Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
– О да, разумеется. Но мы всегда берём половину суммы вперёд – таковы правила. Сейчас я могу показать вам только примерную смету – точная сумма будет известна только тогда, когда заказанные товары прибудут из Лондона, но я ручаюсь, что цифры не будут слишком сильно различаться.
Тут и выяснилось, что пока Эмилия наводила красоту в примерочной, мистер Смит тоже не терял времени даром: он занимался подсчётами грядущей прибыли. С ловкостью фокусника владелец магазина выхватил из-за обшлага готовый список покупок.
– Так, посмотрим, – зашептал он, рассматривая собственный убористый почерк, – туфли прогулочные две пары, туфли бальные шёлковые со стразами одна пара, ботинки прюнелевые, нижние юбки из тафты три штуки, корсет из китового уса один… – его голос сделался неразборчивым, а палец скользил по строчкам, как кисть художника по полотну. – Всё! Итого четыреста девяносто два фунта, три шиллинга и пять пенсов. О, какая постыдная мелочность! Пусть будет ровно четыреста девяносто два фунта.
– Сколько? – тихо охнула Джин.
Улыбка медленно сползла с лица Эмилии.
Она не слишком хорошо разбиралась в деньгах, но знала, что средства у неё есть – во всяком случае, по меркам Вайтберри. Тётя Миллисента ежемесячно посылала ей по сто фунтов – более чем достаточно для приличной жизни. Эмилия никогда ни в чём не нуждалась. Но она никогда и не желала чего-то столь дорогостоящего…
Словом, мисс Лестер вовсе не была уверена, что у неё есть эти пятьсот фунтов. Конечно, она не тратила всё, что ей доставалось, но содержание дома стоило дорого. Налоги были высоки. Вода. Уголь. Жалованье Марты.
– Ххммм, – протянула Эмилия, – мистер Смит, боюсь, я вынуждена просить вас о рассрочке… или…
– Что вы, мисс! – мистер Смит замахал руками. – У нас не бывает рассрочек. Но не переживайте, я понимаю, что вы не носите с собой столько наличных денег. Я готов принять чек.
– Мистер Смит, сэр, – в разговор спешно вмешалась Джин, – я думаю, мы можем пересмотреть этот заказ – верно, Эмилия? Или… Давайте мы вернёмся завтра и всё ещё раз обсудим!
– Конечно, как вам будет угодно, – услужливо закивал мистер Смит. – Мисс Лестер необходимо подумать, я понимаю. Пожалуйста, оплатите туалет, который уже на вас, и всё остальное мы обсудим завтра, в спокойной обстановке.
– Эмилия?.. – с надеждой спросила Джин.
А Эмилия вдруг покрылась холодным потом, моментально пропитавшим новую сатиновую сорочку. Конечно, у неё были с собой деньги – один или два фунта. Обычно этой суммы хватало на сладости или какую-то мелочь из бакалейной лавки. Она и не подумала взять с собой ещё денег. Она даже не предполагала, что одежда может стоить настолько дорого – и что расплачиваться за неё придётся сразу на месте.
Так что ж ей теперь, раздеваться⁈..
– Мистер Смит, – от неловкости у Эмилии на лбу выступила испарина, – должна вам сказать, что я проявила чрезвычайную… неосмотрительность. У меня нет с собой денег. Я прошу вас или кого-то из ваших подручных пройтись со мной до моего дома, где я выдам вам всё, что причитается. Или… или… позвольте мне отправить записку моей горничной, и она принесёт…
– Не стоит так утруждаться, милая!
Эмилия была так взволнована, что даже не обратила внимания на высокого и полного мужчину, который вот уже несколько минут с интересом следил за происходящим, находясь в тени одной из украшенных цветочными гирляндами витрин. Теперь он впервые подал голос.
– Я оплачу ваш счёт. Дайте его сюда, Смит.
Эмилия с ужасом уставилась на него. Это было нечто вопиющее! Незнакомые мужчины никогда не оплачивали счета незамужних девушек – во всяком случае, если это были девушки из хорошего общества.
– Сэр, это исключено, – запинаясь, проговорила она. – Мы незнакомы.
