Текст книги "Между тьмой и пламенем. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Лина Элевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)
Инерис тоже нахмурилась.
– Этого еще не хватало. Если здесь действует неустановленный предатель, а то и шпион…
– Поверь мне, шпионов здесь хватает, – хмыкнул ее отец. Лорд Кейтон, министр иностранных дел, кивнул, подтверждая слова князя. – Разведка соседних государств не стоит на месте. Но шпионить – это одно, а устраивать подобного рода диверсии, подвергая риску жизнь наследницы и благополучие автономии… к тому же в нынешних внешнеполитических условиях…
Он не договорил, но этого и не требовалось. Все всё поняли.
– Нам следует впредь быть осторожнее, не доверяя никому… – резюмировала Инерис, нахмурившись. Снова перевела взгляд на князя… – Если у вас есть какие-либо подозрения, возможно, я и князь Ратри могли бы…
– Опять же, подозрений у меня хватает, но это не означает, что они имеют под собой реальную основу. По сути, нестабильность, которая воцарилась бы в нашем княжестве в случае похищения дочери верховного князя, могла быть выгодна много кому, хоть тем же южанам… – сказал – и осекся. А его подозрения насчет Инерис? Насколько они обоснованны? Князь Ламиэ вздохнул, глядя на дочь, которая с возрастом все больше походила на свою мать.
За вычетом характера.
– Инерис, осторожна должна быть прежде всего ты. Не выходи за стены замка без охраны. Не езди одна верхом. В город не ходи без сопровождения. Пока мы не найдем предателя… это небезопасно. Возможно, ты сочла последнее наказание излишней мерой... но мне было спокойнее, так как я точно знал, что ты у себя, а не мечешься по всему замку – даллийцы ведь по-прежнему были здесь.
Ну хотя бы так. Похоже, отец все-таки чувствовал, что немного перегнул палку.
Что до его слов... сказанное Инерис не понравилось категорически – и не из-за того, что он пытался вновь ограничить ее свободу.
– Я поняла вас, отец, – она поклонилась с почтением, а затем, выпрямившись, спросила: – Только вот… Вы говорите так, словно… эта ситуация угрожала не только моей репутации и благополучию автономии, но и моей жизни.
Новый вздох. Отец отвел взгляд, затем, словно решившись сказать правду, снова посмотрел на нее.
– Так и есть, – коротко отозвался он. – Князь планировал устранить тебя после консуммации брака в своем королевстве и его официального признания в соседних государствах. Он клялся, что после, познакомившись с тобой, передумал. Но такова неприглядная правда. Тебя хотели убить, Инерис.
Ошеломленная, она тем не менее ни единым движением не выдала, как ей было страшно это услышать. Стиснула руки – явно скрывая дрожь. Но голос звучал ровно и уверенно. Князь про себя восхитился ее выдержкой.
– В таком случае… Князь Солтейн ведь почти поправился и скоро уезжает? Я желаю сама попрощаться с ним, глядя ему в глаза.
– Напомнить, что он хотел с тобой сделать? – нахмурился князь.
– Именно поэтому! – возразила Инерис, еще больше побледнев. – Я – наследница. И не должна показывать страх. Все должны знать, что я уверена в себе, наших воинах и наших магах. Что наследницу Нариме так легко не запугать. Я не имею морального права всю жизнь прятаться за вашей спиной, отец.
Князь Ламиэ невольно ощутил гордость, услышав эти ее слова – и как правитель, и как отец, и скрыть это чувство, проявлять которое при других он считал неуместным, оказалось нелегко.
– Что ж… Пусть будет по-твоему. Но лорд Дэтре до их отъезда будет при тебе.
Советники как один содрогнулись. Инерис покосилась на мага, лицо которого не выражало ровным счетом ничего, и согласилась:
– Хорошо.
Страх, вызванный словами отца о планах Солтейна на ее счет, наконец отступил. И заодно стало ясно, за что оборотня избили. Кто-то, видимо, прознал о его далеко идущих планах... Интересно, отец уже выяснил, кто это сделал? И если да, как он с ним обошелся? Вряд ли наказал...
– Лаэрн Дэтре... – произнес правитель, но Кэллиэн прервал его, поднявшись на ноги.
– Достаточно, пресветлый князь. – Маг поклонился. – Я прослежу за безопасностью леди-наследницы.
– Благодарю вас.
– А когда именно они уезжают? – спохватилась Инерис.
