Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"

Автор книги: Ли Льеж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– А ты расскажешь Уильяму, а твой Уилл…

– Мой Уилл⁈ – голос Джин стал низким и угрожающим. – А что насчёт твоего Генри?

Эмилия захлопала ресницами.

– Генри? При чём тут…

– Да при том, что ты с самого начала смотришь на него овечьими глазами и думаешь, что этого никто не замечает! – Джин яростно усмехнулась. – Он отбирает у тебя твои деньги, твоё наследство, смеётся над тобой, а ты бегаешь за ним и просишь о помощи! Как же это жалко! Он у тебя на глазах флиртует с Джессикой, а ты говоришь о нём с таким придыханием – «Гееенри!..» – передразнила она. – Я ничего тебе не говорила, потому что надеялась, что ты сможешь взять себя в руки. Но ты не можешь. Ты ничем не лучше меня. Ты презираешь меня за мои чувства к Уильяму, тогда как сама…

– Джин…

– … по уши влюбилась в этого комедианта, который играет с тобой, как кошка с мышкой! И ты даже не догадываешься, как смешно ты выглядишь!

Джин выпалила всё это на одном дыхании, без пауз. Теперь её трясло так же, как Эмилию. Они смотрели друг на друга с такой неприкрытой злобой, что, увидев их сейчас, даже громоподобный мистер Гризли счёл бы за лучшее не вмешиваться.

– Уходи, Джин, – еле выдавила из себя Эмилия. – Уходи из моего дома.

Джин и так не собиралась задерживаться. Она схватила шляпу и выбежала из гостиной, едва не ударившись плечом о дверной косяк. Через секунду громко хлопнула входная дверь.

Чувствуя, как подкашиваются ноги, Эмилия рухнула на ближайший стул и закрыла лицо руками.

Что ж, подумала она, вот и всё. Вот так и прекратил своё существование нелепый, никому не нужный Клуб Прогрессивных Женщин в Вайтберри.

Глава 30

Пришла осень, и в обновлённой Вайтберрийской школе снова начались занятия. Попечительский совет с помпой отпраздновал окончание ремонтных работ, и как-то так получилось, что главным бенефициаром и участником этого знаменательного события стал Уильям Рэтч, который непосредственно курировал рабочих и распоряжался собранными средствами. Мэр Вайтберри даже вручил ему награду – кубок в виде неопознанной ягоды, отлитый из латуни. Фамилии Лестер и Саммерфорд при награждении героя не упоминались, об участницах Клуба Прогрессивных Женщин, собравших пожертвования, тоже никто ничего не сказал. Со стороны всё выглядело так, будто это Рэтчи профинансировали долгожданный ремонт старой школы. Своя доля истины в этом, несомненно, была.

С началом октября Вайтберри преобразился. Воздух стал тоньше и прозрачнее, часто шёл дождь, но даже самая хмурая и сырая погода не могла скрыть прелести разноцветных клёнов, алых и золотых, которые в изобилии росли повсюду. В эти дни в каждом доме, где были дети, в каждой гостиной появился пёстрый остро пахнущий букет из разноцветных листьев. После уроков дети бежали в лес собирать рябину и жёлуди, а взрослые готовились к осенней ярмарке – главному событию в Вайтберри, где каждая семья, имеющая свой надел земли, могла похвастаться богатым урожаем и заработать денег на грядущую зиму.

Впрочем, все эти приготовления проходили мимо нашей героини, мисс Эмилии Лестер. Всё, что радовало и восхищало других, всё, что давало силы жить её друзьям и соседям, никак не касалось бедняжки Эмилии. Чёрная, неизлечимая меланхолия вновь навалилась на неё, как огромное душное облако, и на этот раз излечение казалось практически невозможным.

Полтора месяца Эмилия провела в постели.

Сложно сказать, почему последний разговор с Джин повлиял на неё подобным образом. Да, разговор был не из приятных, девушки наговорили друг другу много грубых вещей. Для более уверенного в себя человека эта размолвка стала бы поводом хорошенько разозлиться, побить посуду или, возможно, порыдать до рассвета в подушку, но Эмилия, почувствовавшая разочарование во всех своих идеалах, не нашла для себя лучшего занятия, чем снова начать умирать.