– Вздор, у нас в Америке никто не мыслит подобными предрассудками, – мужчина достал сигару и преспокойно закурил, не стесняясь присутствия дам. – Кстати, мы с вами знакомы, мисс Лестер. Большая удача повстречать вас здесь! А я-то зашёл забрать какие-то особо ценные туфли Джессики, по спецзаказу, с опаловыми пряжками. Она не захотела отправить за ними лакея, приходится бегать родному отцу, хе-хе. Но мне всё равно было по дороге. Захожу, а тут вы.
Джин неслышно подошла и встала за спиной Эмилии, как бы защищая, оберегая. А оберегать было от кого: над прилавком нависал сам американский магнат, тёмная личность с тёмным прошлым, отец Джессики мистер Рэтч.
Глава 11
Встречу эту нельзя было назвать приятной. Да, Эмилии не приходилось сталкиваться с мистером Рэтчем лицом к лицу, но они действительно были знакомы – настолько, насколько могут считать себя знакомыми малолетняя школьница и отец её заклятой подруги. Они никогда не общались, кроме того единственного случая, когда Эмилии выпала сомнительная честь поздравлять мистера Рэтча с Рождеством. Все ученики поздравляли чьих-нибудь чужих родителей, лишь бы не своих собственных – такова была традиция школы Вайтберри. Эмилии «достался» мистер Рэтч. Она застенчиво вручила ему собственноручно испечённый сливовый пудинг в керамическом горшочке, он сказал в ответ «спасибочки, юная леди», и фамильярно потрепал её по щеке, хотя Эмилии было уже тринадцать! Вот и всё знакомство – короткое и глупое.
Потом мистер Рэтч, и без того самый богатый человек в Вайтберри, уехал с семьёй в Америку и разбогател ещё сильнее. Естественно, Эмилия и думать о нём забыла – и о нём, и о его противной доченьке. А сейчас они вновь появились в её жизни! И если выходку Джессики ещё можно было как-то стерпеть, то непристойное поведение её отца – ни в коем случае.
Эмилия напрягла голосовые связки, чтобы изобразить ледяной тон:
– Сэр, я ни в коем случае не могу позволить вам заплатить за себя.
– А я ни в коем случае не могу позволить себе не заплатить за вас, – голос у мистера Рэтча был скучающий, но глаза поблёскивали.
– Нет, – твёрдо сказала Эмилия.
– Это неуместно! – вставила Джин, готовая защищать честь подруги хоть от самого дьявола.
– Это было бы очень удобно, – вздохнул мистер Смит.
– Но вы же сами только что сказали, что оставили дома свой кошелёк! – мистер Рэтч пожал плечами и выдохнул колечко дыма. – Если вам так угодно, я не собираюсь дарить деньги. Я их просто одолжу.
«Это ещё хуже!» – в панике подумала Эмилия.
– Сэр, я запрещаю вам… – начала она.
Не слушая её, мистер Рэтч спокойно вынул из нагрудного кармана чековую книжку и черкнул в ней пару строк.
– Вот, Смит, здесь более чем достаточно, – он зевнул. – Всё, счёт оплачен. Вас больше ничего здесь не задерживает, мисс Лестер? Тогда я хотел бы с вами поговорить.
Эмилия сжала кулаки, чувствуя, как колотится сердце. В такие ситуации ей ещё не доводилось попадать, и она не знала, как реагировать, как защитить себя от такой вопиющей наглости.
– Сэр, – с тихой яростью проговорила она, – вы понимаете, что на ровном месте, без всякого повода губите мою репутацию? Что я вам сделала?
– Гублю репутацию? – в маленьких глазках бизнесмена впервые мелькнуло замешательство. – Да на что мне ваша репутация? Я пытаюсь сделать доброе дело, только и всего.
– Так, – чтобы успокоиться, Эмилия попыталась глубоко вдохнуть, но поперхнулась слюной и закашлялась. – Джин, мистер Смит, вы оба свидетели, что я не принимаю помощь мистера Рэтча. Мне неприятны одолжения, сделанные в такой форме.
