Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Бесполезно. Язык прилип к нёбу. Пока Эмилия совершала судорожные глотательные движения, стараясь освободить язык из плена, на стул рядом с ней опустилась – нет, скорее рухнула – Джин.
– Прошу прощения, миссис Гарибальди, – она была бледна, но постаралась улыбнуться, – всё прошло не так гладко, как мы надеялись. Разумеется, попечительский совет может вынести свой вердикт о моём несоответствии служебным обязанностям…
– Да ну бросьте! – вдова Гарибальди отмахнулась от неё, будто ничего глупее в своей жизни не слышала. – Вы тут совершенно ни при чём, моя девочка. И поделом тому мальчишке, что он расшиб себе колени. Я считаю – мало! Хулиганов надо наказывать, а этот сам себя наказал.
– Я рада, что вы не злитесь, – в голосе Джин послышалось облегчение.
– Злюсь? Да я давно так не развлекалась! – старая леди хищно улыбнулась, показав редкие мелкие зубы. – Мальчишки постоянно лазают по деревьям, крышам и задорам, этим-то зрелищем меня не удивишь. Но чтобы взрослая женщина из хорошей семьи выкинула такой номер…
– Эмилия спасала мальчика! – щёки Джин заалели.
– Знаю, и это было прекрасно, – с чувством ответила вдова Гарибальди.
Эмилия снова тупо посмотрела на свой бокал – к сожалению, пустой. Ей хотелось выпить чего-нибудь такого, чтобы её сознание полностью отключилось.
– Вы ведь племянница леди Саммерфорд? – вдруг проницательно спросила синьора.
Эмилия уронила голову на руки, а поднять не смогла. Вдова Гарибальди приняла это за кивок.
– Да-да, я помню вашу тётю. Такая красавица! Другой такой в Вайтберри отродясь не бывало. Разве что ваша мать могла бы сравниться с ней красотой… Жаль, что внешностью вы, милочка, пошли не в неё. В отца, должно быть? Помню я этого Марка Лестера. Славный парень был, добрый, но ужасно неказистый.
– Миссис Гарибальди, позвольте, я провожу вас до коляски! – окрепшим голосом перебила её Джин. Эмилия понимала, что подруга старается защитить её от язвительных слов старой командирши, но ей было уже всё равно.
– Сейчас. Не торопитесь, деточка, – вдова Гарибальди не двинулась с места. – Эмилия, вы там не заснули? Вижу, шевелитесь. В таком случае, наскребите в себе силы для ответа на один вопрос. Это вы подавали объявление в газету об организации нового женского клуба? Что-то там про прогресс?
Эмилия подняла голову, посмотрела на старую леди и беззвучно шевельнула губами.
– Очень хорошо. А когда у вас следующее заседание?
Джин нерешительно взглянула на Эмилию, но, видя, что та молчит, всё же ответила вместо неё:
– В следующий понедельник.
– Очень хорошо, – в голосе синьоры послышалось довольство. – Я приду. Приготовьте мне удобное кресло.
Глава 8
Все свои душевные хвори Эмилия лечила давно проверенным способом: запиралась в спальне и лежала на кровати ничком, то уткнувшись лицом в подушку, то скорбно глядя в потолок. Этот метод борьбы с терзаниями она выбрала и на сей раз. Вернувшись домой после школьного праздника, Эмилия молча прошествовала мимо Марты, отвергнув все попытки себя накормить, поднялась на второй этаж, заперла дверь на щеколду и рухнула на кровать, не раздеваясь.
Однако долго валяться так ей не дали.
Ночь прошла как обычно – без сна, в пережёвывании воспоминаний о своём позоре. Утром Эмилия слабым голосом попросила оставить её в покое, когда Марта сунулась было к ней с завтраком. Желудок слегка заурчал, но Эмилия не собиралась ему поддаваться. На этот раз она была твёрдо намерена заморить себя голодом.
Однако не прошло и двух часов, как в дверь забарабанили так, что она едва не слетела с петель. Эмилия удивлённо подняла от подушки помятое и заплаканное лицо.
– Кто там ещё? – сипло спросила она.
– Это я! – отозвался из-за двери сердитый голос Джин. – Что это ты устроила? Как ребёнок, честное слово!
– Уходи, – буркнула Эмилия.
– Эмилия Лестер! – теперь звук был такой, будто скромная Джин заколотила в дверь ногами. – Ты взрослая женщина! Немедленно прекрати валять дурака! Выходи, умойся, позавтракай. И нам надо поработать над сценарием первого заседания твоего клуба.