Несколько раз приходил доктор Янг, щупал ей пульс, смотрел на язык, оттягивал веки, что-то недовольно бурчал и прописывал ей общеукрепляющие снадобья, которые Эмилия всё равно отказывалась пить. Приходил священник мистер Уилсон, которого вызвала перепуганная Марта, но не помог и священник: Эмилия не пожелала исповедаться. Один раз пришла даже Анна, которая вообще-то редко покидала свою комнату, и присела у постели больной. Она гладила Эмилию по руке и говорила ей что-то не то ободряющее, ни то извиняющееся, но Эмилия её не слушала, поэтому не поняла ни слова.

Дни и ночи слились для неё в один нескончаемый хоровод из ничего не значащих событий и гигиенических процедур, из еды и питья, из смены ночных рубашек, из переворотов с правого на левый бок и обратно. Марта преданно ухаживала за своей госпожой, хотя если бы она этого не делала, Эмилия, наверное, просто тихо скончалась бы от голода. Настолько ей было всё равно.

«Я потеряла всё», – думала Эмилия, но с каждым днём всё более и более отстранённо. «Я ни с чем не справилась. Я никому не помогла. Я никого не защитила. Я выгляжу смешной в глазах мужчины, который мне небезразличен, и поссорилась с единственной подругой, которая у меня была. Я не смогла выполнить просьбу леди Саммерфорд, потому что я ни на что не гожусь. Я ничтожество. Скоро у меня отберут дом. Отберут Марту. Отберут даже мою постель. И мне всё равно, что со мной будет дальше».

Бесконечно гоняя эти мысли по кругу, Эмилия и впрямь превращалась в подобие живого скелета. Зеркала в комнате не было, но Эмилия и так знала, как она выглядит: осунувшееся лицо, мешки под глазами, волосы как пакля. Упиваясь саморазрушением, она всерьёз собиралась умереть от тоски. И, возможно, так оно и произошло бы – ведь апатия и безделье могут загубить даже самый здоровый организм, особенно если таково желание его владельца. И тогда эта история кончилась бы совсем по-другому. Но, к счастью, однажды Марте надоело всё это терпеть.

Эмилия проснулась от того, что сверху на неё обрушилось целое ведро холодной дождевой воды.

Задохнувшись от ужаса, подавившись воплем, она с вытаращенными глазами подпрыгнула на своём ложе, чувствуя мертвецкий холод и сырость. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас её хватит удар. Всё вокруг было ледяным и мокрым: её сорочка, всё её тело, волосы, одеяло сверху и простыня под ней, матрас, вся кровать. Эмилия тоненько взвизгнула.

Марта, стоявшая у кровати с пустым ведром, торжествующе улыбнулась.

– Хватит или ещё поддать? – свирепо спросила она.

– М-м-марта⁈ – Эмилия заклацала зубами, с ужасом вытаращившись на прислугу. – Т-ты сошла с у-ума?

– Я сошла с ума? Нет, милочка, это вы сошли с ума! А раз так, то место вам в сумасшедшем доме! Про душ Шарко слышали что-нибудь? Говорят, отличное средство!

– Н-но мне же холодно! – взвыла Эмилия, обхватив себя руками.

– Ничего, мёрзнуть полезно. Глядишь в голове и прояснится.

– Да как ты… да как ты только… – Эмилия беспомощно заозиралась по сторонам. Она ужасно себя чувствовала, но не знала, что делать: кругом была вода, только вода. Она была мокра насквозь, и ей не во что было переодеться.

– Помёрзните покамест, – Марта взялась за ручку двери, – а я схожу ещё за водицей. Ничего, пусть пол протечёт, пускай. Вам ведь всё равно, что будет с вашим домом? А мне и подавно.

– Марта! Стой! – Эмилия бросилась к ней, но задеревеневшее тело не послушалось, голая нога заскользила по мокрым доскам, и она с размаху рухнула на пол, больно ушибившись как будто всеми костями сразу. – Марта!

Служанка обернулась. На её лице не было никакой жалости.

– Хотите и дальше лежать – лежите в луже, – сказала она твёрдо. – Всё, хватит с меня этого безобразия. Я вам больше не потатчица.

– Марта, пожалуйста! – и тут Эмилия разрыдалась.

