Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Глава 9
Надо сказать, что после наглого и бесцеремонного вторжения чужака в свой дом Эмилия Лестер была не столько обескуражена, сколько зла. Её буквально распирало от злости, а это, как считала Джин Кэллаган, был неплохой признак.
– Если ты сейчас опять собираешься лечь в постель и изливать своё горе… – сурово начала она, после того как они с Эмилией, краснея и извиняясь, проводили обеих гостий.
Эмилия разгневанно посмотрела на подругу.
– И не подумаю! – заявила она. – Это же оскорбление! Какая неслыханная наглость!
Джин облегчённо улыбнулась. Марта, слушавшая эту короткую речь из своего укрытия, перекрестилась и пробормотала молитву.
Неужели Эмилия вновь станет самой собой?..
Но Эмилия, озарив надеждой сердца своих близких, тут же и растратила весь порох. Её лицо побледнело и осунулось, колени подогнулись, и она рухнула на диван как подкошенная. Но не разрыдалась, а принялась молча и нервно кусать губы.
– Что мы можем сделать? – пробормотала она, без особых чаяний поглядывая на Джин. – Где нам взять пятую участницу?
– Мне кажется, это довольно простая задача, – подумав, сказала Джин и осторожно присела рядом. – После того как в наш клуб вступила сама синьора, об этом наверняка станет известно в городе. Прогрессивные женщины к нам валом повалят, вот увидишь!
Но Эмилия не оценила шутку.
– Синьору мы только что вынуждены были попросить уйти – по сути, выпроводить. А куда делась Анна Незер, ты не заметила? Тоже ушла? Ну вот. Я сомневаюсь, что она вернётся. Мне кажется, Джинни, мы только что потеряли всех наших участниц…
– Ну, не будь такой пессимистичной. Послушай, у меня идея. А что если принять к нам в клуб… Марту?
Марта тут же с грохотом ввалилась в дверь, на ходу вытирая руки о фартук.
– Ну уж нет, мисс! – сердито заявила она. – Уж это вы бросьте! Ни одна почтенная жительница Вайтберри не окажется настолько прорег… прогере… прогрессивной, чтобы состоять в одном обществе с прислугой.
– Но ведь леди Саммерфорд, насколько я понимаю, не устанавливала никаких правил относительно «качества» участниц клуба? Только количество? – не отступала Джин.
– Нет, Джин, Марта права, – Эмилия устало потёрла руками виски, в одном из которых уже начала ворочаться её привычная мигрень. – Нам нужна женщина, которая… словом… женщина, у которой есть время и возможность посещать заседания клуба и заниматься его делами. А это задаёт определённые… эээ… рамки.
– Точно так – рамки! – подтвердила Марта, скрываясь за дверью прихожей.
– Тогда… – Джин откинулась на спинку дивана и задумчиво посмотрела в потолок, – я думаю, нам стоит дать ещё одно объявление в газету. Но придумать другой текст, более заманчивый.
Эмилия слушала её в пол-уха. Она любила подругу и ценила её за желание помочь, но сейчас у неё просто не было сил разбираться со всем этим.
– Не обижайся, Джин, – тихо сказала Эмилия, – мне нужно остаться одной и подумать. Спасибо тебе за всё. Ты старалась.
– Ты говоришь так, будто всё-таки собираешься улечься в постель и плакать.
– Может и собираюсь, – боль нарастала, раскачиваясь, как маятник, и Эмилии совсем не хотелось спорить. – Но через день я приду в себя и найду возможность с тобой встретиться. В крайнем случае – через два дня.
Оставшись одна, Эмилия… нет, не легла в постель, а вылила себе в чашку остатки кофе из забытого на столе кофейника, забралась с ногами на диван, как делала когда-то в детстве, и принялась думать, превозмогая мигрень.
Появление надзирателя за исполнением условий завещания, да ещё такого высокомерного и неприятного, стало для Эмилии полнейшей неожиданностью. Да, в своём письме тётя упоминала какое-то «лицо», которое присмотрит за деятельностью клуба, но мисс Лестер полагала, что это будет какой-нибудь пожилой адвокат вроде мистера Уорвика, скучный, серьёзный и справедливый. К людям образца мистера Уорвика или доктора Янга Эмилия давно привыкла и не испытывала трепета перед ними. Они были предсказуемы и дорожили своей профессией.
