Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"

Автор книги: Ли Льеж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Но Генри спросил только:

– А вы умеете ездить верхом?

– Н-нет, – Эмилия растерялась, – а что, разве это необходимо?

«Неужели рыцарь, спасший принцессу из пасти дракона и увозящий её вдаль на своём бронированном коне, предварительно интересовался у спасаемой, умеет ли она держаться коленями за лошадиные бока?»

– Ну, это было бы значимым аргументом, – серьёзно ответил Генри, но его губы слегка дрогнули. – Дело в том, мисс Лестер, что на улице сейчас крайне скверная погода. Дождь и ветер. И ночь. Моё седло не предназначено для двоих человек. Проще говоря, вы упадёте прямо в грязь и что-нибудь себе сломаете.

Эмилия покраснела как свёкла. Всё же было так очевидно – почему она об этом не подумала? Это только в романах благородные джентльмены легко вскидывают прекрасных леди к себе в седло и увозят их в сияющую даль. На практике это, должно быть, далеко не так просто осуществить…

– Ну хорошо, – неожиданно согласился Генри, хлопнув себя рукой по колену, – я просто буду держать вас крепче. У вас есть непромокаемый плащ, Эмилия? Нет? А хоть какой-нибудь? Найдите его сейчас и обязательно наденьте самую прочную обувь. Только, пожалуйста, поторопитесь.

И Эмилия, судорожно кивнув и ещё не веря в то, что произойдёт через несколько минут, опрометью бросилась собираться.

Глава 36

В кои-то веки даже Марта не могла найти слов. А ведь она не терялась даже в самой сложной ситуации.

Нынешнюю же ситуацию нельзя было назвать просто «сложной» или даже «самой сложной». Ситуация была совершенно невообразимая.

– Марта, – задыхаясь, выпалила Эмилия, – найди мне плащ покрепче, ботинки и что-нибудь, что сгодится для верховой езды. Я уезжаю с мистером Саммерфордом. Сейчас!

Рот верной служанки медленно раскрылся, подбородок едва не коснулся груди. В выпученных глазах честной старой девы застыло такое неподдельное, такое ослепительное изумление, как будто Эмилия собралась отправиться прямиком на луну.

– Н-но, мисс… – пролепетала она.

– Пожалуйста, Марта! – Эмилия в отчаянии стиснула руки. – Не задавай вопросов! Поторопись!

И Марта принялась торопиться, пусть и несколько заторможенно. Временами она кидала на свою молодую хозяйку совершенно неописуемые взгляды, но Эмилии было всё равно. Генри ждал её в гостиной. На улице бушевала непогода.

Кое-как ей удалось собраться. Ботинки были старые, но довольно крепкие. Плащ, хоть и не прорезиненный, должен был в какой-то степени защитить от дождя. К сожалению, старая материнская амазонка на Эмилию не налезла: слишком различались фигуры. Пришлось довольствоваться бескорсетным платьем с широкой юбкой.

На все сборы им с Мартой потребовалось минут пятнадцать. Когда задыхающаяся Эмилия, одетая в плащ, едва не кубарем спустилась по лестнице, Генри внизу уже хмурился и покусывал губы.

– Дождь усиливается, – отрывисто заметил он, окинув Эмилию быстрым взглядом, – наша поездка может стать опасной. Вы всё ещё готовы?..

– Да, да!..

Ну не отступать же, когда она зашла так далеко.

Генри кивнул и надел шляпу.

– Тогда вперёд, – сказал он и распахнул дверь, за которой сразу же грохотнуло и зазмеилась молния, – навстречу приключениям!

И Эмилия, оглушённая, почти ничего не соображающая, отважно шагнула под ливень.

По первым впечатлениям всё было не так уж страшно. Да, дорожку размыло и земля оказалась скользкой, но высокие ботинки Эмилии не пропускали воду – во всяком случае, пока. Плащ с накинутым капюшоном в значительной степени защищал от сырости. Только руки сразу же начали мёрзнуть.