Но безжалостная Марта вышла, хлопнув дверью, и, видимо, направилась за вторым ведром. Никто не собирался утешать рыдающую Эмилию. Она так и сидела на полу посреди лужи, вся совершенно мокрая, размазывая по щекам горькие злые слёзы. В прежнее апатичное расположение духа никак не получалось прийти: было слишком холодно и мокро, чтобы оставаться без движения.

Просидев так минут пять и ничуть не согревшись, Эмилия всё-таки встала и, громко клацая зубами, побрела к платяному шкафу. Она через голову стащила с себя мокрую сорочку и наскоро обтёрлась первым, что попалось под руку – каким-то линялым старомодным капотом, который висел в этом шкафу уже лет двадцать. Стало чуточку теплее. Белья на полках не обнаружилось, зато нашлось порыжевшее от времени светло-серое платье, больше напоминающее больничный халат, зато сшитое из исключительно толстой фланели. Дрожа, Эмилия натянула его на себя. С волос продолжило капать, но она почувствовала себя значительно лучше.

Оставляя мокрые следы босых ног на дощатом полу, Эмилия выбралась в коридор и жалобно позвала:

– Марта!

– Спускайтесь и идите на кухню! – приказал голос Марты откуда-то снизу.

Спорить с этим уверенным голосом Эмилия не посмела. Она спустилась – как была, босиком, – и, поджимая под себя мокрые ноги (по полу тянуло) прокралась в святая святых Марты – на кухню Земляничных Колокольчиков.

Там было божественно тепло. На плите плевался и булькал чайник, рядом в кастрюле томилось что-то волшебное с запахом специй, мяса и овощей. Ещё вкусно пахло горящим деревом (Марта не пожалела дров), а сквозь крошечное окошко в углу можно было разглядеть кусочек лужайки перед домом, обильно орошаемой дождём.

Эмилию захватило невероятное чувство уюта. Она буквально почувствовала мурашки, ползущие вверх по спине, и пожалела лишь, что не нашла свои домашние туфли.

– Садитесь, – буркнула Марта, кивнув на потёртый деревянный табурет у кухонного стола, – и вот, одеяло возьмите. Накиньте на ноги.

Эмилия с благодарностью приняла одеяло и села, ёжась от тепла и запахов. Марта продолжила колдовать у плиты. В её руке поблёскивал огромный поварской нож, которым Марта яростно рубила на мелкие кусочки петрушку и пастернак, и этот равномерный стук внезапно показался Эмилии лучшим звуком на свете.

– Ну что, очухались? – без лишней вежливости спросила Марта, не оборачиваясь.

– Кажется, да, – неуверенно ответила Эмилия. – Мне можно что-нибудь поесть?

– Ждите, – Марта с размаху всадила нож в сочный корень сельдерея, – не готово ещё. Я думала, вы там ещё полчаса провозитесь, прежде чем окончательно замёрзнете.

Эмилия всхлипнула, потом неловко рассмеялась. Она забралась на табурет с ногами, подвернув голые ступни под себя, и тщательно укуталась в одеяло.

– Мне было плохо, Марта. Я… не справилась.

– С чем это вы не справились? – чёрные глаза Марты опасно блеснули из-под косынки, низко надвинутой на лоб. – Поругались с подружками? Велика беда. Мисс Кэллаган через несколько дней приходила сюда с таким обречённо-раскаявшимся видом, да вы уже лежали пластом, и я её не пустила. Старая леди в чёрном тоже никакого зла на вас не держит, уж поверьте. А что касается той кривляки в шелках и жемчугах… – Марта демонстративно сморщила нос, – так и тьфу на неё. Не очень-то и хотелось.

– Джин приходила? – растерянно повторила Эмилия. – И синьора тоже?

– Что ещё за синьора?.. А, миссис Гарибальди. Да, приходила, но наверх не поднималась. Мисс Анна, бедняжечка, теперь у неё.

– Что? – разум Эмилии не поспевал за новостями.

– Ну, мисс Анна, которая скрывалась от мужа. Мы втроём порешили, что этот негодяй снова может сюда за ней явиться, и лучше будет, если здесь он её не найдёт. Так что миссис Гарибальди перевезла Анну к себе. Не волнуйтесь, мы были очень осторожны. Никто ничего не видел.

– Вы втроём решили? – почти по слогам произнесла Эмилия. – Ты, Анна и вдова Гарибальди?

