инерис притворилась, что от огорчения у нее разболелась голова, и она хочет пораньше лечь спать. Девушки тут же перешли на сочувственное бормотание, тихое и заботливое, помогли ей раздеться, расчесать волосы, лечь в постель…
Едва закрылась дверь приемной, и в ней повернулся ключ, как Инерис вскочила и принялась рыскать по шкафам в поисках единственного платья, застежки на котором старомодно располагались сбоку. Пусть не последний писк, зато не придется выглядеть полной дурой, не способной самостоятельно одеться.
А потом потянулось ожидание.
Наконец в окно тихонько постучали, и она поспешила распахнуть створку. Нахальный мотылек попытался тут же влететь внутрь, Инерис отмахнулась от него… Послышался звонкий шлепок, тихое проклятие, и пустота перед ней смазанно дернулась.
– Ой, – выдала Инерис, виновато потирая ладонь. – Простите, пожалуйста! Я вас не заметила.
– Заклятие маскировки, – тихо поведала пустота. – Ничего страшного. Войти можно?
– Залетайте, – пригласила девушка и, распахнув окна настежь, отошла подальше.
Повеяло холодком.
Черный силуэт уже привычно, обыденно материализовался посреди комнаты, нахально осмотрелся, иронично вздернул бровь, увидев, во что она одета.
Инерис, фыркнув, непреклонно скрестила руки на груди.
Маг легонько усмехнулся.
– Я, кстати, не с пустыми руками, – тихо произнес он, красноречиво приподнимая корзинку.
Вот теперь она была удивлена.
– Снова апельсины?
– Помилуйте, Инерис, вы считаете, что я вовсе лишен фантазии? – ворчливо поинтересовался Кэллиэн. – Идемте в гостиную, вроде бы у вас там есть и столик, и нормальный очаг, возле которого можно чай подогреть.
– Так вы ко мне чаевничать пожаловали?
– Нет, пригласить вас на ночной пикничок по росе! – съехидничал он. А потом нормальным голосом закончил: – Я забрался сюда по стене, применив липнущее заклинание. Заклятье левитации довольно энергоемкое, второй раз за такой короткий срок я могу его не потянуть. Уроню вас – вы мне потом не простите.
– Это смотря с какой высоты, – со знанием дела протянула Инерис. – Взлетите выше башни, выпустите – и прощать уже будет некому…
– Поэтому предпочитаю не рисковать, вдруг не справлюсь с искушением.
Она смерила его притворно сердитым взглядом… и, не выдержав, рассмеялась.
– Спасибо, что пришли… эээ… заглянули, Кэллиэн, – произнесла девушка. – И да, вы правы, идемте лучше в гостиную.
Там маг бывал, в отличие от спальни, а потому тратить время на разглядывания не стал и сноровисто начал выгружать принесенное на низкий столик между двумя креслами. Чай в запечатанном кувшине, сэндвичи, завернутые в бумагу, фрукты, десертный сыр…
– Кэллиэн, вы – чудо! – растроганно признала Инерис, глядя на небольшой шоколадный тортик. Ее служанкам запретили выносить с кухни сладости, поэтому они ей на сей раз ничем помочь не могли. – А я думала, вы издеваетесь…
– Не в моих правилах напрасно обнадеживать, – невозмутимо пожал плечами маг, ставя керамический кувшинчик ближе к огню, за каминную решетку. – Но это не мешает мне издеваться.
– О, вы и тарелки прихватили, – приятно удивилась Инерис.
– Больше того, приборы также. Счел, что в ваших покоях шкафчикам с посудой точно делать нечего.
– Ну… у меня есть чашки, – созналась она. – Фарфоровые. Отец… – сердце снова кольнуло обидой, но Инерис позволила себе лишь мгновенную заминку, – сказал, что мне их подарил кто-то из Йерихо, кто именно – он и сам не помнит, когда мне было пять лет. Я храню их у себя, они очень красивые.
– А чай из них пить можно? – лукаво осведомился маг.
– Если вы не будете их бить – не вижу препятствий к этому, – съехидничала Инерис.
– Помилуйте, я слишком хорошо воспитан, чтобы так себя вести в гостях, – невозмутимо отбрил ее Кэллиэн.
Девушка улыбнулась и направилась к спальне.
– Сейчас принесу.
Чашки эти были ее любимыми. Ей доводилось пить из них чай несколько раз, обычно – когда нужно было как-то себя подбодрить. Изящные, эффектные узоры на фарфоре из тонких серебристых линий радовали глаз, вместе с гармоничными очертаниями, фигурными краями и тонкой ручкой. Инерис открыла сундучок со своими драгоценностями ключиком, который висел на шее, и достала из него коробку с двумя фарфоровыми чашками. Быстро протерла чистым полотенцем и их, и блюдца, а затем вернулась в гостиную.
Кэллиэн, пока ее не было, разложил принесенную им снедь на маленьком столике и сейчас проверял, достаточно ли подогрелся чай.
– Он теплый, но не горячий. Подойдет? – полуобернувшись, уточнил маг.
Инерис почему-то обратила внимание на строгий, стройный силуэт, странно сочетавшийся с широкими плечами (у других мужчин, обладавших такими плечами, все остальное тоже было им под стать). Но Кэллиэн был слишком худым для такого разворота плеч, хотя раньше это несоответствие от нее ускользало. Ответила она с легким запозданием.