– Оооокей! – мистер Рэтч поднял обе руки ладонями вверх и зачем-то продемонстрировал их всем присутствующим. – Я прошу прощения, леди. Я поступил необдуманно и грубо. Мисс Лестер ничего мне не должна, я не имею на неё никаких видов – точнее, виды на неё я как раз имею, но вовсе не такие, о каких она, должно быть, подумала…
– Сэр, как вы смеете! – возмутилась Джин.
– Господа! Я прошу вас вести себя сдержаннее! – воззвал к порядку мистер Смит. – Мне очень жаль, что возникло недоразумение. Мисс Лестер, мисс Кэллаган, если вы не против, мы перенесём обсуждение гардероба мисс Лестер на более удобное время. А сейчас, пожалуйста, покиньте мой магазин…
– Туфли Джессики! – невозмутимо напомнил американец.
– Да, туфли мисс Рэтч, – обречённо повторил управляющий, – сейчас принесу.
…Все трое хранили молчание, пока мистер Смит не принёс и не передал мистеру Рэтчу изящную голубую коробку с золотистым вензелем, перевязанную шёлковой лентой – по всей видимости, в ней и находились те самые уникальные туфли. Мистер Рэтч сунул коробку под мышку и, приподняв кепи, покинул магазин вслед за Эмилией и Джин. Уже в последний момент Эмилия сообразила, что чек, выписанный мистером Рэтчем, так и остался лежать на прилавке. Но дверь уже захлопнулась за их спинами.
– Итак, – глотнув тёплого воздуха, мистер Рэтч как будто преисполнился энтузиазма, – итак, мисс Лестер, я должен с вами поговорить. Где вам было бы удобно это сделать?
– Нигде, – буркнула Эмилия, но тут же поправилась, – извините, мистер Рэтч, но после того… из-за того… словом, я не имею желания с вами разговаривать. Не унижайте меня ещё сильнее.
– Тогда на улице? – как ни в чём не бывало продолжил бизнесмен. – В сопровождении вашей подруги? Должен признаться, я предпочёл бы приватный разговор, но если нет… Давайте я подвезу вас до дома, и мы побеседуем по дороге. Что вы на это скажете?
Разумеется, возле крыльца магазина мистера Рэтча поджидал автомобиль – тот же самый, на котором каталась Джессика, или очень похожий. Если Эмилия сядет в него, то завтра весь Вайтберри будет судачить, что она каталась на «моторе» с миллионером сомнительной репутации. Лучше умереть!
Но красный бархат упругих подушек так и манил её… Интересно, каково это – мчаться на стремительной самоходной коляске, чувствуя, как душистый ветер пронизывает насквозь её волосы и одежду?..
Ужасная фантазия! Джин, к счастью, нашла в себе силы отказаться вместо неё:
– Благодарим вас, мистер Рэтч, но мы лучше пройдёмся пешком.
– Ну и хорошо! – с лёгкостью согласился американец. – Тогда я пройдусь с вами. Ручаюсь, это ничуть не навредит вашей кристальной, драгоценной, изысканной репутации, безупречной, как лепесток лилии. Дамы, прошу меня понять: я не привык гоняться за кем-то вроде вас и вести длительные переговоры. Мне нужна от вас услуга, мисс Лестер, и я готов за неё хорошо заплатить. Ваше дело – назвать цену. Но хочу предупредить, что я не люблю отказов. Тем более что услуга, о которой я попрошу, ничего не будет вам стоить, и даже наоборот – принесёт пользу тому делу, которое вы для себя избрали.
– О чём это вы? – не поняла Эмилия.
– О вашей семье, моя дорогая!
Эмилии почудилось, что если бесцеремонный американец ещё раз обратится к ней «моя дорогая» или как-то ещё подобным образом, она вцепится ему в усы. Ну почему ей в последнее время так везёт на невоспитанных, фамильярных мужчин?
– А что такое с моей семьёй? – к счастью, на этот раз ей удался ледяной голос.
– Вы ведь племянница леди Саммерфорд, не так ли? – спросил мистер Рэтч, и теперь в его словах прозвучала искренняя заинтересованность и даже какая-то жадность.
– Двоюродная племянница, – уточнила Эмилия, – и, если вы не знали, её светлость скончалась.
– Да, конечно, я об этом знаю, – бизнесмен неуловимым движением поправил золотую, в палец толщиной, цепочку от часов. – И у неё не осталось родственников, кроме вас – это я тоже знаю.