– Ну да, вы-то лежали как медуза на песке, – безо всякого раскаяния заявила Марта. – Не было у нас времени ждать, когда вы соизволите к нам присоединиться. Поэтому сделали всё сами. Теперь можно не беспокоиться: у миссис Гарибальди мисс Анна будет в безопасности. Да и вам спокойнее.

– Но… – у Эмилии просто не было слов, – откуда синьора узнала, что Анна находится здесь, у меня?

– А вот и спросите у неё сами. Съездите к ней в гости. Почему бы и нет? – Марта сосредоточенно помешала кипящее рагу. – И к мисс Кэллаган непременно наведайтесь. Она же не знает, что вы ожили.

– Я не могу пойти к Джин, – Эмилия медленно моргнула, пытаясь осмыслить всё, что она только что узнала, – мы поругались. Мы очень серьёзно обидели друг друга.

Но Марта только беспечно отмахнулась.

– Да пустяки это всё. Вы уж на меня не серчайте, мисс Эмилия, но слышала я ваш разговор в тот день…

– Что⁈

– Конечно, слышала. Я, когда в кухне или кладовой, всё слышу, что происходит в гостиной. Здесь же специальные слуховые отверстия есть: прежние хозяева специально сделали, чтобы прислуга знала, когда чай подавать или уносить посуду. Так что… – Марта сделала паузу, как бы подбирая слова, а потом немедленно выпалила: – Спор ваш яйца выеденного не стоит, вот что я вам скажу! Наговорили друг другу глупостей, ну и ладно. Друзья они всегда ссорятся и даже дерутся – иногда. А что касается этого столичного мистера…

– Марта!..

– … то не в чем вам себя упрекать. Когда ещё влюбляться, как не в ваши годы? Вы же живая и сердце у вас есть. Жених из него, наверное, выйдет не самый лучший…

– Марта! – Эмилия вздрогнула так, что с плеч свалилось одеяло. – Ни про какую женитьбу и речи не было!

– Тем более, – спокойно сказала Марта. – Времена же сейчас такие… прогрессивные. Это раньше вам, девицам, полагалось быть томными и только вздыхать загадочно да глазки строить. А сейчас и полюбить не грех. Никакого стыда в этом нет – в том, что полюбили. Не всем, моя вы милочка, удаётся понять, что такое любовь. Мне вот, – она вздохнула и поморщилась, но потом опять вздохнула, – всю жизнь было не до неё. Не до любви. Да и мужчин красивых рядом не было – не в кого влюбляться! А этот ваш мистер Саммерфорд – красавец, каких мало. На такого не стыдно заглядываться. Зря мисс Кэллаган всё это вам наговорила… Но и вы ведь тоже в долгу не остались.

Эмилия со стоном обхватила голову руками.

– Я не знаю, что на меня нашло…

– А я знаю – понервничали, – Марта ловко сняла кастрюлю с огня и поставила её железную решётку – остывать. – Ну всё, рагу по-ирландски готово. Будете кушать?

– Да! Да! Да!

Марта хмыкнула и потянулась за тарелкой. Зачерпнула поварёшкой щедрую порцию гущи, сверху посыпала зеленью и положила маленький кусочек сливочного масла. Достала дымящийся хлеб из формы, нарезала крупными кусками.

– Марта, пожалуйста! – взмолилась Эмилия. Есть хотелось просто невыносимо.

К счастью, Марта не заставила себя ждать, и уже через минуту восхитительное блюдо было подано к столу Эмилии (кухонному, не застеленному скатертью) вместе с ложкой. Вкусно было – до умопомрачения. Эмилии казалось, что с каждым кусочком тушёного мяса и овощей к ней возвращаются силы. Съев полпорции, она скинула одеяло, потому что перестала мёрзнуть. Марта наблюдала за ней с довольной и почти материнской улыбкой.

– Эк вы проголодались, глупая вы девочка, – ворчливо и ласково сказала она, когда Эмилия неаристократично протёрла дно глиняной тарелки кусочком хлеба и сунула его в рот. – Ну кто ж вам виноват, что вы такая… дурноватая!

Прислуга не должна позволять себе подобную фамильярность, но Эмилия всё это пропустила мимо ушей. Она с благодарностью приняла протянутую ей кружку чая, перемешанного с вареньем, и выпила всё до последней капли.

