Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
Глава 13
Утро понедельника выдалось дождливым и настолько прохладным, что Марта, ворча, пошла затопить в гостиной камин. Председатель и секретарь Клуба Прогрессивных Женщин меж тем расставляли на столе всё необходимое для чаепития и придвигали стулья – всего четыре стула и кресло для синьоры. Действовали аккуратно, без спешки и почти без волненья: в третий раз одни и те же приготовления перестали казаться чем-то внушающим трепет и превратились в рутину. И это при том, что ни одно собрание клуба ещё не удалось провести с начала до конца!
Эмилия была готова к встрече гостей задолго до их появления. Всё, что её действительно интересовало – это придёт ли на собрание Джессика Рэтч. Чем ближе был полдень, тем хуже становилась погода, а в двенадцать началась самая настоящая гроза. У Эмилии отлегло от сердца: она была уверена, что уж в такую-то непогодь Джессика точно к ним не пожалует. Да и Генри Саммерфод, скорее всего, поленится брести сюда под дождём, чтобы вновь поймать Эмилию на нарушении правил.
Когда часы пробили без четверти час, крепко заваренный чай уже дымился на столе, Джин, закутавшись в шаль, прикорнула на диване в книгой, а Эмилия погрузилась в неспешные размышления, устроившись на пуфике у окна. Проливной дождь колотил в стёкла, будто пытался прорваться внутрь, но в гостиной было сухо, довольно тепло и потрескивали поленья в камине. Со спокойным сердцем Эмилия думала, что сегодня к ним никто не придёт, и была к этому полностью готова.
…Но она оказалась не готова к тому, что буквально через минуту в дверь робко постучали. Марта, дежурившая в прихожей просто на всякий случай, пошла открывать, ещё через секунду Эмилия услышала её изумлённо-испуганный вздох, а ещё через несколько секунд Марта за руку ввела в гостиную поникшую Анну Незер, с плаща которой стекали на паркет потоки дождевой воды. Несчастная женщина выглядела даже хуже чем всегда: измученной и смертельно бледной.
Пока Эмилия хлопала глазами, Джин вскочила с дивана и бросилась на помощь. Вдвоём с Мартой они без церемоний раздели гостью, помогли ей снять насквозь промокшие ботинки и чулки, усадили на диван и закутали в шаль, которую Джин благородно уступила жертве потопа. Тут Эмилия пришла в себя и потянулась к чайнику, чтобы налить гостье горячего.
– Боже мой, мисс Незер, – сказала она, – мы были уверены, что вы не придёте! Неужели вы… шли пешком?
Бледная маленькая женщина с острым лицом и бездонными глазами кротко посмотрела на неё.
– Сегодня же собрание, – прошелестела она, – я не могла пропустить.
– А теперь вы простудитесь, – сердито заметила Джин, укутывая босые ступни гостьи в шерстяной плед. Анна в смятении поджала ноги.
– Спасибо, – почти неслышно сказала она, – не стоит беспокоиться. Вы зря, право… Со мной всё хорошо!
Но когда Эмилия протянула ей чашку, тонкий фарфор задрожал в озябшей руке женщины. Анна Незер выглядела так, будто вот-вот умрёт от чахотки – хуже, чем сама Эмилия.
Пока девушки разбирались с Анной, в дверь снова постучали. Явилась вдова Гарибальди – с огромным зонтом. Она, разумеется, приехала в крытой коляске, но тоже выглядела слегка продрогшей.
– Кофе! – распорядилась она, едва переступив порог. – Здравствуйте, юные леди. Что у вас происходит? Кому-то стало плохо?
– Это мисс Незер, сударыня, – объяснила Джин, вставшая, чтобы поприветствовать новую гостью. – Она шла пешком и очень промокла.
– Пешком! Сумасшедшая! Надеюсь, вы согрели ей ноги?
Опираясь на свою знаменитую «драконью» трость и распространяя вокруг аромат лаванды, вдова широким шагом прошествовала через гостиную, остановилась у дивана и придирчиво осмотрела хрупкую фигурку женщины, закутанную в шаль и плед. От её взгляда бедная Анна ещё сильнее сжалась.
– Нужен бренди! – вынесла она вердикт. – В этом доме имеется алкоголь?
