Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"

Автор книги: Ли Льеж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Глава 38

Мистер Гризли не умер. Его спас Уильям Рэтч.

Именно он оказал мужу Анну первую помощь, самую важную, чтобы отвести руку смерти. Всё же Уилл не зря учился на медика… «А может и зря», – подумала Эмилия, глядя, как быстро и ловко Рэтч-младший орудует с этим бьющимся в припадке, закатившим глаза телом злодея.

В толпе, разумеется, началась паника, дамы бросились врассыпную, джентльмены, наоборот, спешили к месту катастрофы, чтобы своими глазами наблюдать сцену гибели и спасения, и лишь четыре женщины стояли неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло. Это были Эмилия, Джин, вдова Гарибальди и Анна, муж которой готовился отдать Богу душу у неё на глазах. Что касается Джессики Рэтч, то она бесстрашно лезла со своим блокнотом прямо под руку брату и всячески мешалась.

– Мой первый репортаж станет сенсацией! – бессердечно объявила Джессика, разглядывая едва живого Гризли, лежащего на земле.

– Уйди, Джессика, – буркнул Уилл, закатывая рукав больного, – нужно срочно пустить ему кровь. Тогда у него есть шанс.

– Он выживет? – спросила Анна, продолжавшая держать за руку вдову Гарибальди. Голос у неё был очень странный – Эмилия затруднилась распознать интонацию.

Уильям рассеянно посмотрел на неё.

– Не уверен, – ответил он, – но я постараюсь… – и замолчал, не зная, как продолжить.

– Делайте свою работу, мистер Рэтч, – спокойно сказал Генри, подходя ближе. – Миссис Гарибальди, миссис Гризли, позвольте я провожу вас домой. Вам нужно отдохнуть.

– Да уж, – выдохнула синьора, – не так мы с милой Анной представляли себе эту прогулку.

– Я не ожидала вас здесь увидеть! – вести светскую беседу, стоя над телом поверженного врага, было до нелепости странно, но Эмилии от пережитого потрясения вдруг страшно захотелось поговорить, – я думала, что вы уехали из Вайтберри!

– Мы собирались, – ответила вдова Гарибальди, – но передумали. Анна сказала, что устала прятаться, и я её поддержала. Мы решили – будь что будет. Мы даже готовы были столкнуться с этим негодяем и постараться дать ему отпор. Но такого, конечно, мы не ожидали.

– Так он выживет? – деревянным голосом повторила Анна.

Синьора с тревогой посмотрела на неё.

– С тобой всё хорошо, моя деточка? Может, воды?

– Лучше пунша, – в руках у Генри Саммерфорда откуда-то возник деревянный кубок, наполненный тёмной ароматной жидкостью. – Прошу прощения, у меня только две свободные руки, но я могу принести ещё. Чаша с пуншем всё равно осталась без присмотра. Кому ещё, дамы? А, не отвечайте. И так ясно, что всем.

Анна машинально взяла из его руки кубок и сделала глоток. Внезапно пунш произвёл магическое действие: щёки Анны порозовели, а выражение лица сделалось осмысленнее.

– Боже мой! – Джин Кэллаган тоже начала приходить в себя. – Бедняжка Анна!

– Мэм, вы должны дать показания! – влез констебль Дженкинс. – То, что произошло с вашим супругом…

– Это называется удар, тупица! – грохнула вдова Гарибальди, погрозив ему тростью. – Убирайтесь отсюда, Дженкинс, и не мешайте доктору Рэтчу делать его работу! А лучше поищите доктора Янга. Мистера Гризли надо будет перевезти в больницу.

«Или на кладбище!» – с оптимизмом подумала Эмилия, принимая бокал пунша из рук Генри Саммерфорда, ободряюще ей улыбнувшегося.

Но мистер Гризли не умер.

Доктор Янг совместно с доктором Рэдклиффом, вызванным из соседнего графства, пришли к выводу, что у мистера Гризли произошло обширное кровоизлияние в мозг. Оно его не убило и даже, насколько они могли предположить, не полностью лишило сознания, но обеспечило полнейший паралич. Мистер Гризли мог дышать и издавать некоторые невнятные звуки, но о каком-либо дальнейшем восстановлении, по мнению медикусов, говорить не приходилось.

– Мне очень жаль, мадам, – с выражением глубочайшей грусти на лице доктор Янг пожал руку Анне Гризли, – вашу семью постигла беда. Мужайтесь.

– Благодарю вас, доктор, – смиренно ответила Анна.

