Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"

Автор книги: Ли Льеж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Я, – Эмилия сглотнула, – я слышала, как мистер Рэтч говорил, что ваш муж разбогател на торговле табаком.

– Это приукрашенная версия, – Анна печально улыбнулась, – на самом деле он с самого начала торговал опиумом. Хуже того – он втянул в это моего отца. А я была глупа, слаба и ничего не понимала. Мне казалось, что у меня счастливый брак – конечно, счастливый, ведь мы с Робертом практически не виделись! Я по-прежнему жила в доме отца, а он метался между Калькуттой и Кантоном. И так продолжалось три года, пока не умер отец. Формально после его смерти пароходство перешло ко мне, но… я же нахожусь в браке.

– Вот оно что…

– К тому времени мы стали настолько богаты, что Роберту уже не требовалось самому курировать все торговые процессы. Он нанял надёжного управляющего и вернулся в Англию – разумеется, взяв меня с собой. И если в Калькутте я жила хоть и не слишком открыто, но всё-таки у себя дома, то в Лондоне я сразу ощутила себя как в клетке. Постоянный холод, жуткий смог и ужасная сырость сопровождали меня повсюду. Запахи сводили с ума. Муж фактически запер меня дома, не дозволяя выходить наружу, да и с кем я могла общаться? Мне не позволили взять с собой никого из старых слуг, а новые английские горничные лишь пугливо таращились на меня – так же, как я на них. Муж запретил им разговаривать со мной. Кажется, с самого нашего приезда в Лондон он начал распускать слухи, что я не вполне здорова… Конечно, иногда мне приходилось бывать на людях – в основном среди его знакомых и деловых партнёров – чтобы все могли увидеть миссис Гризли и номинальную владелицу пароходства. Но мой голос ничего не решал. Он никогда ничего не решал, не значил и даже не был слышен… Всем и всегда распоряжался Роберт.

– Странно слышать, что у этого человека такое обычное и даже красивое имя – Роберт… – Эмилия ощутила порыв взять Анну за руку, но остановила себя. А потом подумала, что зря остановила.

– Да, – бледные губы Анны Незер дрогнули, – поначалу он казался приятным человеком. Но с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Я прожила с ним более десяти лет и – верите ли, мисс Лестер? – ни разу не вышла из дому без него, и даже в нашем лондонском доме я должна была находиться там же, где он, либо безвылазно сидеть в своей комнате. Иногда он запирал меня…

– Какой ужас! Но как же вы смогли сбежать?..

– Мне помогла леди Саммерфорд, – спокойно и просто ответила Анна. – Она была одной из тех дам, с которыми мой муж отчаянно пытался свести знакомство. Роберту нужна была протекция при Дворе для получения каких-то налоговых льгот, но он не мог найти ходатая за свои интересы. А леди Саммерфорд была… я не знаю, как описать… она была и эксцентричная, и смелая, и отчаянная, и такая красавица! Болтали, что королева советуется с ней по всем вопросам, от личных до государственных, и даже в Парламенте прислушиваются к её мнению. Это была женщина, какие, наверное, рождаются раз в столетие. Огромное горе, что она умерла. Никто даже не знал, что она болела – леди Саммерфорд тщательно скрывала свои недуги…

– Так вы были знакомы с моей тётей? – вскричала Эмилия.

– Что вы, я видела её только один раз! – глаза Анны заискрились воспоминаниями. – Это было на приёме в нашем особняке. Роберт расстарался и собрал у себя весь цвет нации, включая леди Саммерфорд, что само по себе было событием из ряда вон. Ваша тётя к тому времени уже почти не выходила, но Роберт через посредников наговорил ей что-то про гениальные планы международной торговли на юго-востоке – не уточняя, что это будет торговля опиумом… В общем, леди Саммерфорд согласилась его выслушать лично. Ради этого Роберт устроил настоящий бал, и я должна была на нём присутствовать – исключительно по той причине, что объяснить моё отсутствие было бы сложнее. От меня требовалось тихо стоять рядом с мужем и отвечать на приветствия. И я очень старалась выполнить мою роль безупречно, потому что боялась Роберта, боялась больше смерти… Я ничем себя не выдала, клянусь. Но леди Саммерфорд всё время смотрела на меня не отрываясь. А потом улучила момент и сказала мне кое-что…

Анна прервалась и вскинула руку к подбородку, будто у неё пересохло в горле. На каминной полке стоял стеклянный кувшин с водой, и Марта немедленно налила половину стакана. Анна приняла его с благодарностью.

