Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
– Великолепный сад! – с чувством произнесла синьора, тщательно моя руки в ведре с водой, принесённой из колодца. – Лучший сад в Вайтберри! Вы просто лентяйка, моя милая, раз позволили так его запустить.
Эти слова, конечно, предназначались Эмилии. Но она не почувствовала себя уязвлённой: вдова Гарибальди всегда говорила только то, что думала, и в данном случае была совершенно права.
– Мне не хватало поддержки и руководства, – слегка туманно ответила Эмилия, решив не упоминать о меланхолии, которая мучила её все эти годы. – Но теперь, с вашей помощью, я надеюсь оживить мой сад… и мой дом.
– И мы это обязательно сделаем! – синьора подняла стакан с лимонадом, будто это был кубок, приглашая чокнуться в знак единодушия.
Эмилия и Джин с радостью присоединились к ней. Анна Незер могла бы тоже поучаствовать в произнесении тоста, но она уже спряталась за каким-то кустом с ножницами для обрезки сухих ветвей, и о ней не вспомнили.
День клонился к вечеру, хотя солнце стояло ещё высоко. Тени стали глубже, цветы пахли выразительнее, а небо приобрело тот особенный оттенок лазурного, какой появляется только в тёплые весенние сумерки… Этот день мог бы закончиться так же хорошо, как начался, но судьба вновь приготовила нашей героине сюрприз. Хотя, если разобраться, сюрприз предназначался вовсе не Эмилии…
– Так-так! Внеочередное собрание Клуба Примитивных Женщин в самом разгаре! А как же я? Меня вы не думали пригласить?
Джин побледнела и резко обернулась. Вдова Гарибальди скривилась, будто выпила уксусу. Эмилия медленно поставила стакан на поднос и встала, чтобы лучше видеть говорившую. Конечно, это была Джессика, наряженная во что-то напоминающее не то теннисный костюм, не то амазонку для верховой езды. Должно быть, так в её представлении выглядел наряд, подходящий для садово-огородной работы. Золотистую голову мисс Рэтч венчала изящная шляпка, в ушах сверкали крупные бриллианты. Эмилия не могла поверить, что Джессика действительно явилась без приглашения, хотя буквально пару дней назад она клялась, что не будет «копаться в грязи». Что заставило эту надменную особу изменить своё решение?
Более того: сегодня Джессика была не одна. Её сопровождал высокий юноша в автомобильном костюме – старший брат и наследник семейства Рэтчей, Уильям Рэтч.
Глава 15
– Ах, Джессика, это ты, – сказала Эмилия, незаметно вытирая о передник грязные руки с потемневшими ногтями, – какой восторг.
Похоже, она сама не заметила, как научилась язвить. Джессика в ответ ядовито улыбнулась и скосила глаза вниз. Эмилия поняла, что её манёвр с поспешным вытиранием рук был разгадан.
– И тебе доброго дня, Эмилия Лестер, – сказала Джессика, делая вид, что разглядывает пятна от земли на ладонях бывшей одноклассницы – хотя с такого расстояния ничего особенного она увидеть не могла. – Кажется, ты знакома с моим братом Уиллом?
Уильям Рэтч вежливо кивнул. Если он и знал о том, что его сестра не очень-то ладит со своими новыми компаньонками, то никак это не показал.
– Здравствуйте, мисс Лестер, – его лицо было открытым и добрым, – простите, что я явился к вам вот так без приглашения. Но отец велел проводить Джессику, чтобы она не ходила по городу одна.
Отец! Ну конечно, это мистер Рэтч отправил своенравную дочь налаживать отношения с членами клуба. Не может быть, чтобы Джессика пришла к ним по собственной воле.
– Что ж, – Эмилия развела руками, и тут же проворно спрятала их за спину, – вы опоздали, господа. Мы уже почти закончили работу на сегодня.
– Как мы могли опоздать, если нас не позвали? – с убийственной мягкостью возразила Джессика. – Кстати, а почему меня не позвали? Я вижу, все остальные в сборе, даже эта странная… как её там… ну, вон та, похожая на моль.
– А это не Вирджиния Кэллаган? – вдруг спросил Уильям, вглядываясь в силуэт девушки, сидевшей на скамейке спиной к нему. Голос у него дрогнул – совсем чуть-чуть.
