Текст книги "Между тьмой и пламенем. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Лина Элевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)
И так просто, спокойно и прямолинейно он сказал об этом, что Инерис почему-то поверила – и смутилась еще больше. «Ты красивая». "Ты"... Не леди-наследница, а просто Инерис…
Слышать это было очень странно – и очень приятно. Особенно от него. Потому что Кэллиэн сам признался не так давно, что ему неприятно ей лгать и он не хочет этого делать. А значит, в его слова можно поверить...
И от этого неловко вдвойне!
– Чего вы теряетесь? – Кэллиэн, не извиняясь, вернулся к прежнему обращению, показывая, что не оговорился. – Инерис, вам что, раньше не говорили ничего подобного?
Как бы объяснить?..
– Ну… просто так, без причины – нет… – неловко проговорила она, не поднимая головы. Встречаться взглядом с насмешливыми синими глазами не хотелось.
– Поясните, – коротко велел Кэллиэн.
Вот кто из них придворный маг, а кто – наследница автономии, а?! Но одергивать его Инерис не собиралась.
– Ну… на приемах это вполне естественно и даже ожидается, все ведь говорят дамам комплименты, даже если девушка на самом деле некрасива. На балах то же самое. На официальных мероприятиях подобных вещей обычно не произносят, это расценивается как тонкое оскорбление, намек на то, что женщина может как максимум украсить собой зал – князь, кстати, так и поступил в нашу первую встречу. И да, мне, конечно, говорили подобные вещи… но кто бы рискнул сказать наследнице нечто иное? А просто так, как вы сейчас… – она беспомощно пожала плечами, надеясь, что он понял ее, несмотря на сбивчивое, путаное объяснение.
Кэллиэн тоже откинулся на спинку кресла, видно, устав играть в благородного лорда, не мыслящего себя без соблюдения всех нюансов этикета.
– Но в зеркало-то вы смотритесь. И ваше отражение должно говорить само за себя.
Инерис задумалась.
– Видите ли, Кэллиэн… – сказала, осеклась. Стоит ли говорить ему об этом после этого неожиданного «Ты красивая, Инерис»?
– Продолжайте, – каким-то не своим голосом, с намеком на сталь бросил тот.
И она почему-то подчинилась этому приказу.
– Я… я ведь наследница. Мой приоритет – выглядеть достойно, в соответствии с регламентом и нормами этикета. Я не обязана быть красивой, милорд. Я обязана выглядеть так, как подобает княжне. И, признаться, я отвыкла даже задумываться о том, красива я или нет. По сравнению с моим положением это несущественно.
Она взглянула на него – и тут же отвела взгляд. Казалось, маг несколько обескуражен таким поворотом.
– Вечность! – вдруг ругнулся он. – Инерис, вы ведь молодая девушка! Может, вы сейчас еще скажете, что и о любви не думаете, и на мужчин не смотрите?
Потупилась. Жгучий румянец на щеках.
Снова смутил своей бесцеремонностью… Но даже понимая это, Кэллиэн ждал ее ответа со странным напряжением.
– Лаэрн Дэтре… Вы же сами должны понимать, кто я и как воспитывалась. Я – наследница, а значит, мой брак будет династическим. То есть выгодным – и предопределенным не мной. О любви мне думать ни к чему. Сами видите, она бы лишь помешала мне исполнить свой долг. Для наследницы это опасное чувство, а потому… излишнее.
Кэллиэн молча смотрел на нее. Вот и ответ насчет любовных романов и всего остального. Еще три года назад все было иначе. А теперь… Ей ведь только-только восемнадцать исполнилось, и вдруг – излишнее чувство…
Почему-то стало горько.
– Инерис, – наконец снова заговорил он. – Я знал, конечно, что воспитание ваше чрезмерно сурово… но не думал, что князь Ламиэ хочет превратить вас в бесчувственный придаток к княжескому креслу и печати – и что вы так спокойно с этим смиритесь!
Она вздрогнула. Подняла на мага удивленно-встревоженный взгляд.
– А разве для наследницы… так не лучше?
