Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
– Я уверен, мисс Лестер, что у вас далеко не самый тяжёлый случай, иначе вы сейчас не выглядели бы так свежо и опрятно, а наш разговор был бы невозможен. Но чтобы депрессия не возвращалась, вам нужно соблюдать три правила. Вы готовы запоминать?
Эмилия кивнула, сосредоточившись.
– Первое: как можно больше ходите пешком, гуляйте, делайте физические упражнения. Контрастный душ – тоже отличное средство. Только не переусердствуйте, всё должно быть по силам. Второе: больше общайтесь с людьми, которые вас любят, не стыдитесь своей слабости перед ними и сами старайтесь не оставлять их наедине с их бедами. И третье: вам обязательно нужно Дело. То, чем вы сможете заниматься всю жизнь, не отвлекаясь на мысли о бесконечных болезнях. И лучше, если это будет что-то, связанное с помощью другим людям.
– И тогда я смогу поправиться?..
– Вероятность этого весьма велика. Но если вы вновь почувствуете возвращение симптомов – что ж, ваш старый друг будет счастлив вам помочь. И не кручиньтесь. Медицина сейчас движется вперёд семимильными шагами, так что вскоре лекарство от депрессии будет найдено, в этом я уверен. Прогресс – великая вещь!
Доктор Янг улыбнулся, Эмилия тоже. Она странно себя чувствовала: впервые в жизни у неё появился настоящий диагноз. Казалось бы, от такого откровения впору опять упасть лицом в подушку и начинать горестно рыдать. А она чувствовала… освобождение.
– Спасибо, доктор, – тихо сказала Эмилия, и это были по-настоящему искренние слова.
– Такова моя работа, – доктор Янг поклонился и встал. – Спасибо, что выслушали, мисс Лестер. Я очень, очень рад видеть вас такой… живой. Только, пожалуйста, кушайте побольше, хорошо?
– Хорошо, – пообещала Эмилия.
…Когда доктор ушёл, Эмилия ещё какое-то время стояла посреди гостиной, глядя в стену. На её лице было написано счастливое недоумение. В таком виде Марта её и застала.
– Вам нехорошо? – с тревогой спросила верная служанка.
– Нет, – ответила Эмилия, – мне хорошо. Представляешь, Марта, я всё это время была по-настоящему больна. Оказывается.
– И что же в этом хорошего⁈
– То, что теперь я знаю, как мне выздороветь, – и Эмилия, к неподдельному испугу Марты, весело рассмеялась.
[1] В начале 1900х годов термин «депрессия» уже официально использовался в медицинском сообществе, вытесняя привычный термин «меланхолия». Впрочем, далеко не сразу депрессия стала считаться настоящей серьёзной болезнью – кое-кто не верит в этот диагноз до сих пор.
На взгляд автора, у Эмилии не классическая депрессия, а целый букет неврозов, включающий ипохондрию и тревожное расстройство. Автор знает, о чём говорит, поскольку сам сталкивался с этими явлениями. Но поскольку книга у нас сугубо развлекательная, углубляться в психиатрию мы не будем. Просто знайте: Эмилия не притворяется больной, в определённом смысле она действительно больна. Но это не значит, что отрезвляющий холодный душ не пошёл ей на пользу!)
Глава 32
Как по заказу, на следующий день тучи рассеялись и выглянуло солнце, озарив всё вокруг мягким, уже осенним сиянием. Мокрые астры и хризантемы в саду Земляничных Колокольчиков вновь доверчиво обратили к небу свои взъерошенные головки. Проснувшись утром, Эмилия с удовольствием отметила, что за ночь дорога успела подсохнуть и остались только мелкие лужи, которые вполне можно обойти.
Всё это она увидела из окна. Эмилии пришлось ночевать на диване в гостиной, потому что её личная спальня требовала тщательной просушки, а в гостевых комнатах было уже слишком холодно.
Она оделась, плотно позавтракала оладьями с джемом, взяла зонтик и решительно пошла к двери.
– Куда направляетесь? – осведомилась Марта, забирая поднос.
– К Джин, конечно, – Эмилия уже взялась за ручку, – надо с ней поговорить.
– К мисс Кэллаган? Но у неё сейчас уроки. Вы забыли, что учебный год начался?
