Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
Глава 22
В следующий понедельник, когда дамы-участницы Клуба Прогрессивных Женщин собрались на своё обычное чаепитие, мисс Лестер встретила их с таким серьёзным выражением лица, что всем сразу сделалось понятно: она готовится к какому-то неприятному разговору.
– Что с тобой, дорогая? Опять мучаешься несварением? – томно спросила Джессика Рэтч, откусив крошечный кусочек от великолепной меренги, которую Марта испекла час назад.
– Дело не в этом, – мрачно проговорила Эмилия, гадая, когда это она успела пожаловаться Джессике на своё обычное несварение. – Я должна рассказать вам всем… одну вещь.
Джин с тревогой взглянула на неё. Вдова Гарибальди уселась поудобнее и даже отставила трость.
– Ну-ну, – сказала она, – послушаем.
Эмилия несколько раз вдохнула и выдохнула. Ей было тревожно и немного стыдно. Она не специально скрывала от подруг всю правду о Клубе, он, если так подумать, вообще её не скрывала. Просто не посвятила их во все подробности этого предприятия. Единственное, чему она сейчас была искренне рада – так это тому, что Генри Саммерфорд не явился на собрание.
– Эмм, – Эмилия начала речь с ничего не значащего междометия и почувствовала, как на висках выступает пот, – есть одно… обстоятельство, о котором я вам не рассказывала. Но должна рассказать. Потому что это важно.
Она снова сделала паузу, чтобы продышаться.
– Вы все знаете, что я основала этот клуб по просьбе и завещанию моей двоюродной тёти, леди Миллисенты Саммерфорд. Но я не объяснила, что завещание было с условиями…
– Да, мы слышали, этот лондонский пройдоха что-то такое говорил, – ободряюще кивнула синьора.
– Подождите! Я не слышала. Что за условия? И, постойте… завещание? Хочешь сказать, что леди Саммерфорд оставила всё своё состояние ТЕБЕ? – вскричала Джессика.
Эмилия неуверенно качнула головой, что могло означать «и да и нет».
– Но я думала… Генри… – на мгновение с Джессики слетел весь её апломб.
– Вы пропустили первое заседание клуба, милочка, – с удовольствием добавила синьора. – Он сам рассказал нам, что ему ничего не полагается из наследства Саммерфордов. Только фамилия.
– Вот же… – тут Джессика отпустила такое крепкое американское ругательство, что у каждой из собравшихся в гостиной дам встали дыбом волоски на затылке.
Побагровевшая вдова Гарибальди открыла рот, чтобы поставить зарвавшуюся девчонку на место, но Эмилия торопливо заговорила первой.
– Пожалуйста, дайте мне сказать! Вы знаете, что леди Саммерфорд оставила наследство мне, но в завещании чётко прописаны условия, которые я должна выполнить, иначе не получу ни денег, ни… чего. Создание нашего клуба – это лишь одно из них. Как и количество участниц. Главное – это то, что мы с вами сумеем сделать, те благородные поступки, которые мы совершим. Одно доброе дело мы уже начали – это ремонт школы. Но нужны ещё четыре…
– До конца года, – подытожила Джин, видя, что Эмилия уже захлёбывается словами. – Так что у нас осталось меньше шести месяцев.
– У нас? – взорвалась Джессика, вскакивая со стула. – Нет, это у вас осталось меньше шести месяцев! Подумать только, я своими руками проложила тебе дорогу к деньгам! Знай я заранее, что ты наследница миллионов, я бы и пальцем о палец не ударила, чтобы собрать деньги на эту дурацкую школу!
– Ты сделала это не для Эмилии, а для детей, – ледяным тоном произнесла Джин.
– Какие ещё дети! – завизжала Джессика. – Я сделала это потому что… потому что…
– Потому что мистер Саммерфорд вас попросил, – любезно подсказала синьора, – а вы-то думали, что он и есть основной наследник.
– Да!!! – мисс Рэтч так и пылала от ярости. – А я-то недоумеваю, чего отец так носится с этой замарашкой! Похоже, он знал, кому уйдут все миллионы… Да ещё и племянница настоящей леди, подумать только! Аристократка!
– Ты заговариваешься, – Джин сделала глоток чаю. Чем громче кричала Джессика, тем спокойнее становились лица у неё и у вдовы Гарибальди.