Эмилия растерянно моргнула.
– Неважно, у меня есть, – с этими словами синьора открыла свой ридикюль, достала оттуда медную фляжку, также разукрашенную драконами, отвинтила крышечку и щедро плеснула чего-то коричнево-золотистого в чай опешившей Анны.
– Пейте! – приказала она.
Анна Незер покорно сделала глоток, и её щёки мгновенно покраснели.
– Так-то лучше, – удовлетворённо кивнула вдова. – Итак, где моё кресло? Вижу. Налейте мне кофе погорячее и можно приступать.
В этот момент синьора была необыкновенно похожа на королеву Викторию: такая же важная и непоколебимая, царственно-траурная. Весь её вид выражал нетерпеливое ожидание. Эмилии пришлось проглотить комок в горле, прежде чем она сумела заговорить:
– Эээ… Видите ли… Мы должны подождать нашу пятую участницу. Она должна прийти сегодня.
– Ждать? – в голосе миссис Гарибальди прозвучала смесь презрения и гнева. – С какой стати мы должны её ждать? Собрание начинается в час дня. Посмотрите на часы, милочка. Мы и так задержались на две минуты.
– Гм, это, конечно, так, – Эмилия нервно развела руками, будто хотела обнять пожилую даму, но передумала. – Но вы, должно быть, помните, что наш Клуб не может начать работу, пока в нём не наберётся хотя бы пять участниц. А нас четверо.
– Глупости! – прогремела вдова. – Здесь сейчас нет того мальчишки, который в прошлый раз так нагло и бесцеремонно выставил нас из вашего дома. Я не знаю, какие у вас с ним дела, моя дорогая, но лично я не собираюсь подчиняться дурацким правилам, придуманным не мною и не для меня. Мы будем начинать или нет⁈
– Будем! Но через пятнадцать минут! – взмолилась Эмилия. – Пожалуйста, синь… миссис Гарибальди, давайте немного подождём. Если она не явится, мы начнём без неё. Обещаю!
Вдова шумно вздохнула. Как бы в унисон ей съёжившаяся на диване Анна Незер тихо охнула. Джин повернулась к ней, но оказалось, что замёрзшая женщина всего лишь пролила каплю чая себе на платье. Общую ситуацию это ничуть не ухудшило.
– Четверть часа! – отрезала синьора после короткого раздумья. – Я не зря тащилась сюда под проливным дождём, мои дорогие. В моём возрасте преступно тратить время понапрасну!
– Я понимаю, – кротко согласилась Эмилия, – спасибо.
Марта снова разлила чай, все взяли себе по чашке и принялись ждать…
В нервном молчании прошло пятнадцать минут. Анна Незер сидела настолько тихо, что её закутанная в шаль фигурка со временем стала напоминать манекен, на который за ненадобностью набросали всю старую одежду. Вдова Гарибальди молчала величественно и яростно: она ухитрялась подавлять всех вокруг, не издавая ни звука. Джин молчала дипломатично, глядя прямо перед собой. Эмилия молчала с напряжением, как вибрирующая струна.
Часы пробили четверть второго. Эмилия встала и откашлялась.
– Итак, – провозгласила она первое, ничего не значащее слово из своей речи, но сразу вынуждена была прерваться, так как с улицы донёсся рёв автомобильного двигателя. Настолько мощный, что даже шум ливня не смог его заглушить. Сердце Эмилии упало.
– Приехала, – тихо сказала Джин.
Марта бросилась в прихожую. Дамы сели ровнее, выпрямили спины. Минуту спустя в дверь небрежно постучали. Послышался шелест подола, стук каблучков.
– Осторожно, милейшая! – резкий голос Джессики разорвал тишину. – Это пальто сделано из шерсти и шёлка. Его нельзя вешать на крючок, оно должно сушиться в горизонтальном положении. Вы уяснили эту важную для вас информацию?
– Уяснила, мисс, – только опытное ухо Эмилии смогло различить в кратком ответе Марты всю глубину её презрения. – Проходите, мисс. Вас ожидают, мисс.
– Мисс Рэтч! – отчеканила Джессика. – Рекомендую запомнить моё имя.
– Я запомню, мисс, – согласилась Марта.