– Ну и что? – всё ещё не понимала Эмилия.
У неё даже мелькнула нелепая мысль, что мистер Рэтч счёл её наследницей огромного состояния и теперь собирается просить у неё денег на какие-то свои проекты. А что ещё могло заинтересовать его в родственной связи Эмилии Лестер и Миллисенты Саммерфорд?
– Вы знаете, а я ведь однажды видел вашу тётю, – мистер Рэтч возвёл глаза к безоблачному небу и восхищённо вздохнул. – Какая красавица – даже в зрелости! И какой характер!
– Не знала, что вы были знакомы с леди Саммерфорд, – удивлённо пробормотала Эмилия.
Бизнесмен тут же скривился, будто выпил лимонного сока без сахару.
– Нет-нет, мы не были друг другу представлены, – он с силой дёрнул себя за манжет рубашки, и без того слишком сильно вылезший из рукава. – Я видел её экипаж у дворца – Её Величество собирала своих приближённых на торжественный ужин…
– Так вы видели мою тётю на ужине у королевы? – опять ничего не поняла Эмилия.
– Господи, конечно, нет! Кто бы пригласил меня на этот ужин? Я видел, как она выходила из кареты. Моя супруга отметила, что золотое шитьё на шлейфе её платья, должно быть, стоило больше, чем весь этот городишко… Через решётку дворцового парка нам было не слишком хорошо видно, да и толкали нас со всех сторон, но даже то, что мы успели разглядеть, произвело на нас определённое впечатление. Потрясающее впечатление!
– Гм, – только и сказала Эмилия.
– Так вот, возвращаясь к нашему вопросу, – мистер Рэтч откашлялся, – мисс Лестер, я действительно не силён во всех этих… политесах. Но слово «репутация» для меня не пустой звук. То, как вы себя повели в непростой для вас ситуации… словом, я понял, что не ошибся в своих ожиданиях и имею дело с истинной леди.
– Вы что, проверяли меня⁈
– Не то чтобы проверял… Просто решил воспользоваться моментом. Интересно было увидеть вашу реакцию – ну, я её увидел и полностью удовлетворён. Вы мне подходите.
– В каком смысле? – побледнела Эмилия и крепче вцепилась в руку Джин.
– В смысле нашего с вами сотрудничества. Я знаю, что поступлю правильно, если поручу свою дочь вам.
– Подождите, а при чём тут…
– Я хочу, чтобы вы приняли Джессику в члены вашего женского клуба.
Мистер Рэтч сказал «я хочу» с интонацией «я приказываю» и замер, торжественно глядя на Эмилию. Если бы в этот момент грянул гром, разверзлось небо и на землю обрушились сотни молний, это и то не произвело бы на подруг такого впечатления, как слова мистера Рэтча.
– Нет, – сказала Эмилия.
– Ни за что! – сказала Джин, хотя она не была председателем клуба и не имела права принимать такие решения.
– Я не хочу вас заставлять, мисс Лестер, – сказал мистер Рэтч и многозначительно замолчал, чтобы она сама могла додумать продолжение фразы.
– Боюсь, Джессика не соответствует… облику участницы клуба, – выпалила Эмилия первое, что пришло ей в голову.
– Какому ещё облику? – нахмурился бизнесмен. – Я читал ваше объявление в газете. Там ни слова не было сказано про облик.
– Да, но я вовсе не утверждала, что мы принимаем всех желающих! – попыталась выкрутиться Эмилия. – И я уверена, что Джессика вовсе не желает вступать в наш клуб. Вряд ли его деятельность соответствует её интересам.
– Это не имеет значения, – мистер Рэтч начал багроветь – верный признак раздражения и злости. Но Эмилия не собиралась с ним соглашаться.
– Нет, имеет! – она скрестила руки на груди. – Джессика не захочет вступать в наш клуб. А мы не хотим, чтобы в наш клуб вступала Джессика. Соответственно, наш разговор не приведёт ни к какому результату.