– Если я не выполню условия завещания, я ничего не получу, – сурово проговорила Эмилия, которой где-то в глубине души тоже было приятно разочарованное неистовство Джессики.
Мисс Рэтч тут же ухватилась за эти слова:
– И что тогда? – жадно спросила она. – Всё унаследует Генри?..
– Увы, – Эмилия попыталась коварно улыбнуться, – если я не справлюсь с задачей, все средства уйдут в Фонд помощи женщинам, которому леди Саммерфорд покровительствовала при жизни.
– Чёрт побери! – Джессика так стиснула в кулаке хрупкую меренгу, что белые крошки так и брызнули во все стороны.
– Не смейте произносить подобные слова в моём присутствии! – гаркнула вдова Гарибальди.
– Да дайте же мне договорить! – Эмилия повысила голос, изо всех сил напрягая связки. – Это важно! Вчера я разговаривала с мистером Саммерфордом. Он сделал мне предложение…
Она запнулась. В гостиной повисла потрясённая тишина. Рот Джессики захлопнулся со звуком «ам».
– Боже… – Эмилия закрыла лицо руками, – не такое предложение. Он предложил мне… отступить. Выйти из борьбы за наследство, потому что я… потому что я слабая. Я не справлюсь…
Она подавилась словами и замолчала. Джессика продолжала сидеть со ртом, сжатым в нитку, вдова Гарибальди задумчиво хмурила седые брови, а Джин раздражённо скрестила руки на груди.
– Хорошенькое предложение! – вполголоса пробормотала она.
– Он пообещал, что я никогда не буду ни в чём нуждаться, – кое-как справилась с собой Эмилия, – и что дом останется моим. И Марта.
– И что вы ему ответили? – спросила синьора.
– Я отказалась.
– Ясно.
И вновь повисла тишина. Теперь, когда рассказывать больше было нечего, Эмилия почувствовала себя опустошённой и выжатой. Она с надеждой посмотрела на Джин, свою ближайшую подругу, но та смотрела в сторону – как часто бывало в последнее время. После возвращения Уильяма Джин была сама не своя, и Эмилия понимала её душевные муки, но сейчас ей и самой не помешало бы немного поддержки.
– Насколько я понимаю, предложение бессрочное, – медленно сказала вдова Гарибальди, и её острые глаза остановились на лице Эмилии, – вы ещё можете согласиться, если хотите.
– Я не могу… – Эмилия хотела вздохнуть, но вместо вздоха получился всхлип, – в смысле, я не могу решать одна. Я должна… я хотела… это же наш общий клуб, мы все вместе должны решить…
– Но главная ты, – напомнила Джин.
– То есть вы собираетесь распустить клуб? – уточнила синьора. – Я правильно понимаю?
– Нет! – встрепенулась Эмилия. – Конечно, нет. Но если мы не будем… если у нас не будет цели…
– Если у нас не будет конкретной цели, мы превратимся в очередное общество любителей вязания, – кивнула синьора. – Справедливо.
Эмилия не знала, что к этому прибавить. Ей хотелось принять предложение Генри Саммерфорда – правда хотелось. Сохранить дом, достаток, подруг. Но где-то чуть выше её маленького воображаемого мещанского мирка маячил образ леди Саммерфорд – разочарованный и печальный. Образ женщины, которая в неё поверила. Которая ей доверилась.
– В общем, я отказала и не жалею, – собрав всю твёрдость духа, которая у неё была, заключила Эмилия. – Я буду бороться. Но мне не справиться без вас.
– На меня не рассчитывай, – неожиданно спокойно проговорила Джессика Рэтч.
– Да, – сказала Эмилия, – я уже поняла.
– И кто у тебя останется? – Джессика смотрела без всякого выражения. – Нищая школьная учительница и больная старуха? Хороша армия. Даже та полуживая моль от тебя сбежала. Твой клуб – одно разочарование.
Эмилия до боли закусила губу.
– Спешу напомнить, – не унималась Джессика, – что деньги на ремонт школы собрала я, а курирует его мой брат Уильям. Единственное твоё «доброе дело» сделала не ты, а я.
– Хватит, Джессика! – строго сказала Джин.
– Ты просто ничтожество, Эмилия Лестер. Вы все ничтожества.