Эмилия остановилась. Да, действительно, она забыла.
– Тогда… наверное, я схожу к ней позже? – полувопросительным тоном проговорила Эмилия.
Марта вытерла руки о фартук и серьёзно посмотрела на свою молодую хозяйку.
– На вашем месте, мисс Эмилия, я бы сначала навестила другую вашу приятельницу – миссис Гарибальди. И не только её. Вы понимаете?
Никто их не подслушивал, но Марта сознательно не стала называть второе имя. Эмилия вспыхнула, подумав о том, что почти упустила из виду дальнейшую судьбу Анны Незер. Верная служанка, конечно, была права: этот визит был самым важным из всех, и не стоило его откладывать.
– Да, конечно! Но как я её найду? Я ведь не знаю, где живёт миссис Гарибальди.
– О, это просто, – Марта закусила губу, припоминая, – миссис Гарибальди живёт на улице, которая идёт налево от центральной площади – как бишь её, Бакалейная? На Бакалейной улице. Ищите самый вычурный дом в готическом стиле – не ошибётесь.
– Не знала, что ты разбираешься в архитектурных стилях, – удивилась Эмилия.
– Не разбираюсь. Но про «готический дом» все знают. Он сам чёрный, ворота чёрные, кованая решётка – тоже чёрная. Но в палисаднике растут прекрасные розы всех цветов. Сейчас они ещё в полном цвету, успеете полюбоваться.
Эмилия кивнула. До центральной площади было сравнительно недалеко, и Бакалейную улицу она найдёт. В последний момент Марта успела сунуть ей в руку едва не забытый ридикюль с кошельком, носовым платком и запасными перчатками, и Эмилия отправилась в путь. Совет доктора Янга о длительных и полезных для здоровья прогулках она хорошо запомнила и собиралась ему следовать.
Погода была прекрасная. Дорогу слегка развезло, но не настолько, чтобы нельзя было пройти пешком, а когда началась мостовая, прогулка и вовсе превратилась в сплошное удовольствие. Так приятно было бойко шагать по мощёной улице, наслаждаясь солнцем, вкусными запахами осени и – наконец-то! – отсутствием жары. Эмилия даже слегка улыбалась, подставляя лицо солнцу. Её меланхолия – или депрессия? – схлынула, как огромная волна, оставив после себя чистый белый песок и кристаллики соли. Все обломки кораблекрушения волна затянула обратно в море.
У фонтана, где часто кормились голуби, Эмилия уверенно повернула налево и пошла по улице, застроенной одинаковыми двухэтажными зданиями, на первых этажах которых располагались лавки. Здесь торговали в основном бакалейным товаром – отсюда, верно, пошло и название улицы. Эмилии хотелось остановиться и поразглядывать витрины – а вдруг попадётся что-то интересное? – но она решила позволить себе это на обратном пути.
«Готический дом» вдовы Гарибальди так же ярко бросался в глаза, как и дом, который снял на год мистер Саммерфорд, но по совершенно другой причине. Марта не обманула: дом синьоры был чёрным. Он был совершенно чёрным он подвала и до крыши. Впечатление усугублялось тем, что от времени чёрная краска сильно облупилась и тут и там зияли серые проплешины.
Тем не менее, это был большой и некогда роскошный дом, раза в два больше Земляничных Колокольчиков. Он был вычурный, по-своему красивый и элегантный, и, действительно, обликом слегка напоминал знаменитый Миланский собор. Особняк вдовы Гарибальди украшали бесчисленные башенки, высокие стрельчатые окна кое-где были забраны витражами. Словом, впечатление выходило сильное, но неоднозначное.
Эмилия поискала взглядом калитку и не нашла. Тогда она попыталась, открыть ворота, которые сдвинулись с места с ужасным скрипом, и кое-как протиснулась между створками, выйдя на широкую подъездную дорожку. Дорожка вела к мраморной лестнице, украшенной высокими мраморными вазонами, в которых, однако, ничего не цвело. «А где же обещанные розы?» – со смутной тревогой подумала Эмилия. Она огляделась. Роз нигде не было. Может быть, это не тот дом?..
Входная дверь была ужасно высокая, двустворчатая, с тяжёлым молотком в виде звериной лапы. Эмилия даже не сразу смогла сдвинуть его с места, чтобы постучать. Получилось в сего два стука – на третий у неё уже не хватило сил.