– Да, она самая, – подтвердила Джессика. – Не знала, что ты помнишь крошку Джинни. Разве вы общались?
– Да, немного, – помедлив, ответил её брат.
Эмилия внимательно посмотрела на него. Что-то в лице молодого мужчины неуловимо изменилось, но на нём не возникло выражение трагической вины, тоски по несбывшемуся или тщательно скрываемой страсти, как надеялась хозяйка «Земляничных колокольчиков». Скорее, это было лёгкое недовольство. Да, именно так: лёгкое недовольство.
Эмилия вновь ощутила приступ негодования. Теперь её раздражала не только сама Джессика, но и её брат с чёрствым как сухарь сердцем.
– Так или иначе, а в вашей помощи мы не нуждаемся, – холодно сказала Эмилия. – Можете идти. Джессика, ждём тебя в понедельник в три часа пополудни – и, пожалуйста, не опаздывай.
Джессика открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут разыгранный Эмилией морализаторский этюд был испорчен. И сделала это вдова Гарибальди.
– Молодой джентльмен! – пожилая леди помахала рукой, обращаясь к Уильяму. – Раз уж вы пришли, подойдите к нам. Помогите сдвинуть вон ту корягу. Под ней наверняка полно червей!
Эмилия растерянно моргнула.
– Фу, – скривилась Джессика, отшатнувшись, – Уилл, быстренько помоги там и пойдём, раз нам не рады.
– С удовольствием! – широко улыбнулся Уильям.
Он не стал утруждать себя петлянием по заросшим тропинкам, а просто перемахнул через изгородь и подбежал к кружку отдыхающих дам. При виде него синьора изобразила на лице какую-то хищную ухмылку. Эмилия, которой пришлось догонять шустрого Уильяма, успела заметить, как напряглась спина Джин при его появлении.
– Что нужно передвинуть? – весело спросил он.
– Вон ту штуку, – синьора ткнула куда-то в сторону своей неизменной клюкой, – она валяется тут без дела и занимает место.
«Штукой» оказался выкорчеванный пень с остатками корневища. Когда-то, много лет назад, на этом месте рос дуб, который повалило грозой. Дерево распилили и увезли, а его основание почему-то бросили. Может быть, оно просто не поместилось в телегу? Так или иначе, огромный кусок уже сгнившего дерева валялся здесь столько, сколько Эмилия себя помнила, и никому особенно не мешал. С чего это вдова Гарибальди решила от него избавиться?
– Нет, – вдруг сказала Джин звенящим голосом, – Уилл… мистер Рэтч, не трогайте. Это слишком тяжело. Вы надорвётесь. Нужно пригласить других мужчин, сразу несколько. Не нужно это делать сейчас.
– Подожди, Джин, я попробую, – легкомысленно отозвался Уильям, примериваясь к коряге.
– Вы сорвёте себе спину и потом неделю не сможете разогнуться! – Джин нервно сжала кулаки.
– Бросьте, милочка, – вдова Гарибальди потянулась налить себе ещё лимонаду, ничуть не взволнованная происходящим, – дайте юноше проявить себя. Я уверена, он сам об этом просто мечтает.
– Нет, не мечтаю, – Уильям с любопытством посмотрел на пожилую даму, одетую во всё чёрное и такую невозмутимую, – но мне будет приятно вам помочь. Куда я должен передвинуть эту… это…
– Это страшилище, – подсказала синьора. – Да вот хотя бы к сараю. Там его проще будет распилить.
Уильям кивнул. В какой-то момент его улыбчивое лицо стало серьёзным и озабоченным. Он слегка пошатал корягу вправо-влево, пытаясь приспособиться к её весу, потом снял куртку и засучил рукава. Эмилия только сейчас обратила внимание, что в отличие от своей разряженной сестры Уильям Рэтч был одет достаточно просто и даже «по-деревенски»: в потёртую куртку, клетчатую рубашку и фуражку с козырьком, как у рабочего фабрики. Но такая одежда ему шла, оттеняя его приятную и располагающую к себе простоватую внешность, в которой не чувствовалось никакого аристократизма. «Не то что у мистера Саммерфорда», – ненароком подумала Эмилия, в памяти которой тут же всплыло красивое, породистое лицо лондонского хлыща.