Эмилия и Джин понимающе переглянулись. Вдова Гарибальди вопросительно подняла брови. Анна Незер ещё сильнее съёжилась. Минута – и в дверном проёме показалась Джессика Рэтч, представляющая собой, несомненно, умопомрачительное зрелище.
В этот прохладный дождливый день, когда все кутались в шали и палантины, она была одета в ярко-розовое платье, обшитое таким количеством кружев, что общая длина кружевной ленты, вероятно, превосходила длину экватора. На голове красовалась огромная шляпа с фонтаном искусственных цветов, которую, вообще-то, Джессике следовало оставить в прихожей. Из-под подола выглядывали золотистые туфельки. На шее и в ушах что-то блестело – возможно, бриллианты. Одним словом, на собрание их скромного клуба Джессика Рэтч вырядилась как на светский раут, чтобы вконец деморализовать прочих участниц своим великолепием. А ещё она была нарумянена и припудрена.
– Так-так, – насмешливо проговорила красавица, обведя заинтересованным взглядом гостиную, – это и есть тот знаменитый женский институт, оплот свободомыслия и… знаменосец социализма?
– Какой ещё «знаменосец социализма»? Что за ерунда? – Эмилия хотела поприветствовать новую гостью, но не получилось. Джессика была верна себе, и выносить её присутствие сразу же сделалось почти невозможно.
– … И, конечно, его первый и пока бессменный председатель, рупор наших страданий и главная защитница женщин в Вайтберри – Эмилия Лестер! – ехидные глаза Джессики так и впились Эмилии в лицо. – У меня ощущение, что я заново с тобой знакомлюсь, милочка. Никогда бы не подумала, что убогость существования приведёт тебя… к этому.
– А что ты сама тут делаешь в таком случае? – резко спросила Джин, пока Эмилия переживала прилив ярости.
– Я? – Джессика поморщилась, но с её красотой это выглядело даже пикантно. – Пришла посмотреть на сборище старых дев, синих чулков и унылых бесприданниц. Но, похоже, даже они решили игнорировать ваши сборища. Здесь собрались только самые несчастные…
– Молчать!!! – вдруг взревела вдова Гарибальди так, что затряслась люстра.
Джессика шарахнулась в сторону, едва не слетев со своих каблуков. А синьора медленно поднялась из кресла, опираясь на трость, и от её вдовьего облачения словно бы понеслись во все стороны грозовые молнии, как от чёрной тучи.
– По какому праву вы, дерзкая девица, так ведёте себя в доме, куда вас пригласили с открытым сердцем? – загромыхала старая леди. – Как смеете вести подобные речи в присутствии женщины, которая годится вам в матери? Кто позволил вам оскорблять хозяйку дома в её же гостиной? Извинитесь немедленно, а не то мне придётся научить вас уму-разуму! – и вдова Гарибальди так выразительно двинула тростью, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в методах обучения, которые сейчас будут применены.
Джессика настолько растерялась, что утратила весь свой апломб. Казалось, даже поля её роскошной шляпы поникли от слов этой гневной речи. Эмилия с удовольствием отметила, что Джессика дезориентирована и близка к панике.
– Я… мне… я вас не разглядела, мэм, – забормотала мисс Рэтч, стараясь сохранить остатки самообладания. – Мои слова никак к вам не относились. Вы, конечно, не знаете, но мы с Эмилией давние… подруги.
– Джессика права, миссис Гарибальди, – вежливо добавила Эмилия, полностью удовлетворённая оплеухой, которую получила её заклятая одноклассница. – Мы с ней знаем друг друга много лет. Она всегда была такой экспрессивной. Я привыкла.
Впоследствии Эмилия очень гордилась тем, как изящно ей удалось выделить голосом слово «экспрессивной», – так, что ни у кого не осталось сомнений, что это такой же сложный эвфемизм, как и упомянутое Джессикой слово «подруги».
– Это не оправдывает вашей дерзости! – рыкнула вдова Гарибальди, но смотрела она при этом только на Джессику. – Сядьте туда, куда вам укажут, юная леди. И ведите себя так, как полагается!