Генри Саммерфорд был совершенно непредсказуем, и вряд ли дорожил хоть чем-то, кроме бриллиантовой заколки на своём галстуке.
Эмилия вынуждена была признать, что после спектакля, который устроил на их скромном собрании этот незваный гость, ореол величия тёти Миллисенты резко потускнел в её сознании. Какой бы умной, незаурядной, выдающейся особой ни была леди Саммерфорд, но если она принимала и отличала такого человека, как этот дальний родственник её покойного супруга, то что можно сказать о её способности разбираться в людях?..
Что-то тут не сходилось. Все, кто говорил с Эмилией о её аристократической тёте, возносили до небес её добродетели, разве что чрезмерное увлечение суфражизмом портило этот светлый образ. И вдруг эта потрясающая женщина, всеобщий идол и образец для подражания, назначает своим, по сути, душеприказчиком – хлыща, наглеца и невежу. Неужели не было более достойного кандидата? Или тут скрывается ещё какая-то тайна?
Мистер Уорвик должен знать об этом больше меня, – подумала Эмилия. И решила навестить своего старого знакомца, как только ей удастся победить мигрень.
Она выпила остывший кофе до дна, поставила чашку и свернулась на диване клубочком, пользуясь тем, что никто сейчас не может за ней наблюдать.
Адвокатская контора мистера Уорвика находилась на Эпл-стрит, довольно далеко от дома Эмилии, особенно если идти пешком. Но в хозяйстве мисс Лестер не было ни лошади, ни коляски, поэтому никакого другого способа добраться до цели она придумать не могла.
На следующий день после завтрака Эмилия оделась, постаравшись выбрать из своего скудного гардероба наименее заношенные вещи, позволила Марте уложить свой волосы в пышный узел и не торопясь отправилась на разведку, стараясь выбирать людные места и чистые улочки.
По дороге Эмилия с облегчением думала о том, как хорошо будет жить в начале ХХ века. Ещё полвека назад её одинокое путешествие выглядело было невообразимой вульгарностью. Зато сейчас молодая – ну пусть не очень молодая – девушка может спокойно ходить по городу в одиночестве, без компаньонки, и знать, что её репутации ничего не угрожает. Наступают прекрасные времена! Как знать, может, такие леди как тётя Миллисента действительно приложили руку к тому, чтобы женщинам жилось на этом свете чуть легче, чем раньше.
Эмилия лелеяла эти приятные мысли всё то время, какое она шла по Яблоневой аллее до центральной площади, потом налево и по мосту через ручей, потом снова прямо до Эпл-стрит, и так до трёхэтажного кирпичного дома, где и находилась контора мистера Уорвика. Она всё ещё думала о том, как безопасно чувствуют себя современные одинокие женщины, когда поднималась по кованой лестнице, увитой плетистым виноградом, и благодушно взирала на две застенчивые петунии в кадках, которые украшали вход. Она думала о чём-то подобном даже тогда, когда стучалась в дверь и называла конторскому служащему своё имя. Но вся её уверенность в собственной безупречной репутации улетучилась, когда она увидела, что мистер Уорвик заседает в своём кабинете не один: напротив него, покачиваясь на стуле, сидел Генри Саммерфорд.
– Мисс Лестер? – удивлённо спросил адвокат. – Надо же, какой сюрприз. По-моему, вы никогда раньше не удостаивали меня… Я как раз собирался зайти к вам на днях, чтобы передать денежное содержание.
Эмилия его не слушала. Она молча разглядывала Саммерфорда – гневно и испуганно одновременно.
– Ах да, – спохватился адвокат, – мисс Лестер, позвольте представить вам…
– А мы уже знакомы с мисс Эмилией, – нахально улыбнулся этот неприятный субъект, кивнув ей так, будто они успели стать закадычными друзьями. – Правда, не ожидал увидеть вас снова, и так скоро… Мы как раз беседовали о вас с мистером Уорвиком.