– Во имя Тьмы! – Он вскочил с кресла. – Вспомните, наконец, о том, что вы еще и человек, вы – личность! И у вас должны быть свои мечты, желания, стремления… Интересы, в конце концов. Если вы вот так со всем согласны и готовы безропотно принять свою судьбу, то почему обиделись на князя? Выходили бы себе за Солтейна, раз за вас все решили! Или там вы действовали своим умом лишь потому, что князь дал вам поручение попытаться разузнать все о целях наших неуважаемых гостей? Вы всегда будете применять свои таланты и умения по чужой указке? Почему вы готовы пойти наперекор воле отца в мелочах, если считаете себя правой, но при этом сейчас утверждаете, что спокойно смиритесь с выбранным для вас женихом?! Вам не кажется, что это вопрос поважнее того, как рассадить гостей за званым ужином?!
Инерис лишь мелко вздрагивала, но не делала попыток прервать его тираду. И Кэллиэн огромным усилием воли взял себя в руки.
Он не до конца понимал, почему так завелся. Казалось бы, ему-то какое дело?
Но было что-то неправильное в этой ситуации… что-то, напомнившее ему до боли события прошлого, когда точно так же обучали другого наследника… у которого, по счастью, хватило здравого смысла и сил на сопротивление.
Похоже, князь Ламиэ пытается приучить ее к полной покорности… Но когда Инерис сядет в княжеское кресло, не обернется ли это бедой? Где гарантия, что она не начнет так же, по привычке, повиноваться мужу?
В конце концов, можно попытаться соблюсти интересы княжества и при этом выйти замуж по любви… но об этом варианте она даже не упомянула!
– Представьте на мгновение, что вы перестали быть наследницей, – уже мягче произнес Кэллиэн. – Что тогда от вас осталось бы, Инерис? Кем бы вы были?
Она снова опустила взгляд. Даже плечи поникли. Затем поднялась и отошла к камину.
– Считаю сослагательное наклонение в данном случае неуместным, – тихо, но твердо произнесла девушка. – Это моя участь, моя судьба, и мне ее не изменить и не избежать, если только роковая случайность не унесет мою жизнь. В таком случае я стану искрой во мраке, а затем обрету посмертие в мире звезд; здесь останется лишь оболочка. Ни первой, ни второй до земных желаний уже не будет никакого дела, вы согласны?
Кэллиэн протянул было руку, но тут же опустил ее.
Проклятье. С тех пор как он случайно коснулся обнаженной руки леди-наследницы, его преследовало навязчивое желание повторить этот опыт, вновь ощутить тепло и бархатистую нежность ее кожи…
Надо надеть перчатки. Немедленно. Пока он не наделал глупостей…
Словно какая-то сила заставила мага сделать шаг вперед. Другой. Положить ладони на хрупкие плечи – практически обнаженные, не считая двух узких бретелек, удерживающих на месте свободный лиф платья.
Он замер. Тепло… и никакого алого марева, которое когда-то заливало все перед глазами. И она не двинулась с места, не отпрянула…
– Инерис, – тихо прошептал Кэллиэн. – Неужели вам самой не интересно, кого вы заперли за этой маской наследницы?
Она вздрогнула всем телом. Съежилась. Покачала головой – отчаянно, почти умоляюще.
– Не хочу этого знать, – прошептала Инерис.
– Почему?
– А вдруг… вдруг та я совсем не соответствую роли наследницы? Вдруг узнав себя, я стану несчастной, Кэллиэн? Судьбы ведь не изменить, моя давно соткана и предписана, просчитан каждый узел – и притом не мной. К чему мне лишняя боль?
Время вдруг замерло; миг обрел бесконечность. И Кэллиэн как-то особенно ярко увидел варианты будущего. Можно перевести разговор – и напряжение исчезнет, вместе с доверительностью, навсегда… Продолжить давить – и он доведет ее до слез, с тем же эффектом. Развернуться, промолчать, выйти, пусть успокоится – и сочтет это проявлением холодности. Молча вернуться за стол – и она усмотрит в его поведении неодобрение…
К светлым все!
Кэллиэн выбрал вариант, которого среди других не было – потому что он не должен был так поступать. Он не должен был даже думать об этом. Но…
Время дрогнуло, восстанавливая свой размеренный ход.