– Как вы понимаете, из затеи моего мужа ничего не вышло: леди Саммерфорд наотрез отказалась лоббировать его интересы. Роберт был в ярости. Вечером он буквально напал на меня, требуя, чтобы я пересказала ему содержание нашей беседы. Но я ни в чём ему не призналась! Я солгала, что леди Саммерфорд всего лишь спросила меня о моём здоровье, потому что я была бледна… Тогда Роберт накричал на меня, обозвал бесполезной дурой, а потом толкнул так, что я ударилась о стену и, наверное, сломала ключицу… Боль была ужасная. А ещё в тот день я потеряла ребёнка. Срок был ещё совсем маленький, поэтому никто не позволил мне обратиться к врачу.

Эмилия ощутила сухость во рту и подумала, что ей сейчас тоже не помешал бы стакан воды. Рассказ Анны был просто чудовищен.

– Не хочу говорить про это, – продолжила Анна через силу. На лбу у неё выступила испарина. – На самом деле леди Саммерфорд сказала мне, что она понимает, в каком положении я нахожусь, и что спасение в моих руках. И дала крошечную записку, на которой были написаны два адреса. Один в Лондоне, другой здесь, в Вайтберри. Она сказала, что там мне помогут. Что это адреса пансионов, которые она учредила, и каждая женщина может найти там приют, не опасаясь преследования и насмешек.

– И тогда вы решили бежать?

– О, далеко не сразу! Я целый год копила храбрость – храбрость и деньги. Это было нелегко. Один день я думала, что непременно решусь изменить свою жизнь, а другой – что не решусь никогда… Сначала я хотела обратиться в лондонский пансион, но потом подумала, что в нём-то Роберт меня непременно найдёт, ведь тогда я даже не знала, насколько велик Лондон… Другое дело Вайтберри – никому не известный маленький городок далеко от столицы, куда мой муж ни за что не сунется. Но как туда добраться? Как себя не выдать? Ах, мисс Лестер, вы не представляете, чего мне это стоило. Наверное, мне повезло, что люди вообще редко обращают на меня внимание, такова уж моя особенность. Я могу пройти по людной улице и остаться незамеченной. Но это не значит, что меня нет… или что я ничего не чувствую.

– Ах, мисс Незер! – Эмилия ощутила острый укол раскаяния. Анна была права: никто не обращал на неё внимания. Даже здесь, в кругу подруг и просто хороших женщин, она оставалась невидимкой, которую никто не принимал всерьёз… Нужно было обладать невероятной чуткостью леди Саммерфорд, чтобы ощутить в этом сереньком существе страдающую душу и немедленно прийти ей на выручку.

– Уже потом от доброй миссис Споук я узнала, что леди Саммерфорд учредила такие пансионы по всей стране. Они открывались без всякого шума, без рекламы, и сведения о них передавались из рук в руки, из уст в уста, но никогда не попадали в газеты. Кроме пансионов для дам из общества леди Саммерфорд открыла и приюты для матерей с детьми, и ремесленные мастерские, где женщины, попавшие в беду, могли работать, чтобы прокормиться. Ваша тётя тратила на это огромные деньги. Она великая женщина – возможно, величайшая в истории страны, самая добрая, самая благородная, – Анна всхлипнула, – ну почему она умерла!

И тут Анна Незер закрыла лицо ладонями и разрыдалась: громко, отчаянно, от всего сердца. И Эмилия вместе с Мартой, не сговаривались, обняли её за плечи – одна справа, другая слева – и принялись утешать, как маленькую девочку, которую никто никогда не обнимал с любовью.

Анна плакала долго: выходила накопившаяся годами боль. Марта гладила её по голове, Эмилия сжимала руки. Они и сами чуть не плакали: так велико было их сочувствие к этой маленькой женщине и её безрадостной жизни.