– Вот как? – Эмилия старалась выдержать ледяной тон, но голос её дрогнул, и лёд треснул.
– Да-да, о вас и о вашем детище – я, конечно, имею в виду Клуб Прогрессивных Женщин, – Генри Саммерфорд вскочил с места и пододвинул освободившийся стул ей – но Эмилия сделала вид, что ничего не заметила. – Я хотел бы извиниться за вчерашнее, мисс Лестер. Боюсь, у вас осталось неприятное впечатление от моего визита.
– Да уж, вы сделали для этого всё возможное, – с достоинством ответила Эмилия, изо всех сил расправляя плечи. – Мистер Уорвик! Я не знала, что вы заняты. Я готова подождать своей очереди, но хочу поговорить с вами наедине.
– А… простите, Эмилия, – мистер Уорвик неловко развёл руками, – не знаю, почему Джордж не попросил вас обождать в приёмной. Но, надо сказать, вы облегчили мне задачу. Я всё равно должен был представить вас и мистера Саммерфорда друг другу.
Эмилия подняла брови и поджала губы, пытаясь принять вид добродетельного спокойствия. На самом деле её лицо стянулось в какую-то странную гримасу, и двое мужчин с изумлением уставились на него.
– Ну, я пойду, – после секундной заминки сообщил Генри, обезоруживающе улыбаясь и отводя взгляд от лица Эмилии. – Мистер Уорвик, у вас теперь есть мой временный адрес. Надеюсь, вы поделитесь им с мисс Лестер. До свидания, мисс. Приятного дня, мистер Уорвик.
Адвокат машинально кивнул в ответ, а Эмилия лишь сильнее задрала подбородок. И только когда спина джентльмена в песочного цвета пиджаке скрылась за дверью, Эмилия соизволила опуститься на стул, занимаемый им прежде. Мистер Уорвик со вздохом тоже занял своё место.
– Я вас слушаю, – вежливо сказал он.
– Мистер Уорвик, я пришла к вам как к другу, – чопорно сказала молодая леди, тон которой вовсе не намекал на дружеское отношение. – И как мой друг, вы должны объяснить мне, какое отношение только что бывший здесь Генри Саммерфорд имеет к моему наследству. Точнее, конечно, к завещанию моей тёти.
– Самое прямое, – не стал уклоняться адвокат. – Леди Саммерфорд поручила этому джентльмену… ммм… наблюдение за тем, насколько верно будут исполнены её поручения вам. В конце года он вынесет своё решение: положительное или отрицательное.
– Так, – сказала Эмилия, будто стукнула кулаком по столу, – это я поняла. Мой второй вопрос таков: имеет ли вышеупомянутый Генри Саммерфорд личную заинтересованность в том, кому в итоге достанется наследство? Он ведь родственник лорда Саммерфорда, я правильно понимаю?
– Да, он младший из четырёх сыновей троюродного брата лорда Саммерфорда, – кивнул мистер Уорвик. – Его отец довольно богат, он занимается чем-то, связанным с автомобилестроением… Но он не наследует лорду Саммерфорду и леди Саммерфорд тоже. По сути, у него есть только громкое имя. Что же до вашего второго вопроса… – мистер Уорвик развёл руками, – насколько я могу судить, никакой личной заинтересованности в наследстве мистер Саммерфорд не имеет. В том смысле, что он никак не сможет его получить – ни целиком, ни часть. В случае, если вы, гм, будете признаны недостойной наследницей, все средства будут направлены в какую-то благотворительную организацию, которой покровительствовала леди Саммерфорд.
– В Фонд борьбы за женские права, – кивнула Эмилия. – Что ж… Возможно ли, что Генри Саммерфорд вступил в сговор с кем-то, представляющим эту организацию, и в случае признания меня недостойной наследницей получит вознаграждение от Фонда?
– Мисс Лестер! – вскричал адвокат, округляя глаза.
– Я просто размышляю, – Эмилия посмотрела на свои руки, благопристойно сложенные на коленях. – Мой последний вопрос: вы уверены, что мистер Саммерфорд имеет чистые намерения? Относительно закона и морали?
Мистер Уорвик недовольно нахмурился.
– Я не собираюсь никого ни в чём подозревать, не имея на то оснований! – буркнул он.