Пока Эмилия предавалась этим не вполне благочестивым мыслям, Джин Кэллаган мрачно наблюдала за попытками Уильяма сдвинуть огромный пень. Она нахмурилась и прикусила губу, но больше ничего не сказала. Уильям взялся за один корень, потом за другой, за третий, и вдруг резко дёрнул корягу на себя и потащил. Трухлявая древесина не выдержала рывка, развалившись на две части. Под ней обнаружилась жирная чёрная земля, в которой копошились слизняки и мокрицы.
Эмилию замутило, и она поспешно отвела глаза. Можно ли было требовать от неё слишком многого? Ещё месяц назад она всерьёз собиралась умирать от головокружения и пяточной шпоры! Вид обескураженных и лишённых укрытия слизняков был не самым лёгким испытанием для девицы, которая и без того не отличалась твёрдостью духа.
А вот Джин на слизняков и не взглянула.
– Ты цел? – угрюмо спросила она Уильяма, когда тот оттащил одну половину коряги к сараю и вернулся за второй.
– Цел, – коротко ответил тот. – Но, надо признать, я не смог бы сдвинуть эту гадость с места, если б она не распалась на части. Просто повезло.
– В моё время мужчины были сильнее, – ехидно вставила вдова Гарибальди. Глаза у неё как-то странно поблёскивали, и она переводила их с Джин на Уильяма и обратно.
– Может и так, – легко согласился Уильям. – Впрочем, таскание тяжестей – это не моя специальность. Я ведь выучился на доктора.
От этой новости вид у Джин сделался совершенно растерянный.
– Ты – доктор? – поражённо спросила она. – Но ведь ты, кажется… ты учился…
– Да, учился в колледже на правоведа, – не глядя на девушку, перебил он, – но потом понял, что зря трачу время. И окончил медицинский факультет в Нью-Йорке.
Уильям Рэтч – медикус? Теперь Эмилия посмотрела на него с интересом. Как многие часто болеющие люди, она была в курсе всех проблем медицинской отрасли в родном городе. В Вайтберри не хватало врачей. Собственно говоря, доктор Янг был единственным квалифицированным специалистом, не считая фельдшера и двух повитух.
– Да никакой он не доктор!
Это, разумеется, сообщила Джессика, которая не могла допустить, чтобы о ней забыли. Высоко приподняв полы своего странного одеяния, она подошла ближе к собравшимся, осторожно переступая через кустики настурций.
– Джесс… – предупредительно начал Уильям.
– Ты ни одного дня не работал доктором! – фыркнула его сестрица. – Только и умеешь, что препарировать лягушек.
– Это неправда.
– Отец всё равно не позволит тебе заниматься этой ерундой! – Джессика скрестила руки на груди. – Ладно, не будем спорить. Ты закончил здесь? Пойдём, ещё успеем к ланчу.
Повисла неприятная пауза. В наступившей тишине вдруг оглушительно лязгнули ножницы, заставив всех собравшихся едва ли не подпрыгнуть.
– Простите, – еле слышно прошелестела Анна Незер, про которую до этого момента никто не помнил, – я нечаянно.
А Джин вдруг неестественно рассмеялась.
– Значит, медицина, ну-ну, – проговорила она таким странным голосом, что Эмилии стало не по себе, – ты собирался стать адвокатом, учился на адвоката, сдал экзамен на адвоката, но внезапно решил изменить свой выбор профессии на нечто противоположное. Какая непоследовательность.
Никто не спросил: «А что здесь такого?», но этот вопрос прямо-таки повис в воздухе.
Уильям хмурясь посмотрел на неё.
– Да, я решил изменить свою жизнь, – немного помолчав, признал он, – пока ещё не поздно. Пока я не совершил ошибку.
– Ах, ошибку, – Джин улыбнулась так, что блеснули клыки. Эмилия чувствовала, что сейчас самое время вмешаться, но не могла придумать, как это сделать. Она мало что понимала в подобной дипломатии.
Вместо неё вмешалась Джессика.
– Джинни Кэллаган, привилегия критиковать моего брата имеется только у меня. Что на тебя нашло? Перегрелась на солнышке?
– Всё в порядке, Джесс, – миролюбиво осадил её Уильям, – Джин просто… удивлена.