Мистер Гризли, лежащий на узкой больничной кровати, протестующе замычал. Анна молча посмотрела на него без всякого выражения на лице. Мычание оборвалось.

Эмилия, пришедшая, чтобы поддержать подругу, наблюдала эту сцену через дверной проём. Она видела огромное тело мистера Гризли, бессильно развалившееся на неудобной койке, и стоявшую рядом миссис Гризли в её белом как снег платье. Анна была похожа на ангела смерти, и от этого зрелища Эмилии на мгновение сделалось жутко.

Эмилия вышла из здания Вайтберрийской больницы, чтобы глотнуть свежего воздуха и немного привести мысли в порядок. Стояло ясное солнечное утро. Прошло уже двенадцать часов с того ужасного случая на ярмарке, но вряд ли кто-то из его участников и свидетелей смог отдохнуть и тем более выспаться. Эмилия даже не помнила, где она провела эту ночь.

Здание больницы окружал сад, по которому в хорошую погоду прогуливались пациенты, но сейчас было ещё слишком рано для гуляющих. Эмилия поёжилась от налетевшего откуда-то ветерка, обещающего скорый холод и наступление зимы. Но пока ещё стояла осень, яркая и вдохновляющая, и воздух её был свеж и пах мёдом и спелой рябиной.

Прямо на крыльце Эмилию поймала Джессика Рэтч. С блокнотом. Вот уж у кого был бодрый и прекрасно отдохнувший вид.

– Итак, мисс Лестер, каково состояние нашего больного? – деловито осведомилась Джессика, покрутив в пальцах карандаш. – Как доктора оценивают его перспективы?

– Господи, Джессика! Я поверить не могу, что ты это серьёзно, – застигнутая врасплох, Эмилия едва не свалилась с крыльца.

– Разумеется, серьёзно, – мисс Рэтч вскинула бровь. – Я теперь журналист, Эмилия Лестер. И я пишу об этом громком деле. Пока не знаю, куда именно пишу, но ручаюсь, что такой материал любая газета оторвёт с руками.

– С ума сойти, – пробурчала Эмилия, пытаясь обогнуть Джессику, чтобы уйти, но та заслонила ей дорогу.

– Нет, Эмилия Лестер, ты так просто от меня не отделаешься. Рассказывай всё, что знаешь.

– Отстань! – вспылила Эмилия. – Я ничего тебе не расскажу. И какую же глупость ты задумала! Не боишься, что отец тебя убьёт?

– С отцом я как-нибудь разберусь, – легкомысленно пожала плечами Джессика. – Вполне возможно, что он будет одним из моих ключевых информаторов. Он ведь не ладил с этим Гризли и даже пытался спровадить его из города… Отца, конечно, я тоже расспрошу.

– Вот с него и начни! – посоветовала Эмилия. – Он знает всё то же, что и я. А меня уволь, пожалуйста, от твоих авантюр.

Джессика недоверчиво сощурила глаза.

– Я всё равно раскопаю эту историю, – заявила она, разглядывая Эмилию с лёгким оттенком пренебрежения, – если не ты и не отец, то Генри Саммерфорд всё мне расскажет. Ты знаешь, он ведь оказался вовсе не бедняком.

– Желаю удачи, – буркнула Эмилия и поскорее пошла прочь. Её настроение, и без того не радужное, испортилось ещё сильнее.

Далеко уйти ей не дали. На скамейке у дорожки, ведущей к воротам, сидела вдова Гарибальди. Уставшая, но не сломленная, и тоже желающая поговорить.

– Мисс Лестер! – окликнула она, когда Эмилия пыталась притвориться невидимкой и проскользнуть мимо. – Подойдите-ка сюда на минутку!

Мисс Лестер вздохнула. Разговора было не избежать.

Она подошла, поклонилась и села на краешек скамейки. Вдова Гарибальди в упор посмотрела на неё, как будто ждала ответа на невысказанный вопрос.

– Э-э-э… Хорошая погода! – попыталась Эмилия.

– Это вы сделали? – синьора наклонилась к ней и сдвинула брови. – Уверена, что вы.

– Что я сделала?..

– Несколько дней назад я нашла на пороге дома свою трость. Довольно небрежно завёрнутую в бумагу.

– Вашу трость? Я не знала, что вы её теряли… – хихикнула Эмилия, густо покраснев.

Пожилая дама выпрямилась и глаза её опасно сверкнули.

– Всё вы знали, лгунишка. Кто вас надоумил выкупить мою трость? Зачем вы это сделали? Я что, просила вас об этом⁈

Эмилия съёжилась от её сердитого голоса.