– Тебе пора уходить, Джессика, – Эмилия встала. – Не смей больше здесь появляться.
Мисс Рэтч театрально расхохоталась.
– Ты не можешь меня исключить! – заявила она. – Тебе не найти ещё одного члена твоего дурацкого клуба!
– У меня есть время до конца года, – Эмилия сама не могла понять, почему слёзы, которые ещё минуту назад стояли у неё в горле, высохли. – Найду.
Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, и ни Джин, ни вдова Гарибальди не собирались вмешиваться в эту дуэль между двумя бывшими соученицами. Потом Джессика отвернулась.
– Ну и пожалуйста, – фыркнула она, – пропадайте здесь без меня. И ещё, Эмилия – если после нового года твой жалкий домишко выставят на торги, я его куплю. Попрошу отца, он мне не откажет. И знаешь, что? Я не выгоню твою прислугу. Она готовит восхитительную меренгу. Я выгоню только тебя.
Никто не собирался её провожать ни словом, ни делом, так что последнее слово осталось за Джессикой. Её вихрем вымело из дверей гостиной, через секунду грохнула входная дверь. Мисс Рэтч удалилась в славе и блеске.
– Ну и прекрасно, – с чувством сказала синьора, когда дамы остались втроём, – эта невоспитанная девчонка одним своим присутствием отравляла воздух в комнате.
Эмилия медленно опустилась на диван. Её руки дрожали.
– Что ж, во всяком случае она пообещала не выгонять Марту, – тоскливо прошептала она.
В гостиной снова повисла пауза, но уже не такая тяжёлая. Как будто патетический уход Джессики развеял какие-то тучи, блуждающие под потолком, и воздух действительно стал чище. Хлопнула форточка, взметнулись занавески – кажется, на улице опять начиналась тёплая летняя гроза.
Вошла Марта с новым чайником – только что с огня, чтобы подлить желающим кипяточку. Исчезновение четвёртой гостьи умную горничную не взволновало: она давно чувствовала, к чему идёт дело, и удивлялась лишь, что её хозяйка так долго терпит у себя в гостях эту несносную мисс.
– Накиньте шальку, милочка! – нежным, почти материнским тоном обратилась она к Эмилии, с несчастным видом застывшей в кресле. – Боюсь, что вас просквозит.
– Можно мне ещё чаю, Марта? – вежливо попросила Джин.
– И мне тоже чаю, пожалуйста, – синьора даже привстала, чтобы Марте не пришлось далеко тянуться. – Сердце и так не в порядке из-за этого кофе.
Марта, просияв, наполнила чашки и немедленно удалилась, оставив чайник на подносе. Эмилия разглядела своё отражение на его медном боку: осунувшееся, с непропорционально огромным носом и скошенными к щекам глазами. На минуту она забыла, что это не зеркало: ей показалось, что именно так она сейчас и выглядит – оплывшая и растерявшая всё своё мужество.
Она встряхнулась.
– Итак, – с хрипотцой в голосе провозгласила Эмилия, – нам нельзя терять время. Нужно придумать, какие ещё большие, значительные, благородные дела мы можем совершить. На пользу Вайтберри и женщин, конечно. У кого есть предложения?
– Дело вот в чём, моя дорогая, – вдова Гарибальди сделала солидный глоток из чашки и поставила её на стол, – большие дела требуют больших денег. Или больших связей. Или и того и другого. А у нас ничего нет… Один благотворительный сбор мы уже провели, и то не справились бы без помощи Рэтчей. Хотите провести ещё один?
– Я не знаю… – растерялась Эмилия. – Надо подумать…
– Вовсе не обязательно замахиваться на что-то слишком сложное, – сказала Джин. – Мы можем организовать, например… курсы езды на велосипеде. Для женщин.
– Ты умеешь ездить на велосипеде? – недоверчиво спросила Эмилия.
– Умею. То есть умела раньше, – поправилась Джин, – только у меня нет велосипеда…
– Тогда можно купить велосипед и обучать кататься на нём всех желающих. Для женщин это большая помощь: можно быстро перемещаться по городу без лошади.
– Не глупите, – синьора махнула рукой, отметая идею. – Где мы возьмём велосипед в Вайтберри? Вы знаете, сколько он стоит? И кто будет на нём ездить, здесь же деревня? Местные дамы не настолько прогрессивны.