Ее плечи дрогнули, когда на них крепче сжались тонкие, длинные прохладные пальцы.
Его пальцы дрогнули, когда он осторожно потянул девушку к себе – и не встретил ожидаемого сопротивления. Не веря в то, что это происходит на самом деле, Кэллиэн осторожно, бережно, прижал ее спиной к своей груди и чуть склонился вперед. Окончательно забыв об осторожности, потянулся было обнять…
Длинные ресницы дрогнули. На тыльную сторону руки упали две прозрачные капельки.
Проклятье!!!
Сдержался, не отдернул руку, привычно погасил болевой синдром – давненько ему не доводилось прибегать к этому умению… А затем легонько, по-дружески сжал плечи девушки, выражая безмолвную поддержку, – и наконец отпустил ее. Тут же убрал руки в карманы и сделал шаг в сторону. Поспешно одернул рукав, скрывая левую, на которую упали слезинки.
– Простите, Кэллиэн, – глуховатым, но уже спокойным голосом произнесла Инерис. – Я не ожидала такого понимания с вашей стороны. Думала, вы будете…
– Давить на вас? – прямолинейно спросил он. – Как князь Ратри… или ваш отец?
Леди-наследница вздрогнула, взглянула искоса на мага и кивнула. Кэллиэн вздохнул.
– Во-первых, извиняться должен я. Хотел развлечь вас, а в итоге расстроил. Во-вторых, на вас и так давят. Окружающие, ваш статус, ваши собственные требования к себе. Я тут лишний, не находите? В-третьих, я не ваш отец, вы вольны не согласиться со мной, и я не хочу лишать вас этого права, тем более что сам я тоже далеко не всезнающ. И наконец, это ваша жизнь, ваши чувства и ваше решение.
Она вскинула голову, удивленно глядя на него. И маг без улыбки добил:
– И ответственность за него тоже ваша. Я понял ваши доводы, Инерис, но прошу вас после обдумать наш разговор. Незнание самого себя может обернуться для правителя великой слабостью. Он не может позволить себе такую роскошь, как взращивание в себе того, что в нем хотят видеть другие. Я понимаю, что от отца или князя Ратри вы не ждете подвоха, потому и говорите, что готовы довериться их решению… Однако этим качеством не так сложно воспользоваться, особенно если такое поведение успеет войти у вас в привычку.
Инерис зябко обхватила себя руками.
– Я, признаться, не думала об этом с такой точки зрения.
– Вот и подумайте, – мягко произнес Кэллиэн.
Все верно. Он влез не в свое дело сейчас лишь потому, что беспокоится о князе и будущем подвластной ему территории. Это просто еще один урок для леди-наследницы…
– Да… пожалуй. Спасибо вам, Кэллиэн, – вдруг произнесла она.
– Не за что.
Кэллиэн взял перчатки, ненавязчиво развернулся боком и снова надел их. Не хватало еще, чтобы она увидела на запястье его левой руки глубокие, уродливые ожоги.
Боль чудесным образом отрезвила, заодно напомнив, кто он такой.
– Я пойду, Инерис. Спасибо вам за компанию и за терпение. Простите, если вновь чем-то обидел вас, клянусь, я не хотел.
– Нет. Вовсе нет. Вы навели меня на очень важную мысль… и я непременно поразмыслю о сказанном вами.
Кэллиэн вгляделся в ее глаза и кивнул.
– Я думаю, мне пора, леди-наследница.
Шаг назад, поклон.
Низкий реверанс в ответ немало удивил мага. Словно она кланялась кому-то, кто стоял выше нее, а не ниже…
– Хотя постойте, есть еще кое-что, – вдруг произнесла наследница совсем другим тоном, словно вспомнила о каком-то деле. Кэллиэн вопросительно приподнял бровь, готовый продолжить беседу.
Ожоги? Боль? Не в первый раз, потерпит. А заражение или воспаление ему не грозит.
В конце концов, это всего лишь человеческие слезы. Не яд.
– Я вас слушаю, Инерис.
– Вы не знаете, что произошло с князем Солтейном? Лани обмолвилась сегодня, что его едва не убили, целители откачивали целые сутки… А теперь туда никого не пускают, палата опечатана, может пройти только целитель Тельс…
Кэллиэн внезапно поморщился.