– Хорошо, – Эмилия встала. – Спасибо, что приняли меня, мистер Уорвик. Вижу, помощи от вас не дождёшься. Просто хочу, чтобы вы знали: я собираюсь бороться за своё наследство.
Она вздёрнула подбородок так, что хрустнула шея. А пожилой адвокат вдруг улыбнулся, хоть и не слишком весело.
– Вижу, мисс Лестер, – сказал он, – вы изменились.
– Обстоятельства изменились! – отрезала Эмилия.
И вышла из кабинета с гордо поднятой головой.
Глава 10
К сожалению, Эмилия изменилась намного меньше, чем предполагал адвокат. Люди не меняются полностью даже под влиянием чрезвычайных жизненных обстоятельств. Её апломба хватило на то, чтобы – нет, не с грохотом, но с презрительным клацаньем закрыть за собой дверь, выходя из конторы мистера Уорвика, решительным шагом прошествовать через мост и площадь, и вдоль по яблоневой аллее, вплоть до самых Земляничных Колокольчиков. Дойдя до дома, Эмилия ощутила полнейшее бессилие. Из тела будто разом испарились все кости. Она еле-еле стащила с себя жакет и шляпку, кое-как расстегнула блузку и, забравшись в свою спальню на втором этаже, рухнула на кровать ничком и погрузилась в уныние.
Кровать, привыкшая к таким экзерсисам и от времени уже принявшая форму лежащей ничком Эмилии, в ответ только жалобно скрипнула.
Всё пропало, в отчаянье подумала Эмилия. Всё пропало, пропало, пропало. Этот отвратительный тип ни за что не позволит ей получить наследство тёти Миллисенты. Он такой наглый, такой высокомерный, такой скользкий, такой… «красивый» – подсказало насмешливое воображение, но Эмилия тут же задушила эту крамольную мысль и продолжила неистово размышлять о недостатках и пороках лондонского джентльмена, реальных и воображаемых.
Однако что бы ни думала наша героиня о характере сего молодого человека и как бы она в нём ни ошибалась, поведение вышеупомянутого субъекта могло свидетельствовать лишь об одном: он не намерен давать Эмилии ни малейшей потачки. И дело вовсе не в пятой участнице Клуба. Тут явно было дело принципа, хоть и непонятно, какого.
Негодование Эмилии могло быть сколь угодно велико, но средства, которыми она располагала, не шли ни в какое сравнение со средствами Генри Саммерфорда. И речь не о материальной стороне вопроса. Этот неприятный человек мог зарубить всю деятельность Клуба на любом этапе, если ему померещится, что мисс Лестер недостаточно соответствует своей роли председателя или что в своей работе участницы Клуба слишком далеко отошли от неведомой доктрины, суть которой была известна только самой леди Саммерфорд.
Короче говоря, Эмилия решила, что шансов выполнить условия завещания у неё мало. Но она не собиралась сдаваться. Да, возможно, всё закончится её смертью, но вначале она поборется за назначенный Приз – настолько, насколько ей позволит это её хрупкое здоровье.
Но всю борьбу мисс Лестер решила отложить на потом. Сегодня она сперва вдосталь нарыдалась в подушку, а потом заснула, проигнорировав скорбный стук в дверь и предложение Марты поужинать очень лёгкой диетической пищей, безопасной для желудка.
Мигрень вернулась, и весь следующий день Эмилия была не в состоянии сползти с одра болезни. Голова болела настолько сильно, что даже мысли о невыносимом, отвратительном, гадком Генри Саммерфорде отошли на второй план. Но стоило Эмилии погрузиться в сон, как возмутительный, бестактный, бесцеремонный Генри Саммерфорд с его бесстыжими голубыми глазами вновь оказывался рядом с ней и творил что-то совсем уж невообразимое: брал за руку, поглаживал пальцы… Когда Эмилия просыпалась, её мутило.
Отвратительное самочувствие не отпустило её и на третье утро. Как назло, день начался с жаркой, безветренной погоды, какая редко бывает в мае. Комната Эмилии раскалилась. Она не могла уже ни спать, ни бодрствовать, а просто лежала, закрыв глаза. На кончике её носа пристроилась бодрая весенняя муха и потирала лапки, как бы предвкушая скорое пиршество. В дверь никто не стучал.