– Я не хотела вас оскорбить! – пробормотала она. – Я просто подумала, что…

Вдова Гарибальди ещё с минуту буровила её глазами, сжимая и разжимая губы. Эмилии казалось, что почтенная дама намеревается огреть её набалдашником прямо по лбу, чтобы наказать за наглое вмешательство в свою частную жизнь, и только возраст и авторитет удерживают её от этого поступка. Но… неожиданно синьора всхлипнула.

Эмилия поражённо уставилась на неё, но лицо вдовы Гарибальди было непроницаемым, а глаза сухими.

– Спасибо, девочка, – суховато и чопорно проговорила вдова. – Спасибо, что вы это сделали. Мне действительно была дорога эта вещь. Если б не крайние обстоятельства…

– Я всё понимаю… – пролепетала Эмилия и тут же пожалела, что вообще открыла рот. Потому что вдова Гарибальди сразу же замолчала.

Вдвоём они просидели с четверть часа, наблюдая, как солнце медленно восходит на небо, а мир наполняется запахами и звуками. День обещал быть восхитительный. Второй день Осенней ярмарки в Вайтберри. Каким бы он ни был, но точно не таким же интересным и зрелищным, как первый.

Потом Эмилия встала, попрощалась с синьорой и пошла вглубь сада. Она не хотела уходить, не поговорив напоследок с Анной Незер, но та всё ещё находилась в палате своего парализованного мужа, и Эмилия не хотела ей мешать. Она пошла по дорожке вглубь сада, надеясь, что уж там-то к ней никто не привяжется.

И оказалась не права. Потому что за развалинами старой часовни она обнаружила ссорящуюся пару, и, к несчастью, опять не успела сбежать до того, как её заметили.

– А, Эмилия! – крикнула Джин, энергично махнув ей рукой. – Подойди сюда!

– Нет-нет, я не хочу вмешиваться, – Эмилия замотала головой и попятилась назад, – объясняйтесь себе спокойно.

– Мы уже объяснились! – заявил Уильям Рэтч, красный от гнева. – Я предложил Джин стать моей женой. Но она отказывается!

Господи, ещё этого мне не хватало! – уныло подумала Эмилия. Ну почему они не могут разобраться со своими чувствами без неё?..

– Да, отказываюсь! – ещё громче сказала Джин. – Отказываюсь до тех пор, пока ты не объяснишь мне, почему ты так подло сбежал от меня в прошлый раз и почему собираешься бежать сейчас!

– Уже не собираюсь! – Уилл ещё повысил голос. – Мы должны были уехать из-за конфликта моего отца с мистером Гризли. Они крупно повздорили, дело дошло до прямых угроз. Я не знаю подробностей, но теперь догадываюсь, что отец откуда-то узнал про жену мистера Гризли и её побег. Они чуть не убили друг друга – я имею в виду отца и этого Гризли. Отец сказал, что нам, возможно, придётся уехать. Я был в ужасе, я подумал, что ты меня не простишь…

– Я и не прощу! – крикнула Джин. – Признайся, ты сбежал от меня, потому что решил, что простая девчонка не пара тебе, великому Уильяму Рэтчу!

– Да нет же!!! – от крика Уильяма у Эмилии заложило уши. – Всё наоборот! Я решил, что это ты не захочешь венчаться со мной! Если узнаешь, чем занимается мой отец… – его голос вдруг упал до шёпота.

И Джин, и даже Эмилия навострили слух. По саду пронёсся очередной порыв ветра, взметнув жёлтые листья.

– А чем занимается твой отец? – настороженно спросила Джин.

Уильям пристыженно опустил голову.

– Он запатентовал изобретение. И нажился на нём, – сдавленным голосом отозвался молодой человек.

Изобретение? Мистер Рэтч? Эмилия недоверчиво наморщила нос. Лицо Джин стало растерянным.

– Какое изобретение? – Джин постаралась поймать взгляд Уильяма, но тот его старательно прятал. – Это что-то… незаконное? Или непристойное?..

Эмилии тоже было интересно. Что же такое придумал Рэтч-старший, на чём сумел сколотить невероятное состояние, но чего стыдились его дети?

– Нам пришлось покинуть Англию, потому что на отца подал в суд один из крупнейших производителей щёток для чистки зубов, – сказал Уилл таким голосом, будто признавался в убийстве. – Я хотел рассказать тебе, Джин. Но тогда мне пришлось бы признаться, чем на самом деле занимается мой отец.