– Сегодня на закате. Гостей принято провожать с утра... Но князь уедет, едва целитель снимет последнюю повязку. Я не намерен их терпеть дольше необходимого.
Инерис кивнула, собираясь выйти и подождать окончания встречи в приемной.
– Я прошу прощения за то, что прервала совещание и…
– Можешь остаться, – неожиданно перебил ее верховный князь. – Мы как раз обсуждали гневную ноту, которую направим в Даллию. Полагаю, тебе это будет интересно. И твои предложения, если таковые появятся, мы непременно учтем.
Она заметила на лице отца скупую ухмылку и с трудом подавила собственную.
– Почту за честь остаться.
И леди-наследница заняла одно из пустующих кресел.
***
Верный своему слову, Кэллиэн вышел после совещания вместе с ней. За обедом то и дело на нее поглядывал, словно боялся, что леди-наследницу уволокут прочь, и, как она заметила, почти ничего не ел. После незримой тенью скользил неподалеку, пока Инерис гуляла по саду, и это вызывало легкую досаду – она-то специально отправилась гулять в одиночестве, надеясь кое-что с ним обсудить… Страх от вести, что ее хотели убить, понемногу проходил – в конце концов, в политике это не новость… Но кое-что ее смущало.
Однако чувство досады схлынуло, когда она, зазевавшись, споткнулась и едва не улетела в розовые кусты. Кэллиэн оказался рядом молниеносно и в последний момент успел подхватить ее под локоть. Иначе хороша бы она была, оттуда выбравшись… Выслушав слова благодарности, маг улыбнулся, заверил ее, что это пустяк – и остался рядом. Вежливых разговоров ни о чем он заводить не стал, это было не в его характере, и Инерис, идя подле него по дорожке мимо клумб с уже отцветавшим этелисом и поздними лилиями, снова углубилась в размышления о том, что услышала на совещании. Наконец, миновав вход в оранжерею, Инерис спросила:
– Отец сегодня обмолвился о том, что Солтейн чуть было не подписал ваш бланк… Это правда?
Кэллиэн помедлил.
– Да, леди-наследница.
– Тогда вечером, придя ко мне с тортиком, – легкий оттенок ехидства, вынудивший его усмехнуться, – вы об этом не упомянули… Скажите, вам это не кажется странным? – не отставала она. – С учетом его планов… явно подписывать договор, да еще такой, ему было не с руки.
Кэллиэн замер.
– У вас есть догадки? – медленно спросил он.
– Помните тот случай с капитаном Мельдером? Я тогда решила, что все подстроили даллийцы… но что, если это не они, а тот самый предатель, о котором сегодня шла речь? В конце концов, князь на мне сначала жениться хотел, а потом уже убить… а после того памятного свидания с Валкаром до свадьбы я могла и не дожить. Так, возможно, князь Солтейн пострадал от той же непонятной магии?
Кэллиэн устремил взгляд вдаль, и она так и не смогла понять, о чем он думает.
– Это возможно… – пристальный взгляд на нее. – Но на тот момент я, признаться, не догадался проверить, меня интересовала прежде всего информация, а после след от любого магического воздействия, если таковое имелось, был перекрыт…
...мной же.
Кэллиэн сунул руки в карманы плаща. Он теперь был крайне раздосадован и зол на себя за несдержанность. Надо было прощупать сперва этого оборотня как следует. Теперь после черной магии следов не найдешь… а потом еще целительной сверху… и ментальной…
Но это не означало, что он не попробует.
Только вот…
Маг покосился на Инерис.
– Вы сможете спокойно посидеть в своих покоях следующий час? – прямо спросил он. – Можете пообещать мне никуда не выходить?
– Могу, – она явно растерялась и одновременно встревожилась, но попыталась пошутить: – Все время способствовали нарушению режима, а теперь сами решили меня там заточить?
Кэллиэн не сдержал улыбки.
– Это же ваша идея, вот я ее и проверю. Но поскольку князь просил проследить за вами, я прошу вас пообещать мне посидеть немного в ваших покоях, на которые я давным-давно поставил охранное заклинание, помните? Практически то же самое, как если бы я сам за вами присматривал… Только слово сдержите, пожалуйста.
– Сдержу, – нахохлилась она. – Вы же не считаете, что я буду вас обманывать и тем самым подставлять? А вы за час успеете?
– Успею, – коротко отозвался маг, завидев вдали одного из садовников, и умолк.