Ровно в полдень Эмилия вдруг решительно встала, умылась тепловатой водой из кувшина и немедленно спустилась вниз. Горничная Марта сидела в кресле – том самом, которое они принесли и отчистили для вдовы Гарибальди – и вяло обмахивалась метёлкой от пыли. Увидев хозяйку, она вскочила.
– Мисс?..
– Марта, мне нужно, чтобы ты отправила записку Джин Кэллаган. Она мне нужна срочно, – сказала Эмилия.
– У мисс Кэллаган как раз должны закончиться уроки с её классом. Может, вы сами прогуляетесь до школы? – отважилась Марта. – Вам было бы полезно пройтись. Вы освежитесь и…
– Всё верно. Принеси мне платье. Нет! Я схожу сама. Где хранится вся моя одежда?
Испытывая радость пополам с недоумением, Марта проводила Эмилию в гардеробную. Это была большая тёмная комната, вся состоящая из платяных шкафов, где до сих пор хранились наряды ещё матери Эмилии, миссис Лестер: кружевные корсеты, съёмные рукава, тяжёлые юбки с турнюрами, безнадёжно вышедшие из моды. Весь скудный гардероб Эмилии умещался на одной полке. С тоскливым недоумением она осмотрела свои блёклые ещё ученические платья с короткими юбками, ветхие блузки и поеденные молью пальто. Шёлковых чулок у неё, оказывается, не было совсем – только бумазейные. Про перчатки и говорить нечего: материнские лайковые слиплись от времени, бархатные потускнели и запылились.
– И это всё? – с ужасом спросила Эмилия. – А в чём же я обычно хожу?
– У вас есть приличный костюм – тот синий, помните? И шерстяное платье. Две блузки, две юбки и шляпка – куда больше? – иронически проскрипела в ответ Марта.
Эмилия глубоко вздохнула и тут же принялась чихать: пыль попала ей в нос.
– Так я и думала, – сказала она, прочихавшись, – у меня нет приличной одежды.
– Раньше вы в ней не нуждались, – заметила горничная.
– Это верно… Но если я хочу стать настоящим председателем женского клуба, я не могу выглядеть как нищенка!
Когда Эмилия вышла на улицу, на ней было надето её самое «цивильное» шерстяное платье коричневого цвета в мелкий красный цветочек. А день был невыносимо жаркий, и бедная Эмилия обливалась потом. И как она жила все эти годы без летнего платья? Жила, но почти не выходила из дома – вот платье и не требовалось…
А полдень, меж тем, стоял чудесный, будто лето было уже в самом разгаре. На радостном синем небе не виднелось ни облачка, повсюду благоухали цветы, свежая лимонного оттенка зелень обрамляла живописную песчаную дорожку, ведущую к школе. Бедные ученики наверняка изнемогали за своими партами и только и ждали окончания учебного дня. Когда красная распаренная Эмилия подошла к зданию школы, раздался звон колокольчика, и секунду спустя из дверей вырвались толпы счастливейших созданий, почуявших долгожданную свободу. Эмилии пришлось остановиться у забора, а не то её сбили бы с ног. Когда лавина пронеслась мимо, мисс Лестер увидела, что из двери выходит Джин Кэллаган и тщательно запирает школу на ключ.
– Джин! – воскликнула Эмилия. – Это я!
Джин медленно обернулась. Она была одета в строгую, но лёгкую юбку и такую же лёгкую модную блузку с пышными рукавами. Шляпу Джин ещё держала в руках. Увидев Эмилию, она слегка прищурилась.
– Что-то случилось, Эми?
– Нет… Просто хотела тебя увидеть.
– А, понятно.
Что-то в тоне Джин насторожило Эмилию. Она неуверенно улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд. Джин с непроницаемым лицом убрала ключ в сумку и неторопливо направилась к выходу из школьного двора. Эмилия, немного помедлив, пошла с ней рядом.
– Ты на меня обиделась? – осторожно спросила она.