Генри прошёл вперёд, поманив её за собой к садовой ограде, где была привязана оседланная лошадь. Увидев хозяина, лошадь негодующе заржала.

– Знаю, – Генри развёл руками, – прости, девочка.

Эмилию продрал ужас при мысли о том, как она сейчас будет карабкаться на это животное, но мистер Саммерфорд так ловко и быстро сумел её подсадить, что Эмилии осталось только перекинуть ногу через лошадиную спину и не запутаться в юбке. Пусть и не слишком изящно, но она это сделала. А Генри быстро вскочил следом, оказавшись позади неё. Неприлично, ужасающе близко.

Одной рукой он взял поводья, другой прижал её к себе. Рука у него была горячая, крепкая и сильная.

– Ну что ж, – тихо сказал он, нагнувшись к самому уху пылающей Эмилии, – показывайте дорогу.

Эмилия сглотнула. Её лицо горело огнём, её уши, должно быть, светились, как факелы.

– Это дом синьоры, – прохрипела она.

– Что? – он нагнулся ещё ниже, коснулся щекой её волос, выбившихся наружу. – Не слышу!

– Дом миссис Гарибальди! – хрип перешёл в писк.

– А, – Генри слегка отстранился, потому что отодвинуться далеко он просто физически не мог, – я так и думал. Могли бы и не скрывать это от меня.

Эмилия промолчала, но ответ ему и не требовался. Генри тронул поводья, лошадь пошла шагом. Эмилию закачало.

– Прошу прощения, мисс Лестер, – Генри опять нагнулся к ней, и она почувствовала тепло его лица через капюшон, – но с такой скоростью мы доберёмся до наших дам только к утру. Я пущу лошадь рысью, не возражаете?

Эмилия не возражала – она вообще не вполне понимала, на каком она свете. Дождь стекал с краёв её низко надвинутого капюшона, так что всё, что она видела перед собой – это дождевая вуаль, сквозь которую смутно проглядывали бархатные лошадиные уши. Генри сказал какое-то слово, которое не поняла Эмилия, но поняла лошадь, и её бег ускорился. Затрясло ощутимо сильнее.

Раздался резкий удар грома, на который лошадь ответила испуганным ржанием и чуть было не рванула вперёд, но Генри натянул поводья. Эмилия мельком подумала, как ему, должно быть, неудобно это делать одной рукой.

В её присутствии здесь не было никакого проку. Она мешала Генри Саммерфорду, она его задерживала. Он прекрасно мог бы и сам добраться до дома вдовы Гарибальди и сообщить ей свою новость – хоть бы и через запертую дверь…

Мысль мелькнула и исчезла, растворившись в новых ощущениях. Голова стала пустой и звенела, как металлический сосуд, а по венам струилась уже не кровь, а расправленное олово. На Эмилии было надето фланелевое бельё, сверху платье, потом толстый плащ, Генри тоже был полностью одет, но несчастной мисс Лестер казалось, что они соприкасаются кожа к коже.

Никогда в жизни с ней не происходило ничего более неприличного и более волнующего. Никогда в жизни она не была так ошеломлена, испугана и счастлива. И даже то, что Генри с огромной вероятностью не думал ни о чём подобном, не охлаждало её внезапно проснувшийся пыл.

Они скакали в полном молчании – разговаривать в их положении всё равно было невозможно, да и шум грозы заглушал все звуки. Постепенно дождевая вода всё-таки забралась под плащ, шерстяные юбки отяжелели, но ботинки оставались сухими, а рука Генри Саммерфорда, лежащая у неё на талии, была всё так же чарующе горяча.

Несколько раз лошадь оскальзывалась на грязи, и всякий раз всадник держался в седле и удерживал свою неуклюжую спутницу. Эмилия этого практически не замечала: мир и так качался и плыл у неё перед глазами. Она могла бы скакать так вечно.