– Я не удивлена, – отрезала Джин, – я разочарована. Мне нравятся люди, которые не меняют своих решений.
Эмилия неловко переступила с ноги на ногу, и под её резиновым сапогом хрустнул сучок. Но на этот раз никто не обратил внимания на посторонние звуки: синьора и Джессика наблюдали за странным разговором, причём у старой леди лицо было алчным, а у молодой – как будто она решала задачку по геометрии, но не могла отличить катет от биссектрисы.
Уильям Рэтч медленно вдохнул и выдохнул, прямо глядя на разгневанную Джин.
– Я не собираюсь обсуждать моё решение и не раскаиваюсь в нём, – тихо, но твёрдо сказал он. – А ты, Джин, чем занималась ты все эти годы? Чего ты достигла? Как развила свой ум? Сколько книг прочла? Или всё, что тебе на самом деле было нужно – это дамский кружок садоводства, куда зачем-то вступила Джессика?
– Это не кружок садоводства, – ещё более тихо и яростно сказала Джин, – это клуб. Клуб Прогрессивных Женщин.
– Какое громкое название! – голос Уильяма стал ещё тише, практически на грани слышимости, но от него хотелось поёжиться и накинуть шаль. – И что вы тут делаете, дамы? Прогрессивно выращиваете чеснок?
Да-а-а, он всё же единокровный брат Джессики, – свирепо подумала Эмилия. Та же спесь, тот же гонор. А казался таким симпатичным юношей!
– Мы трудимся на благо Вайтберри, – прошипела Джин.
– Трудитесь? Как трудитесь? Что именно вы делаете – например?
– Например⁈ – Джин задрожала от злости. – Например, мы собираемся отремонтировать нашу старую школу – от подвала до чердака! И сделаем это!
И когда эти слова вырвались из её рта, ничто уже не могло их остановить. Они прозвучали залихватски, но повисли в воздухе, как пудовые гири. Джин побледнела, и плечи её поникли. Эмилия, глядя на подругу, покачнулась и едва не рухнула в свежепрополотую клумбу.
– Школу? – в звенящей тишине голос Джессики показался насмешливым и жутким. – Это старую развалину? Да её снести надо, а не ремонтировать. И ещё, напомни, когда мы об этом договорились?
Джин молчала, глотая воздух. Эмилия с трудом выпрямилась, пытаясь незаметно сбить с сапога налипший ком земли.
– До твоего появления, – сказала она, сердито топнув ногой, – Клуб Прогрессивных Женщин существует дольше, чем ты думаешь.
Джессика хотела ещё что-то сказать, но её перебил Уильям:
– Ну что ж, это благородная цель, Джин. Только… я не совсем понимаю, как ты это сделаешь?
– Мы сделаем, – Эмилия с досадой посмотрела на безнадёжно испачканный сапог, – мы – это участницы клуба. Председателем которого являюсь я, а значит, и отвечать мне.
– Отвечать? – Уильям поднял брови. – За что отвечать?
– За реализацию планов, – подсказала вдова Гарибальди, которая всё ещё выглядела совершенно невозмутимой. – За ремонт школы. Да… Это амбициозная задача.
– Ну уж увольте, – снова влезла Джессика, – я не собираюсь грузить песок или чем там занимаются наёмные рабочие… Это неподходящее занятие для леди. Даже если я пропустила голосование по этому вопросу, имейте в виду, что я против.
– Мы учтём ваше мнение, мисс Рэтч, – сухо промолвила Эмилия. – А теперь, дамы, я предлагаю вам проследовать в дом, чтобы выпить чаю и освежиться. На сегодня работу в саду можно и закончить, я думаю.
– Да, мы отлично поработали! – согласилась вдова Гарибальди, с трудом поднявшись со скамейки. – Вирджиния, милая, дайте-ка мне руку… И вы, мисс… эээ…
– Незер, – прошептала Анна Незер. Несмотря на явное желание быть невидимкой, отказать величественной синьоре она не могла и неохотно подставила ей локоть, чтобы та могла на него опереться.
– А нас не приглашают? – поинтересовалась Джессика.
– Почему же, вы тоже приглашены, – Эмилии больше всего на свете хотелось сейчас избавиться от этой парочки, но она не могла решиться на столь вопиющее нарушение этикета. – Проходите в гостиную. Марта сейчас подаст сэндвичи.