– Бедная крошка, – Марта вытерла увлажнившиеся глаза тыльной стороной ладони. – Ох, мисс Эмилия, теперь вы сами видите, что я никак не могла отказать ей в помощи!

– Я понимаю, – Эмилия тоже потёрла глаза, – я не понимаю другого. Как вы оказались в Земляничных Колокольчиках и почему я ничего об этом не знала?

Анна перестала всхлипывать. Они с Мартой смущённо переглянулись, словно заговорщицы.

– Дело в том, мисс Лестер, что я испугалась, – торопливо проговорила молодая женщина. – Я ушла из пансиона миссис Споук, потому что на Земляничной вечеринке мисс Рэтч увидела своего мужа – правда, со спины, – и поняла, что если мы с ним находимся в одном городе, то он меня найдёт. Кто-нибудь непременно расскажет ему, что я здесь. И первым делом он будет искать меня в гостиницах, на постоялых дворах или в съёмных меблированных комнатах. Он ведь знает, что у меня нет друзей и родственников, и вряд ли кто-то пустит меня на постой… И пусть я не назвала своё настоящее имя миссис Споук, но вычислить меня при желании было бы несложно. Поэтому мне пришлось в спешке покинуть пансион. А потом…

Она смешалась и покраснела, поэтому Марта пришла на выручку.

– А потом мисс Анна пришла в Земляничные Колокольчики. Ей ведь, бедняжке, некуда было идти… Вы-то ещё не вернулись, мисс Эмилия, так что я сама встретила мисс Анну и… она мне всё рассказала.

– Но почему тебе, а не… нам? – «А не мне?» – хотела спросить Эмилия. Но в глубине души она и так знала ответ на этот вопрос.

– Я очень хотела это сделать! – умоляющим тоном ответила Анна. – Но в последний момент испугалась, опять испугалась. Вы ведь настоящая леди, племянница супруги английского лорда, вы вхожи в высшее общество. А кто я? Необразованная женщина из Индии, сбежавшая от собственного мужа. Уверяю вас, что я никогда не думала о вас плохо. Дело не в этом… Я не хотела портить вашу репутацию своим позорным поступком. Но и умолять о помощи мне было больше некого. Поэтому я решилась просить совета у вашей служанки и она…

– Это всё я! – тут Марта для большей убедительности ударила себя кулаком в грудь. – Это я предложила мисс Анне спрятаться в одной из комнат наверху! Дом большой, а вы, мисс Эмилия, проживаете в другом крыле. В эти комнаты вы и вовсе никогда не заходите. Я решила, что не будет большого вреда, если бедная мисс поживёт у нас немного. Она ест как птичка.

– Ну хорошо, – сказала Эмилия, которой, несмотря на все услышанные оправдания, было неприятно, что её вычеркнули из решения этой задачи, – тогда что произошло сегодня? Вы, Анна, слышали, что ко мне в дом ворвался ваш супруг и требовал вас?

– О боже, – Анна вздрогнула и закрыла лицо руками, – да. Конечно. Я ведь была в кухне.

– Что-о⁈

– Ну да, Марта всю неделю разрешала мне немного помогать ей с готовкой и уборкой. Я всё равно не могу постоянно сидеть в комнате, вот и… – в этот момент Анна выглядела как отравительница, застигнутая с флакончиком яда над бокалом богатого вельможи. – Но я хотела лишь развеяться и внести свой посильный вклад, я вовсе не собиралась подслушивать или что-то такое. Но моего мужа трудно не услышать.

– И когда мы обе его услышали, – вмешалась Марта, – бедная мисс Анна побледнела так, что едва не лишилась чувств. Мне пришлось быстро и тихо отвести её наверх, в её комнату, а обходной путь туда ведёт через кладовку и чердак. Мне жаль, что я сразу не бросилась на выручку вам и мисс Кэллаган, но было бы куда хуже, если бы этот грубиян ворвался на кухню и увидел там свою жену.

– Ты поступила правильно, – констатировала Эмилия, – но вы обе меня обманули. Вы, Анна, жили в моём доме целых… почти две недели! И ты, Марта, это скрывала!