– О нет, я уверен, что он приведёт к результату – к нужному результату, – голос мистера Рэтча, до сих пор беззаботный, стал глуше и опаснее. – Я же сказал, что прошу вас об услуге, мисс Лестер. Я. Прошу. Вас. Вы действительно хотите мне отказать? Подумайте хорошенько.
Эмилия разинула было рот, но её перебила Джин.
– Мистер Рэтч, – торопливо заметила верная подруга, – Эмилия хочет сказать, что наш клуб распущен. Мы не набрали необходимое количество участниц, поэтому… словом, есть причины, из-за которых мы вынуждены приостановить деятельность клуба.
Услышав эти слова, мистер Рэтч вдруг расслабился, будто услышал нечто приятное.
– Вот это деловой разговор! – одобрил он. – Итак, вам не хватает участниц. Это мы решим. Сколько человек вам нужно? Десять, двадцать или больше? И, может быть, вам не хватает чего-то ещё? Помещения, где вы могли бы собираться, например? Пряжи для вязания, ну или чем там занимаются дамочки на подобных встречах? Может, вы там Библию читаете и вам не хватает печатных экземпляров? Я всё организую.
– Да объясните же, почему вы так хотите, чтобы Джессика стала участницей Клуба Прогрессивных Женщин? – вскричала Эмилия.
– Каких-каких женщин? – сморщился мистер Рэтч. – Впрочем, это всё ерунда. Называйтесь как хотите. Но я отвечу на ваш вопрос, мисс Лестер: я хочу, чтобы Джессика проводила время в обществе дам с безупречной репутацией.
– У всех женщин в Вайтберри безупречная репутация!
– Уверяю вас, это не так, – с нажимом произнёс мистер Рэтч. – Кроме того, ваша тётя была женой лорда. Пожалуй, вы, Эмилия – самая уважаемая молодая леди в этом городе. И я хочу, чтобы вы покровительствовали моей дочери.
Тут Эмилии всё стало ясно. Очевидно, мистер Рэтч только что вернулся в Вайтберри из Америки и ещё не понял, как тут обстоят дела. Он, конечно, навёл кое-какие справки и собрал много информации, но прошёлся по верхам, не узнав главного. Иначе никогда не сказал бы такую глупость. Эмилия Лестер – самая уважаемая женщина в Вайтберри! Вот уж нелепое утверждение.
Даже Джин опустила голову, скрыв смешок, хоть это было и не очень лестно.
А мистер Рэтч принял их общее молчание за согласие.
– Ну что ж, мы договорились, – он азартно потёр руки. – В следующий понедельник в три часа дня Джессика будет у вас как штык. Земляничные Колокольчики, верно? И пусть только попробует не прийти.
– Но мы не можем… – снова заговорила Эмилия – и осеклась, поймав взгляд Джин. Очень странный взгляд.
Глава 12
Значение этого взгляда Эмилия поняла много позже, когда они распрощались с мистером Рэтчем и брели по яблоневой аллее уже одни. Эмилия – в своём новом изысканном туалете и Джин – всё с той же сумкой, полной тетрадей учеников.
Спорить с мистером Рэтчем было слишком трудно. Кроме того, он застал их врасплох. Его просьба при всей своей абсурдности содержала в себе и положительные моменты: бизнесмен обещал лично оповестить миссис Гарибальди и мисс Анну Незер о возобновлении деятельности клуба, распорядился прислать прямо на дом Эмилии несколько фунтов индийского чая, сахара и кофе, гарантировал всестороннюю поддержку и нежное финансовое участие. Всё это было не так уж плохо, если не считать главного несчастья: в клуб должна была вступить Джессика Рэтч.
– Уму непостижимо, – бормотала Эмилия, глядя себе под ноги (в новых туфлях), – просто уму непостижимо. Джессика Рэтч в нашем клубе? Это какой-то абсурд.
– Абсурд, – согласилась Джин, думая о чём-то своём, – абсурд и тайна.
– Тайна?..
Джин рассеянно улыбнулась.
– Подумай сама, Эми. С чего бы мистеру Рэтчу заставлять свою единственную дочь проводить время с теми, кто ей не ровня, кому она не нравится и кто не нравится ей?
– Понятия не имею, – сердито сказала Эмилия. Её жгла мысль о пятистах фунтах, которые она была теперь должна мистеру Рэтчу – пусть и не по своей воле.