– Больше слушайте этих сплетниц, леди-наследница, – проворчал он. – Его избили, да… но уверяю вас, убивать его никто не собирался. И экстренную помощь оказывали не сутки, а пару часов. Я вчера выдвинул предположение, что мы имеем дело со стихийным проявлением черной магии – такое порой случается, особенно если неопытный маг действует в состоянии аффекта…
Он заметил, как девушка вздрогнула, едва услышав о магии смерти, и вздохнул про себя, безжалостно пресекая разочарование и чувство горечи. Это абсолютно нормальная реакция. Чего еще он ожидал? Магия смерти – пугающая вещь… особенно для людей. И он продолжил:
– Князь Ламиэ склонен со мной согласиться, тем более что другого объяснения происшедшему все равно нет. Искать пополнившего резерв черного мага – себе дороже, поэтому вряд ли попытка будет предпринята. А ваш оборотень жив, скоро будет здоров и уберется восвояси. Так что никто его не откачивал, так, подлечили.
– Как-то вы чрезмерно эмоционально реагируете, – подметила Инерис.
...Ох уж эта ваша проницательность, леди-наследница!..
Кэллиэн пожал плечами.
– Не так легко сохранять спокойствие, когда тебя просят найти некоего черного мага, а ты думаешь, как бы объяснить плачевное состояние собственного магического резерва после полетов с леди-наследницей. Левитация – довольно энергоемкое заклинание.
– Вы боялись, что заподозрят вас?! – удивилась Инерис. – Вы что, отцу бы такое и в голову не пришло, он всецело вам доверяет!
...Именно поэтому он сразу понял, что постарался именно я…
Но вслух Кэллиэн, естественно, этого не сказал.
– К моему счастью, князь не стал задавать неудобных вопросов. Не знаю иначе, как бы я оправдывался. Темному магу, в принципе, сотворить подобное тоже было бы под силу…
– Могли бы и рассказать, – великодушно разрешила Инерис.
– И лишить вас последней возможности сбегать из-под бдительного присмотра? – фыркнул маг. – Я не настолько бессердечен. Ну что, проводите меня или мне самому выметаться?
– Провожу, разумеется, – подхватилась девушка.
В четыре руки они быстро собрали остатки ночного пиршества обратно в корзинку, Кэллиэн небрежно подхватил ее и направился в спальню. У открытого окна он снова замер, глядя на девушку.
– Доброй вам ночи, и спасибо еще раз, – негромко произнесла Инерис… и улыбнулась. Он невольно улыбнулся в ответ.
– Спите спокойно, Инерис.
Кэллиэн бросил последний взгляд на нее, ловко взобрался на подоконник и не вылетел, а выпрыгнул в окно, чуть пригасив с помощью магии скорость падения.
Девушка проводила его взглядом, увидела, как он тяжело опустился на землю и кружным путем двинулся к черному ходу. Похоже, про полеты он ей не соврал…
Кэллиэн действительно ей не соврал. После сил, потраченных на устрашение и двойной допрос князя Солтейна (сперва по собственной инициативе, затем по поручению правителя), его резерв порядком поистрепался – по крайней мере, та его часть, которая, как у всех магов, восстанавливалась сама собой и которой он пользовался постоянно. К истинно черной силе он старался не прибегать, жестко обрубая каждый порыв обратиться к ней, запечатав ее глубоко в недрах сущности. Только время от времени пополнял запас.
Хотя утечки, конечно, тоже случались. Но мелкое заклятье типа той же маскировки – это ерунда, легкий дымок, который мгновенно развеется… а выплеснуть эту бешеную силу в масштабном плетении – все равно что вывесить кое для кого транспарант с текстом «блудного мага искать здесь».
Но главное правило оставалось неизменным. Он мог сколько угодно играть с чернильными ручейками черной силы, пуская их на свои нужды – главное при этом не обращаться непосредственно к магии смерти. Не проводить ритуалов, не зачерпывать чужую энергию жизни, преобразуя ее в энергию смерти, не получать силу даже от чужой боли. В этом была суть длительного и весьма нелегкого ограничительного обряда, с помощью которого Кэллиэн надеялся окончательно порвать с прошлым.