Как всегда, он сдержал слово. Явился с коротким и весьма неинформативным докладом (Инерис прекрасно видела, что маг сам этим раздосадован, поэтому скрыла собственное разочарование). Затем они вместе пили чай в ее покоях… Точнее, накрывали для леди-наследницы, но она тут же, нахмурившись, приказала принести прибор и сэндвичи для Кэллиэна.
После их недавних приключений и эмоциональных разговоров было очень странно сидеть с ним вот так, в присутствии посторонних, чинно и чопорно, постоянно подавляя желание поболтать о ерунде – потому что все считали, что темный маг о таких вещах с леди-наследницей беседовать не будет и не должен.
Когда обе ее горничные, сверля его подозрительными взглядами, удалились, Инерис наконец позволила себе откинуться на спинку кресла и поморщиться.
– Знаете, Кэллиэн, это тихий ад.
– Привыкайте, – тихо посоветовал он, последовав ее примеру.
– Не хочу, – вдруг улыбнулась Инерис. Он удивленно вскинул бровь. – Я хочу хотя бы с вами разговаривать по-человечески, без всех этих заморочек этикета. Если вы не против.
Кривая, но теплая усмешка.
– Ни в коем случае. Однако я бы на вашем месте побыстрее допивал чай, – сообщил он.
– Почему?
– Потому что, выйдя из больничного крыла, где предавался целительному сну наш милейший вервольф, я краем уха услышал, что вас сегодня еще ждет урок стрельбы из арбалета. Самое то перед прощанием с дорогими гостями, не находите?
Инерис сдавленно застонала.
– Да уж, хотя бы буду в тонусе…
Пристальный взгляд синих глаз.
– Вы ведь испугались? – помедлив, спросил маг.
– Конечно, – не стала отрицать она. – Но тем больше мне хочется лично проводить князя. Страху надо смотреть в глаза.
Кэллиэн одобрительно кивнул. Инерис уже почти было собралась отпустить ехидное замечание насчет собственных успехов в стрельбе (а точнее, их отсутствия), но дверь открылась, и вошла ее камеристка… пришлось выпрямиться, поспешно подхватить чашку и сделать вид, что она наслаждается вкусом крепкого напитка. Кэллиэн сделал то же самое.
Грелис сообщила о том, что через полчаса ей надлежит явиться на очередной урок стрельбы из арбалета в амфитеатр.
Придворный маг без единого слова поставил чашку, поднялся, поклонился и вышел в коридор, едва Инерис приказала горничной подготовить старый костюм для верховой езды.
Он ждал у ее дверей, не проявляя нетерпения, вполне довольный собой. Ничего лишнего, никаких неуместных жестов. Это правильно.
Настроение ему портило только одно. Он слишком много времени проведет днем на улице. Под солнцем.
Именно поэтому князь сомневался, стоит ли давать ему это поручение. Поэтому это была просьба, а не приказ.
Поэтому Кэллиэн и согласился сразу же. А едва горничная сообщила ему, что госпожа готова к выходу, вошел и наложил на леди-наследницу простенькую, но эффективную защиту. На всякий случай, чтобы наверняка.
***
Князь Солтейн после целительного, наведенного магией сна, наконец подготовился к отъезду. Побрился, переоделся, поморщился, едва увидел в зеркале по-прежнему опухший, обзаведшийся эффектной горбинкой нос…
Он с трудом выдержал здесь эти дни. Палата больше смахивала на тюремную камеру – настолько герметично она была опечатана магией. Его людей к нему тоже не пускали. Какое унижение… особенно когда тебя лечат после того, как выяснили все о твоих (мягко говоря, не самых красивых и честных) планах.
За дверью его с поклоном встретил лорд Дэтре, и увидев его, князь с трудом подавил страх, хотя умом понимал – допрос был оправдан, проводился по приказу князя, и теперь маг ничего уже ему не сделает, если не будет причин… Дураком Солтейн не был и подавать повод для более тесного знакомства с автором приснопамятного брачного договора не собирался.
В сопровождении Дэтре он вышел во двор, где уже переминался с ноги на ногу его встрепанный и помятый отряд – похоже, им эти дни тоже не пришлись по нутру… и не поверил своим глазам, когда из замка, дабы проводить дорогих гостей вышла леди-наследница, собственной персоной.
Строго одетая и причесанная, губы сжаты, брови чуть нахмурены…
Ей что, не передали…
Но нет, не может быть. Господин придворный маг многозначительно встал за ее плечом, а в его легкомыслие Солтейн не верил. Следом за тяжелые двери шагнула и леди-королева, коротко кивнувшая ему.