– Отец Джессики отнюдь не глупец, – продолжила Джин. – Дураки не способны сколотить такое состояние. Надеюсь, он не занимается ничем противозаконным…
– Главное – это то, чем занимается Джессика! – сквозь зубы ответила Эмилия. – А Джессика, как известно, занимается только собой.
Но Джин опять не согласилась с её выводами.
– Нет, тут всё взаимосвязано. Мистер Рэтч не просто так озаботился репутацией своего семейства. Я боюсь, что тут имеет место какой-то скандал – скандал, о котором в Вайтберри ещё не слышали, но ещё услышат. И если это бросит тень на твоё имя…
– Что? – вспыхнула Эмилия. – Джин! Если ты сразу всё поняла, то почему позволила мне согласиться на условия этого человека?
– Боже, да я лишь предположила! – Джин всплеснула руками. – Наверное, Джессика сама расскажет, что привело её в клуб. Если, конечно, она вообще придёт на собрание.
– Я надеюсь, что она не придёт, – Эмилия нервно одёрнула кружевное жабо нового платья, которое от ветра встало колом, – не испытываю ни малейшего желания видеть эту личность! Пятьсот фунтов её отцу я смогу вернуть и так. Наверное.
– А я надеюсь, что она придёт, – тихим голосом ответила подруга, и лицо у неё при этом сделалось такое странное, что даже не слишком чуткая к эмоциям других людей Эмилия обратила на это внимание.
Какое-то время они продолжали молча идти рядом. Яблони уже отцветали, и дорога у них под ногами была усеяна мириадами бледных нежных лепестков. Лёгкое новое платье приятно скользило по телу Эмилии, даря прохладу каждым своим прикосновением, и тень от новой изящной шляпки падала ей на лицо, защищая от не в меру разгулявшегося весеннего солнца. Джин шла рядом, тоже нарядно одетая, но теперь Эмилии казалось, что её гнетёт к земле какая-то непонятная тяжесть. И дело было вовсе не в сумке с учебниками.
Эмилия не задала естественный в таких обстоятельствах вопрос «Почему тебе хочется увидеть Джессику Рэтч на собрании клуба?», так как догадалась, что подруге сейчас нужно время. Время на то, чтобы всё обдумать и… признаться. В чём-то признаться. Нельзя её торопить.
Из яблоневой аллеи Джин вдруг повернула в светлый сосновый лесок, выросший на месте давно заброшенной фермы, и зашагала прямо по траве, приподняв юбки. Недоумевающая Эмилия пошла за ней, стараясь на ходу так же элегантно придерживать свой подол. Они дошли до полянки, крошечной, как пятицентовая монета, и на ней Джин остановилась и, вздохнув, сняла сумку с плеча.
– Джин? – с надеждой спросила Эмилия.
– Всё в порядке, – Джин улыбнулась, и на её лице промелькнула острая боль, – я просто не говорила тебе. Я никому не говорила… Мы с Уильямом Рэтчем были помолвлены.
Эмилия замерла, не веря своим ушам. С Уильямом Рэтчем? Старшим братом Джессики?
– Да-да, – грустно кивнула Джин, – мы любили друг друга. Никто не знал.
Она замолчала, глядя куда-то в сторону, где живописной стайкой покачивались на лёгком ветру тёмно-синие лесные фиалки. Эмилия неловко переступила с ноги на ногу. Новость её совершенно ошеломила.
Да, она помнила брата Джессики, но довольно смутно. Это был симпатичный улыбчивый юноша с добрыми и немного лукавыми карими глазами, не писаный красавец, не светский лев, не герой модного дамского романа. Джессика была совершенно другой: шумной, яркой, подавляющей всё вокруг. Уильям всегда держался в её тени и, кажется, его это совершенно устраивало. Впрочем, он ведь не учился в их школе. Будучи на два года старше, Уильям уже посещал колледж, а домой в Вайтберри приезжал лишь на каникулы. А потом Рэтчи всей семьёй уехали в Америку, и Эмилия думать о них забыла. Даже о Джессике, не говоря уж о её молчаливом брате.