– Входите! – тихо донеслось из-за двери. Эмилия не была уверена, что ей не показалось. Она несколько секунд мялась на пороге, пока тот же недовольный голос не повторил свой призыв: «Да входите же!»
И тогда Эмилия вошла (впоследствии это будет стоить ей боли в пояснице, поскольку сдвинуть с места старинную дверь оказалось той ещё задачей). В просторном холле, куда она неуверенно ступила, было… темно.
На потолке висела огромная люстра, но она не была зажжена. А свет, проникавший сквозь запылённые витражные окна, рассеивался, не доходя до пола. Эмилия почти зачарованно уставилась на витражи: тот, что слева, изображал крадущегося тигра, а тот, что справа – стоявшего на одной ноге журавля.
– Кто там? – голос вдовы Гарибальди донёсся откуда-то справа.
– Это я, Эмилия Лестер! – поторопилась ответить Эмилия, чтобы её не приняли за воровку или нищенку, явившуюся за милостыней. – Вы позволите мне… пройти к вам?
– А, это вы, – сварливо отозвался голос, – ну идите. Только не запнитесь ни за что. Здесь слегка темновато.
«И холодновато», – отметила Эмилия. На улице не было морозно, ведь стоял ещё только сентябрь. Но дом вдовы Гарибальди был пронизан каким-то могильным, застоявшимся холодом.
Направо оказалась гостиная, тоже вычурная и роскошная, но пустоватая, и от этого она казалась неуютно огромной. Здесь был массивный полированный стол, несколько стульев, два кресла у камина (незажжённого). На окнах висели тяжёлые бархатные портьеры. Они были раздвинуты, но в комнате всё равно парадоксальным образом висел полумрак.
Хозяйка дома сидела в большом кресле-качалке, до пояса укутанная в клетчатый плед.
– Мисс Лестер, значит, – проскрипела хозяйка, разглядывая её тёмный силуэт в проёме двери. – Ничего не поделаешь, нужно зажечь свет. На столе стоит керосиновая лампа. Будьте любезны, зажгите её.
Чувствуя себя не совсем в своей тарелке, Эмилия послушно подошла к столу, нащупала коробок спичек и разожгла лампу. Комната осветилась. Как ни странно, при довольно ярком и ровном свете гостиная стала выглядеть ещё неуютнее: в частности, красоты ей не добавляли тёмные квадраты на обоях, точно указывающие на места, где раньше висели картины.
– Голодны? – спросила хозяйка. – Сейчас ещё не время ланча, но я могу попросить принести вам… что-нибудь.
– Нет-нет, я недавно позавтракала! – торопливо отказалась Эмилия, которая начала уже откровенно мёрзнуть. – Миссис Гарибальди, а вы… вам не прохладно?
– Прохладно, – синьора скривила губы в сардонической усмешке, – именно поэтому я сижу тут, закутанная в одеяло.
– А-а, – пролепетала Эмилия, – понятно.
Она не осмелилась предложить разжечь камин, предположив, что если камин не разожжён, то, верно, для этого есть какая-нибудь причина. Отсыревшие дрова?
– Зачем вы пришли? – спросила вдова Гарибальди.
– Потому что вы больше не приходите на собрания Клуба.
– А они что, всё ещё проводятся, эти собрания? Я думала, вы сражены недугом. Малышка мисс Кэллаган говорила, что даже не знает, оправитесь ли вы на этот раз или опять впадёте в прострацию на десять лет.
Эмилия покраснела.
– Я действительно была больна, – сердито заявила она, потирая замёрзшие руки, – у меня депрессия. Доктор Янг сказал.
– Ну, тогда с выздоровлением, – и вдова Гарибальди зевнула.
Эмилия, приготовившись спорить, почувствовала смутное недовольство. И тревогу. Что-то было не так.
– С вами всё хорошо, синь… миссис Гарибальди?
– Вы же видите! – неопределённо хмыкнув, ответила синьора. Ответ был из разряда «понимай как хочешь».
– А мисс Незер? Марта сказала, что она у вас.
– Да-да, у меня. Хотите с ней поговорить? Тогда задёрните шторы, а я её позову.