– Вот именно! – возразила Джин. – Мы же – Клуб Прогрессивных Женщин!
– В котором осталось три участницы, – хмыкнула вдова. – Вот вы, мисс Лестер, хотите повсюду ездить на велосипеде?
– Ну… – замешкалась Эмилия.
– Вот именно. Нужно что-то другое.
– Гимнастика? – вновь предложила Джин. – Спортивные упражнения для дам?
– Нет, это такая же ерунда, – синьора скривила губы. – Нас поднимут на смех. Здесь не столица, мои дорогие девочки. Леди Саммерфорд, при всём моём к ней огромном уважении, несла свои новаторские идеи в общество, которое было к ним намного более готово, чем наше маленькое общество в Вайтберри. С провинции и спрос другой…
– Тогда, – Эмилия нервно сглотнула, признавая неопровержимую правоту этих слов, – у нас нет выхода?
– Ну почему же, – вдова Гарибальди вновь взялась за свою чашку, – выход есть. Не отчаивайтесь, юные мисс. У меня появилась замечательная мысль.
Глава 23
Мысль вдовы Гарибальди заключалась в том, чтобы нанести ещё один визит миссис Споук, хозяйке пансиона для леди.
– Мне ещё с прошлого нашего визита не давало покоя одно обстоятельство, – синьора взяла ещё кусочек меренги, в приготовлении которой Марта превзошла саму себя. – Вайтберри – очень маленький город. Откуда в маленьком городе целый пансион, да ещё такой, в котором могут проживать только одинокие дамы? При этом гостиницы для одиноких джентльменов, насколько я знаю, в Вайтберри нет. А ведь джентльмены намного чаще путешествуют в одиночестве!
– В Вайтберри есть семейная гостиница на главной площади, – задумчиво сказала Джин, – но я про неё ничего не знаю, кроме того, что она есть. Про пансион для одиноких дам я до недавнего времени даже не слышала.
– Вот именно, – кивнула синьора, – мало кто знает, что в Вайтберри есть такая диковинка. И тем не менее, дела у Сильвии идут неплохо, пансион полон постояльцев. Кто это женщины? Почему они проживают там без родственников? Где их дом, где их семьи? Вам не кажется это странным, мисс Лестер?
– Что именно? – Эмилия пока не могла взять в толк, куда же клонит синьора.
– Можно предположить, что это вдовы, – продолжила миссис Гарибальди, – но откуда в Вайтберри столько вдов, оставшихся без крыши над головой? И если у них нет дома, нет детей, нет родных, то откуда же у них деньги на оплату подобных апартаментов? Вы сами видели комнату мисс Незер. Такое жильё не может стоить дёшево.
– Я всё ещё не понимаю, – вынуждена была сознаться Эмилия.
– Вот и я не понимаю, – качнула головой синьора. – Надо было как следует потрясти Сильвию в прошлый раз, но тогда нам было не до этого. Думаю, нам стоит нанести ещё один визит в пансион и как следует расспросить мою старую подругу.
Эмилия и Джин недоумевающе переглянулись. Им оставалось только пожать плечами и согласиться.
На этот раз поездка к пансиону вызвала куда меньше шума и продлилась дольше, поскольку была совершена не на роскошном автомобиле Рэтчей, а на коляске вдовы. Не привлекая внимания, дамы выгрузились возле крыльца и, оставив возницу посапывать на козлах, церемонно постучали в дверь.
За дверью послышалось движение, что-то мелькнуло в глазке, но дверь никто не открыл.
– Сильвия! – вдова Гарибальди ещё несколько раз воспользовалась дверным молотком, отчего на обшивке двери даже проявилось небольшое пятно. – Сильвия! Это я, Беатрис! Открой, нам нужно поговорить.
Дверь распахнулась. За ней была миссис Споук, заранее пылающая яростью.
– Что это вам нужно? – зашипела она. – Вы опять явились что-то стащить?
– Но мы ничего не стащили! – пролепетала Эмилия, высовываясь из-за траурной спины синьоры.
– Помолчите, Эмилия, – оборвала её вдова Гарибальди. – Сильвия, пожалуйста, не держи нас на пороге. Нам нужно кое-что обсудить. Клянусь, мы не продвинемся дальше гостиной.