К счастью для Генри и его лошади, путь был недолог. Улица, на которой жила вдова Гарибальди, в этот поздний и ненастный час была совершенно пуста. В некоторых домах ещё светились окна, но огромный дом вдовы итальянского офицера казался мёртвым. На воротах висел внушительного вида замок. Увидев его, Генри выругался сквозь зубы.

– Что мы будем делать? – испуганно шепнула Эмилия. Генри не ответил – может, просто не услышал.

Для начала им пришлось спешиться и вновь привязать недовольную кобылу. Эмилия осталась стоять, кутаясь в промокший плащ, а мистер Саммерфорд подошёл к кованым воротам и задумчиво потрогал замок.

– Мы не сможем попасть внутрь, да? – снова пискнула Эмилия, которой вовсе не хотелось, чтобы их миссия не увенчалась успехом, но мысль про обратный путь в обнимку с Генри наполняла всё её существо непонятным томлением.

– Сможем, – сказал Генри, вытирая воду с лица, – перелезем через ограду. Я вас подсажу.

– Но я не смогу!

– Чушь, смогли же вы сесть на лошадь. Да и по деревьям неплохо лазаете, – усмехнулся он. Его ярко-синие глаза казались сияющими даже в сгустившемся мраке.

Эмилия сглотнула. Ограда не была слишком высокой для двоих человек и когда-то Эмилия действительно неплохо лазала. На ней был длинный мокрый плащ, но зато не было душащего корсета. Она могла бы рискнуть.

– Готовы? – азартно спросил Генри, подходя ближе.

Эмилия кивнула так сильно, что с головы слетел капюшон. Но это уже ничего не меняло. Волосы всё равно уже промокли и висели как пакля.

– Тогда вперёд.

Он присел и подставил ладонь, Эмилия оперлась на неё коленом, подтянулась, схватилась ладонями за верхнюю часть ограды (к счастью, без острых пиков или чего-то подобного), а затем при помощи их общего с Генри усилия она оказалась сидящей на ограде верхом, как до этого сидела на лошади, только в ещё более вызывающем виде. Мистер Саммерфорд мог в полной мере оценить её тёплые нитяные чулки. Покраснев, хоть во мраке и не было видно, Эмилия побыстрее перекинула через забор и вторую ногу и спрыгнула, приземлившись на рыхлую клумбу. Ничего себе не сломала.

Она оглянулась, гадая, как же справится Генри, но мистер Саммерфорд, похоже, успел овладеть искусством преодоления чужих заборов задолго до знакомства с Эмилией. Он спрыгнул на ту же клумбу двумя секундами позже, чем она.

– Вы порвали платье, – резюмировал он.

Эмилия не сразу поняла, о чём он говорит. Потом растерянно оглядела свой подол и обнаружила на нём зияющую прореху.

– Вы так торопились перелезть, что совсем позабыли про свою одежду, – добавил Генри пасторским тоном, – но это не ваша вина. Просто женская одежда чрезвычайно неудобная.

Эмилия суетливо запахнула плащ, скрывая прореху.

– Давайте скорее сообщим хозяевам о своём присутствии, пока нас не приняли за грабителей, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал храбро и беззаботно. Получилось не очень.

– Давайте, – согласился Генри, – план такой: я буду стучать, а вы кричать.

Путь от ограды к крыльцу дома вдовы Гарибальди превратился в одну большую лужу, но Эмилия отважно зашлёпала по ней, понимая, что нет никакой нужды беречь ботинки, когда вся остальная её одежда уже безнадёжно сыра. Генри шёл за ней, не отставая не на шаг. Они рука об руку поднялись по мраморным ступеням, и тут их ждала передышка от дождя: крыльцо защищал широкий козырёк.