Сначала было трудно. Когда ты спокойно пользуешься этой силой и прибегаешь к ней не задумываясь на протяжении десятков лет, без нее кажешься себе слепым, глухим и беспомощным. Но со временем он привык, многому научился – и теперь был способен пользоваться не только темными, но и некоторыми светлыми заклятьями, адаптировав их под природу своей магии.
Кэллиэн ужом юркнул в узкую щель тайного хода, скрытую от лишних глаз, и помчался вверх по лестнице, затем свернул в узкий коридор и перешел на беззвучный, скользящий шаг. В ноздри из-за стены ударил стойкий запах больничного крыла, и маг невольно поморщился, вспомнив о собственной вспышке.
Узнав об истинных планах проклятого оборотня, он на какое-то время потерял контроль.
«Похвальная сдержанность» на самом деле таковой не являлась. Услышав о том, что грозило бы Инерис в случае заключения этого брака, Кэллиэн утратил власть над яростью. Поэтому он даже не пытался провести ритуал забора силы.
Он просто бил.
Кэллиэн вздохнул.
Поведение, в высшей степени недостойное черного мага.
Покосился на запястье, медленно провел по нему пальцами, скользнувшими по скользкому от крови рукаву.
Иногда такие напоминания оказывались весьма своевременными. Он не имеет права расслабиться, утратить бдительность, самонадеянно решить, что полностью контролирует себя. Особенно в обществе Инерис. Что делать? Ответ один. Прекратить раз и навсегда их милые посиделки, раз по какой-то неведомой для самого себя причине он в последнее время то и дело нарушает собственное решение не приближаться к людям ближе, чем это необходимо.
На душе вдруг стало совсем пакостно.
Кэллиэн растерялся окончательно.
Это же верное решение. В сложившихся обстоятельствах – лучшее. Почему тогда от него стало так тяжело?
Потому что Инерис расстроится.
Впрочем…
Он по привычке пытается мыслить старыми максималистскими категориями. Но это больше ни к чему.
Прекращать с ней общение не нужно. Главное – не допускать двусмысленных ситуаций. Не оставаться с ней наедине и тем более не касаться ее. Это рискованно. В остальном – пусть все будет как всегда. На самом деле ему ведь не нужно ее избегать.
Кэллиэн легонько улыбнулся краешками губ. Это решение казалось более правильным. Стало легче.
В конце концов, она дочь князя. Человека, которому он обязан своим нынешним – весьма комфортным и приятным, особенно по сравнению с прошлым – положением. Человека, которому он доверял и который доверяет ему. Человека, который все знает о нем, но при этом не пытается сделать его бездушной машиной для убийства.
Первого, чью кровь и жизнь он хотел и сумел сохранить, а не забрать.
***
Инерис честно просидела в заточении весь следующий день, больше не жалуясь и не пытаясь выбраться из покоев. Разговор с Кэллиэном дал ей достаточно пищи для размышлений – и навел на новые вопросы. Она терпеливо дожидалась окончания домашнего ареста, чтобы наконец задать их лично отцу – и на сей раз ее ничто не остановит.
Но следующим вечером состоялся еще один непредвиденный визит.
Инерис, отпустив служанок, осталась сидеть в гостиной у камина, вновь обдумывая сказанное Кэллиэном.
Пожалуй, насчет того, что ей необходимо лучше знать саму себя и не следовать слепо всему, что ей говорят отец или князь Ратри, маг был прав.
Не понимала она другого – почему ее вполне логичные доводы в пользу того, что ей о любви лучше не мечтать и не думать, вызвали у него такую реакцию. Словно… словно ударили по больному месту. Неужели из-за своей принадлежности к темным магам Кэллиэн считает, что ни одна женщина не захочет быть вместе с ним? Или там была какая-то загадочная трагедия?