Лицо миссис Споук было бледным с красными пятнами. Она не просто злилась – она ужасно нервничала. Но вдова Гарибальди была не из тех, кого можно долго держать на пороге, поэтому в конце концов хозяйка пансиона сдалась и шагнула назад, освобождая проход для незваных гостей. Эмилия и Джин просеменили следом за синьорой, чувствуя себя не в своей тарелке. Они так и не понимали, что задумала их пожилая подруга.
Устраиваясь на диване, вдова Гарибальди метнула быстрый взгляд на стену, где висел портрет неизвестной женщины в дорогом ожерелье.
– Забавно, – сказала она, – в прошлый раз я даже не задумалась, зачем он здесь.
– Кто? – напряжённо спросила миссис Споук, и тут же перевела тему. – Я велю горничной подать вам чаю. А впрочем, нет, я сама.
И она практически сбежала, оставив только что вошедших дам одних. Эмилия и Джин робко устроились на диване.
– Что происходит? – тихо спросила Эмилия.
– Сейчас узнаем, – усмехнулась вдова.
Миссис Споук явилась несколько минут спустя – с чаем и бисквитами.
– Угощайтесь, – не слишком радушно сказала она, разливая напиток. – Всё, что я для вас делаю – это только в память о нашей школьной дружбе, Беатрис.
– Не только, – вкрадчивым тоном произнесла вдова, с удовольствием принимая чашку из дрожащих рук бывшей соученицы, – не только. В прошлый раз я не всё рассказала тебе о моих спутницах, Сильвия. Думаю, тебе интересно будет узнать, что мисс Лестер – племянница леди Саммерфорд.
Водянистые глаза миссис Споук обескураженно уставились на Эмилию.
– В самом деле? – пробормотала она.
– Не совсем так, – Эмилия растерянно улыбнулась, как улыбалась всякий раз, когда её «уличали» в родстве со знаменитой женой лорда. – Моя мать приходилась леди Саммерфорд кузиной. Стало быть я – двоюродная племянница.
– И единственная родственница, – с нажимом произнесла вдова Гарибальди.
Мисси Споук несколько секунд продолжала сверлить Эмилию глазами, покусывая губы. Вид у неё был всё такой же тревожный и недоумевающий.
– И что? – наконец спросила она.
Вдова Гарибальди многозначительно промолчала. В гостиной повисла тишина, неприятная и какая-то липкая. Эмилия продолжала улыбаться, жалея, что не может поймать взгляд Джин и по нему догадаться, как чувствует себя её ближайшая подруга: так же скверно, как она сама, или всё-таки чуточку лучше.
– Мисс Энви так и не появлялась? – вдруг спросила синьора.
– Нет, – быстро ответила хозяйка пансиона. – Не появлялась. У тебя есть ещё вопросы, Беатрис?
– Есть, – согласилась синьора и опять замолчала.
Пауза продолжилась. Эмилия почувствовала, как по её спине стекает струйка пота. В гостиной было душно, фарфоровая чашка обжигала руки. Она ощутила дурноту, будто обморок уже где-то близко: ни разу в своей жизни Эмилия не падала в обмороки, хотя много раз собиралась упасть и даже очень этого хотела, но именно сейчас это действо показалось ей крайне неуместным. Она заморгала, пытаясь вернуть себе ясность сознания.
– У вас… очень… уютно, – просипела она, инстинктивно пытаясь придать этой душной паузе хоть сколько-нибудь семейного чувства. – Такой вкусный чай… и диван тоже!
Джин легонько толкнула её локтем в бок.
– Зачем вы пришли? – миссис Споук вскочила в места, расплескав чай. – Что вам нужно? Что вы вы… вы… вынюхиваете⁈
Вдова Гарибальди не спеша сделала ещё глоток чаю. Её лицо оставалось совершенно бесстрастным, но с намёком на какую-то странную торжественность.
– Мне кажется, в прошлый раз ты не была с нами достаточно откровенна, Сильвия, – спокойно сказала она. – А ведь мы тебе не враги.
– Откуда я знаю, кто вы! – взвилась хозяйка.
– Мы – Клуб Прогрессивных Женщин! – веско объявила вдова Гарибальди. – Клуб, основанный по завещанию леди Саммерфорд.