Джин помолчала. Потом вздохнула. Потом поправила тяжёлую, полную тетрадей, сумку на плече.
– Не то чтобы обиделась, – после паузы сказала Джин, – просто не понимаю, зачем мы общаемся.
– Как! Мы же подруги!
– Я в этом не уверена, – Джин бросила на Эмилию косой взгляд и зашагала быстрее. – Когда я тебе зачем-то нужна, ты просишь моей помощи. И я спешу на помощь, прилагаю всю усилия, жертвую своим временем и своими планами. Когда ты унываешь, я стараюсь тебя растормошить. У меня ощущение, что я за тобой бегаю. А ты не выполняешь свои обещания.
– Это не так! – слабо возразила Эмилия. Покраснев от стыда, она вспомнила, как всего час или два назад пыталась послать Марту за Джин, чтобы ты немедленно пришла и оказала ей очередную услугу.
– Может и не так. Но я ждала, что ты дашь о себе знать позавчера или хотя бы вчера. Ты обещала. Я беспокоилась о тебе. Но нет, никакой весточки от тебя я не получила. А теперь ты являешься собственной персоной – и ведь не потому что соскучилась, верно?
– Я соскучилась… – покраснев ещё сильнее, выдавила из себя Эмилия.
– Да, да. И моя помощь тебе не требуется?
Они шли по тропе, ведущей к площади окольным путём. Невдалеке шумел ручей, которому вторила светлая берёзовая роща. Эмилии подумалось, что Джин нарочно выбрала такой путь – длинный и извилистый, по которому вряд ли кто-то захочет пройти в жаркий полдень. Это давало некоторую надежду на то, что Джин вовсе не пытается как можно скорее отделаться от её общества.
– Да. Ты права, – Эмилия опустила голову. – Мне опять нужна твоя помощь. Мне очень стыдно Джин. Всё выглядит так, будто я тебя использую. Но я не замечала этого, клянусь! Просто моя болезнь…
– Многие болеющие люди становятся эгоистами, – заметила Джин учительским тоном, – но твоя проблема не в этом.
И она опять замолчала, не собираясь рассказывать, в чём заключается проблема Эмилии. И Эмилия вдруг подумала, что тоже не хочет продолжать этот разговор.
– Ты простишь меня? – тихо спросила она. – Если тебе нужна какая-то помощь, то я тебе помогу, клянусь. По-настоящему помогу, а не так, как на том школьном празднике…
– Нет, тогда ты мне по-настоящему помогла, хоть и старалась отвертеться, – Джин перевесила сумку на другое плечо и пошла дальше. – Ладно. Я тоже не хочу с тобой ссориться. Что случилось, Эми?
Эмилии стало неловко – ещё более неловко, чем минуту назад. Все её ненастья, с которыми она пришла к Джин, казались теперь такими ничтожными… Но отступать было поздно.
– На самом деле, ничего срочного, – пробормотала она, пряча глаза, – я только хотела попросить тебя помочь мне с… покупкой новой одежды. Ты ведь такая модница. А у меня, оказывается, нет ни одного приличного платья…
Она ожидала какой угодно реакции, но только не такой. Джин уронила свою сумку. Тридцать шесть толстых школьных тетрадей рухнули в пыльную колею.
– Что-что? – изумлённо спросила Джин.
– Ну… платья, – ошеломлённая Эмилия с перепугу наступила на чью-то тетрадь, – у меня их практически нет. Я ничего не понимаю в моде, в материалах и всём таком… Я надеялась, что ты можешь помочь мне разобраться…
Джин продолжала смотреть на неё так, будто у Эмилии выросла вторая голова.
– Хм, – в конце концов сказала она, – да. Я могу попробовать.
– Правда? – облегчённо улыбнулась Эмилия.
– Правда. Но не думай, что будет легко.
Магазин готового платья мистера Смита располагался не в самом респектабельном районе Вайтберри – если, конечно, предположить, что в таком маленьком городке вообще могли иметься респектабельные районы. Жительницы Вайтберри или шили себе одежду самостоятельно, или развлекались, заказывая отдельные предметы туалета по недорогим лондонским каталогам. В магазины или к портнихам они обращались редко. Джин Кэллаган была одной из тех немногих, кто выписывал себе модные журналы и старался соответствовать веяниям эпохи: она не только шила одежду сама, но и не считала зазорным купить кое-что готовое, более сложного фасона, чем она могла бы осилить в своей мастерской.