Анна Незер и Марта (как её фамилия? Джонсон? Доусон? Эмилия никогда об этом не задумывалась) виновато посмотрели друг на друга, потом на хозяйку дома. Надо же, как они спелись, – с неудовольствием пополам с раскаянием подумала Эмилия. Только теперь она вспомнила, что Марта с самого начала особенно бережно относилась к тихой и незаметной Анне, постоянно подливала ей чай и подсовывала лучшие сладости. Видимо, добрая служанка сразу почувствовала уязвимость в этой хрупкой молодой женщине и подсознательно, с материнской заботой пыталась её защитить, как всегда поддерживала и защищала самую Эмилию. Но мисс Лестер не обращала на это внимания – как и мисс Кэллаган, и мисс Рэтч, и даже миссис Гарибальди. Все они оказались слепы и глухи. Лишь у Марты было достаточно чуткое сердце, чтобы отозваться на чужую беду.

– Это всё я, – ещё раз повторила Марта, но уже без прежней заносчивости. – Простите меня, мисс Эмилия. Я виновата. Мне и отвечать.

– Нет, – сказала Эмилия, – отвечать мне. Я хозяйка этого дома, и теперь вы, Анна, находитесь под моей защитой. Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется.

– О, мисс Лестер! – Анна порывисто прижала руки к груди.

– Марта, проследи, пожалуйста, чтобы у миссис… у мисс Незер было всё необходимое, – Эмилия встала, чувствуя огромную тяжесть во всём теле. – А я… я прошу прощения, мне нужно немного отдохнуть. Я, пожалуй, вернусь в свою комнату.

– Проводить вас? – немедленно вскинулась Марта.

– Благодарю, но это мой дом. Я найду дорогу сама.

… Эмилия проплутала двадцать минут, прежде чем добралась до своей спальни и ничком рухнула на кровать. Господи, какой же бесконечный, бесконечный день…

Глава 26

Эмилия проспала целую вечность. Так, во всяком случае, ей казалось. Она увидела сразу несколько снов, один за другим, и в кошмарах над ней нависал мистер Гризли с налитыми кровью глазами, а в приятных грёзах мистер Саммерфорд говорил ей что-то нежное, смеялся и водил её за руку по цветущему саду. Когда Эмилия, наконец, проснулась, наступил очередной тёплый летний день и цветущий сад благоухал за окном. К счастью, ни мистера Гризли, ни мистера Саммерфорда рядом не обнаружилось.

Она перевернулась на спину и глубоко вздохнула, втянув носом пыль с противомоскитного балдахина, которым тщательно задрапировала на ночь своё ложе. Ей было о чём подумать. В последнее время всё настолько запуталось, что Эмилии порой хотелось препоручить свои дела кому-то другому – просто передать их какому-нибудь добровольцу, а самой жить так, как она жила раньше, в неутомимых хлопотах о собственном здоровье. Но увы: жизнь – не наследство, и так просто её никому не передашь. Жаль, что тётя Миллисента не подумала об этом, когда решила передать весь свой жизненный уклад дальней родственнице из маленького городишки на юге страны.

Но Эмилия совсем не похожа на свою умную, деятельную, неутомимую тётю и никогда не сможет её заменить. Леди Саммерфорд в своём кругу была почти богиней, с её мнением соизмеряли свои поступки, её одобрения искали, а недовольства страшились, её ненавидели и ей восхищались. Про себя Эмилия думала, что вряд ли хоть кто-нибудь из тех немногочисленных людей, кто когда-то про неё слышал, испытывает к ней хотя бы сотую долю того пиетета, который заслуживала леди Саммерфорд. И она ничего не могла с этим поделать.

А что она могла?..

Анна Незер останется в её доме, это дело решённое. Но как рассказать о ней Джин и вдове Гарибальди? Эмилия полностью доверяла своим подругам, но понимала, что тайна тем вернее вырвется наружу, чем больше людей о ней знают. Нужно было сделать всё возможное, чтобы ужасный мистер Гризли не нашёл свою жену – а в том, что он вернётся и вновь попробует прорваться в дом, Эмилия практически не сомневалась. Значит, им с Мартой придётся прятать Анну очень хорошо – настолько хорошо, чтобы ни одна живая душа не догадалась о её присутствии. И неважно, насколько долго им придётся это делать: неделю, месяц или даже всю жизнь.