Эмилия с готовностью бросилась занавешивать окна, потому что ей действительно очень хотелось увидеть Анну. А вдова Гарибальди сняла с подлокотника кресла колокольчик – обычный, для вызова прислуги – и яростно потрясла им в воздухе.
Раздалась громкая немелодичная трель, и вслед за ней почти сразу же послышались шаги. Судя по звуку, Анна спешила издалека, просто в пустых и гулких комнатах царило по-настоящему выдающееся эхо. Эхо – и полумрак.
Но когда Анна вбежала в гостиную, Эмилия, к немалому своему облегчению и удивлению, увидела, что та хорошо выглядит. Мисс Незер была одета в элегантное, пусть и несколько старомодное домашнее платье – не серое и не бурое, как обычно, а из какой-то светлой ткани (в потёмках трудно было разглядеть оттенок). Её волосы были аккуратно причёсаны, на плечах лежала красивая, ажурной вязки шаль. Кроме того, Анна слегка пополнела, и это ей шло: щёки уже не казались такими ввалившимися, ключицы не торчали из выреза. Анна выглядела значительно здоровее, чем сама Эмилия.
– Мисс Лестер! – обрадованно воскликнула она. – Как я рада вас видеть!
Эмилия изумилась ещё сильнее. Не тому, что Анна рада её видеть – она и сама была очень рада вновь повстречать свою подопечную. А тому, что в таких… неблагоприятных условиях Анна ухитрилась словно бы… расцвести.
– Здравствуйте, мисс, то есть миссис… – запнулась Эмилия.
Но Анна только улыбнулась, не заметив неловкости.
– Зовите меня просто Анна, пожалуйста.
– Хорошо. И вы ведь согласитесь звать меня просто Эмилия?
– Конечно! – просияла Анна. – Тётушка, как думаете, не выпить ли нам всем чаю?
«Тётушка⁈» – Эмилия была так поражена, что едва не села мимо стула.
– Конечно, детка. И где-то в кладовой был джем, – откликнулась вдова Гарибальди совершенно особенным голосом – голосом, которого Эмилия никогда от неё не слышала и даже не знала, что суровая синьора им владеет.
– О, а вы, кажется, поладили? – пробормотала она, надеясь, что в полутьме не видно пятен на её лице.
– Поладили, – голос вдовы Гарибальди, обращённый к Эмилии, снова изменился. Из него исчезло тепло, но появилось сдержанное дружелюбие. – И я должна сказать вам спасибо за такую помощницу.
– Помощницу?..
– Ну да. Анна взяла на себя все заботы обо мне, старухе. Эта девочка просто ангел. И как я раньше не замечала?..
– Да какой там ангел, – Анна смущённо посмотрела на Эмилию, – я стараюсь быть благодарной за ту доброту, которой вы меня окружили – вы, дорогая тётушка, и мисс Лестер. Раньше я была эгоисткой и думала только о своих страхах. Но теперь, когда бояться нечего, я могу подумать и о других. Жаль, что я поняла это так поздно.
Эмилии показалось, что она читает какой-то сентиментальный роман. Но всё это происходило на самом деле: Анна Незер и вдова Гарибальди, самые непохожие в мире женщины, взирали друг на друга с искренним расположением. Эмилия не знала, что и думать.
– Я думала, вам хорошо жилось в Земляничных Колокольчиках, – от растерянности она стала изъясняться бестактно.
– Ну конечно, мне жилось там очень хорошо! – Анна всплеснула руками. – Эмилия, пожалуйста, не сочтите меня неблагодарной. Но я не могла дольше злоупотреблять вашей добротой, да и потом: оставаться в вашем доме было небезопасно и для меня, и для вас. Что если мой муж снова явился бы к вам разыскивать меня? Я не могла подвергать вас такой опасности. А тётушка любезно предложила свою помощь, и я так счастлива, что приняла её…
– Но откуда вы узнали, что Анна живёт у меня? – Эмилия перевела взгляд на вдову Гарибальди. – Я никому об этом не говорила! И Марта не разболтала, я уверена!