Эмилия поймала восхищённый взгляд Джин, означающий: «тигр загнан в клетку!» Она позволила себе незаметно улыбнуться. А Джессика, получившая суровую отповедь, не нашла в себе сил спорить. Было видно, что больше всего ей хочется уйти, демонстративно хлопнув дверью, но за окном продолжал шуметь сокрушительный дождь, а Марта как раз унесла её дорогущее пальто, чтобы подсушить его в горизонтальном положении… Бежать было некуда. Джессика поджала губы, скорчив высокомерную гримаску, и чинно опустилась на приготовленный для неё стул.
Эмилия почувствовала, что узел в её животе как будто стал послабее.
– Итак, – преувеличенно жизнерадостно сказала она, вновь занимая председательское место, – итак, мы готовы начать наше первое, формально второе или даже третье, заседание Клуба Прогрессивных Женщин. Я искренне приветствую всех вас, подруги и соратницы!
Джин сразу же бодро захлопала в ладоши, но никто к ней не присоединился. Анна Незер случайно звякнула чашкой о блюдце и так сгорбилась, будто хотела раствориться в воздухе; вдова Гарибальди скрестила руки на груди, а Джессика закатила глаза.
– Гм, – не дождавшись ободряющей реакции, Эмилия суетливо вытащила свои записи, – позвольте зачитать вам регламент сегодняшней встречи. Сначала мы выпьем чаю. Потом обсудим цели и задачи нашей организации, поговорим о том, какую лепту каждая из нас может внести в, эээ, в дело… в дело прогресса. И, наконец, наметим планы на ближайший месяц. Все готовы приступить к чаепитию?
– Мы уже выпили весь чай, – сурово сказала синьора.
– Я нет! – возразила Джессика.
– Это ваши проблемы, – отрезала вдова Гарибальди, – не надо опаздывать.
– Сударыни, – поспешно вмешалась Джин, – я предлагаю сначала поговорить о целях, задачах, планах… В общем, давайте сначала обсудим то, ради чего мы здесь сегодня собрались. А затем мы все вновь с удовольствием выпьем чаю. И кофе. Марта, горничная мисс Лестер, испекла великолепные пышки с зимними яблоками.
– У тебя на кухне хозяйничает горничная? – фыркнула Джессика, не сдержавшись. – Серьёзно? В приличных домах принято держать хотя бы кухарку. У нас служит французский повар.
– Я не расстроюсь, если ты не станешь пробовать мартину стряпню, – отрезала Эмилия, чувствуя, как угасшая было злость вновь расправляет крылья. – Кхм, давайте продолжим, леди. Джин, приготовь блокнот.
Джин тут же продемонстрировала чистую страницу и перо наготове.
– У меня предложение к участницам клуба, – Эмилия чувствовала, что щёки у неё горят от напряжения, но старалась выглядеть уверенной и спокойной. – Расскажите о том, с какими надеждами вы пришли сюда. В чём, на ваш взгляд, должна заключаться миссия Клуба Прогрессивных Женщин. Как вы знаете, я создала этот клуб по повелению моей тёти, леди Саммерфорд, но она не дала мне чётких указаний относительно деятельности нашего общества. Поэтому я хочу, чтобы мы создали нашу… доктрину сами. Все предложения будут услышаны и, вероятно, одобрены. Кто первый хочет высказаться?
Желающих не нашлось.
– Джин? – в отчаянии спросила Эмилия.
Джин облизала губы и выпрямилась на сиденье.
– Хорошо, я первая, – покорно сказала она. – Я понимаю, что нам не совершить невозможное, но… но я бы очень хотела, чтобы у современных женщин было больше возможностей заработать себе на жизнь.
Со стороны Джессики донёсся звук, похожий на храп. Но она воздержалась от комментариев. Зато не воздержалась вдова Гарибальди.
– Очень хорошо, милая, – с иронией в голосе откликнулась она. – Прекрасная цель. Только где вы собрались зарабатывать? В Вайтберри? Бросьте, детка. Будь вы даже объездчиком лошадей, инженером путей сообщения или большим учёным, в маленьком городе вам не нашлось бы места. И мужчине на вашем месте тоже не нашлось бы. Мечтайте как-то приземлённее, что ли, мисс Кэллаган.
– А я не согласна! – возмутилась Джин. – Мы должны развивать родной город. Вкладывать в него свой труд, свои умения… Женщины способны на великие свершения, как и мужчины. И если мы объединимся…
– С мужчинами?