Генри сжал кулак, как будто готовился вступить в драку, и отрывисто постучал. Эмилия набрала побольше воздуху и приступила к выполнению своей части плана:

– Миссис Гарибальди! Откройте! Это я, Эмилия Лестер!

Они прислушались. Из-за двери не донеслось ни звука.

– Продолжаем, – распорядился Генри.

Они колотили в дверь и кричали не меньше пяти минут, что на самом деле много, если смотреть в перспективе. Эмилия даже подумала, что обе дамы куда-то уехали, и дом вовсе не случайно выглядит таким… неживым. Но на шестой минуте перемежающихся ударами о дерево просьб за дверью послышалось какое-то шебуршание – достаточно ясное, чтобы расслышать его сквозь дождь.

– Миссис Гарибальди, это я! Откройте!!! – во всю мощь лёгких заголосила Эмилия.

– Вы? Что вам надо? – спросили из-за двери. Голос мог принадлежать только вдове Гарибальди.

– Пожалуйста, пустите меня! – воспрянув духом, продолжила взывать мисс Лестер.

– С какой стати? Сейчас ночь. И кто это с вами?

– Генри Саммерфорд, сударыня! – официальным тоном представился Генри, хоть и значительно громче обычного. – У нас с мисс Лестер есть важные новости. Пожалуйста, впустите нас.

Дверь приотворилась ровно на полдюйма. В щели возник сухой воспалённый старческий глаз, с подозрением оглядевший внеурочных пришельцев.

– Эмилия, вы с ума сошли? – чопорно спросила синьора. – Нашли же время и компанию!

– Но это действительно важно…

– Проходите. Только вытрите ноги.

Вдова всё-таки решилась открыть дверь. Эмилия и мистер Саммерфорд с облегчением проскользнули внутрь. Впрочем, облегчение было мимолётным: в огромном холле особняка было ещё более темно, чем на улице, и почти так же холодно. Единственным источником света был огарок свечи в руке пожилой женщины.

Сама она была одета в толстый салоп, накинутый поверх ночной рубашки, в шерстяной чепец и валяные домашние туфли.

– Проходите в гостиную, – буркнула синьора, – там теплее.

Эмилия и Генри подчинились. В гостиной действительно было теплее, но света больше не стало. Эмилия вспомнила свой недавний визит сюда и поняла, что если даже солнечным днём в особняке вдовы царило гулкое запустение и полумрак, то сейчас здесь было словно в подземелье. Возникло странное чувство, что она лишилась зрения.

Генри кашлянул.

– Может быть, стоит зажечь лампу? – не слишком уверенно предложил он.

– Без вас разберусь, молодой человек, – отбрила синьора.

Но лампу она нашла и зажгла. Тусклый свет керосинки высветил центральную часть комнаты, поселив в углах глубокие зловещие тени. Эмилия содрогнулась – и не от холода.

– Итак, – синьора тяжело опустилась в кресло, – мисс Лестер. Вы не перестаёте меня удивлять. Чем вызван ваш ночной визит в обществе этого джентльмена? – слово «джентльмен» вдова Гарибальди произнесла с такой интонацией, что сразу сделалось понятно: никаким джентльменом она мистера Саммерфорда не считала и не считает.

– Мадам, – Генри заговорил вместо Эмилии, освободив её от необходимости объясняться, – новость, которую мы принесли, касается вашей гостьи. Да-да, я знаю, что она здесь. Пожалуйста, пригласите её присоединиться к нам.

Вдова Гарибальди метнула на Эмилию такой испепеляющий взгляд, что та от неожиданности подавилась воздухом и закашлялась.

– Какая ещё гостья? – механическим голосом проговорила синьора. – Здесь никого нет.

– Я говорю о мисс Незер, – терпеливо ответил мистер Саммерфорд. – Она же миссис Анна Гризли. Видите, я всё знаю. Я друг, я пришёл помочь.