– Нет никакого клуба, – еле слышно отозвалась Эмилия.
– Даже слушать ничего не хочу! Выходи немедленно, а не то… а не то я подниму панику среди соседей, и они снесут эту дверь!
Да что она себе позволяет! Эмилия ощутила прилив злости. Две недели назад она и думать не думала о какой-то Джин Кэллаган, и Джин о ней совсем не думала. А теперь заявилась сюда и распоряжается её жизнью, как своей собственной! Вот мерзавка!
Эмилия вскочила с кровати, распахнула дверь и гневно уставилась на бывшую одноклассницу. Джин стояла засучив рукава и, кажется, действительно готова была колотить по двери до тех пор, пока та не слетит с петель.
– Ого! – после короткой паузы выдохнула Джин. – Ты даже не раздевалась⁈
Ну конечно, Эмилия не раздевалась! Узкий корсет сдавливал её рёбра, но эта боль была почти сладостной – она несколько утихомиривала бурю в душе. Лицо Эмилии в этот момент имело непередаваемый серо-буро-зелёный цвет, а волосы напоминали воронье гнездо, в котором передрались птенцы. Она выглядела ужасно – настолько же ужасно, насколько чувствовала себя.
– Выглядишь просто ужасно, – подтвердила Джин. – Давай-ка умойся и переоденься. До чего ты себя довела? Смотреть больно. И всё из-за какой-то ерунды!
– Это не ерунда, – свистящим шёпотом проговорила Эмилия, – это позор. Я повела себя как какое-то… африканское животное. Я полезла на дерево в присутствии пастора! И детей!
– Ты спасла мальчика! – страстно возразила Джин.
– Нет! Его спасла не я, а тот человек. Моя помощь была совершенно бесполезной. Тот человек подхватил Эшли, когда он падал, и не дал ему разбиться. Тот человек пожертвовал собой и сам чуть не расшибся, когда на него упал тяжёлый мальчик. А я не сделала ничего! Ничего полезного!
– «Тот человек, тот человек», – передразнила Джин, уперев руки в бока, – тот человек просто оказался в нужное время в нужном месте. И надо ещё спросить, что он там делал! А ты – ты бросилась на помощь, когда мы все оцепенели от ужаса и не знали, что предпринять. Ты оказалась самой смелой из нас и самой предприимчивой. И теперь ты за это себя грызёшь?.. Всё, Эми, хватит. Бери себя в руки. Иначе мне придётся поверить, что ты действительно не в своём уме.
– Я в своём уме! – возмутилась Эмилия. – Я просто больна!
– Вот и докажи, – фыркнула Джин.
Полчаса спустя Эмилия, переодетая в домашнее платье и причёсанная, сидела на своём стуле в гостиной и пила чай вместе с Джин. Довольная Марта то и дело подсовывала им сэндвичи с первыми парниковыми огурчиками и старалась поменьше попадаться на глаза.
Понедельник нагрянул, как грозовая туча. И несмотря на то, что ожидались всего две гостьи, Эмилия чувствовала себя гораздо хуже, чем в прошлый раз. Ведь одно дело – некие абстрактные женщины, которые должны были прийти по объявлению, и совсем другое – совершенно конкретные дамы, которые изъявили желание посетить её жилище и теперь ждут, что их будут принимать и развлекать.
Эмилия понятия не имела, чего ждать от вдовы Гарибальди, и даже не задумывалась, какой окажется при непосредственном общении загадочная Анна Незер. Джин поддерживала её, как могла, и помогала Марте готовиться к приёму гостей. Снова заманить гостий первым в этом году земляничным пирогом им бы не удалось, поэтому в ход пошли проверенные рецепты: заварной крем, булочки и кофе. Гостиную снова тщательно отмыли и хорошо проветрили, а Эмилия, вздохнув, вновь отрепетировала свою приветственную речь для новых членов клуба. В половине третьего она уже сидела в гостиной на месте председателя (то есть на высоком венецианском стуле, неудобном и жёстком), а рядом устроилась верная Джин с пером и чернилами – записывать важные мысли, которые непременно выскажут участницы встречи. Обе девушки были нарядно одеты, а Джин даже слегка надушена фиалковой водой.
Когда без четверти три Марта распахнула дверь, чтобы последний раз пройтись веником по безупречно выметенному крыльцу, она едва не ударила дверью мнущуюся на пороге женщину.
– Прошу меня извинить, – прошелестела женщина, – я так боялась прийти позже назначенного времени, что, вероятно, пришла несколько раньше… – это длинная речь отняла у неё все силы, и женщина замолчала до вечера.