– Не стоит, – тут же сказал Уильям. Он выглядел усталым и недовольным, хотя не пробыл в обществе дам из Клуба Прогрессивных Женщин и получаса. – Нам с Джесс пора идти. Жаль, что мы не пришлись ко двору… Но мне было приятно познакомиться с вами, леди.
Эмилия машинально кивнула, Джин отвернулась. Вдова Гарибальди уже ковыляла к дому, обрушившись на бедную Анну Незер немалой частью своего веса. Прощаться с Джессикой и её братом она не пожелала.
Проводив незваных гостей, Эмилия тоже поспешила в дом. Ей очень хотелось умыться, поменять одежду и обувь, но она не решалась надолго оставить одних дам из Клуба.
Чаепитие вышло вялым и малоприятным. Сэндвичи, впопыхах приготовленные Мартой, подгорели, заварка оказалась слабой, а молоко свернулось оттого, что кувшин забыли рядом с раскалённой плитой, на которой жарился хлеб для сэндвичей. Никакие разговоры за столом не велись. Джин убито молчала, Эмилия молчала мрачно, вдова Гарибальди что-то бормотала себе под нос и посмеивалась, но непонятно над чем. Анна Незер молчала, потому что таково было её естественное состояние.
Когда синьора и мисс Незер отбыли, попрощавшись, в гостиной недолго сохранялась такая же тишина. Джин не выдержала напряжения: губы у неё задрожали, и она разрыдалась, закрыв лицо руками. Наполовину пустая чашка невкусного чая так и осталась стоять на столе перед ней.
Эмилия смотрела на подругу, чувствуя одновременно жалость и страх. Она не знала, что ей следует предпринять. Обнять Джин? Утешить её? Сказать что-нибудь ласковое, нежное, приятное? Наверное, так бы поступила сама Джин, если бы речь шла об Эмилии, но Эмилия не умела быть утешительницей. Она не знала, что сделать, не знала, что сказать. Поэтому продолжала сидеть молча, глядя на Джин сочувственно и тревожно. И немного отодвинула чашку дальше от края стола, чтобы Джин случайно не задела её головой.
– Ох, Эми, – сквозь слёзы прошептала Джин, – я такая дура!
– Ну что ты… – Эмилия смущённо заёрзала на своём месте. – Это всё пустяки.
Но никакие это были не пустяки, и Эмилия это знала.
– Не знаю, кто дёрнул меня за язык! – продолжала жаловаться Джин, перемежая слова рыданиями. – Ну как мы теперь отремонтируем эту школу⁈
– Как-нибудь отремонтируем… – пробормотала Эмилия.
– Это невозможно! У нас не хватит сил, у нас не хватит… Ох, Эми. Ты видела, каким он стал⁈
– Видела, – Эмилия уже понимала, что Джин совсем её не слушает, но всё же считала себя обязанной отвечать.
– Он изменился. И внешне, и… Сначала я подумала, что всё осталось по-прежнему. Но он другой. Теперь он – настоящий Рррэтч! – это слово Джин прорычала сквозь слёзы. – Такой же, как вся их семья… А ведь я надеялась…
– Джин, ничего страшного не произошло, – Эмилия повысила голос, опасаясь, что подруга вот-вот провалится в настоящую истерику. – Вам нужно поговорить наедине. Без свидетелей. Может, тогда он объяснит…
– Не надо мне ничего объяснять! – крикнула Джин.
Её рыдания стихли. Лицо, красное от плача, стало жёстким и яростным. Тяжело дыша, она посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на Эмилию.
– Не надо мне ничего объяснять, – сказала она, пытаясь совладать с передавленным горлом. – Не нужно. Прошло много лет, Эми. Он ничего мне не должен. Всё, что я хотела о нём узнать, открылось мне сегодня.
Эмилия не осмелилась возразить. Вдвоём они просидели так очень долго, пока не начался закат.
Глава 16
До ближайшего собрания Клуба Прогрессивных Женщин оставался всего один день, и этого времени не хватило, чтобы изобрести какой-нибудь грандиозный план по ремонту старой Вайтберрийской школы.