– Полагаю, милорд, вы извините моего отца – он немного не в том настроении, чтобы желать вам счастливого пути, а потому позвольте мне сделать это за него…
Он не знал, куда деть глаза. Леди Ламиэ вызывала уважение и восхищение. Ее хотели убить – а она стоит перед этим человеком и обливает его презрением!
– Хоть вы повели себя самым недостойным образом (а точнее, именно поэтому), мы считаем себя обязанными выделить вам почетный эскорт – надеюсь, он станет для вас поводом в дальнейшем крепко задуматься, прежде чем попытаться осуществить планы схожего рода… и поможет запомнить раз и навсегда, насколько гостеприимной может быть наша автономия. Хотя я сомневаюсь, что вы собираетесь рассыпаться в похвалах моему княжеству теперь. Желаю вам счастливого пути, любезный князь – и искренне надеюсь, что наша следующая встреча никогда не состоится.
Она хлестала его словами, он, то краснея, то бледнея, слушал, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как накатывает слабость при каждом взгляде на лорда Дэтре, который, чуть прищурившись (от этого прищура в дрожь бросило не только князя, но и его соратников), следил за каждым его движением.
Инерис Ламиэ была великолепна.
Ему оставалось только признать поражение. Что он и сделал, едва она умолкла.
– Я понимаю, леди Ламиэ, что об этом бесполезно говорить… Но я приношу вам свои извинения и искренне сожалею, что осмелился замыслить против вас недоброе.
Взгляд серых глаз не смягчился ни на йоту.
– Об этом действительно бесполезно говорить, милорд. Кстати, не знаю, упоминал ли кто-то прежде об этом… Но наш посланник уже отправлен в Даллию с гневной нотой, составленной лично князем Ламиэ. Примите мои искренние пожелания удачи. Когда вы предстанете перед советом, временно управляющим вашей страной, она вам понадобится.
Окончательно раздавленному оборотню оставалось только откланяться.
***
Ральда, оттесненная на второй план собственной падчерицей, неподвижно и молча стояла, оскорбленная, прилагая усилия, чтобы выглядеть спокойной и не стиснуть кулаки.
Инерис. Снова Инерис. Она планировала высказать милейшему вервольфу все, что думает о его дипломатических способностях, но ее совершенно невежливым образом опередила падчерица. И заговорила так жестко, холодно, с таким презрением… Оборотень уже просто не знает, куда деть глаза. А его воины – особенно этот проклятый тигр! – поглядывают на нее пристыженно и вместе с тем с невольным уважением. Конечно – ее хотели похитить и убить, а она невозмутимо желает князю счастливо добраться до дома и никогда не возвращаться сюда. Плевок и то унизил бы его меньше.
Но больше всего раздражало даже не это.
Весь день синеглазый маг добросовестно ее пас… конечно, князь распорядился… но они ведь сидели вдвоем в ее покоях! А теперь он стоит за плечом этой девчонки, как верный пес!
Зрелище становилось невыносимым. Возможно, пора уже что-нибудь предпринять? Может, стоит хотя бы побыстрее выдать "доченьку" замуж, чтобы чрезмерно опекающий ее лорд Дэтре не обольщался?.. Правда, учитывая условия, выдвигаемые князем, сделать это будет непросто…
...Какая жалость, что кандидатура Солтейна вот так отпала... Отличная была бы партия... И Кэллиэн, возможно, перестал бы маячить рядом с Инерис, постоянно вытаскивая ее из неприятностей...
Впрочем, всего того, что мешает ей сейчас, это не устранит.
Ральда тихо вздохнула. Едва уловимая аура опасности, окружавшая темного мага, неудержимо влекла ее. Он был так не похож на здешних мужчин, сильных, но неумолимо скучных... Кэллиэн Дэтре, эксцентричный, непредсказуемый, умеющий быть незаметным и пронизанный тьмой, манил ее, как только может манить недосягаемое и запретное. Прибавить к этому красивое, выверенное лицо, яркие синие глаза и кривую ухмылку...
Ральда находила темного мага неотразимым – и лишь необходимость сохранять безупречную репутацию удерживала ее от необдуманных шагов.
Но одно дело смотреть на равнодушного мужчину и совсем другое – на влюбленного не в тебя!