– Нет, между собой… Если мы будем едины, если мы будем ставить перед собой чёткие, конкретные задачи, то мы наверняка сможем изменить Вайтберри к лучшему. И не только Вайтберри!
– А я бы хотела, чтобы женщины чувствовали себя в безопасности – и в большом городе, и в маленьком, – прошептала Анна Незер, но никто не обратил на неё внимания.
– Ваша беда в том, что вы мыслите слишком общо, милочка, – перебила вдова Гарибальди. – Силами маленького женского общества нельзя изменить вековые законы патриархального мира. Безусловно, вы правы в том, что женщинам неплохо бы знать и уметь чуть больше, чем штопка белья и стирка мужниных носков. Но давайте думать не о том, как переделать мироздание, а о том, что можем сделать именно мы и именно сейчас.
– Так ведь я о том и говорю! – подхватила Джин. – Мы могли бы… например, мы могли бы помочь Марте открыть своё дело. Чтобы она не чувствовала себя такой зависимой от нашей подруги Эмилии.
Эмилия самым позорным образом разинула рот. Разговор повернул куда-то в совершенно непредсказуемые дебри.
– Подождите, с Мартой я разберусь сама, – ей пришлось влезть в разговор, чтобы восстановить порядок, – я способна о ней позаботиться, поверьте. Я пока ещё не собираюсь умирать… Джин, у тебя есть ещё предложения?
– Есть, – намного тише проговорила Эмилия извиняющимся тоном, – я думала, мы могли бы помочь нашей школе…
– А при чём тут женщины и прогресс? – нахально спросила Джессика, которой, видимо, тяжко было так долго молчать.
– А я предлагаю начать с чего-то простого, – веско сказала синьора, и глазом не моргнув в сторону мисс Рэтч, – например, с вашего сада, Эмилия. Он ужасно зарос и выглядит неряшливо и дико. Мы приведём его в порядок.
– Но… а какое отношение это имеет… – Эмилию бросило в краску.
– Может, и никакого, – спокойно сказала старая леди, – но я не могу видеть такой прекрасный сад в таком состоянии. Я знаю, что у вас нет садовника, милочка. Ну да ничего, впятером мы быстро возвратим саду презентабельный вид.
– Ну уж нет, – Джессика встала и вздёрнула подбородок, – я не собираюсь копаться в земле. У меня слишком нежные руки. Уф, Эмилия, в твоём клубе творится такой же хаос, как и у тебя в голове. Знаете, как говорят прогрессивные американки? Они говорят: будь я проклята, если останусь здесь хотя бы ещё на минуту. Это место не для такой как я. Прощайте, дамы. С отцом я как-нибудь разберусь.
И она грациозно повернулась к двери – как раз для того, чтобы первой увидеть появление последнего запоздавшего гостя. Генри Саммерфорд вбежал в гостиную так стремительно, что Джессика Рэтч едва не угодила ему в объятья.
– Уф, ну и ливень! – весело заявил он, бросая плащ и шляпу в руки подскочившей Марты. – Я сильно опоздал, дамы? Прошу меня извинить.
Выглядел Генри Саммерфорд как всегда безупречно, его не портила даже некая расхристанность образа. Брюки были мокры ниже колен, а на тёмных вьющихся волосах поблёскивали капли воды. Когда он пригладил их своими длинными пальцами, град мелких брызг обрушился на ковёр: это было и крайне неприлично, и волнующе одновременно.
Эмилия моргнула, сообразив, что рот у неё снова предательским образом открылся.
– А, молодой невежа, – вдова Гарибальди с достоинством откинулась на спинку кресла, – дождь вас не напугал?
– Нисколько, я люблю дождь, – тут же ответил он, – а вы разве уже уходите, мисс?
Его слова были обращены к Джессике. Она не успела выйти за дверь и теперь неловко застыла на одном месте – и в одной позе, уставившись во все глаза на прекрасного незнакомца.
– Кажется, с вами мы ещё не знакомы. Генри Саммерфорд, – представился он, отвесив лёгкий поклон.
– Саммерфорд? – обескураженно переспросила Джессика. Видеть её такой растерянной было приятно, но Джессика Рэтч не была бы Джессикой Рэтч, если б не обладала умением быстро приходить в себя. Краткий миг – и она уже обольстительно улыбалась.