Миссис Споук разинула рот. Она во все глаза уставилась на что-то над головой Эмилии, так пристально, что перепуганная мисс Лестер втянула голову в плечи и только потом обернулась. Но за ней была только стена, а на ней портрет неизвестной дамы, украшавший собой гостиную.
– Клуб? Но я никогда не слышала про такой… постойте, я мельком видела объявление в газете, но…
– Сильвия, – голос вдовы Гарибальди стал особенно проникновенным, – мы пришли, чтобы предложить тебе стать участницей нашего клуба. Я не догадалась в прошлый раз, но теперь знаю: ты уже одна из нас. И теперь, понимая, как глубоко ты чтишь традиции, заложенные леди Саммерфорд, я предлагаю тебе дружбу и круг единомышленниц. Наш председатель, мисс Эмилия Лестер, с удовольствием примет тебя в члены Клуба Прогрессивных Женщин.
Миссис Споук ошеломлённо молчала. Вида у неё был настолько смущённый и ошарашенный, что это даже не вязалось с обликом почтенной матроны шестидесяти лет. Она выглядела так, будто её поймали на чём-то слегка постыдном, на чём-то, что она тщательно скрывала – но теперь, когда разоблачение было неминуемо, она испытывала радость от того, что ей не нужно больше таиться.
Эмилия продолжала ничего не понимать.
– Конечно, мы с радостью примем вас в свой круг, – видя, что Эмилия молчит, Джин торопливо поддержала синьору. – Мы собираемся по понедельникам, миссис Споук. Вы можете прийти просто выпить с нами чаю, это ни к чему вас не обязывает. А мисс Лестер расскажет вам, кто мы и чем занимаемся. Правда, Эмилия?
– Ну конечно! – спохватилась та и захлопала крыльями. – Мы очень рады всем дамам, которые… с которыми… словом, если у нас совпадают ценности. Ценности не только в бриллиантах, они в душе и… в поступках… А эта красивая леди на портрете – вы в юности? Или, может быть, это ваша мать?
Лицо миссис Споук дрогнуло и стало вытягиваться вниз: лоб собрался поперечными морщинами, глаза широко раскрылись, а рот сжался в точку. Ещё удивительнее, что лицо вдовы Гарибальди обрело такое же выражение. И даже Джин, обернувшись, посмотрела на подругу с испугом.
– Ну, Эмилия, – медленно проговорила синьора, – на этот раз вы превзошли сами себя.
Мисс Лестер ощутила испарину, выступившую на лбу, и нервно смахнула её рукой.
– Я что-то сказала не так?
Она растерянно улыбнулась, но не увидела ответной улыбки ни на одном из обращённых к ней лиц. Только красивая дама на портрете, сверкая нарисованными бриллиантами, улыбалась спокойно и чуть насмешливо.
– О боже, – дошло до Эмилии, – это… это…
– Это леди Саммерфорд, ваша так называемая тётя, – сухо сказала миссис Споук, – а теперь уходите отсюда, все трое. Беатрис! Что с тобой случилось… Мне стыдно за тебя!
Вдова Гарибальди лишь горько вздохнула и подняла обе руки в примиряющем жесте, как бы соглашаясь, что дискутировать больше не о чем. Она дала волю гневу лишь тогда, когда дверь пансиона захлопнулась за её спиной – и захлопнулась со звуком, означающим, что для их злополучной троицы все дела в этом заведении окончены навсегда.
– Боже, Эмилия! – взревела вдова Гарибальди, перепугав лошадь и заставив сонного возницу подпрыгнуть на козлах. – Как вы могли не узнать собственную тётю!
– Но я же её никогда не видела! – чуть не плача, простонала Эмилия. – Я просто пыталась поддержать разговор!
– Нужно молчать, если не знаешь, какое слово станет для тебя роковым! – вдова тряслась от ярости. – Из всех возможных глупостей вы сказали самую неуместную. Кто теперь поверит, что вы настоящая племянница леди Саммерфорд, а не самозванка⁈
– Так я и есть ненастоящая! Я совсем не знала леди Саммерфорд, я её не помню, я даже не задумывалась о том, как она выглядит… – Эмилия почувствовала резкую потребность сесть куда-нибудь и дать волю слезам, но садиться было некуда, кроме как в коляску вдовы Гарибальди или на клумбу перед пансионом.