– Да чем же он, наконец, занимается? – не выдержала Эмилия, которой это признание не предназначалось, но любопытство было сильнее её.

Уилл вздохнул, как приговорённый.

– Отец изобрёл скребок для языка, – еле слышно сообщил он.

Эмилия и Джин переглянулись.

– Что-то он изобрёл?..

– Скребок для языка, – тихо ответил Уильям, – это такая штука… гигиенический предмет… вроде зубной щётки. Только для языка. Отец производит их гигантскими партиями и продаёт по всему миру.

Джин снова посмотрела на Эмилию, явно не зная, как реагировать.

– И кто-то их… покупает?

– А как же! – Уильям развёл руками. – Покупают во всех странах, на всех континентах. Мы отправляем скребки для языка даже в Японию. То есть отец отправляет. Вот и вся правда.

Эмилия почувствовала себя обманутой. Она-то надеялась на какое-нибудь сумасшедшее разоблачение. А тут какая-то детская глупость…

– Я пожалуй пойду, – сказала она, поворачиваясь спиной к Уильяму Рэтчу с его покрасневшим от неловкости лицом и к Джин, которая просто не знала, что сказать.

Когда она отошла уже шагов на пятнадцать, до неё донёсся заливистый и слегка истерический смех подруги. Эмилия понадеялась, что в конце концов влюблённые пришли к взаимопониманию.

…В дверях больницы Эмилия столкнулась с Генри Саммерфордом, и он любезно придержал её за локоть.

– Можете туда не ходить, – любезно проговорил он вместо приветствия, – Анна пока не выходит от мужа. Интересно, что она там с ним делает?..

Эмилия с испугом взглянула на мистера Саммерфорда, но тот только ухмыльнулся.

– Я шучу, мисс Лестер. Или не шучу. Пройдёмся?

Эмилия кивнула. Как всегда в присутствии этого мужчины, дар речи начал ей изменять. Но она покорно приняла предложенную им руку и последовала за ним по садовой дорожке – в противоположную сторону от той, где выясняли свои сложные отношения Джин Кэллаган и Уильям Рэтч.

– Как думаете, миссис Гризли удастся получить развод? – спросила Эмилия, чтобы не молчать, когда зависшая над ними многозначительная пауза стала казаться ей слишком тягостной.

Генри покачал головой.

– Не думаю. Но ведь теперь развод ей не нужен. Вряд ли Анна снова соберётся замуж. Хотя… как знать.

– Но ведь ей придётся жить с глубоким инвалидом!

– Да полноте, мисс Лестер. Кто её заставит с ним жить? Миссис Гризли теперь – состоятельная и свободная женщина. Но приличия она, конечно, будет соблюдать. Ручаюсь, что у её муженька будут лучшие сиделки и самый тщательный уход. Правда, это ему никак не поможет. Остаток жизни он проведёт в одной комнате, глядя в стену.

Эмилия содрогнулась. Вспомнила лицо Анны, с каким она смотрела на своего поверженного супруга.

– Это ужасно.

– А по-моему, это высшая справедливость! – беспечно сказал Генри. – К тому же Рэтчам не придётся уезжать. Вы, Эмилия, затеяли опасную игру, когда попытались натравить этих двух хищников друг на друга. Это было опрометчиво с вашей стороны.

Эмилия даже не удивилась его осведомлённости.

– Я пыталась помочь! – запальчиво сказала она.

– Да, вы пытались совершить доброе дело, – кивнул Генри, – кстати, о добрых делах…

Он остановился и вдруг всем корпусом развернулся к Эмилии, нависнув над ней.

– Не пора ли подвести итоги? – ласково спросил он.

Эмилия отпрянула.

– У меня есть ещё два месяца! – возразила она, судорожно сжав кулаки. – Я ещё не закончила!

– Ну, в завещании не написано, что вы не имеете права выполнить его условия раньше указанного срока, – в синих как небо глаза Генри Саммерфорда зажглись лукавые огоньки. – Так что давайте посчитаем, чего вам удалось достичь. Первое – ремонт школы…

– Первое и единственное. Вы это хотите сказать? – сама не зная почему, Эмилия перешла в наступление. Ситуация будоражила её нервы и мешала нормально мыслить.

– Первое, но не единственное. С ремонтом вы справились. Я не ожидал, но – хвалю! Это было масштабно.

– Но это не моя заслуга! – упрямо возразила Эмилия. – Нам просто удалось собрать средства, да и то мы не знаем, кем был тот анонимный жертвователь. А ремонтом занимался Уильям Рэтч…

– Анонимным жертвователем был я, – Генри махнул рукой, как будто это было нечто малозначимое. – Для меня это не такая уж большая сумма. Я говорил, что богат?..