У Эмилии как-то неприятно ёкнуло сердце.
– Добрый день, сэр, – пропела Джессика. – Очень приятно познакомиться с вами. Меня зовут мисс Рэтч.
– Неужели та самая – первая красавица Вайтберри? – Генри Саммерфорд с преувеличенным восторгом принял ловко подставленную ему руку и поднёс её к губам. – Счастлив познакомиться, мисс Рэтч. Вы нас покидаете?
Джессика расцветала на глазах. Её щёки призывно заалели, глаза засверкали, спина изогнулась – на взгляд Эмилии, всё это выглядело совершенно вульгарно.
– Пожалуй, я задержусь, – нежно ответила мисс Рэтч, не сводя глаз с Генри Саммерфорда, – дождь ведь ещё не кончился.
Глава 14
– Марта, у нас есть пятьсот фунтов? – стыдливо спросила Эмилия.
Горничная от неожиданности выронила метлу, которой приводила в порядок крыльцо после визита участниц клуба. Её молодая хозяйка неловко топталась рядом и мешала работать, а теперь ещё и выдала подобный вопрос.
– Какие ещё пятьсот фунтов? – недоумевающе спросила Марта, воздев брови к самой кромке чепца. – Пятьсот фунтов чего?
– Стерлингов, – едва слышно ответила Эмилия и потупилась. – У меня ведь есть накопления, да?
– Силы небесные! А почему вы спрашиваете об этом у меня⁈
– А у кого же? – Эмилия неловко засмеялась. – Я ведь не веду бухгалтерию. Во всяком случае, раньше не вела…
Марта задохнулась от возмущения. Так она и знала! Конечно, верная служанка была довольна тем, что её госпожа наконец-то вышла из многолетнего затвора и начала возвращаться к жизни. И всё же слишком быстрое вступление в самостоятельность не доводило до добра ни одну юную леди!
– Зачем вам такие деньги? – вновь спросила Марта, хотя её делом было ответить просто «да» или «нет». – Что такое вы собрались покупать?
– Не собралась. Уже купила, – на бледные щёки Эмилии откуда-то из-за ушей хлынул румянец. – Если честно, Марта, я задолжала пятьсот фунтов мистеру Рэтчу.
– Американцу⁈
– Он англичанин, – хмуро уточнила мисс Лестер, – но это ничего не меняет. Он мой кредитор.
Марта всплеснула руками и чуть не упала, наступив на метлу.
– Силы небесные! – второй раз это прозвучало прямо-таки оскорбительно. – Да как же вы ухитрились⁈
– Марта, – Эмилия добавила жёсткости голосу, – у меня есть пятьсот фунтов? Да или нет?
Служанка поджала губы и свела брови к переносице – это означало, что она очень сердита, но погружена в раздумья.
– Думаю, есть, – медленно ответила она после пяти минут размышлений, – нам долгое время удавалось экономить на угле, да и одежду вы меняли не то чтобы часто (Эмилия вздрогнула и покраснела ещё сильнее). – Если заскрести всё, что есть… Да, наверное, пятьсот фунтов наберётся. Это всё, что отложено на чёрный день. Всё ваше состояние. И моё жалованье, если вы по какой-то причине не сможете мне платить.
– А, – слабым голосом произнесла Эмилия после паузы. – Будь добра, собери всё. И отнеси мистеру Рэтчу. Нет! Я отнесу сама.
– Так что на что же вы так потратились⁈ – не отступала Марта.
Но Эмилия только втянула голову в плечи и опрометью ринулась в дом. Заказы из магазина готового платья мистера Смита должны были доставить на текущей неделе.
…Первое настоящее собрание Клуба Прогрессивных Женщин прошло практически хорошо. Джин сочла его удовлетворительным, Эмилия – провальным, но у неё на то были свои причины.