– Как же это вкусно! – с облегчением выдохнула Эмилия, вытерев капли пота, выступившие на лбу. – Спасибо, Марта.

– А то я не каждый день для вас готовлю! – фыркнула служанка. – Ну вот что, мисс Эмилия. Коли вы накушались да согрелись, то пожалуйте в гостиную. Там гостья вас дожидается. И давно уже ждёт, так, что неловко.

– Гостья?.. – Эмилия растерянно оглядела свой жалкий домашний наряд. – Но кто? Джин? Миссис Гарибальди? Неужели Джессика?..

– Нет.

Глава 31

В гостиной действительно ожидала дама. Когда Эмилия, подслеповато сощурившись, побрела к ней, дама повернулась – и выяснилось, что это миссис Споук, хозяйка пансиона для сбежавших девиц.

– Миссис Споук, какая неожиданность… – прокаркала Эмилия, пытаясь изобразить на одеревеневшем от лежания ничком в подушку лице радушную улыбку.

– Мисс Лестер! – воскликнула миссис Споук. Она радостно поднялась навстречу Эмилии, но её протянутая рука застыла в воздухе, когда гостья разглядела облик вышедшей ей навстречу хозяйки. – О боже! Вы больны⁈

Эмилия сжала зубы, мысленно ругая Марту на чём свет стоит. Могла бы заставить её причесаться и переодеться, не выпускать к гостям в таком виде. Но прятаться было уже поздно.

– Да-да, немного приболела, – туманно ответила Эмилия, помахав рукой в воздухе. – Простите, что я в таком виде. У меня в комнате потоп.

– Что ж, понимаю, – неуверенно согласилась миссис Споук, – весь месяц льют дожди, никакая кровля не выдержит. Если хотите, могу порекомендовать вам хорошего ремонтника. В прошлом году он перекрывал крышу у нас в пансионе.

– Да, ужасные дожди! – согласилась Эмилия, опустив замечание насчёт протекающей крыши.

– Остаётся надеяться, что октябрь порадует нас большим количеством солнечных дней. Все готовятся к ярмарке, будет ужасным разочарованием, если из-за плохой погоды она не состоится.

– И не говорите! – снова согласилась Эмилия.

Обе замолчали, не зная, как продолжить разговор, но положение спасла Марта, принесшая чайник и блюдо со свежими бисквитами. Эмилия только тут обратила внимание, что её горничная принаряжена в свежий белоснежный фартук, а в камине весело потрескивает низкое, но такое приятное пламя. И, конечно, вся гостиная была безупречно прибрана.

– Ты такая молодец, Марта! – с запоздалым чувством благодарности сказала Эмилия.

– Да будет вам, – откликнулась служанка. – Угощайтесь лучше.

Миссис Споук неуверенно взяла бисквит и откусила кусочек. От глотка горячего чая её щёки порозовели.

– У вас очень красивый дом, мисс Лестер, – вежливо сказала она, – и прекрасный сад.

– Благодарю, – Эмилия смущённо улыбнулась, – я здесь родилась и выросла. Жаль, что цветы совсем поникли от сырости… Летом здесь было как в сказке.

– Охотно верю. Знаете, мисс Лестер, я всегда мечтала иметь большой сад. Но с моим родом деятельности… Боюсь, мне некогда было бы им заниматься.

Эмилия не знала, что на это сказать, и только снова улыбнулась, напрягая щёки. Не то чтобы она была не рада видеть миссис Споук. Но цель визита этой в целом весьма приятной дамы до сих пор оставалась загадкой, а Эмилии, если уж говорить начистоту, больше всего сейчас хотелось как следует вымыться, причесаться и переодеться. Она морально не была готова к приёму гостей и не понимала, почему Марта, отославшая прочь даже Джин Кэллаган, сделала исключение для незнакомой ей миссис Споук.

– Вы… ммм… что-то хотели мне сказать? – попытала счастье Эмилия, которой не хватало терпения на околичности.

Миссис Споук заморгала, сняла пенсне, протёрла его шёлковым платочком и снова надела.

– Да, – сказала она, – да, мисс Лестер. Я пришла принять ваше предложение.

Эмилия почувствовала себя совершенно дезориентированной.