– Миссис Гарибальди, – примирительница Джин вмешалась в разговор, чтобы не дать ему перерасти в ссору. – Я не совсем поняла… Разве миссис Споук была знакома с леди Саммерфорд? Но что могло их связывать?
– Помощь женщинам, попавшим в беду, что же ещё, – вдова Гарибальди продолжала тяжело дышать, но побитый вид Эмилии уже заглушил вспышку её гнева. – В прошлый раз мы с вами были слишком заняты поисками мисс Незер, чтобы обратить внимание на некоторые факты… Но потом я догадалась. И портрет леди Саммерфорд в гостиной расставил все точки над i. Она была покровительницей этого пансиона, ясное дело.
– Мне не совсем ясно, – терпеливо проговорила Джин. – Но, может быть, вы расскажете нам всё по дороге? Здесь мы привлекаем внимание.
Они не привлекали ничьё внимание, но Эмилию не оставляла мысль, что сердитая миссис Споук наблюдает за ними из-за занавески, и Джин думала о том же самом.
Но когда они сели в коляску и направились обратно к Земляничным Колокольчикам, вдова Гарибальди не пожелала вести разговоры. Она окончательно помрачнела и погрузилась в себя. Джин, как ни старалась, не смогла добиться от неё никаких объяснений, а Эмилия, и без того чувствующая себя испортившей всё дело, старалась вообще не открывать рот. Они благополучно доехали до нужного места и расстались в недружелюбном молчании.
* * *
Оставался один вопрос, который необходимо было решить немедленно. Поскольку Джессика официально и с треском покинула Клуб Прогрессивных Женщин, Эмилия вознамерилась как можно быстрее вернуть долг её отцу, мистеру Рэтчу.
Встретиться с ним лицом к лицу она, однако, никак не могла себя заставить, поэтому один из учеников Джин, желающий заработать пару центов, отнёс записку Уильяму – наиболее приятному члену семейства Рэтчей. В ней Эмилия вежливо просила Уильяма встретиться с ней «по важному делу, не терпящему отлагательства и касающемуся устранению недоговорённостей между нашими семьями». Она понадеялась, что это звучит внушительно, так что Уильям непременно постарается связаться с ней в ближайшее время.
Дело было за малым: собрать всю необходимую сумму. Целую неделю мисс Лестер и Марта отчаянно скребли по сусекам, чтобы найти пятьсот фунтов, и в конце концов нашли – добавив то, что Марта откладывала «на старость», и то, что сама Эмилия берегла «на лекарства». В итоге огромная сумма была собрана, но, держа в руках пачку купюр, Эмилия не ощущала радости. Её терзал один лишь стыд. Она вынуждена была отдать всё, что у неё было, и даже одолжить денег у верной служанки – и всё это для того, чтобы оплатить свой галантерейный запой. Тётя Миллисента вряд ли гордилась бы такой племянницей.
Но кроме стыда Эмилия ощущала спокойствие. Она боялась, что деньги не удастся собрать, и это была бы настоящая катастрофа для её чуткой совести. А теперь она сможет окончательно закрыть страницу жизни, связанную с Рэтчами – и это стоило того, чтобы остаться на бобах. Пусть Джессика живёт как хочет, пусть её отец пытается купить кого хочет. Сама Эмилия больше не собиралась иметь дела с этой семейкой – достаточно они насолили ей в прошлом и настоящем.
Уильям не прислал ответ на записку, но это лишь значило, что он скоро объявится сам. В ожидании кредитора Эмилия старалась не терять времени зря: лето уже перевалило на вторую половину, близилась осень, а «добрые дела», оговоренные в завещании леди Саммерфорд, были не только не совершены, но даже не задуманы. Даже Джин – более светлая голова, чем у нашей героини – ничего не могла придумать. Все выдающиеся поступки требовали либо денег, либо связей, но у дам-основательниц Клуба Прогрессивных Женщин не имелось ни того, ни другого.
Поскольку в школе были каникулы, Джин забегала на чашку чаю почти каждый день. Марта была рада-радёшенька так часто видеть свою любимицу, и Джин отвечала ей полной взаимностью, поглощая Мартины кулинарные изыски. Вдвоём юные леди обговорили и отмели десятки блестящих идей, каждая из которых разбивалась о прозу жизни, и так и не додумались ни до чего толкового.