О его прошлом, в конце концов, в замке никто ничего не знал… Даже откуда он родом…
И ситуация с Солтейном… Кэллиэн так и не назвал причину, по которой пострадал оборотень. А Инерис, выбитая из колеи их беседой, не догадалась сразу задать этот вопрос. Волка ведь наверняка не просто так отходили…
Снова одни вопросы. Но по крайней мере насчет оборотня она вытащит из отца всю подноготную! Разумеется, учтя предыдущую ошибку. Она будет вести себя сдержанно и вежливо…
Размышления были прерваны легким, тихим стуком в дверь и сказанным шепотом:
– Сестрица…
– Анджи?..
Инерис тут подхватилась с места и подошла к двери, а затем шепнула в замочную скважину:
– Ты зачем здесь?
– Хотела тебя поддержать немного, сестрица.
– Почему днем не пришла? – удивилась Инерис.
– Матушка не пустила, едва услышав об этом. Сказала, что тебя за дело наказали, и нечего тебя подбадривать.
– Вот как, – нехорошим тоном протянула Инерис, едва услышав это. Уж не пошел ли отец на поводу у разлюбезной королевы?!
Впрочем, это вряд ли. Князь не привык прислушиваться к кому бы то ни было.
– Матушка сердится, что ты так с отцом себя повела. Говорит, слишком много на себя взяла… А по-моему, ты права!
Инерис удивленно воззрилась на дверь. И прошептала в ответ:
– Почему ты так думаешь?
И получил в ответ сказанное с горячностью:
– Потому что противный этот князь! Я это с первой секунды поняла!
Лица сестры Инерис не видела, но была уверена, что Анджи поджала строго очерченные губы и нахмурила очаровательные темно-каштановые брови над такими же серыми, как у нее самой, глазами. Сестра в отца пошла, никакого сходства с леди Ральдой… Всего двенадцать лет, а уже проницательная. Инерис знала, что князя Солтейна юная леди Анджелис Ламиэ видела всего однажды. В отличие от их шестилетнего брата, девочку официально представили гостям на одном из выездов.
– Если бы отец меня за него выдать попытался, я бы себя еще хуже повела! Скандал бы устроила! Из дома бы сбежала!
Слушая ее импульсивные высказывания, Инерис невольно начала улыбаться. Но ответила как подобало:
– Мы с тобой не должны так поступать. Ни ты, ни я. Мы из правящей семьи и не можем так подвести своих подданных.
– Но не выходить же теперь замуж за кого попало, без любви! – возмутилась девочка.
Инерис вздрогнула, вспомнив, во-первых, слова Кэллиэна, во-вторых – собственные мысли по этому поводу лет эдак шесть тому назад. Она ведь в возрасте Анджи считала точно так же!
Но что теперь об этом…
– Тебе и не придется, – утешила она сестру. – Выйти замуж по расчету – моя участь. Я уверена, что тебе разрешат самой сделать выбор. А я наследница и должна думать о благе княжества…
– А разве нельзя совместить? Ну, чтобы и по любви, и с пользой?
Инерис призадумалась. Вообще-то…
Вспомнился разговор с Кэллиэном. Маг тоже, казалось, был неприятно поражен ее готовностью принести себя в жертву… но действительно, почему бы не выбрать золотую середину? Демон с ней, с любовью, но действительно, не выходить же теперь за первого, на кого покажут пальцем, даже если он тебе неприятен?..
Мятежная мысль, до ужаса мятежная…
И поэтому такая сладостная!
Но Инерис ограничилась тем, что сказала:
– Это бывает очень редко, Анджи.
Мгновенная тишина. Тихий шорох. Затем девочка в коридоре тихонько села прямо на пол, прижавшись спиной к двери. Инерис подумала – и устроилась точно так же.
– Но ведь отец на твоей маме по любви женился. Да и на моей вроде как тоже. Значит, и такое бывает.
Инерис опешила.
Вообще-то сестра опять права… надо же, а вроде мелкая совсем! Инерис об этом раньше не задумывалась, но отец-то действительно оба раза по любви женился...
– Тебе попадет, если леди Ральда услышит, что ты говорила о моей маме, – прошептала она. – И откуда ты вообще это знаешь?
– Слышала, как горничная с нашей няней шепталась. Думали, что мы спим оба уже. Сказала, что княгиню все любили, потому что она была добрая и отзывчивая. Даже простым людям помогала… а моя учительница как-то рассказала по секрету, что твоя мама три школы открыла, одну совсем бесплатную, для бедных… и раз в месяц туда ездила, вроде как вслух читать детям. Значит, точно хорошая была!