– Моё предложение?

– Да, мисс. Боюсь, я поторопилась в своём мнении о вас, но у меня было время подумать. Я хочу вступить в ваш клуб. Клуб Прогрессивных Женщин – так, кажется, он называется? Я хочу стать его участницей.

– Но, – Эмилия криво улыбнулась, – клуб уже распущен.

Миссис Споук непонимающе уставилась на неё сквозь пенсне.

– Как это распущен? Когда это произошло?

– Это произошло… – Эмилия замялась. Официально Клуб Прогрессивных Женщин продолжал существовать, никакого объявления о прекращении деятельности не было. Участницы просто перестали встречаться. Джессику пришлось выгнать, Анна скрывалась от мужа, вдова Гарибальди затаила обиду, Джин расстроилась, а Эмилия опять впала в свою меланхолию. Можно ли было считать это закрытием клуба?

Она торопливо поднесла чашку к губам, чтобы взять паузу на раздумья. Мисси Споук смотрела на неё возмущённо и в то же время словно бы с надеждой. Она как будто ждала, что Эмилия признается в том, что пошутила.

– Мы… временно приостановили свою деятельность, – вышла из положения Эмилия, – у всех участниц возникли неотложные дела…

– Что ж, понимаю, – миссис Споук приободрилась. – В таком случае, когда мне прийти? Я могу быть для вас полезной. Смею думать, что я кое-что знаю о помощи женщинам.

– Вы совершенно точно знаете об этом больше всех нас, – сказала Эмилия, – зачем вам клуб? Вы и так делаете очень много.

Миссис Споук передёрнула плечами.

– Я просто занимаю место, на которое меня определила леди Саммерфорд много лет назад. Она заложила основы, я лишь продолжатель. И я хочу вступить в клуб, потому что… – она поколебалась, но всё-таки ответила, – потому что я устала быть одна. Мне не хватает единомышленников. Я даже на исповеди не могу сказать, чем именно занимаюсь, потому что знаю, что Церковь этого не одобрит.

Эмилия смущённо потупилась. Ей самой и в голову не приходило обсуждать Клуб Прогрессивных Женщин на исповеди. И так было понятно, что старый-добрый пастор Уилсон придёт в ужас от такого вольнодумства.

– Я бы рада помочь вам, миссис Споук. Но я даже не знаю, когда состоится наше следующее заседание, – сказала Эмилия, не упоминая, что заседание может не состояться вообще.

– Ничего, я могу подождать. Но вы ведь сообщите мне, когда назначите встречу? Мой адрес вам известен! – миссис Споук радостно выпрямилась в кресле. – Я могу быть полезной, мисс Лестер. Уж поверьте, я знаю, как помочь женщине, попавшей в беду. И мне не помешают помощники.

Эмилия кивнула. У неё в голове заворочалась какая-то мысль – слабенькая и тихая, но очень полезная.

– А скажите, – медленно проговорила она, пытаясь ухватить эту мысль за хвост, – те учреждения, о которых вы говорили… учебные заведения, где женщина может получить профессию… они ведь существуют?

– Ремесленные училища, которые учредила леди Саммерфорд? Насколько я знаю, да, они продолжают свою деятельность.

– А скажите, – повторила Эмилия, слегка усилив нажим, – в таком заведении незамужняя девица может получить профессию… актрисы?

– Что? Актрисы? Нет, – миссис Споук решительно покачала головой. – В ремесленных училищах учат совершенно другим вещам. Можно выучиться на машинистку, стенографистку, швею, медицинскую сестру и тому подобное. Это не для благородных дам, а для женщин низшего сословия, вынужденных самостоятельно кормить семью. Неужели вы хотите стать актрисой, мисс Лестер?

– Я⁈ Господи, конечно, нет, – Эмилия невесело засмеялась. – Извините за странный вопрос. Глупо было спрашивать о таком.

– Если вы хотите стать актрисой, есть и другой путь, – продолжила миссис Споук понимающим голосом. – При своей жизни леди Саммерфорд покровительствовала Независимому колледжу искусств. Это учебное заведение в Лондоне, что-то вроде пансиона для леди. Я мало что о нём знаю, вам нужно будет навести справки самостоятельно. Но я слышала, что там девицы могут обучаться музыке, живописи и актёрскому мастерству. Кажется, в газетах писали, что на открытии присутствовала сама Её Величество.