– Я догадалась, – ответила синьора без ложной скромности, – это было нетрудно. К кому ещё могла пойти испуганная одинокая девушка, необщительная, почти не имеющая знакомых? У кого ещё есть достаточно просторный дом, чтобы Анна могла там спрятаться и тихо жить, ничем не выдавая своего присутствия? Очень легко было предположить, что Анна либо совсем покинула Вайтберри, либо поселилась в Земляничных Колокольчиках, где полным-полно места. Так что я явилась в ваш дом и прижала к стенке эту вашу горничную. И она мне всё рассказала.
– И вы не могли сказать мне?..
– Но я говорила вам! – с тихим удивлением ответила Анна. – Я приходила к вам в комнату и всё рассказала. Правда, мне показалось, что вы не услышали, потому что лежали лицом к стене. Мне жаль, что так получилось, но я не могла ждать, нужно было принимать решение.
– И это было лучшее решение из всех возможных! – с чувством заметила синьора. – Должна признаться, что даже я, со всей моей прозорливостью, не предполагала, что получаю такое сокровище. Анна помогает мне и готовить, и убираться. Без неё я как без рук.
– Я очень плохо готовлю и отвратительно убираюсь, – засмеялась Анна. – Я же раньше ничего такого не делала.
– Ну, чай она заваривает прекрасно, жарит хлеб почти виртуозно. А супы и жаркое – это уже следующая ступень. Постепенно навык придёт, – благодушно заключила вдова Гарибальди.
– А где… – начала Эмилия и тут же прикусила язык. «Где все слуги?» – хотела спросить она. В таком огромном доме невозможно жить без слуг. Даже у Эмилии, особы отнюдь не состоятельной, была своя служанка.
– Где что? – спросила синьора.
– Где… же обещанный чай? – Эмилия хихикнула, стремясь разрядить обстановку, но получилось не очень. – Простите. Я невежлива. Но мне бы очень хотелось выпить чего-нибудь горячего.
– И правда, мисс Лестер! – Анна мигом обернулась, так что взметнулся подол её платья, от которого еле слышно пахло фиалками. – Буквально через минуту принесу!
И она действительно подала чай – пусть неловко, зато старательно, и к нему восхитительное абрикосовое варенье. Выпив чаю и слегка согревшись, Эмилия начала прощаться. Её проводили с улыбками, но без всяких вопросов. Никто – ни синьора, ни Анна Незер – не спросил, когда состоится следующее заседание Клуба Прогрессивных женщин. Никто не пожелал узнать, какова дальнейшая судьба их общего начинания.
По дороге домой Анна брела медленно, отогреваясь на солнышке и бесцельно разглядывая витрины немногочисленных магазинчиков. Это визит её и порадовал, и удивил, и немного встревожил. Дом вдовы Гарибальди показался ей слишком пустым, но обе живущие в нём дамы, кажется, не чувствовали никаких неудобств. Не по себе было только Эмилии.
Проходя мимо лавки, выглядящей побогаче других и торгующих всякой всячиной, Эмилия вдруг наткнулась взглядом на предмет, которого здесь просто не могло быть. В витрине лежала трость – старинная, тонкой работы, с набалдашником в виде головы дракона. Рядом лежала табличка с указанием цены – 20 футов. Трость была дорогая. И очень знакомая на вид. Несколько минут Эмилия просто стояла и разглядывала её в немом удивлении.
Потом Эмилия пошла дальше, стараясь не возвращаться мыслями к этой странной трости и её возможной обладательнице. Она почти убедила себя, что ей просто показалось.
Глава 33
Долгие дни бесцельного лежания в постели имели вполне конкретные последствия: Эмилия разучилась долго ходить пешком. Недалёкое путешествие к дому вдовы Гарибальди совершенно её вымотало. Обратно в Земляничные Колокольчики она добиралась со скоростью черепахи, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Вся её бодрость была исчерпана, и на подходе к дому Эмилия, вытирая пот со лба, решила, что к Джин она наведается как-нибудь в следующий раз.
Но Джин Кэллаган уже сидела и ждала её в гостиной. Рядом на диване лежала её учительская сумка с учебниками. Вид у Джин был радостный и смущённый одновременно.
– Эми? – когда Эмилия вошла, Джин сразу встала и сделала несколько неуверенных шагов ей навстречу. – Не удивляйся. Один из моих учеников видел тебя в городе и немедленно сообщил мне.
– Твои ученики меня знают?
– Конечно, – Джин скованно улыбнулась, – ты же спасла их друга. Неужели уже не помнишь?