– Жаль, что синьора нам не помогает, – вздохнула однажды Джин, – после того случая она так и не даёт о себе знать…
– Она и не обязана приходить раньше понедельника, – вяло ответила Эмилия. – Мне кажется, она расстроилась в тот раз. Я сказала глупость, унизившую её перед давней подругой.
Джин пожала плечами.
– Не думаю, что синьора чувствует себя униженной, да и миссис Споук ей не подруга. Но не отрицаю: ситуация глупая. И я представить себе не могла, что ты не знаешь, как выглядит твоя родная тётя.
– Но ты ведь тоже не знаешь, как она выглядит!
– Теперь знаю, – тихо хмыкнула Джин. – Но я ей не родственница и никогда с ней не встречалась.
– Я видела её в детстве, но даже не помню этого, – Эмилия сердито уставилась на чашку в своих руках. – Конечно, вы обе правы, ты и синьора: я не имею права не знать, как выглядит моя тётя Миллисента, сестра моей матери! И тем не менее это так: я до сих пор почти ничего о ней не знаю…
– Так может, тебе стоит расспросить кого-нибудь, кто хорошо её знал? – аккуратно подсказала Джин. – Например, миссис Гарибальди. Или… мистера Саммерфорда?
– Вот уж ни за что! – рассердилась Эмилия. – Видеть его не хочу.
Она очень хотела его видеть.
Джин открыла рот, намереваясь ещё что-то сказать, и тут в дверь постучали. Нет. В дверь заколотили!
Старая дубовая дверь, насчитывающая более ста лет от роду, ещё не ведала такого обращения. Кто-то заколотил в неё с такой силой, что затрясся даже пол в прихожей. Девушки вскочили в ужасе и схватились за руки, но это ничуть не исправило ситуацию: дверь продолжили сносить с петель.
– Открывайте! Открывайте, чёрт бы вас побрал!
Голос, больше похожий на рык разъярённого медведя, заставил волоски на шее Эмилии подняться дыбом. У Джин зрачки расширились от страха.
– Ни в коем случае не открывай! – шепнула она.
Эмилия постаралась унять дрожь в челюсти.
– Надо… позвать на помощь… – пробормотала она, прекрасно понимая, что на помощь звать некого: дома только они и Марта.
– Если мы будем сидеть тихо, он уйдёт! – Джин старалась даже дышать потише.
Очередной мощный удар сотряс весь дом до основания.
– Клянусь, я выломаю эту проклятую дверь! Мисс Лестер! Где вы, лживая девчонка?
Лицо Эмилии покрылось серой бледностью.
– Он меня знает! Это не грабитель, – выдохнула она. – Надо открыть…
Джин пыталась её остановить, но безуспешно. На негнущихся ногах хозяйка дома подковыляла к двери и отомкнула засов, который и так держался на честном слове. Она едва успела отступить назад, потому что дверь распахнулась и грохнула в стену, сбив шляпы с вешалки, а в прихожую ворвался огромный разъярённый мужчина, щегольский льняной костюм которого едва не лопался от переполнявшей его ярости.
– А-а, вот и маленькая племянница большой стервы! – хищно пророкотал ужасный вторженец, напирая на Эмилию всем своим весом. – Ну? Где вы её спрятали?
– В-вы про тётю Миллисенту? – заикаясь, Эмилия отступила ещё на шаг, чтобы лацканы пиджака мужчины не касались рюшей на её блузке. – Но она умерла!
Мужчина издал рёв, от которого затряслись бы поджилки даже у намного более смелого противника, чем юная леди. Эмилия снова почувствовала, как на неё надвигается обморок.
Она узнала своего посетителя. Это был мистер Гризли, которому она была представлена на Клубничной вечеринке у Рэтчей: хам, грубиян и богач, ворочающий какими-то неведомыми миллионами. И если на светском мероприятии он ещё как-то держал себя в руках, то теперь его звериная сущность так и рвалась наружу.
– Не заговаривайте мне зубы, вы, бледная поганка! Имейте в виду, я всё равно найду её, даже если мне придётся перевернуть всю эту груду камней, которую вы называете своим домом!