– Не может быть! – поразилась Эмилия.

Миссис Споук посмотрела на неё удивлённо и с толикой недовольства.

– Вижу, вы даже не имеете понятия, сколько всего успела сделать леди Саммерфорд за годы своей жизни.

– Так этот колледж до сих пор существует? – жадно спросила Эмилия, не обратив внимания на подколку. – И кто сейчас ему покровительствует?

– Думаю, Фонд борьбы за женские права. Та же организация, благодаря которой существует пансион, которым я руковожу. Леди Саммерфорд позаботилась о том, чтобы её дело продолжало жить и после её кончины.

– Значит, Фонд борьбы за женские права, так-так… – Эмилия всё ещё ощупывала свою внезапную мысль, – что же это за Фонд такой…

Миссис Споук неловко кашлянула.

– Извините меня за это замечание, мисс Лестер, но для наследницы и продолжательницы великой леди Саммерфорд вы очень скверно осведомлены о её делах. Это недопустимо. Вы должны были отправиться в Лондон ещё весной и связаться с её адвокатами. Кроме того, вам необходимо поддерживать связь с Фондом борьбы за женские права, чтобы координировать ваши действия. В Фонде вообще знают о вашем существовании?

– Понятия не имею. Со мной никто не связывался… – растерянно ответила Эмилия.

– Тогда почему вы ещё не в Лондоне?

От этого прямого вопроса Эмилия впала в ступор. Она и не собиралась ехать в Лондон. Даже не рассматривала для себя такую возможность.

– Потому что я никогда не выезжала из Вайтберри, – ответила она невпопад, – я прожила здесь всю жизнь.

Миссис Споук подслеповато разглядывала её лицо, как будто пытаясь увидеть на нём истинную причину эмилиевой бестолковости. Но растерянность не была притворством: Эмилия и в самом деле не знала, почему ей ни разу не пришло в голову посетить владения леди Саммерфорд на правах её единственной родственницы и особы, упомянутой в завещании.

– Что ж, – пробормотала миссис Споук, отводя глаза, – понимаю. Наверное, я зря побеспокоила вас, мисс Лестер. Мне стоило бы заглянуть к вам в другой день. Скажите только, с мисс Энви, то есть мисс Анной всё хорошо?

– С Анной? Да, думаю, что хорошо, – механически откликнулась Эмилия, думая о Лондоне.

– Я рада это слышать, – миссис Споук торопливо поднялась, – а каждую из своих временных постоялиц я переживаю, как за родную дочь. До свидания, мисс Лестер. Простите, что я потревожила вас так не вовремя.

– Это вы меня извините. Я сегодня немного… не в себе, – покаялась Эмилия, которой не терпелось распрощаться с гостьей, чтобы спокойно подумать. – Я была рада встретиться с вами, миссис Споук.

Когда хозяйка пансиона ушла, Эмилия решительно отправилась приводить себя в порядок – под одобрительное хмыканье Марты и весёлый перезвон кастрюль.

За время болезни Эмилия ещё сильнее похудела, побледнела и осунулась, и теперь должна была бы выглядеть как привидение. Должна была – но не выглядела. Когда хозяйка Земляничных Колокольчиков поднялась наверх с целью умыться и переодеться и мимоходом взглянула на себя в зеркало, в первую секунду она испытала шок. Из зеркала на неё смотрела худая молодая женщина в весьма неприличном даже для домашней обстановки и расхристанном виде, но глаза у этой женщины ярко горели, а на щеках пылал румянец. Неужели наваристое рагу Марты и не слишком содержательный разговор с миссис Споук возымели такое чудесное действие?..

Как бы то ни было, но теперь Эмилия была готова восстать из пепла. Ей нужно было поговорить с Джессикой – хоть она и весьма слабо представляла себе, при каких обстоятельствах подобный разговор вообще может состояться. И как можно скорее навестить Джин.

Лужа на полу в спальне никуда не делась, но Эмилия решила покамест не обращать на неё внимания. Через час наша героиня выглядела уже гораздо лучше: она с ног до головы обтёрлась мокрой губкой, вымыла и уложила волосы, надела чистое бельё и новое визитное платье. Она даже взяла ридикюль и зонтик, чтобы немедленно пуститься в дорогу, но Марта вновь охладила её пыл.