В горле вдруг встал ком. Да, о том, что матушка была мудра и добра, Инерис прекрасно знала, хотя очень плохо ее помнила. Отец эти школы до сих пор поддерживал…
– Она бы этого волка к тебе на полет стрелы не подпустила, – вздохнула Анджи.
– Скорее всего, – вздохнула Инерис.
Тишина.
– А ты мне как-нибудь побольше про нее расскажешь?
– Все, что я помню, ты уже слышала, – с сожалением произнесла леди-наследница.
– Жаль…
– Да и матушка твоя не одобрит таких разговоров.
– Это точно… ой, я чуть не забыла! Я же не просто так пришла! – спохватилась девчушка. – Я же тебя подбодрить хотела! Я тут принесла… Мне отец сегодня подарил, за то, что я наконец ту сложную балладу о наших предках выучила! Ну, помнишь, ту, которую ты мне помогала разбирать на арфе?
– Помню, конечно… прости, как эти оборотни нам на голову свалились, я тебе с учебой совсем помогать перестала…
– Я и сама справилась, когда ты мне тот сложный кусок показала, в середине, – с гордостью похвасталась Анджи. – Да и тебе не до того было – чуть за этого волкодлака замуж не выдали… В общем, это чтобы ты знала, что я на твоей стороне!
Испуганный вздох. Чьи-то шаги. Торопливое шуршание – и под дверь быстро и неаккуратно просунули нечто тоненькое, в явно самодельной бумажной обертке. Инерис, собравшаяся было спросить, в чем дело, замерла, услышав за дверью возмущенное:
– Молодая госпожа!
– Ай!!!
Анджи быстро подняли на ноги – судя по всему, не церемонясь.
– А вот будете знать, как из постели сбегать среди ночи! Дождетесь, я вас и за другое ухо для симметрии оттаскаю! Что вы тут забыли в такой час?!
Няня Агнес. Ох и попадет теперь мелкой… может, вмешаться, пока не поздно?
– С сестрой поговорить хотела! – явно со слезами ответила Анджи. – Только спит она уже, видно. Стучала – никто не отозвался…
– Вам же запретили! Знаете ведь, что леди-наследница наказана! Вот я завтра скажу ее величеству, – пригрозила женщина. – Уж она вас отчитает как положено!
Инерис неслышно вздохнула, отступаясь от своей идеи. Скажет теперь хоть слово – сестре за ложь куда основательнее влетит. Их няня обмана не терпит…
Позор, леди-наследница! Вас уже младшая сестра выгораживает!
– Марш в постель, леди Анджи, пока никто, кроме меня, не заметил! А то куда сильнее попадет!
– Да иду уже, иду, няня…
Повезло еще, что именно она их застукала. Если бы пришла гувернантка, нанятая леди Ральдой…
Инерис, как и Анджи, знала, что ничего няня никому не скажет, хоть и грозится.
Она подхватила подарок сестры, зажгла от пламени камина недавно задутую свечу… и невольно улыбнулась. На старательно разрисованном цветами бумажном пакетике, явно сделанном из альбомного листа, красовалась надпись: «Любимой сестрице».
Инерис развернула аккуратно подклеенный пакет – и невольно улыбнулась.
Тонкие плиточки шоколада. Ее любимого, на сливках, с южными специями…
Сестрица знала, чем порадовать.
Ну, хоть с Анджи отец не так строг… Впрочем, к ней самой в этом возрасте князь тоже относился весьма снисходительно.
Инерис сунула в рот тонкую плитку и улыбнулась.
По крайней мере, уже послезавтра эта пытка закончится.
***
Женщина с фиолетовыми глазами обеспокоенно нахмурилась, глядя в зеркало. По ее просьбе Кэллиэн Дэтре подключил к системе настенное зеркало неподалеку от покоев леди-наследницы.
Интересно, он благодаря ему сумел так оперативно выяснить, что именно задумали оборотни?
Мимо зеркала прокралась дочь королевы – а обратно ее провели уже за ухо, отчитывая за попытку поговорить с сестрой.