Всю жизнь! На этом месте мысли Эмилии из возвышенных сделались более прозаическими. Если она не успеет выполнить условия завещания до начала следующего года, то уже в середине зимы потеряет и дом, и право в нём проживать. Конечно, остаётся предложение мистера Саммерфорда, если только он не решил забрать его обратно… Эмилия почувствовала укол тревоги: возможно, она слишком поспешно и пренебрежительно отвергла помощь, которую он ей предлагал – а ведь это была именно помощь! Генри Саммерфорд видел Эмилию насквозь, он легко мог сравнить её с всемогущей тётей и понять, что Эмилия не способна ни на какие подвиги. Леди Саммерфорд могла заблуждаться, но мистер Саммерфорд – нет. Не стоит ли попросить его о встрече и, смирив гордыню, со всем возможным почтением согласиться на условия, которые он предложил? Да, тогда Эмилия потеряет шанс заполучить тётушкины миллионы, но у неё останется дом, Марта и средства на жизнь. Сейчас, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, эта идея не казалась такой уж плохой. Честно сказать, она казалась даже прекрасной, казалась спасительной.

И всё же…

Эмилия никогда не считала себя амбициозной, любой азарт был чужд её природе – так она думала. И всё же признать, что она не смогла выдержать ношу, которую дерзко на себя взвалила, признать, что она оказалась слишком слаба, чтобы выполнить просьбу своей умирающей родственницы – в этом было что-то унизительное и обидное. Леди Саммерфорд поручила ей основать Клуб Прогрессивных Женщин (это сделано), набрать пять активных участниц (это сделано) и совершить всего-то пять добрых дел! Не двадцать! Пять! И одно они уже почти совершили – начали ремонт школы. Осталось всего четыре!

Эмилия снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Она не могла придумать ни одного доброго дела, которое могли бы совершить Прогрессивные Женщины. Все размышления раз за разом приводили её в тупик. Эмилия сердито закуталась в простыню и решила ещё поспать.

* * *

Наступил август, последний месяц лета. На клумбах в саду Земляничных Колокольчиков зацвели пёстрые астры – яркие, пышные, которые будут украшать тропинку, ведущую к крыльцу, до самого конца октября. Два собрания Клуба Прогрессивных Женщин не состоялись: вдова Гарибальди оба раза прислала сухую записку с формальными извинениями, а Джин, которая и так часто без повода забегала выпить чаю, замучила Эмилию своими вздохами и полуфразами и решительно отказывалась говорить о деле. Впрочем, Эмилия так и не сказала ей о том, что Анна нашлась, поэтому никакие тревожащие новости не мешали мисс Кэллаган наслаждаться своими грёзами о воссоединении с Уильямом Рэтчем.

Эмилия и радовалась за подругу, и чувствовала раздражение от её постоянно вспыхивающих румянцем щёк и блуждающего взгляда. Влюблённый человек со стороны выглядит глуповато, и Эмилия от души надеялась, что сама она никак не выдала и не уронила себя перед Генри Саммерфордом. Ощущать к нему симпатию было и неразумно, и недостойно, и неловко – столько всяких «не», что Эмилия в конце концов просто запретила себе думать об этом. К счастью, мистер Саммерфорд в её гостиной тоже не появлялся.

С Анной Эмилия практически не виделась, чтобы как-нибудь случайно не обнародовать её присутствие у себя дома. Гостья тихо жила у себя наверху, иногда Эмилия слышала через стенку её лёгкие шаги. Скорее всего, Анне даже не было скучно: в тот последний разговор с Эмилией она израсходовала весь свой запас разговорчивости на несколько месяцев вперёд. Эмилия уважала её желание оставаться в уединении, тем более что оно совпадало с её собственным.