– Но… я не понимаю, – пробормотала Эмилия, растерянно глядя на подругу, – как вы с Уильямом начали общаться? Я думала, вы едва знакомы.
– Так и было, – Джин продолжала разглядывать фиалки, – но в выпускном классе всё изменилось. Уильям приехал из колледжа раньше срока, потому что сдал экзамены экстерном. Несколько раз мы столкнулись буквально в коридоре, когда он приходил встречать Джессику после уроков. Один раз разговорились… Прогулялись вместе… Начали переписываться, оставляя записки в условном месте – в коробке из-под печенья, которую зарыли на заднем дворе школы, куда никто не ходил… Потом получилось так, что мы вместе прятались от дождя под крышей старого сарая – смешно, как в какой-нибудь глупой книжке. И там он меня впервые поцеловал.
– Он – что? – шокированно выдохнула Эмилия.
– События, как ты понимаешь, развивались стремительно, – Джин вымученно улыбнулась и закрыла глаза. – Чем ближе был выпуск, тем больше мы сближались с Уильямом. Конечно, мы соблюдали осторожность, и о нашей любви никто не знал – ни мои родители, ни его. Когда мне исполнилось шестнадцать, а ему восемнадцать, мы обручились. Уильям подарил мне такое хорошенькое серебряное колечко с прозрачным камнем – наверное, это был горный хрусталь…
Эмилия кинула быстрый взгляд на руки Джин – но ни на одном пальце не было кольца.
– … Он говорил, что блестяще окончил колледж, что он вот-вот откроет своё дело с помощью отца, купит отличный дом здесь, в Вайтберри, и мы поженимся. Как видишь, из этого ничего не вышло, но я не думаю, что Уильям болтал просто так. Он серьёзный юноша и вовсе не балабол. Он в самом деле собирался поступить так, как планировал. Это не были пустые слова. Я была слишком молода, и он тоже был слишком молод, но мы договорились подождать. Год, два… Хотя бы до тех пор, пока мне не исполнится восемнадцать. И уж тогда мы сыграем свадьбу. Всё было решено.
– А что случилось потом? – тихо спросила Эмилия, видя, что Джин не торопится продолжать.
Джин ответила не сразу. Казалось, она не знает точного ответа на этот вопрос.
– Потом Рэтчи уехали в Америку, – наконец сказала она. – Это произошло внезапно – может быть, ты помнишь.
– Нет, – с сожалением ответила Эмилия, – я ничего не помню о тех днях. Я была в трауре и ничем не интересовалась.
– Ну вот, в один прекрасный или, точнее, ужасный день я узнала, что Уильям вместе с семьёй сел на поезд до ближайшего порта и оттуда уплыл в Америку. Они уезжали в большой спешке, оставили дом и большую часть вещей. Никто не знает, что заставило их так стремительно сняться с места. Я понимаю, – и тогда понимала, – что Уильям просто вынужден был уехать не попрощавшись со мной, он был заложником ситуации, но… но все эти годы… все эти годы я ждала от него хотя бы письма! Я бы и сама ему написала, но ведь у меня не было адреса…
– Неужели он ни разу не попытался связаться с тобой? – прошептала Эмилия, глядя на подругу широко раскрытыми глазами.
– Ни разу. За все девять лет – ни строчки. Я сначала ждала, потом просто верила и надеялась, потом перестала ждать, смирилась и охладела. А теперь он вдруг вернулся. Ты понимаешь меня?
Эмилия с усилием напрягла мозг. Её собственный любовный опыт был сугубо теоретическим, и она с трудом могла вообразить себе эмоции Джин. Но всё же кое-какие книжки о любви Эмилия читала даже в своём затворничестве, поэтому… она предположила:
– Ты всё ещё любишь Уильяма?
Джин усмехнулась – как-то слишком уж поспешно.
– Нет. Уверена, что нет. Я больше не девчонка. Подумай, ведь прошло почти десять лет! Я изменилась, он изменился… Я уже и не помню, как он выглядит. Я почти забыла его голос, его руки, его походку. Но я, чёрт возьми, хочу понять, почему он так со мной поступил!