– Так ведь полгода прошло, – возразила Эмилия.
– Память у детей не такая короткая, – Джин пожала плечами. – Ну как ты? Тебе лучше?
Прежде чем ответить, Эмилия прислушалась к себе.
– Да, – сказала она, – мне лучше. Но знаешь, доктор Янг сказал, что я не притворяюсь. Моя меланхолия – не выдумки. Это так странно.
– Знаю, – Джин умоляюще прижала руки к груди. – Эми, я была так безобразно жестока с тобой в нашу последнюю встречу. Ты сможешь меня простить?
– Уже простила. Я и сама вела себя не лучше. Думаю, – Эмилия шумно вздохнула, чтобы заставить себя произнести следующие слова, – думаю, я тебе просто позавидовала. Тому, что ты и Уильям…
На лицо Джин набежало облако, но она тут же снова улыбнулась.
– Тогда мир? – весело спросила она. – Мирись-мирись-мирись?
– Мир! – и Эмилия с облегчением обняла подругу. От Джин пахло лавандой и ещё каким-то почти позабытым «школьным» запахом. Она была такая хорошая, такая милая. И как только Эмилия могла рассориться с ней из-за ничего не значащей ерунды?
– Ну и слава Богу! – воскликнула Марта, обладающая свойством возникать поблизости в самый патетический момент. – За это нужно непременно выпить чаю. А я ведь как знала – с утра поставила тесто на миндальный торт.
– Звучит восхитительно! – рассмеялась Джин, выпуская Эмилию из объятий. Глаза в неё были подозрительно влажные. – У меня с утра маковой росинки во рту не было.
– А я уже пила чай с вдовой Гарибальди час назад, – сообщила Эмилия.
– Вот как! – и лицо Джин сразу сделалось серьёзным. – Расскажи мне об этом, ладно?
– После торта! – крикнула Марта, удаляясь на кухню.
И обе девушки решили, что лучше с ней не спорить.
Когда от торта (божественно вкусного) было отъедено четыре больших куска, две изрядно отяжелевшие подруги устроились на софе у окна, чтобы насладиться беседой. Солнце, уже низковато висящее над горизонтом, ласково укутало их предзакатным теплом.
– Итак, как поживает миссис Гарибальди? – спросила Джин, внимательно глядя на Эмилию. – Ты ведь заходила к ней домой, верно?
– Да. – Эмилия поколебалась, не зная, что говорить дальше, как облечь в слова свои смутные подозрения. – У неё… очень большой дом.
– Да, один из самых старых и дорогих в округе, – кивнула Джин. – Когда-то он считался по-настоящему роскошным.
– Он и сейчас выглядит впечатляюще, – согласилась Эмилия, – я даже не думала, что синьора живёт в таком необычном месте. То есть, этот дом ей подходит: чёрный цвет, всё такое тяжёлое, массивное. Но…
Она замолчала, отчаянно подбирая слова. Джин слушала её не перебивая и как будто ждала, когда же Эмилия скажет о чём-то, что она знала и так.
– Мне кажется, – предприняла ещё одну попытку Эмилия, – что этот дом как будто слегка… заброшенный?
– Заброшенный?
– То есть нет, очевидно, что синьора по-настоящему там живёт, но кроме неё и Анны… – тут Эмилия опять подавилась собственным языком и принялась кашлять.
Джин спокойно выдержала этот её приступ внезапного бронхита. Потом сказала:
– Я знаю, что Анна Незер живёт там. Миссис Гарибальди решила, что не стоит скрывать от меня это. Я не чужая.
Эмилия мучительно покраснела. Она не знала, как объяснить Джин своё молчание.
– Джин, я никогда не думала, что ты чужая…
– Всё, мы уже помирились, – нетерпеливо качнула ногой Джин. – Ну так что? Как тебе показалась Анна?
– Она хорошо выглядит, – Эмилия была счастлива, что неловкую тему можно и обойти. – Она даже поправилась. И ей это к лицу. Она стала даже… привлекательной.
– Да, миссис Гарибальди никогда не экономила на еде, – сказала Джин. – Если я в чём-то совершенно уверена, так это в том, что она не будет морить бедняжку Анну голодом.