И вот, в эти тягучие летние дни, когда члены клуба разбежались, дела не двигались, а заняться было решительно нечем, Эмилия вдруг почувствовала, что у неё в голове вырисовывается некая идея. Или даже не идея, а намётки идеи, какая-то мысль, которая, если додумать её до конца, могла бы привести к чему-то полезному. Задача осложнялась тем, что Эмилия не могла ни с кем посоветоваться, ей приходилось обдумывать свой план в одиночку. И пусть это был слабенький, нелепый, ничуть не благородный и даже в какой-то мере безнравственный план, но Эмилии показалось, что из него может что-то получиться. А если нет… ну что ж, ей не привыкать к житейским неудачам.

Собравшись с духом, она вновь прибегла к уже опробованной последовательности действий и отправила мальчика с запиской – на этот раз к самому мистеру Рэтчу-старшему, в которой попросила о встрече. Через несколько часов она уже открывала дверь посыльному, который принёс конверт, а в нём – изящную визитную карточку, на оборотной стороне которой было написано, что завтра в 12.00 за мисс Лестер будет прислан автомобиль. Эмилия не знала, к добру это или к худу: она предпочла бы принять мистера Рэтча у себя в гостиной, но понимала, что для безопасности Анны и удобства занятого бизнесмена встреча должна состояться «на территории противника». Будет большой удачей, если она не встретит там Джессику, но на этот раз Эмилия была готова рискнуть.

На следующее утро она встала ещё раньше, чем обычно, плотно позавтракала и целый час потратила на подбор подходящего наряда – не из тех, которые оплатил мистер Рэтч, а из своего старого гардероба. Ей помогала недоумевающая Марта, изо всех сил старающаяся не задавать вопросов. Ровно в 12.00 Эмилия стояла у ворот, собранная и решительная, и ровно в 12.00 на дороге затормозил блестящий автомобиль Рэтчей с неулыбчивым водителем в шлеме и очках, закрывающих половину лица.

– Храни вас Бог, мисс Эмилия, – растерянно пробормотала Марта, провожающая свою хозяйку. Вид у Эмилии был такой, будто она собралась на войну.

Полчаса пути пронеслись незаметно: Эмилия слишком волновалась о предстоящем разговоре, чтобы обращать внимание на живописные окрестности, проносящиеся мимо с невообразимой скоростью, или о мелкой песчаной пыли, летящей ей прямо в лицо. Шофёр за время пути не издал ни единого звука, но даже если бы он пытался заговорить со своей пассажиркой, Эмилия его не услышала бы из-за шума ветра и мыслей в собственной голове. Относительная тишина – вокруг и в мыслях – установилась лишь тогда, когда автомобиль затормозил прямо у лестницы, ведущей в великолепное поместье Рэтчей, и шофёр, обогнув автомобиль сзади, открыл дверцу и помог девушке выйти.

У лестницы Эмилию никто не встретил, так что она поднялась наверх в одиночестве и сама постучала дверь. Ей открыл дворецкий, который, видимо, был предупреждён о её визите, так что ему ничего не пришлось объяснять. Дворецкий сразу позвал горничную, горничная сделала быстрый реверанс и повела Эмилию за собой в библиотеку – чтобы попасть туда, им пришлось преодолеть целую анфиладу великолепно обставленных комнат. Когда у Эмилии зарябило в глазах от роскоши и блеска, которые ей будто бы специально демонстрировали, её нелёгкий путь окончился за дубовой дверью последнего помещения в этой череде бессмысленных и шикарных комнат.

Библиотека выглядела… как библиотека: высокие шкафы, уходящие под потолок, заполненные бесчисленными томами книг. Эмилия почти не сомневалась, что всё это богатство принадлежит вовсе не Рэтчам, а настоящим хозяевам дома, которые сдавали его внаём: вряд ли сам мистер Рэтч или его равнодушная супруга, или даже шустрая Джессика, увлекались чтением.

Нынешний хозяин дома, видимо, приспособил библиотеку под свой рабочий кабинет. Мистер Рэтч сидел за столом и перебирал какие-то бумаги. При появлении Эмилии он встал – не слишком резво, но с достоинством.

– Мисс Лестер, какая приятная встреча, – произнёс он, благодушно и слегка настороженно улыбаясь.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Эмилия, – мне нужно с вами поговорить.