Ложась спать вечером в воскресенье, Эмилия малодушно подумала, что от этого предприятия придётся отказаться. В конце концов, кто слышал скоропалительные слова Джин? Кто может призвать их к ответу? Они не давали никаких клятв, не называли сроков. Ремонт может быть долгосрочным. Очень долгосрочным. Он может растянуться на годы…
Вот только у Эмилии не было в запасе нескольких лет. Она хорошо помнила условия завещания: пять добрых дел должны быть совершены до конца текущего года. А уже начинался май.
Интересно, ремонт здания школы, находящегося в очень плохом состоянии, сойдёт сразу за пять добрых дел? Нет, Генри Саммерфорд точно этого не допустит… Эх, Джин следовало бы предложить что-нибудь менее масштабное…
Но Эмилия понимала подругу. Судьба родной школы, в которой та к тому же служила учительницей, всерьёз волновала Джин. Неудивительно, что именно эта идея была первой, которая пришла ей в голову, когда Уильям начал задираться. Нет, если не грешить против истины, то первой начала задираться Джин… Эмилия сердито перевернулась на другой бок и уснула с мыслью, что отношения между людьми устроены слишком сложно и ей никогда в них не разобраться.
В день собрания Джин, как всегда, пришла на час раньше всех. Выглядела она неважно.
– Я подумала, что должна принести извинения перед остальными, – хмуро сказала она, попросив у Марты воды и выпив целый стакан. – Конечно, ремонт школы не по плечу нашему маленькому обществу. У нас просто нет на это денег.
Деньги! О деньгах Эмилия почему-то совершенно не подумала, больше беспокоясь о том, что никто из них не умеет замешивать раствор и чинить перекрытия.
– Ну, – попыталась слабо возразить она, – у нас с тобой таких денег нет, это верно… Но ведь миссис Гарибальди богата?..
Джин как-то странно усмехнулась.
– Вовсе нет, – вздохнув, сказала она, – синьора совсем не богата. Она скорее бедна. Просто скрывает это.
– Бедна⁈ – поразилась Эмилия. – Но ведь у неё есть собственная коляска, такая щегольская! И потом, миссис Гарибальди входит в попечительский совет школы… Я помню, ты говорила, что это именно она подготовила пасхальные подарки для всех детей…
– Да-да, она очень щедра, – согласилась Джин, – щедра, но небогата. Она уже много лет живёт на пенсию своего покойного мужа, небольшой личный доход, а ещё она распродаёт коллекцию антиквариата. У синьоры ведь нет детей, нет наследников, поэтому она не считает нужным экономить гроши. Собственный выезд – это всего лишь часть образа, к которому она привыкла, но живёт она очень скромно. Ты заметила, что миссис Гарибальди всегда появляется в одном и том же траурном наряде, словно королева Виктория? Дело не только в том, что она вдова. Я думаю, у неё практически нет другой одежды.
Эмилия поражённо прикусила губу. До этого момента она не сомневалась в том, что вдова Гарибальди не только очень влиятельна, но и необычайно богата. А оказалось, что это лишь иллюзия…
– Но даже если бы наша синьора была богата, как царица Савская, мы не посмели бы просить её профинансировать ремонт школы. Она и так делает всё, что может, – помолчав, добавила Джин.
Эмилия обхватила себя руками за плечи. И подумала вдруг о чём-то совершенно не относящемся к ремонту школы: «Только бы Генри Саммерфорд не вздумал являться на все наши собрания. Только его здесь не хватало!»
…Но мистер Саммерфорд, разумеется, вознамерился посетить очередную встречу дам-основательниц Клуба Прогрессивных Женщин, и Эмилия не посмела выставить его за дверь.
Сегодня он выглядел ещё привлекательнее, чем обычно. Вьющиеся волосы сей столичный законодатель мод забрал в экстравагантный хвост на затылке, а ещё на нём были обтягивающие бриджи и сапоги для верховой езды.
– Думаю, чем занять огромное количество бесполезного времени, которое мне приходится проводить в Вайтберри, – бесхитростно сообщил он разгневанной таким демаршем мисс Лестер. – Вот, занимаюсь выездкой. Я к вам сразу из конюшни. Вы же не против?
– В Лондоне так принято? – сквозь зубы спросила Эмилия.
Он засмеялся.