Именно поэтому она повела подругу в царство дамского костюма, принадлежащее мистеру Смиту. Джин надеялась, что владелец магазина сможет подобрать Эмилии несколько платьев на лето, а портниха подгонит их по фигуре.
Но даже Джин не осознавала масштаб революции, которую замыслила Эмилия…
Магазин готового платья выглядел как мечта любой женщины от тринадцати до семидесяти пяти лет, и даже пах соответствующе – духами и пудрой. Со стороны улицы он был украшен розами: всех сортов, кустовыми и плетистыми. К счастью, в тёплом южном климате Вайтберри розы цвели прекрасно и не требовали особого ухода, и всё же их пестрота и разнообразие оттенков от алого до золотого поражали воображение зрителя. В торговый зал вела изящная дубовая дверь со стеклянной вставкой. Сквозь стекло даже с улицы можно было разглядеть что-то волнующее: кружева, тесьму, матово блестящие пуговицы…
Перед дверью Эмилия возбуждённо вздохнула. Джин первая прошла внутрь, причём мелодично зазвенел колокольчик – не какой-нибудь, а серебряный.
О, мистер Смит прекрасно знал своё дело! Здесь не было скучных вешалок и унылых продавщиц в чёрных передниках. Все предметы дамского гардероба были рассортированы по родам и жанрам, и располагались в нишах, оформленных в стиле природных гротов: с зеленью, приглушённым светом и драпировками на стенах. Отдельно были корсеты, отдельно перчатки, шляпы, сумочки, далее шли костюмы и платья. Никаких фартуков и галош! Никакой чопорной невзрачной одежды для хлева или работы в поле! Собственно, магазин мистера Смита поддерживал своё существование за счёт нескольких богатых жительниц Вайтберри, которые отоваривались здесь из-за невозможности часто наезжать в Лондон. Девушки с достатком Джин Кэллаган могли позволить себе купить здесь разве что пару перчаток.
Встретить гостий вышел сам мистер Смит, владелец магазина и по совместительству управляющий.
– Мисс Кэллаган! – просиял он, увидев Джин, которой в глубине души восхищался за её умение составить красивый и модный наряд с большой экономией средств. – О, вы сегодня с подругой?
И его сияющий взгляд остановился на невыразительном лице Эмилии. Эмилия непроизвольно прикусила губу. От обилия шёлка и бомбазина, от запаха сладкой пудры ей едва не сделалось дурно, но она взяла себя в руки.
– Добрый вечер, сэр, – поздоровалась Джин, приязненно улыбнувшись. – Эмилия, дорогая, позволь представить тебе мистера Смита, лучшего поставщика готового платья в Вайтберри. А это моя добрая подруга, мистер Смит, её зовут мисс Лестер. Она хотела бы приобрести несколько платьев…
– Не только платьев, – собравшись с духом, перебила Эмилия. Это было не слишком вежливо, но она боялась, что если не заговорит сейчас, то через минуту ей откажет язык. – Я бы хотела собрать для себя полный гардероб, мистер Смит. Это возможно?
При этих словах лицо торговца, и без того излучающее свет обожания к клиенту, просияло так, будто в изысканном полумраке дамского магазина взошло солнце.
– О, конечно, дорогая мисс Лестер! – вскричал он. – И платья, и костюмы, и плащ или пальто… И туфельки для танцев… И, пардон, нательное бельё высочайшего качества прямо из Парижа… Мы оденем вас как королеву!
У Эмилии закружилась голова, как от глотка шампанского. Она проигнорировала встревоженный взгляд Джин, которая порывалась что-то сказать, и решительно кивнула:
– Давайте!