– Ну что вы так сразу, – мистер Рэтч вздохнул и, наклонившись, сгрёб документы в кучу, – чаю? Или, может быть, лимонад?

– Благодарю вас, я не отказалась бы от стакана воды, – честно ответила Эмилия, которая вначале не собиралась ничем угощаться, но теперь поняла, что вода ей жизненно необходима. Без возможности смочить горло вряд ли она сможет сказать мистеру Рэтчу всё то, что крутилось у неё в голове.

За те пять минут, которые потребовались горничной, чтобы принести воду Эмилии и оршад мистеру Рэтчу, хозяин и гостья успели поговорить о погоде и посетовать на вездесущую пыль. Оба сошлись на том, что лето – это прекрасно, но немного прохлады уже не помешает. Потом горничная подала напитки и вышла, деликатно затворив за собой дверь. Это означало, что разговор пора начинать, каким бы трудным это ни казалось.

Эмилия глотнула воды. Вода была удивительно холодная и свежая – должно быть, Рэтчи держали питьевую воду на льду.

– Мистер Рэтч, – Эмили с усилием оторвала взгляд от запотевших боков хрустального стакана, на котором остались следы от её горячих пальцев, – я пришла вернуть вам долг.

– Долг? Что ещё за долг?

– Пятьсот фунтов, которые вы заплатили за меня в магазине одежды… весной, – Эмилия поставила стакан на тяжёлую столешницу, чтобы скрыть дрожь в руках. – Это был благородный поступок, вы выручили меня из неприятной ситуации и я безмерно вам благодарна. Но долг всё это время тяготил меня, и теперь я наконец могу его вернуть.

– Погодите, – нахмурился мистер Рэтч, – я помню эту историю. Да, я оплатил какой-то там чек, но что с того? Это был подарок.

– Мы оба с вами понимаем, что вы не можете делать мне такие подарки, – мягко ответила Эмилия, – это не принято.

– Да бросьте, – мистер Рэтч махнул рукой, – кто об этом узнает? Какие пустяки. И вы приехали в такую даль, чтобы просто отдать мне деньги?

– Не только, – руки всё равно дрожали, и Эмилия спрятала их под оборку, – ещё я пришла просить вас о помощи. Но я не уверена, что вы захотите мне её оказать. Если говорить откровенно, то помощь требуется не мне, но я…

– Подождите минутку, – мистер Рэтч сел на диване боком, чтобы лучше видеть лицо Эмилии, – я вас не совсем понимаю. Почему вы так настойчиво хотите вернуть мне деньги? Я думаю, вам они были бы не лишними.

– По двум причинам, – с достоинством ответила Эмилия, которая готовилась к этому вопросы, – во-первых, леди Саммерфорд никогда не приняла бы деньги от мужчины, который не был ей близким родственником или супругом, а я стараюсь хотя бы в чём-то походить на мою тётю. А во-вторых… Джессика, то есть мисс Рэтч, не рассказывала вам, почему я вынуждена была исключить её из членов Клуба Прогрессивных Женщин?

– То есть как – исключить⁈ – глаза мистера Рэтча расширились, а шея начала багроветь. – Вы исключили эту девчонку?

– Ну… да, – сбилась Эмилия, – я думала, вы уже знаете…

– Нееет, она мне ничего не сказала, – протянул мистер Рэтч с таким кровожадным видом, что у Эмилии затряслись поджилки. – Ах она маленькая врунишка… ну погоди у меня…

– Мистер Рэтч, – Эмилия, хоть и задрожала от страха, попыталась вернуть беседу в разумное русло, – я только хотела сказать, что не считаю более возможным удерживать у себя ваши пятьсот фунтов, тогда как наша договорённость была расторгнута!

– Расторгнута⁈ – прогремел мистер Рэтч. – Ну, она у меня получит! Шкуру спущу!

Эмилии на мгновение показалось, что она видит перед собой второго мистера Гризли. Но что-то – возможно, интонация или какая-то черта в выражении его лица – подсказывало ей, что за Джессику можно слишком сильно не опасаться. Как бы ни бранился её отец, как бы ни сыпал угрозами, но по-настоящему спускать с Джессики её шкуру он, конечно, не будет. Мистер Рэтч не был злодеем и негодяем – он был не слишком отёсанным и сердитым человеком, злополучная дочка которого опять влипла в неприятности по причине своей непомерной гордыни и склочного характера.