– Ну, здесь же не Лондон. Вайтберри, уж простите, деревня. Люди и животные здесь сосуществуют рядом, как в раю.
Эмилия не смогла придумать, чем ответить на такое наглое заявление, и решила попросту игнорировать Генри Саммерфорда. Игнорировать не настолько, чтобы лишить его места за столом и чая со сливками, но не смотреть на него и не обращаться ни с какими вопросами.
Сразу после мистера Саммерфорда прибыли Анна Незер и вдова Гарибальди. Джессика Рэтч опоздала всего на пять минут.
– Кажется, вы начинаете усваивать хорошие манеры, – ехидно проговорила синьора, небрежно покачивая своей великолепной тростью. – Ещё немного, и вы научитесь приходить вовремя.
Джессика наморщила нос и хотела ответить какой-то резкостью, но тут взгляд её упал на Генри Саммерфорда, сияющего дружелюбной улыбкой, и она не замедлила улыбнуться тоже – ещё более ласково и обезоруживающе.
– Добрый день, дамы, – самым нежным голосом проговорила Джессика, – приношу свои извинения. Добрый день, мистер Саммерфорд.
– Вы обворожительны, мисс Рэтч! – Генри Саммерфорд встал, чтобы поцеловать ей руку. – Вы – словно майское солнце!
Эмилию перекосило от злости. Краем глаза она взглянула на Джин и увидела на её лице то же кислое выражение. Похоже, не одну лишь хозяйку дома подташнивало от этого публичного ухаживания.
– Что ж, – Эмилия повысила голос и даже кашлянула для пущей убедительности, – раз все собрались – можем начинать. Марта, пожалуйста, принеси чай!
Вошла Марта с подносом. Гости, тихо переговариваясь, заняли свои места у стола: Эмилия во главе, Джин – по правую руку, а Генри Саммерфорд уселся напротив. Рядом с ним пристроилась Джессика.
– Мы собрались здесь, чтобы обсудить… – Эмилия запнулась, думая, как лучше преподнести всю эту историю с ремонтом школы, но её перебила Джессика.
– Да-да, вы же собираетесь ремонтировать школу, в которой все мы когда-то учились. Так благородно! Надеюсь, ты расскажешь, какие шаги вы намереваетесь предпринять.
Сказав это, мисс Рэтч элегантно откинулась на спинку стула и вперила свои искрящиеся глаза прямо в красное лицо Эмилии. Генри Саммерфорд повторил её позу и её взгляд, да ещё и закинул ногу на ногу.
– Мы собирались это обсудить, – свирепо произнесла председатель Клуба и покраснела ещё сильнее.
– Обсудить! Но что тут обсуждать? Ведь бедные детки учатся в ужасных условиях! – продолжала противная Джессика. – И мой брат горячо поддержал вашу… инициативу. Уильям был весьма впечатлён смелостью ваших надежд и будет рад лично оценить результат.
– Уильям Рэтч здесь совершенно ни при чём. Нас не интересуют его оценочные суждения, – сдавленным голосом ответила Джин.
– Да, но он так заинтересован в успехе! – тут же нашлась Джессика.
– Мы все заинтересованы в успехе этого предприятия, – заверила её Эмилия, стараясь следить за челюстью, чтобы не дрожала. – Но осуществить такое… начинание будет непросто. Поэтому я хочу выслушать ваши предложения.
– Ты и в прошлый раз делала то же самое, – Джессика всё не унималась, – будь добра, сегодня предложи что-нибудь сама!
Эмилия ощутила капли липкого пота на лбу. Одним своим присутствием Джессика Рэтч доводила её буквально до белого каления. А то, как поощрительно смотрел на неё мистер Саммерфорд, делало ситуацию практически невыносимой.
– Можно попробовать собрать средства через газету, – суховато проговорила Джин, переключая общее внимание на себя, – в прошлый раз этот способ сработал… ну, почти сработал. Во всяком случае, мы заявим о своих намерениях. Может быть, правительство Вайтберри выделит нам сколько-то средств…
– Милочка, да откуда у нашего градоначальника средства! – вдова Гарибальди поморщилась так, будто Джин сказала неимоверную глупость. – Бюджета не хватает даже на ежегодный ремонт дорог. Уж я-то знаю, мы регулярно пьём чай вместе со стариком Бейкером, нашим главой. Он и так постоянно крутится, жонглируя казёнными средствами, чтобы Вайтберри не пришёл в запустение. Он честный малый, я ему верю.