– Джем у них был очень вкусный. Но в доме было холодно. Я побоялась спрашивать, почему же они не разожгут камин.
– И хорошо, что не стала спрашивать, – Джин вздохнула и сдвинула брови. – Я должна тебе кое-что сказать, Эми. Это не то чтобы секрет, и я не думаю, что ты будешь с кем-то это обсуждать, но… Синьора никогда тебе этого не скажет, она и мне не говорила, просто некоторые вещи трудно скрыть.
– О чём это ты?
– Я о том, что синьора практически разорена, – сказала Джин. – Она рассчитала всех слуг. Её лошадь и коляска проданы. Её дом… его она продать не может, там какие-то сложности с передачей права собственности. Но всё, что есть в доме, скоро уйдёт с молотка. Многое уже продано.
– Подожди… – от таких новостей Эмилии стало физически нехорошо. – Но как же так… Ты говорила, что синьора небогата, но я и представить себе не могла, что дойдёт до такого… Как это произошло?
Джин ещё сильнее нахмурилась. Было видно, что ей тяжело даётся этот разговор.
– Это всё из-за меня, – сказала она. – Ну или из-за нас, но больше всё-таки из-за меня. Ведь это я затеяла всю эту историю с ремонтом школы.
– А при чём тут ремонт школы? – не поняла Эмилия.
– Да потому что миссис Гарибальди отдала на него все свои сбережения, – Джин передёрнуло, когда она это сказала. – Она же член попечительского совета. Наверное, она решила, что таков её долг.
Эмилия ощутила неприятное тянущее чувство в груди. То, что рассказала ей Джин, было просто ужасно.
– Ты хочешь сказать, что тот анонимный жертвователь, о котором говорила Джессика…
– Да не всё так просто, – Джин перевела взгляд на окно, как будто там было что-то интересное. – Анонимный жертвователь действительно был. И чек на огромную сумму тоже был. Но кто же знал, что он такой появится? Миссис Гарибальди не верила в нашу затею с благотворительным концертом и была права. Гости Джессики Рэтч собрали совсем немного денег – может, одну десятую часть от требуемой суммы. И синьора с самого начала догадывалась, что так оно и будет. Но не хотела разочаровывать нас – тебя и меня. Поэтому она отдала всё, что у неё было, чтобы «доброе дело» нашего Клуба Прогрессивных Женщин было совершено.
– Откуда ты знаешь?
– Уилл сказал, – Джин рассеянно стиснула край оборки на платье. – Он же казначей и видел, кто сколько пожертвовал. Но, конечно, и Уильям не мог знать, что вдова Гарибальди отдаёт последнее.
– Но это же безумие! – вскричала Эмилия. – Синьора – умная, прагматичная женщина. Как она могла совершить такую глупость⁈
Выражение лица Джин стало болезненным.
– Я думаю, она просто не рассчитала. Сразу после нашего благотворительного мероприятия рухнула часть стены в её собственном доме, и эту дыру пришлось срочно залатывать. Потом заболел кто-то из дальних родственников синьоры и по привычке обратился за помощью к ней, ведь синьору принято считать состоятельной дамой. Потом произошло что-то ещё… И миссис Гарибальди поняла, что не справляется с платежами. Но она бодрилась и никогда не говорила о своих горестях вслух. Мы все ничего не знали.
Эмилия вздрогнула, вспомнив драконью трость, выставленную в витрине лавки. И руки вдовы Гарибальди, лежащие поверх пледа, как будто лишённые привычной опоры.
– Это слишком ужасно, – пробормотала она, – я даже не знаю, что сказать.
– Постарайся получить наследство своей тётушки, – наполовину серьёзно посоветовала Джин. – Тогда у тебя будет возможность помочь ей по-настоящему. А пока, боюсь, мы обе мало что можем сделать.
– А как же Анна? Ведь она жена богача. И дочь богача, если на то пошло.
Джин, судя по её лицу, не слишком уверовала в такой путь к спасению.
– Если не считать той броши и перчаток, у Анны и вещей-то почти нет. Разве она показалась тебе женщиной со средствами? По-моему, очевидно, что всеми её деньгами распоряжается муж.
– Да, но почему он ими распоряжается? – Эмилия вскочила, не в силах усидеть на месте. Мысль о банкротстве вдовы Гарибальди казалась ей совершенно невыносимой и жгла изнутри, требуя срочных действий. – Разве наследство жены целиком переходит в собственность мужа?