Джин ругается!!! У Эмилии холодок пробежал по спине. Ей вдруг подумалось, что она очень плохо знает свою подругу – мудрую, верную, дружелюбную Вирджинию Кэллаган. В светлой душе Джин, оказывается, бушевали пожары и таяли адские ледники, там была любовь, тлеющая как уголь, и там была боль от предательства. И недоумение, и гнев.
– Ты уже виделась с Уильямом после его возвращения? – почти шёпотом спросила Эмилия, чтобы не длить эту жуткую тишину.
Но лицо Джин уже вновь было спокойным.
– Нет, – сказала она, – не виделась. Как и ты, я встречала в Вайтберри только Джессику и её отца. Но говорят, что вернулась вся семья.
– Тогда объясни мне, – Эмилия раздражённо потёрла лоб под шляпкой, чтобы собраться с мыслями, – ты хочешь, чтобы Джессика появилась на собрании нашего клуба, чтобы… чтобы…
Она никак не могла сформулировать мысль, крутящуюся у неё в голове, но Джин ответила вместо неё:
– Знаешь, может быть, это прозвучит глупо, но я познакомилась с Уильямом через Джессику, которая была моей одноклассницей. Если б не она, вряд ли мы с ним перекинулись бы хоть словом… Нас ведь ничего не связывало, ни единой ниточки. И я подумала, что… возможно, так я смогу встретиться с ним снова? С помощью Джессики?
– Ты хочешь попросить о помощи Джессику Рэтч? – недоверчиво спросила Эмилия.
– Ох, да нет же, не напрямую… Словом, я сама не знаю, чего я хочу. Я совершенно точно не хочу втягивать тебя в эту историю, ведь Рэтчи – семья с сомнительной репутацией. Но без тебя мне не справиться. И раз уж так сложились обстоятельства… – Джин замолчала, прикусив губу, и потом неловко рассмеялась. – Кажется, я совсем плохо соображаю, Эми. Совсем потеряла голову.
Эмилия тоже выдавила из себя улыбку, хотя никакой радости она не чувствовала. С одной стороны, ей очень хотелось помочь Джин – единственной подруге, которая – подумать только! – оказалась настоящей героиней романтического произведения. С другой, ей совершенно не хотелось иметь дел ни с Джессикой, ни с её отцом, а Уильям Рэтч её вообще не интересовал.
Но выбора, похоже, не было. Эмилия сама втянула себя в неприятности, сперва устроив немыслимый кутёж в магазине готового платья, а затем задолжав пятьсот фунтов мистеру Рэтчу. Если б не её глупость, этой ситуации можно было бы избежать. Но раз всё получилось так, как получилось, ей оставалось только смириться с обстоятельствами и приготовиться принять Джессику в члены Клуба Прогрессивных Женщин. Если, конечно, она вообще изволит явиться на собрание.
– Подумать только, клуб ещё даже не начал свою работу, а мы уже так увязли в проблемах, – пробормотала Эмилия, ни к кому не обращаясь.
Джин встала и взяла её за руку.
– Знаешь, как говорят? Лиха беда начало. Поверь мне, всё устроится наилучшим образом.
– Это с Джессикой-то? Сомневаюсь, – фыркнула Эмилия.
Джин сделала шаг в сторону, не отпуская руку Эмилии, и посмотрела на неё взглядом художника, оценивающего привлекательность модели.
– А ты взгляни на это с другой стороны, – хитро улыбнулась она, – вообрази, какой ты была ещё месяц назад. И сравни с собой сегодняшней.
Эмилия с сомнением окинула себя взглядом сверху вниз.
– Нууу, платье на мне другое, это точно, – медленно произнесла она, – но больше ничего не изменилось.
– Неужели? – губы Джин ещё сильнее растянулись в улыбке.
– Ну… наверное… я немного лучше себя чувствую, – Эмилия задумчиво потёрла подбородок. – И сплю крепче. Но в остальном…
– Тебя всё ещё мучает твоя меланхолия?
– Меланхолия? Конечно! – Эмилия ощутила возмущение от того, что Джин усомнилась в её диагнозах, но вместе с тем испытала нечто похожее на чувство стыда.
Джин не стала спорить и кивнула – почему-то – с весьма удовлетворённым видом.
– Пойдём-ка я провожу тебя до дома, – сказала она.