Что это – внушение или искренний порыв?
Возможно ли, что юная принцесса действительно так привязана к сестре? И главное – можно ли этим воспользоваться?
Тут же ощутила дурноту. Снова интриги…
А что ей, с другой стороны, оставалось? Прошлую встречу с королевой она помнила слишком хорошо. По крайней мере, теперь последствия реже давали о себе знать…
Сухое сообщение лорда Дэтре о даллийцах женщину совершенно не порадовало. Князю Солтейну пришлось задержаться во дворце. Его воинов согнали в пустующую казарму и посадили под замок… Вдруг произойдет что-то еще, что потребует немедленных действий? Не пора ли пустить в ход последний – и главный – козырь?
Делать это ей не хотелось совершенно. Ни к чему портить Ассаэру едва наладившуюся жизнь… Да и напоминать о долге будет неприятно…
Но иного выхода может не остаться.
Она покосилась на небольшое зеркало и вздохнула.
Ладно, еще немного можно подождать.
***
Наконец обретя желанную свободу действий, Инерис приказала служанкам надеть на нее строгое платье, уложить волосы в высокий, максимально простой пучок, а затем решительным шагом направилась к кабинету верховного князя.
Лорд Рагор попытался было задержать ее в приемной, но Инерис одним резким, властным жестом заставила его замолчать и велела доложить о себе. И тон ее был таким, что лорд-секретарь, вздохнув, повиновался.
Князь попросил подождать. Инерис вежливо попросила передать, что она настаивает на немедленной встрече.
Ее пригласили в кабинет.
Отец был там не один, но это леди-наследницу совершенно не смутило.
Она коротко кивнула троим министрам и Кэллиэну, привычно маячившему на заднем плане; низко и официально поклонилась князю, который сурово нахмурился. Но высказаться он не успел.
– Отец, прошу меня простить, но как ваша дочь и наследница я бы хотела получить ответы на некоторые – и весьма важные – вопросы, – решительно заявила Инерис.
Верховный князь бросил взгляд на воинственно настроенную дочь, которая снова стояла перед ним, вздернув подбородок. Ее глаза метали молнии, и князь только вздохнул. Сейчас, как никогда, она напоминала ему покойную княгиню… Только цвет глаз Инерис унаследовала от него. Цвет стали.
– Я слушаю тебя, дочь моя, – официально отозвался он. Пусть лучше спросит у него, нежели вынюхивает информацию самостоятельно. Тем более что она явно учла урок и на сей раз настояла на встрече, соблюдая все нюансы этикета.
– Прежде всего, я бы хотела поинтересоваться, зачем вы отдали мне приказ попытаться выведать истинные намерения даллийцев, если затем отказались выслушать мой доклад. – В глазах вспыхнула обида, губы сжались – но больше ни единым жестом Инерис не выдала охвативших ее чувств. – Если вы считаете меня недостаточно компетентной…
– Считал, не буду отрицать, – князь поднял руку, призывая ее дослушать до конца. – Учитывая, что никто больше не обнаружил подвоха в действиях князя, а тебе всего восемнадцать, полагаю, мое недоверие оправдано. Однако же ты оказалась единственной, кто подметил нестыковки в экипировке даллийцев и составе их свиты. И учитывая твою правоту по отношению к князю, я выношу тебе сейчас благодарность за своевременные действия и проницательность, которая украшает любого правителя.
Она ждала, что отец прибавит что-то вроде «мне следовало сразу прислушаться к тебе» или хотя бы извинится, но он молчал, пристально глядя на нее.
Ну, хотя бы признал ее таланты, чего уж.
– Следующий вопрос, – она тоже решила не заострять внимание на поведении отца, верная своему решению более не нарушать правил приличия при посторонних. – Удалось ли вам выяснить, чего князь Солтейн пытался добиться этой лжепомолвкой, кроме укрепления своих позиций? И как собирался провернуть задуманное?
– Ему помогали, – помедлив, произнес князь. – Кто именно, установить не удалось.
– Допрос?
– Проводился по всем правилам, в присутствии лорда Дэтре и при его активном участии, – поморщился правитель. – Но даже несмотря на это, ничего не дал.