После внезапного появления Генри Саммерфорда стремительно гибнущее мероприятие пошло как по маслу. Джессика вдруг перестала язвить и превратилась в помесь кроткой овечки и оранжерейного цветка. Она улыбалась, блестела зубами и постоянно взмахивала ресницами – настолько часто, что Эмилии показалось, будто в доме сквозняк. Генри Саммерфорд не отставал от неё: он смеялся, рассказывал забавные истории и два раза – Эмилия глазам своим не поверила – задел своей рукой руку Джессики, как бы случайно, хотя никакой случайностью это быть не могло. Словом, эти двое целый час отчаянно флиртовали друг с другом, оставив четырёх оставшихся дам в покое, так что собрание клуба продолжилось можно сказать без них.
Вдова Гарибальди завела длинную речь о цветущих растениях. Ей явно не терпелось заняться садом Земляничных Колокольчиков, и она готова была приступить к работе прямо сейчас, если бы не дождь. Однако ливень с каждой минутой становился лишь сильнее, а монолог синьоры в унисон ему становился всё настойчивее, всё непререкаемее, и в какой-то момент даже вежливая Джин устала проявлять к нему интерес.
Эмилия делала вид, что слушает вдову, кивала, улыбалась, но все возможности её периферийного зрения и слуха были сосредоточены на хихикающей парочке на противоположном конце стола. Эмилию буквально трясло от злости. В этот момент она решила как можно скорее вернуть долг мистеру Рэтчу и вышвырнуть Джессику из своего клуба, даже если из-за этого ей предстоит рассориться с Джин, навлечь на себя гнев всего семейства Рэтчей и лишиться наследства тёти. Смотреть на Джессику Рэтч становилось всё невыносимее с каждой минутой.
А про Анну Незер просто все забыли. Она сидела тихая, кроткая, совершенно незаметная, сжимая в руках давно пустую чашку с блюдцем, и даже лица её не было видно – настолько внимательно она разглядывала свои колени, опустив голову.
Наконец, пытка закончилась. Марта как чувствовала, когда пора остановиться: она вошла в гостиную с подносом, на котором источали ароматный пар сложенные горкой кексы с изюмом. Даже брезгливая Джессика забыла всё, что говорила про «горничную на кухне», и проявила к ним недюжинный гастрономический интерес.
Потом все элегантно пили чай и говорили о ерунде. Генри Саммерфорд, надо отдать ему должное, великолепно владел искусством светской беседы и целых полчаса поддерживал ничего не значащий разговор, в котором кроме него участвовали только Джессика, вдова Гарибальди и Джин. Эмилия и Анна Незер не проронили ни слова, но от них никто этого и не ожидал.
Когда дождь – а с ним и собрание – наконец подошли к концу, Эмилия чувствовала себя страшно уставшей, опустошённой и вымотанной. Встреча прошла и все её участники расстались, кажется, вполне довольные друг другом, условившись встретиться здесь же в следующий понедельник. Но она ничем не закончилась. Они ни о чём не договорились. Блокнот секретаря Джин, открытый для записи планов и предложений, так и остался пустым.
Хуже всего было то, что Генри Саммерфорд задержался на несколько минут, попросив разрешения побеседовать с председателем клуба наедине. Когда все разошлись, он действительно в первый раз за этот день обратился к Эмилии напрямую.
– Я вижу, ваши усилия увенчались успехом, – сказал Генри, нахально закинув ногу на ногу, – вы нашли пятую участницу. Очень неожиданный выбор, должен сказать! Мне кажется, эта девушка – не вашего поля ягода, мисс Лестер.
Эмилия очень устала. Она была не в силах выносить подколки.
– Ваше мнение меня не интересует, – сухо ответила она.
– А жаль, – Генри внимательно посмотрел на неё, и она отвернулась, чтобы не видеть его поразительные голубые глаза, – мисс Рэтч действительно очень известна… в некоторых кругах.
– И я, конечно, к этим кругам не принадлежу, – Эмилия постаралась изобразить презрительную усмешку. Но из-за того, что она упорно смотрела в сторону, усмешка получилась кривой.
Вдруг она почувствовала прикосновение к своей руке. И не просто прикосновение. Генри Саммерфод нагнулся и взял её за руку! Она уставилась на него в немом изумлении, граничащем со страхом.
– Нет, Эмилия, – серьёзно сказал он, – не принадлежите.
И после этого он ушёл, оставив её в полнейшем душевном раздрае.