Не то чтобы она всерьез считала, что между магом и леди-наследницей что-то может быть... Но что-то непохоже, чтобы он тяготился навязанной ему князем обязанностью ее сопровождать!
Князь Солтейн, не зная, куда деть глаза, выслушав холодную речь, завершившуюся ироничным пожеланием удачи, поклонился леди наследнице, затем – не иначе как с перепугу – придворному магу, и только после этого ей, королеве.
Ральда нахмурилась, отрывистым кивком отвечая на прощание.
Скатертью дорожка, любезный князь.
Отметила, как переглянулись леди-наследница и придворный маг. Словно разделяя какую-то общую шутку…
...С меня хватит. Пришла пора сыграть всерьез.
***
Кэллиэн, вздохнув, посмотрел в зеркало над серебряным тазом для умывания.
Проклятье. Снова глаза воспалились… и губы сильно потрескались. Он слишком много времени провел на солнце… да еще на закате, провожая проклятого волка, когда лучи били прямо в глаза, и так хотелось зажмуриться и растереть веки… Он не успел подновить слой краски на них. А стоять пришлось в центре двора, сразу за плечом Инерис. По обе стороны от них выстроился хорошо вооруженный караул – не почетный, а больше смахивающий на конвой для оборотня. Его и его людей сопроводили до самой границы княжества.
А это означало, что к ужину он выйдет с толстым слоем черной краски на веках и губах. Делать это не хотелось страшно. Конечно, во дворце к его эксцентричному виду уже давно привыкли…
Но так, как красился он, не красились даже наиболее неумеренные в косметике дамы.
И все-таки никуда не денешься.
Чистокровным вампирам солнце всего лишь причиняло дискомфорт, тем менее ощутимый, чем больше проходило времени с последнего принятия крови. Но Кэллиэн со своими, как он иронично выражался, особенностями, даже теперь, после многолетнего воздержания от нее, ощущал его лучи как сильное жжение. Вполне терпимое на щеках… но кожа век и губ более нежная и уязвимая. А на закате солнце било прямо в глаза.
Только бы не начали шелушиться…
Едва начав жить в человеческих землях, он нашел выход. Жидкий уголь, оказавшийся идеальным изоляционным материалом, стойким, с легким охлаждающим эффектом.
Кэллиэну пришлось стать неплохим алхимиком, чтобы открыть эту полезнейшую субстанцию.
Его считали эксцентричным чудаком, который черным подводит глаза. И только он один знал, что это необходимость, а не прихоть, иначе веки покраснеют, будут шелушиться, а то и покроются волдырями. И вот тогда может начаться серьезное воспаление…
Маг добавил в жидкий уголь сложный заживляющий эликсир, который методом проб и ошибок изготовил для себя лично, старательно размешал…
Вздохнув, он привычным движением наложил тонкой короткой кисточкой на веки первый слой холодящей краски, не пропускающей солнечные лучи к излишне чувствительной коже и заодно помогающей скрыть покраснение, слишком уж смахивающее на ожог.
Пусть думают, что он сегодня проводит очередной ритуал. Это их право. Пусть распускают новые сплетни.
Кэллиэн приоткрыл рот и тем же составом зачернил острый кончик клыка с правой стороны. Выждал, закрепил бесцветным и безвредным лаком.
Раньше во всем этом не было нужды. Он был ночным созданием. Его оставили в живых вовсе не для того, чтобы он гулял под солнцем. Черный маг дышит тьмой.
Профессиональный убийца тоже действует во мраке.
Два его призвания дивно сочетались друг с другом… за что его и ценил предыдущий… хм, работодатель. Но за десятилетия Кэллиэн слишком устал от грязи, в которой жил, не имея даже права голоса. После смерти его отца у старого мерзавца не осталось запасного поводка. А прежний успел изрядно истрепаться от долгого применения, и хватило его ненадолго.
И во многом за это следовало благодарить Даскалиара Дариэта… тогда еще совсем сопливого юнца…
Он усилием воли отогнал воспоминания, которые вместе с собой принесли тревогу. В Йерихо ведь очень неспокойно сейчас. Даскалиар должен был стать наследником императора Антарстана, но многим эта весть пришлась не по нутру, и страна взбурлила – особенно когда обнаружилась пропажа завещания… Император при смерти, и вся эта борьба за власть, развязанная старшей принцессой…
Кэллиэн покачал головой.
Он в любом случае ничем не сможет помочь Даскалиару. Дела империи его больше не касаются.