…Следующие два часа превратились для неё в один сплошной сон, временами сладостный, временами кошмарный. Мистер Смит хлопнул в ладоши, и откуда ни возьмись выскочила крошечная девушка-продавщица в чёрном шёлковом платье с кружевной наколкой на голове и портновским метром в руках. Эмилию препроводили в уютную примерочную, больше похожую на будуар, и попросили раздеться – что она и сделала, отчаянно стесняясь своего заношенного нижнего белья. Но вышколенная продавщица продолжала улыбаться и бормотать по-французски, не подавая виду, что её что-то смутило в облике покупательницы.
Быстро и ловко продавщица сняла с неё мерки, успев сделать комплимент стройности её фигуры: «у мадемуазель совсем нет складочек!» И пока опешившая Эмилия соображала, действительно ли это был комплимент, девушка уже упорхнула куда-то с готовыми записями, оставив Эмилии волшебно прохладный стакан оршада.
Затем началось самое интересное: примерка. Мистер Смит отдал приказ, и в примерочную потекли ручейки самых разнообразных предметов дамского туалета. На помощь продавщице-француженке пришла продавщица-англичанка, а также Джин. Втроём они указывали Эмилии, как ей встать и какую позу принять, то «поднять руки», то «вдохнуть и не дышать», то «чуточку наклониться»… Бельё было выбрано в самом начале, и пришёл черёд обуви. В магазине нашлись лишь один туфли, подошедшие Эмилии по размеру (у неё, к сожалению, оказались крупные ступни), но мистер Смит обещал завтра же выписать из Лондона ещё две пары. Потом, наконец, началась примерка платьев. Для лета лучше всего годились батист и муслин, так что Эмилию окутали батистово-муслиновые облака нежнейших расцветок. Выбором руководила Джин, продавщицы щебетали, Эмилия растерянно улыбалась и чувствовала себя так, будто вот-вот упадёт в обморок. При этом она ощущала себя счастливой. Краем глаза в зеркале она видела свою высокую сутуловатую фигуру и не узнавала её в обрамлении открытого лифа и модных рукавов: широких на плечах, узких от локтя до запястья. Корсет новой модной формы так затянул её талию и приподнял грудь, что Эмилия старалась не приближаться к источникам света, чтобы не умереть от стыда.
Затем пришёл черёд шляп и сумочек, перед Эмилией развернулись целые клумбы искусственных цветов, но Джин решительно пресекла парад изобилия, объяснив, что шляпы слишком быстро выходят из моды, чтобы покупать слишком много сразу. Ничего не соображающая Эмилия только кивнула, проводив глазами уплывающие коробки. По совету маленькой продавщицы-француженки она тут же заказала ещё двенадцать пар перчаток и столько же чулок – непременно шёлковых. Джин сказала «достаточно», но мадемуазель, коварно улыбнувшись, предложила взять ещё хотя бы полдюжины сорочек из сатина – тонких, гладких и мягких, неощутимых на коже, и счастливая Эмилия тут же согласилась. Джин только вздохнула.
Обратно в торговый зал Эмилия вышла уже переодетая в новое платье из муслина – бледно-зелёное, воздушное, совершенно восхитительное. В руках она держала новую шляпку из золотистой соломки. Увидев её, мистер Смит тотчас же изобразил приступ безудержного восторга и порывался пасть к её ногам.
– О, леди Лестер! – вскричал он, награждая Эмилию не принадлежащим ей титулом. – О, богиня! Как вы преобразились!
Сказать по правде, для полного преображения Эмилии не мешало бы помыть голову и соорудить на ней хоть какую-нибудь причёску, а не тот вдовий узел, который она накрутила утром. Но всё же она выглядела гораздо лучше, чем когда-либо в своей жизни. Новый корсет и ловкие руки продавщицы вылепили из её фигуры модный S-образный силуэт, а благодаря высокому росту Эмилия казалась даже стройнее изящной Джин Кэллаган.
– Нет слов, только восхищение, – мистер Смит утёр навернувшуюся слезу. – Я сейчас же отправлю все выбранные вами туалеты на подгонку моим портным. То, чего не оказалось в наличии, я закажу из Лондона завтра же утром. Буквально через неделю вы получите все свои покупки на дом – их оставит посыльный. Как вам будет угодно расплатиться?
– Я думала, оплата следует после получения… – пробормотала Эмилия, всё ещё находясь во власти грёз и плохо улавливая суть разговора.