– Говорили, – сцепив зубы, сказала Эмилия. Она догадывалась, что это может быть он, но надеялась, что у какого-то другого богача проснулась совесть.

– Так что ремонт я, уж пожалуйста, запишу на ваш счёт. Решили и сделали. Молодец. Далее – Анна Незер…

Эмилия снова вскинулась.

– Это не доброе дело! Я просто помогала подруге! Я бы сделала это и без всякого завещания!

– Охотно верю, да и напортачили вы знатно, – кивнул Генри. – И всё же это доброе дело. Поставим вторую галочку. Что ещё? Ах, наша мисс очарование – Джессика Рэтч…

Эмилия совсем ощетинилась.

– Ей я ничем не помогла, – сказала она твёрдо.

– Нет, помогли. Ну, пусть не вы лично, но Клуб Прогрессивных Женщин помог ей найти своё место в жизни и дело, которым она хочет заниматься. Приватный разговор с вами позволил ей отпустить своё прошлое, а это очень дорогого стоит.

– Мне нет никакого дела до Джессики Рэтч, – надулась Эмилия.

– Ей до вас тоже, как не было бы и до меня, не будь я Саммерфорд и богат, – с притворной грустью сообщил Генри. – Но должен признаться, что мне мисс Рэтч действительно нравится. Я видел её на сцене в одном из бродвейских театров. Она талантливая актриса. И я почему-то уверен, что и журналистка из неё получится неплохая.

– Вот как…

– Да, вот так. Восхитительной Джессике вы тоже помогли, записываем вам третье доброе дело. Далее… – он задумался.

Эмилия вздохнула и прикрыла глаза рукой. Она вдруг почувствовала себя совершенно опустошённой.

– Нет никакого далее. Я больше ничего не сделала.

– Вы вернули почтенной вдове её трость, – мягко возразил Генри, – и постарались сделать это незаметно, не задевая её достоинство.

– Это мелочь, – Эмилия даже поёжилась, – а в завещании было ясно сказано, что мелкие поступки не учитываются.

– Но это был не мелкий поступок, отнюдь! Вы знали, что миссис Гарибальди не расстаётся с этой вещью. Догадались, что только крайняя нужда могла заставить пожилую даму заложить свою трость. И вы выкупили эту вещь – держу пари, что на последние деньги – и вернули ей обладательнице. Это было благородно.

– Это не считается, – Эмилия упрямо покачала головой.

– Считается. Четыре дела сделано.

Теперь Генри, наконец, замолчал. Молчала и Эмилия. Волны холодного осеннего ветра овевали их, сменяясь тёплыми солнечными лучами, и Эмилии казалось, что у неё перемежающаяся лихорадка. Её руки стали совсем холодными, и Генри взял их в свои.

– А пятое доброе дело – это вы сами, Эмилия, – вполголоса проговорил он. – Вы своим упорством и волей вывели себя из затяжной меланхолии и превратились в смелую, предприимчивую, отчаянную молодую женщину, к которой я не могу не испытывать уважения.

Эмилия попятилась было, но Генри держал её крепко.

– Вы, конечно, не изменились полностью, да это и невозможно, – продолжал мистер Саммерфорд, и жар от его рук согревал её, тянулся к самому сердцу, – но вы стали женщиной, которая оказалась способна победить своих внутренних демонов – а это мало кому удаётся.

– Но я некрасивая! – выпалила Эмилия, и тут же приготовилась умереть от стыда. Это ж надо такое ляпнуть!

Генри засмеялся.

– Нет. Красивая, – сказал он.

У Эмилии закружилась голова, и она была даже рада, что Генри ничего не прибавил к своим последним словам.

Она уставилась на свои ботинки, но чувствовала, что Генри стоит и смотрит на неё, не сводит глаз с её растрёпанной головы и мятого бомбазинового платья. Она чувствовала необходимость что-то сделать или сказать, но слова застревали в горле.

– Я… У меня… Моя меланхолия может вернуться, – наконец прошептала она, не смея поднять взгляд (вот тебе и смелая!) – Доктор Янг сказал, что это неизлечимое заболевание. Она непременно вернётся.

Генри тихо засмеялся и предложил:

– Ну а мы отправим её обратно!

И в этом «мы» было гораздо больше смысла, чем Эмилия могла осознать.

КОНЕЦ

28 апреля 2026 года