Пора идти. Он практически ничего не съел за обедом. Лучше лишний раз не голодать.
***
Князь уже одевался к ужину – как всегда, сам, – когда в их общие покои чинной, элегантной походкой вплыла его жена. Ральда чуть хмурилась – но ее недовольство сразу развеялось, едва она увидела его.
Дориан улыбнулся ей. В последнее время тревога, долго терзавшая его, утихла, и он вновь почувствовал себя полным сил… теперь он вспоминал о даллийцах с мрачным юмором и гордился тем, как ловко Инерис поставила их на место…
– Ты прекрасна сегодня, Ральда.
– Благодарю вас, муж мой, – с очаровательной улыбкой на полных губах отозвалась она. Глаза засияли мягким светом… До чего же она красива, его супруга. Не той красотой, что Этеле, но…
Князь вздохнул.
Она словно мгновенно почувствовала перемену.
– Вас что-то гнетет, мой супруг?
Эта чуткость ему тоже была по душе.
– Нет. Просто порой настигают тени былого.
Внимательный взгляд, которым смерила его Ральда, был полон затаенного недовольства, но этого князь не заметил.
...Снова думает о своей первой жене? Стоит ему примириться с доченькой, как он тут же начинает вот так вздыхать…
...Ни на секунду нельзя расслабиться. Стоит хоть немного ослабить поводок – как он тут же начинает думать об этом ничтожестве. Я знала, конечно, что характер у князя на редкость несгибаемый, но…
...Ничего, я знаю, чем тебя отвлечь!
– Муж мой… – осторожно произнесла леди Ральда. – Как вы знаете, я присутствовала нынче при прощании Инерис с князем...
– Мне уже доложили, что она достойнейшим образом проводила наших дорогих гостей, – усмехнулся князь.
– Да, но… конечно, это, наверное, всего лишь бредовые размышления глупой женщины, ничего не смыслящей в политике… но мне пришла на ум весьма тревожная мысль… Князь Солтейн затеял до крайности бесчестный обман и понес заслуженное наказание… но что, если со следующей делегацией Инерис сама сговорится? Ее авторитет после этого случая наверняка вырос, она ведь показала большую проницательность перед советом, чем вы, мой муж и господин… Но это, конечно, все пустяки, она ведь ваша дочь. Просто… если так дальше пойдет… Инерис может и возгордиться, а с ее упрямым, своенравным характером… – Ральда, следившая за каждым его движением, с тайным ликованием заметила, как омрачилось лицо верховного князя. – Впрочем, не будем об этом. Я хотела спросить о другом, муж мой. Я так понимаю, вы ждете донесений из Йерихо?
Князь кивнул и нахмурился. Когда живешь по соседству с империей, в которой полно самых разных рас, и в ней вдруг назревают внутренние беспорядки… Поневоле встревожишься и задумаешься о том, не пора ли укрепить границу. До сих пор им приходилось ждать проблем лишь с юга, но теперь… А доверенный шпион, как назло, задерживается – прислал короткую весть о том, что возникла чрезвычайная ситуация, и остался. Прошло два дня – от лорда Палтера ни слуху, ни духу…
Великий князь Тессеме тоже пока не присылал ни рекомендаций, ни уведомлений. Оставалось только гадать. Но если бы император Антарстан погиб, об этом бы они уже знали.
– Там ведь назрел настоящий мятеж… – вздохнула Ральда. – Подумать только – дети ополчились друг на друга и на собственного отца в грызне за трон… Пусть у принцессы и юного Даскалиара Дариэта разные матери, но отец и господин один… Но вы как мудрый правитель, разумеется, сделаете все, чтобы не допустить подобного в Нариме.
Князь вздрогнул. Она подошла и поцеловала его в щеку, быстро улыбнулась, словно отгоняя дурные мысли.
– И все-таки в такой ситуации невозможно не думать о том, что плохой пример заразителен, – печально протянула она, будто в раздумьях.
Ральда продолжала говорить, умело расставляя нужные акценты и перемежая подозрения лестью и легким самоуничижением, на которое так легко покупаются мужчины.
В конце концов, ему всегда так нравилось слушать ее голос...
Неуверенность и тревога, вновь мелькнувшие в серых глазах, были для нее лучшей наградой.
Все возвращается на круги своя.
Ей нужно быть осторожнее. Эту сеть Ральда плела слишком долго и тщательно, и, похоже, пришла пора проверить ее на прочность.
В конце концов, у нее еще столько планов…