– А разве нет? – Джин подняла брови. – Я думала, так оно и бывает.
Эмили нервно схватила себя за подбородок.
– Уверена, что не всегда. Конечно, многое зависит от того, было ли завещание и что в нём было написано…
– Эми! Я понятия не имела, что ты в этом разбираешься!
– Я в этом совсем не разбираюсь, – честно созналась Эмилия. – Но я не верю, что вся собственность отца Анны досталась не ей, а её мужу. Что-то здесь не так. Если в этом как следует разобраться…
– Эми, уймись! – Джин успокаивающим жестом протянула к ней руку. – Ну как мы с тобой будем в этом разбираться? На основании чего?
– На основании того, что Анна – наша подруга. А разбираться будем не мы. Есть юристы…
– Эми.
Эмилия вздохнула и вновь плюхнулась на софу. Она мало что могла поделать и прекрасно это осознавала. Даже всемогущая леди Саммерфорд могла создавать приюты, в которых женщины укрывались от произвола мужей и отцов, но не могла изменить действующее британское законодательство. Зачастую ничто не могло защитить попавшую в беду женщину, кроме других таких же женщин.
– Я ездила в гости к мистеру Рэтчу, – уныло сообщила Эмилия. Давно, ещё до болезни. Пыталась с его помощью запретить мистеру Гризли появляться в Вайтберри.
– Что-что? – Джин даже села ровнее, чтобы лучше видеть подругу. – Как это – пыталась запретить?
– Я думала, что мистер Рэтч может повлиять на то, чтобы мистер Гризли больше не появлялся в Вайтеберри. Они ведь не столько партнёры, сколько конкуренты. Я сказала мистеру Рэтчу, что у меня есть компромат на мистера Гризли – а ведь он у меня действительно есть. Видишь, что я натворила?
Глаза у Джин стали совсем круглые.
– И ты рассказала ему⁈
– О том, что мистер Гризли тиранит свою жену, пользуясь при этом деньгами её отца – да.
– И ты не подумала о репутации Анны⁈
– Подумала, – Эмилия вздохнула, – но решила, что цель оправдывает средства. Вряд ли Анна будет так цепляться за свою репутацию, особенно сейчас, когда она сбежала от мужа и вынуждена скрываться. Если мистер Рэтч сможет защитить её от козней мистера Гризли, я буду считать, что риск оправдан.
– Ну да, не ты же рискуешь, – вырвалось у Джин. Но она тут же зажала рот руками. – Прости. Ты молодец, Эми. Я не знаю, права ли ты, но ты хотя бы пытаешься что-то сделать. А я лишь сижу и читаю тебе мораль.
– И я не знаю, права ли я, – Эмилия тоже посмотрела в окно, на садившееся за деревья солнце. – И я хочу совершить ещё один аморальный поступок. Потому что думаю, что от него будет польза.
– Какой? – с опаской спросила Джин.
– Я хочу поговорить с Джессикой. Как думаешь, Уильям сможет устроить встречу нам двоим без свидетелей?
Джин смутилась.
– Ну… мы ещё не настолько близко общаемся, – пролепетала она, – но я могу его попросить. Ремонт на крыше пока продолжается, так что Уилл бывает у нас в школе. Как срочно тебе это нужно?
– Срочно, – сказала Эмилия. – Лучше бы завтра. Или на неделе. Главное – до Осенней ярмарки.
– А что будет на Осенней ярмарке?
– Пока не знаю, – ещё более загадочно отозвалась Эмилия.
Джин долго разглядывала её лицо, пытаясь понять, что задумала подруга. Вид у Эмилии был и решительный, и печальный, и как будто не слишком уверенный в успехе.
– Ну хорошо, – сказала Джин, – я попробую. Слышишь, Эми? Я верю в тебя.
Эмилия благодарно кивнула.
Когда Джин ушла, а Марта вернулась за остатками торта, озарённая косыми солнечными лучами Эмилия встретила её неожиданным и не слишком приятным вопросом.
– Марта, я знаю, что ты сейчас будешь ругаться. Но всё-таки скажи, пожалуйста, есть ли у нас ещё двадцать фунтов?..