Пожилая дама ничего не ответила. Её подбородок словно закаменел, взгляд перемещался с виноватого лица Эмилии на спокойное, серьёзное лицо Генри Саммерфорда. Она молчала полминуты. Минуту.

Наверняка она могла бы молчать и дальше, но тут в углу гостиной наметилось какое-то шевеление. Эмилия вздрогнула и едва не вскрикнула, готовясь увидеть призрак, но это была всего лишь Анна. Бледная, с распущенными тёмными волосами, одетая в шаль поверх ночной рубашки – и босиком.

– Я всё слышала, – голос её дрожал и сама Анна дрожала, но её глаза даже в темноте казались светящимися. – Простите, господа, что я не вышла к вам сразу. Я же… скрываюсь.

– Анна! – пискнула Эмилия. – Вы же замёрзнете!

Генри, не теряя головы, учтиво поклонился.

– Мисс Незер, доброй вам ночи, – сказал он. – Пожалуйста, подойдите к столу. Нам нужно поговорить.

– Дурная девчонка! – перебила его вдова Гарибальди. – Почему ты не надела свои туфли?

– Я не успела, – растерянно улыбнулась Анна, – я слышала, как кто-то колотит в дверь, и думала, что это пришли за мной… Я так испугалась…

– Глупая девчонка! – ещё более сердито заявила вдова. – Босиком перед джентльменом!

Анна зарделась, Эмилия тоже, Генри деликатно кашлянул.

– Мадам, – сказал он, – всё это сейчас совершенно не важно. Я не буду ходить вокруг да около. Мистер Гризли вернулся в Вайтберри.

Анна не издала не звука. Её лицо омертвело и она медленно опустилась на ближайший стул. Вдова Гарибальди, наоборот, вскочила с места, хоть это простое действие и далось ей с ощутимым трудом.

Но она не стала издавать бессмысленных возгласов: «Как это могло произойти?» и «Не может быть!» Вдова прекрасно понимала, что рано или поздно негодяй Гризли явится за своей женой. Понимала это и Анна. И всё же потрясение было сильным.

– Что ж, – после длительной паузы молвила вдова Гарибальди, – по крайней мере, он не знает, что Анна живёт у меня в доме.

– Не знает, – согласился Генри, – но Гризли настроен крайне решительно. Анна нужна ему, и он перевернёт вверх тормашками весь город, чтобы её найти. Сил и средств у него для этого хватит.

– Анне нужно получше спрятаться! – подала голос Эмилия в надежде, что её совет окажется важным. – Это такой большой и старый дом. Наверняка здесь есть какой-нибудь… потайной ход? Или, может, темница?..

Анна испуганно посмотрела на неё.

– Нет, отправлять мисс Незер в темницу мы точно не будем, – Генри так странно поперхнулся, будто хотел скрыть смешок. – Я предлагаю другой вариант. Вам нужно уехать из города, Анна. И нужно сделать это завтра.

– Уехать… – пробормотала бедная Анна. – Но куда уехать?..

– В другой приют. В другом месте. Я подскажу вам, куда именно. – Мистер Саммерфорд снова был серьёзен. – Завтра начинается Осенняя ярмарка, будет всеобщая кутерьма, много людей и повозок. В такой суете проще затеряться. Вы сможете ускользнуть от вашего мужа, Анна, даю вам слово.

Мисс Незер снова улыбнулась, но улыбка её была далека от всяческого веселья.

– И что будет дальше? – тихо спросила она. – Очередной город, очередная попытка затеряться? Ещё одна надежда найти друзей – и вновь утратить их? Я… Мистер Саммерфорд, я не могу оставить тётушку. Я нужна ей.

– Тётушку? – изумился Генри. Он перевёл взгляд на дрогнувшее от тщательно скрываемых чувств лицо вдовы Гарибальди и всё понял.

– Смешная девчонка… – пробормотала синьора, поспешно вытерев рукой глаза, – не вздумай беспокоиться обо мне. Спасай себя.