– Ну и что? Главное – привлечь внимание к нашей общей проблеме! – упрямо повторила Джин. – У всех жителей Вайтберри есть дети, все эти дети учатся в нашей школе. И если однажды с кем-то случится беда из-за выпавшего кирпича или отломившейся потолочной балки, то выйдет скандал на всё графство! Нужно предупредить людей, чтобы они…
– Нет, вы снова неправы, милочка, – синьора уверенно покачала головой. – Если вы напугаете людей, они разъярятся. Но не бросятся ремонтировать ветхое здание школы, а обвинят в бездействии попечительский совет. Формально это наша обязанность – поддерживать школу в состоянии, пригодном для обучения детей. И мы же пострадаем, если начнётся конфликт.
Лицо Джин вытянулось, и она опустила голову. Наблюдающая за ней Джессика зловеще хмыкнула.
– Но в одном вы правы, мисс Кэллаган, – задумчиво произнесла синьора, помолчав минуту, – если мы хотим отремонтировать школу, необходимо собрать средства с помощью благотворительности. В моей юности проводились балы и ярмарки с целью сбора средств на благие намерения. Обычно требуемую сумму удавалось собрать.
– А в Вайтберри бывало что-то подобное? – спросила Эмилия, ощутив искру надежды.
Вдова Гарибальди пожала плечами.
– При вашей жизни – нет, милочка. Сельскохозяйственная ярмарка в сентябре не в счёт, она не благотворительная. А балов здесь, по-моему, не случалось вообще никогда.
– Ну что ж, – Эмилия попыталась придать голосу твёрдости, – мы можем устроить первый!
– Можем, – довольно равнодушно кивнула в ответ вдова Гарибальди, – но кто на него придёт? На обычный бал, может, и пошли бы, просто ради интереса. А на благотворительный… не знаю.
В гостиной повисло молчание, прерываемое лишь жужжанием мух, свободно влетающих в открытые окна и вылетающих в открытые двери. Остывший чай в потемневших чашках ни у кого не вызывал аппетита.
– Какая жалость, – первой нарушила молчание Джессика, – значит, ничего не получится? Уильям будет так расстроен. Знаете, он даже загорелся мыслью организовать в школе что-то типа фельдшерского пункта. Чтобы ребёнок, подвернувший ногу на перемене, не был вынужден кое-как ковылять домой, а получил первую помощь здесь же, в родном учебном заведении. Такая новаторская мысль! Ничего, я сообщу Уильяму, что вы не справились. Он поймёт.
– Как! А разве вы, прелестная мисс Рэтч, не хотите принять участие в этом благом и таком важном начинании? – вдруг воскликнул Генри Саммерфорд, до этого момента слушавший с интересом, но молча.
У Джессики сделался вид человека, который случайно вышел в закрытую дверь.
– Я? – недоверчиво переспросила она.
– Ну конечно, вы, ангел этого собрания! – вскричал джентльмен. – Кто, если не вы, может помочь этим растерянным, запутавшимся дамам? Кто протянет им руку помощи⁈
В эту секунду Эмилия могла бы поклясться, что мистер Саммерфорд просто издевается. Уж слишком восторженное у него было лицо, слишком ярко блестели глаза, слишком высоко взметнулись руки, чтобы счесть это всё в совокупности реакцией здорового человека.
Или Генри Саммерфорд на самом деле такой… эксцентричный?
Судя по выражению лица Джессики, она в упор не понимала, чего от неё хотят, но безуспешно силилась догадаться.
– Вы хотите, чтобы я приняла участие в… ремонте школы? – медленно, почти по слогам проговорила она.
– Нет! Не в ремонте! Но в сборе средств на ремонт – да, конечно! Кто, как не вы, может привлечь людей добрых и бескорыстных, искренне радеющих о судьбе своей малой родины? Кто, как не вы, наделён талантом заставлять даже самые окаменелые сердца расцветать пылающими бутонами добродетели? Я верю, что вы, именно вы, найдёте выход из этого непростого положения. Итак – бал или ярмарка?..