– К вам ещё один гость, мисс Лестер! – официальным тоном сообщила она, стоило Эмилии спуститься. – Он уже ждёт в гостиной.

Сердце Эмилии ёкнуло – она почему-то решила, что это Генри Саммерфорд пришёл справиться о её судьбе.

Но гостем оказался всего лишь доктор Янг, старый знакомый Эмилии.

– Мисс Лестер! – пожилой худощавый мужчина проворно поднялся ей навстречу. – О, я вижу, что вам уже гораздо лучше!

Эмилия криво улыбнулась. Меньше двух часов назад миссис Споук приняла её за тяжело больную.

– Мне и правда намного лучше, спасибо, доктор.

– Поразительно! И какое же лекарство помогло? – с любопытством спросил гость. – Горчичники? Припарки? Надеюсь, вы не переборщили с хлоралом?

– Э-э-э… Контрастный душ, – застенчиво призналась Эмилия.

– Прекрасное средство! Вы позволите вас послушать?

Пришлось Эмилии, наряженной для выхода на улицу, расстёгивать платье и корсет, чтобы доктор мог приложить свою слуховую трубку к её тощей спине. До сих пор ей доводилось принимать своего врача лишь в капоте или ночной рубашке, но сейчас, когда она была полностью одета и даже слегка принаряжена, профессиональные действия доктора её не на шутку смутили. Особенно когда ей пришлось широко разевать рот и говорить «аааа!»

– Ну что ж, – доктор остался доволен осмотром, – я думаю, вы пришли в себя. Это прекрасно. Однако я не советую вам выходить на улицу в такой дождь. Оставьте визиты на большее солнечную погоду.

– Но вы же пришли? – слабо запротестовала Эмилия.

– Это другое дело. Вы моя пациентка. Мисс Лестер, если у вас будет минутка, я хотел бы вам кое-что сказать.

– Да, конечно. Давайте сядем.

Они сели возле стола, и рядом тут же как по волшебству появилась Марта с её неизменным подносом и чашками. Вид у горничной был донельзя торжественный, словно она прислуживала самой королеве.

– Мисс Лестер, – откашлявшись, начал доктор Янг, когда Марта вышла, – я долго думал о вашей болезни. О вашей… меланхолии.

Эмилия насторожилась. В прежние времена она стала бы смущаться, прятать глаза и краснеть, но сегодняшнее «лечение» от Марты подействовало на неё отрезвляюще. Она вдруг почувствовала, что устала от недомолвок.

– Вы думаете, что на самом деле я ничем не больна, так ведь? – прямо спросила она.

Но ответ доктора её изумил:

– Нет, я не думаю, что вы не больны. То есть физически вы практически здоровы: небольшое малокровие не в счёт, больше гуляйте и всё наладится. Но ваше душевное здоровье действительно не совсем в норме. Глупо это отрицать.

– Душевное здоровье? – Эмилия ощутила неприятный холодок под ложечкой. – Вы хотите сказать, что я… сумасшедшая?

– Господи, конечно, нет, – доктор Янг даже слегка хихикнул. – Вы полностью в своём уме. Но я изучил медицинские журналы, где описывались случаи, подобные вашему, и сделал определённые выводы. Я считаю, мисс Лестер, что у вас депрессия[1].

Эмилия наморщила брови.

– Это ещё что такое?

– Та же меланхолия, но в более… медицинском понимании. Эта болезнь известна со времён античности, но до сих пор плохо изучена. Ей страдали многие люди, даже цари и великие полководцы, не чета нам с вами… Однако есть базовые правила самопомощи, которые, я уверен, помогут вам со временем полностью – или почти полностью – излечиться от вашей хвори.

Эмилия молча слушала. Она не была готова к такому вердикту врача. Годами доктор Янг лечил её от почечной колики, расстройства желудка, мигреней, разлития желчи и тому подобных жалоб, но где-то в глубине души Эмилия была совершенно уверена, что доктор считает все её болезни выдумкой, а её саму – симулянткой, мающейся от безделья вздорной и истеричной дамочкой. И то, что он сказал ей сейчас, казалось невероятно важным – и вызывающим чувство облегчения. Если болезнь действительно есть, то от неё должно быть и лекарство.