– Конечно. Я в любом случае не люблю горячий чай. К чему ждать, пока он остынет?
– А, это те самые чашки? – он поставил на стол кувшинчик, взял одну из чашек из ее рук и повертел, присматриваясь. – Действительно, йериханский фарфор, такой делают в центральных и западных провинциях.
– Вампирских?!
– Да, это явно их почерк. Судите сами – вытянутая чаша в форме цветка с заостренными лепестками, тонкая ручка с хищно загнутым книзу «клыком» в нижней части, тонкие узоры, ничего кричаще-яркого. Строгость и изящество. Эльфам подобный стиль тоже пришелся бы по душе, но они бы не удержались, добавили цвета и округлых линий.
– Вы разбираетесь в фарфоре?
– Я разбираюсь в чужих традициях, – не моргнув глазом, надменно сообщил маг. – А остальное вытекает из моих обширных познаний.
– Скромность, я гляжу, не входит в число ваших достоинств.
– Я же сейчас не на работе, а в гостях, дайте мне поупиваться осознанием собственной значимости, – и он широко, почти мальчишески ухмыльнулся. – И вообще, Инерис, где ваши манеры? Как гостеприимная хозяйка вы должны меня усадить, начать активно уговаривать скушать кусочек того, кусочек сего…
– Вы же принесли угощение, вот сами меня и уговаривайте! – фальшиво возмутилась девушка, тем не менее присаживаясь и нагло уворовывая самый большой кусок шоколадного тортика, который, по правде говоря, скорее походил на большое пирожное.
– Сладости ваши, Инерис, я такое не ем.
– Ну и жря, – давясь упоительно вкусным десертом, пробубнила Инерис. Окинула его нахальным взглядом, снова отмечая странное сочетание худобы и силы, и поинтересовалась: – Фигуру бережете?
Он посмотрел на довольную девчонку и неожиданно рассмеялся. Низкий, приятный смех, резко расходившийся с его голосом, заворожил ее настолько, что она даже жевать перестала.
– Крошки со щек смахните, – каким-то непривычным, ласковым тоном посоветовал Кэллиэн. Инерис поспешно схватилась было за салфетки, потом подумала и махнула рукой.
– Потом… вше равно будет фо ве фамое…
Кэллиэн покачал головой.
– Где ваши манеры, леди-наследница?
– А я не на работе, – беззаботно отмахнулась она. – Дайте мне поупиваться незаслуженными радостями…
Маг усмехнулся, сняв черные кожаные перчатки – неизменный атрибут, – и, не чинясь, разлил чай по чашкам, в одну бросил кусочек сахара и придвинул ее к Инерис.
– Откуда вы знаете, какой чай я люблю?
– А сами не догадываетесь? Мы ведь с вами обедаем за одним столом.
– Не думала, что вы обращаете внимание на такие мелочи.
– Мелочей не бывает, – загадочно отозвался маг, с безупречной грацией поднося к губам бутерброд и откусывая небольшой кусочек.
Инерис на мгновение стало стыдно, но потом она снова пожала плечами и вгрызглась во вторую половину шоколадного счастья. Думать о манерах и впрямь уже было бессмысленно. Но маг, похоже, не осуждал ее за этот приступ бессовестного обжорства. Он забавлял Кэллиэна, судя по мягкому блеску синих глаз и притаившейся в них улыбке, но не более.
Наконец, Инерис запила десерт чаем и, не удержавшись, откинулась на спинку кресла.
– Вот теперь вы знаете обо мне все, – улыбнулась она. – Надеюсь, вы не станете использовать компрометирующие леди-наследницу сведения против нее же.
– Вынужден вас разочаровать, но о том, что вы та еще сладкоежка, осведомлен весь двор.
– Безобразие. В наши времена нельзя утаить ни одного порока…
В глазах Кэллиэна плясали смешинки.
– Я рад видеть, что вы не утратили свойственной вам жизнерадостности даже после… неприятных событий последних недель, Инерис.
– А уж я-то как рада… Одного не понимаю, – теперь она поставила чашку на блюдце и нахмурилась. – Вот как отец мог даже подумать о том, чтобы выдать меня за этого чванливого пижона? Ведь Солтейн настолько явно был себе на уме, что… правда не понимаю.
– Я тоже, – спокойно кивнул Кэллиэн, не обращая внимания на удивленный взгляд, которым его одарила девушка. – Мне тоже эта ситуация показалась довольно подозрительной.
– Да и князь хорош… ничего умнее не придумал, чем воспевать дифирамбы моей красоте… я бы, может, еще поверила, если бы он мой ум похвалил или, скажем, безупречный вкус… Но внешность… – Инерис с отвращением покачала головой. – Надеюсь, следующий ухажер подойдет к делу с большей фантазией.
Кэллиэн вдруг устремил на нее проницательный взгляд, но ничего не сказал, задумчиво рассматривая ее в свете свечей и камина.
– Почему вы на меня так смотрите? – Инерис одновременно растерялась и смутилась, потупила взгляд, сложив руки на коленях.
– Вообще-то князь не так уж и неправ, – вдруг произнес он.
Девушка так удивилась, что молча уставилась на мага, не зная, что ответить.
– Ты красивая, Инерис, – прямолинейно произнес он.