Губы Анны Незер задрожали, и стало понятно, что она вот-вот расплачется. Генри не собирался этого допускать.

– Мисс Незер, – ласково, но строго произнёс он, – пожалуйста, послушайте меня. Вам не придётся скрываться всю жизнь. Мы сумеем защитить вас от вашего мужа. Врать не буду: это нелегко. Но мы сделаем всё возможное, чтобы добиться развода.

– Развода? – вздрогнула Анна. – Он ни за что не согласится!

– Но мы это сделаем, – веско сказал Генри, – у нас есть опыт, есть умелые юристы.

– Мы? – переспросила Эмилия.

Ей вдруг показалось, что Генри говорит про себя – и про неё. Мы. Я и Генри Саммерфорд. Вместе.

– Мы, – кивнул Генри, – Фонд борьбы за женские права, которому покровительствовала леди Саммерфорд.

– А вы тут при чём, молодой человек? – хмуро просила вдова Гарибальди.

Генри на секунду замешкался. У него был вид воришки, случайно пойманного за руку. Он покосился на стоящую рядом Эмилию со смесью вины и неудовольствия во взгляде.

– Гм… Дело в том, что после смерти леди Саммерфорд я являюсь управляющим этим фондом.

В гостиной дома вдовы Гарибальди повисла гробовая тишина. Эмилия почувствовала, что у неё внутри что-то оборвалось – наверное, сердце – и рухнуло в пятки.

– И вы молчали? – просипела она.

– Молчал.

– Вы обманули меня⁈

– Не обманывал, – Генри нервно взъерошил рукой волосы, – просто не говорил. Послушайте, это не имеет никакого значения. Я не наследник леди Саммерфорд, я вообще никакой не наследник. Но это не значит, что у меня нет никакого дела. Или что я… что я, к примеру, беден.

Вдова Гарибальди иронически хмыкнула. После признания Генри градус трагедии в комнате поразительным образом снизился. Даже Анна как-то расслабилась и опустила плечи.

Эмилия не знала, что сказать. Она даже не понимала, чувствует ли себя преданной. Генри действительно обманул её или нет?

– Но вы говорили, – запинаясь, пробормотала она, – вы говорили, что не имеете никаких видов на наследство моей тёти. А теперь получается, что виды у вас всё-таки есть? Если наследство не достанется мне, то оно достанется Фонду, который вы возглавляете!

– Всё немного не так, – Генри поморщился. – Послушайте, мисс Лестер, мы обязательно должны обсуждать это сейчас, здесь, среди ночи? Напоминаю, что мы прибыли сюда по другой причине. Необходимо спасти вашу подругу.

Вдова Гарибальди, всё это время продолжавшая стоять, переминаясь с ноги на ногу, вновь спокойно опустилась в своё кресло.

– Спасибо вам за беспокойство, мистер Саммерфорд, – сказала она, прикрыв веки, – мы с Анной всё поняли. Всё осознали. И мы примем решение.

– На это нет времени! – возразил Генри.

– Это мы тоже поняли. Спасибо вам за беспокойство.

Анна кивнула.

Генри перевёл озадаченный взгляд на Эмилию, но она уставилась на свои ботинки.

– Ну что ж, – после паузы проговорил он, – значит, нам следует откланяться.

– Не «нам», а только вам, – возразила вдова Гарибальди, – девушку я с вами под дождь не выпущу. Хватит ей разгуливать по ночам, ещё заболеет. Эмилия, вы переночуете у нас.

Вердикт был окончательный и обжалованию не подлежал. Значит, обратной дороги в объятиях мистера Саммерфорда не будет.

– Марта будет беспокоиться! – слабо возразила Эмилия.

– Я её предупрежу, – Генри снова поклонился, – спокойной ночи, миссис Гарибальди, мисс Незер, мисс Лестер.

И Эмилии ничего не оставалось, кроме как позволить ему уйти.