Однако его ярость была Эмилии совсем не кстати: она отвлекала от главной темы предстоящего разговора. Мисс Лестер не только возвращала давнишний долг, она пришла обсудить кое-что важное – но не про Джессику.

– Скверная девчонка! – разорялся мистер Гризли. – Вот я ей покажу! Отберу все шляпки, туфли, манжетки и прочую дрянь, пока не научится себя вести! Никакой больше пудры, никаких духов! Не беспокойтесь, мисс Лестер, я её так прищучу, что она пешком – нет, на коленях! – прибежит к вам каяться.

– То есть вы на меня не сердитесь? – с облегчением уточнила Эмилия.

– На вас? – изумлённо переспросил мистер Рэтч. – Да с чего бы? Вы думаете, я не знаю свою дочь⁈

В библиотеке повисла неловкая и многозначительная пауза. Вопрос прозвучал как риторический, но Эмилия чувствовала необходимость что-то на него ответить.

– Джессика… она не такая уж плохая, – пробормотала она, стараясь придать голосу хоть каплю искренности.

Мистер Рэтч расстроенно кивнул:

– Не плохая, просто разбалованная. Но это моя вина, моя и матери. Упустили мы её…

Разговор внезапно перешёл в интимно-семейную плоскость, и Эмилии стало не по себе. Она не любила Джессику – это правда, временами она её почти ненавидела. Иногда она даже мечтала её ударить. И тем не менее она не чувствовала себя вправе обсуждать вопросы воспитания своей ровесницы и однокашницы и её отцом.

– Мистер Рэтч, – кашлянув, Эмилия попыталась сменить тему разговора, – мне нужна ваша помощь. И возьмите, пожалуйста, деньги. Я настаиваю.

– Положите на стол, – буркнул мистер Рэтч, печально глядя в сторону.

– Наверное, вам стоит их пересчитать? – предложила Эмилия, стараясь как можно скорее покончить с неприятной сценой, но не считая правильным обходит скользкие моменты.

– Не надо, – с той же интонацией проворчал мистер Рэтч, – я вам верю.

Эмилия кивнула, вынула из сумочки толстую пачку банкнот, перевязанную ленточкой, и положила её рядом с горой бумаг, которые хозяин дома изучал до её прихода.

– Теперь, – Эмилия глотнула ещё воды и аккуратно поставила стакан, – я должна сказать вам кое-что важное. Или, вернее, спросить у вас… Скажите, пожалуйста, мистер Гризли – ваш деловой партнёр?

– Что? – мистер Рэтч моргнул, явно удивившись вопросу. – Не совсем партнёр, скорее уж конкурент. А зачем вам эта информация?

– Конкурент? – Эмилия ужаснулась. – То есть вы тоже торгуете… ну… этим…

– Нет, я тоже пытаюсь развивать межконтинентальное транспортное сообщение. Простите, но я не уверен, что вам интересна эта тема, поэтому в подробности углубляться не буду. Так зачем это вам?

– Мистер Гризли сейчас в Вайтберри? – снова спросила Эмилия, проигнорировав встречный вопрос.

– Был в Вайтберри и даже гостил у нас во флигеле, но дней десять назад какие-то проблемы вызвали его в Лондон. Но скоро он вернётся сюда. Ума не приложу, зачем ему снова… – мистер Рэтч осёкся на полуслове и подозрительно глянул на Эмилию. – Мисс Лестер, так какие у вас дела с мистером Гризли? Почему вы им интересуетесь?

– Дело в том, – Эмилия нервно облизала губы, хоть это и выглядело не слишком прилично, – что у меня есть кое-какие сведения… – она замолчала, не придумав, как окончить фразу.

– Сведения о мистере Гризли?

– О мистере Гризли.

– И эти сведения… компрометирующие? – помолчав, спросил мистер Рэтч. В эту секунду Эмилия увидела в его глазах именно то, на что она и надеялась – жадный огонёк любопытства.