Остаток недели прошёл как-то бестолково. Эмилия произвела, наконец, бухгалтерию своих доходов и путём значительного умственного напряжения выяснила, что пятьсот фунтов, которые она должна будет вернуть мистеру Рэтчу – это буквально всё её состояние, включая денежное содержание от тёти Миллисенты на текущий месяц. Однако оставаться в долгу перед отцом Джессики Эмилия не желала, и они с Мартой провели несколько мучительных часов, придумывая, как бы ещё сильнее урезать расходы. Вздохнув, Марта решила отказаться на этот месяц от своего жалованья, так что в итоге Эмилия оказалась в двойном долгу.
В четверг прибыли пакеты и коробки от мистера Смита – целый сугроб белоснежных пакетов и коробок, сложенных друг на друга, перевязанных разноцветными шёлковыми лентами. У Эмилии даже немного поднялось настроение, когда она вынимала и встряхивала волшебные произведения современной моды: летящие платья с пышными рукавами и множеством оборок, полупрозрачные блузки с напуском спереди, шляпы из золотистой соломки с цветами и полосатой тесьмой. А изящный шёлковый зонтик от солнца был так хорош, что в какой-то миг Эмилия даже простила себя за тот безумный загул в магазине платья. Её покупки были слишком хороши, чтобы она смогла себя за них возненавидеть.
Однако путь к преображению был не близок, ведь всю эту роскошь ещё нужно было научиться носить, сочетать между собой, правильно выбирать фасоны и поводы. Эмилия теперь была полностью одета для бала, но вот беда: в Вайтберри не проводились настоящие балы, только скромные танцевальные вечера. Эмилия была не настолько смелой и безрассудной, как Джессика Рэтч, чтобы явиться на деревенские танцы в атласе и жемчугах. Да и не пошла бы Джессика на такие увеселения, это был явно не её масштаб… Она у себя в Нью-Йорке наверняка привыкла к иному…
А вскоре Эмилии вновь пришлось переодеваться в самое затрапезное платье из своего гардероба. В солнечную субботу неожиданно прибыла вдова Гарибальди в обществе виноватой и растерянной Джин Кэллаган и безмолвной, как всегда, Анны Незер. Синьора изъявила страстное желание немедленно заняться садовыми работами и привлекла на помощь всех, до кого смогла дотянуться. Джин она вызвала из дома запиской, а за Анной отправила служанку (уже выяснилось, что мисс Незер снимает комнату в небогатом, но респектабельном уголке Вайтберри). Обе дамы согласились прийти, потому что спорить с вдовой Гарибальди было себе дороже. Эмилию просто поставили перед фактом, но она, будучи хозяйкой дома и сада, уклониться от повинности всё равно не могла. И Эмилия надела старое платье, ветхий передник, натянула садовые рукавицы и отправилась в сад, где решительная пожилая леди уже развела бурную деятельность по истреблению сорняков.
Неожиданно работать в саду Эмилии даже понравилось. Она не привыкла трудиться: собственно говоря, Эмилия никогда и нигде не работала. Она ничего не умела делать, даже шить и печь хлеб. Но прополка оказалась несложным занятием даже с её уровнем навыков по садоводству, так что Эмилия предалась этому делу со всеми силами, какие только мог предоставить в её распоряжение закостеневший от безделья и выдуманных болезней организм.
Джин, которая была значительно опытнее, вдова Гарибальди поручила подрезать кусты и формировать клумбы. Анна Незер тихонько щёлкала садовыми ножницами в отдалении от всех, и никто точно не знал, чем она занимается. Сама вдова Гарибальди будто обрела второе дыхание: она занималась всем и сразу, и делала это с таким вдохновением, что всем скоро стало понятно: садоводство – истинная её страсть.
Спустя три часа напряжённой работы дамы присели отдохнуть между запущенных куртин. Сердобольная Марта принесла им сделанный на скорую руку лимонад – не очень холодный, но всё равно освежающий. Эмилия с наслаждением выпила целый стакан, чувствуя себя очень уставшей и очень довольной одновременно. Она посмотрела на Джин: та тоже выглядела утомлённой, но не измученной. Волосы Джин растрепались, на щеках проступили красные пятна, платье кое-где промокло от пота. Да и сама Эмилия выглядела не лучше – точнее, намного хуже, ведь Джин-то была красавицей.