– Силы небесные! – воскликнула Марта, не зная, смеяться или сердиться. – Ну чего вы тут топчетесь? Проходите, если пришли!
Женщина по-утиному кивнула и как-то боком протиснулась мимо Марты в прихожую. Там она сняла свою очень скромную серую шляпку с низкой тульей и прошмыгнула в гостиную, больше похожая на тень, чем на человека.
С первого взгляда Эмилия её даже не узнала – настолько гостья была невзрачна. Но поскольку это совершенно точно была не вдова Гарибальди, то оставался только один вариант.
– Мисс Незер? – недоверчиво спросила она, а потом, спохватившись, улыбнулась. – Как же мы вам рады!
Женщина кивнула, присев, будто хотела сделать реверанс, но в последний момент передумала.
– Садитесь, пожалуйста, на диван, там вам будет удобнее! – любезно пригласила Джин.
Сгорбившись, странная женщина просеменила к дивану и села на краешек, изо всех сил стараясь занять как можно меньше места. Она, конечно, не знала, что ей не придётся тесниться с другими участницами встречи, но всё равно это выглядело странно.
– Мы начнём ровно в три, – кашлянув, объявила Джин. – Синьора, то есть миссис Гарибальди, никогда не опаздывает. А пока могу ли я предложить вам чаю, дорогая мисс Незер?
Женщина как-то неуверенно повела плечами и опять ничего не сказала. Этот жест обозначал «ни да ни нет». Джин и Эмилия растерянно переглянулись.
Поскольку разговор явно не клеился, дамы предпочли не мучить себя и свою пока единственную гостью, а просто дождаться трёх часов. До начала встречи и до приезда вдовы Гарибальди оставалось всего несколько минут.
Эмилия ужасно волновалась. Если Анна Незер не вызывала у неё никаких эмоций, – всё равно что пустое место, – то вдова Гарибальди была известной величиной в городе и от её мнения зависело многое. Если сегодня она скажет, что Клуб Прогрессивных Женщин никуда не годится, то им с Джин останется только посыпать головы пеплом. Ни одна дама в Вайтберри не осмелится пренебречь мнением почтенной матроны.
Наконец, минуло три часа, и одновременно с боем часов послышался решительный стук в дверь. Марта уже стояла наготове, так что долго стучать синьоре не пришлось. Она медленно прошествовала в гостиную, важная и понимающая свою исключительность, и снисходительно кивнула собравшимся девушкам.
– Доброго дня, мадам! – Эмилия собрала в эту фразу всё радушие, какое только смогла найти в своей взбаламученной душе. К её удивлению, вдова Гарибльди не просто ответила на приветствие, но и протянула ей руку. Так же она поприветствовала и Джин, а нервно вскочившую Анну Незер вдова отметила оценивающим взглядом, отчего бедняжка совсем съёжилась.
– Чай я не пью, – первым же делом объявила синьора, – но мне был обещан кофе.
Марта, дежурившая в дверях, без лишних слов понеслась на кухню. Эмилия с достоинством улыбнулась.
– Кофе сейчас будет подан. Пожалуйста, садитесь, миссис Гарибальди. Мы приготовили для вас самое удобное место, как вы и просили.
С этими словами она указала на старинное мягкое кресло, очень широкое и приземистое, с изогнутой спинкой и ножками в виде львиных лап. Этому креслу было уже лет двести, и Эмилия изо всех сил надеялась, что оно выдержит испытание. Разумеется, они с Джин предварительно посидели на нём, и по очереди, и обе сразу, но – как знать! – масштаб личности синьоры мог оказаться критичным для простого предмета мебели.
К его чести, кресло даже не скрипнуло, когда вдова Гарибальди заняла своё место.
Расторопная Марта уже бежала с кофейником, сливочником и чашками. Начинать беседу, не напившись чаю (а в данном случае кофе) было не принято, поэтому все четыре участницы вновь созданного Клуба с удовольствием пригубили бодрящий напиток. Вдова Гарибальди единственная из всех выбрала кофе без молока и сливок. Сделав первый глоток, она покатала его по языку, как бы проверяя качество напитка, затем удовлетворённо кивнула и осведомилась:
– Мы ждём кого-нибудь ещё?
– Эээм, нет, – Эмилия едва не подавилась кофе и поспешно поставила чашку на стол. – Думаю, больше никто не придёт. Сегодня нас будет только четверо. Эээм. Второе заседание Клуба Прогрессивных Женщин официально объявляется открытым! Кто бы хотел высказаться?
– Твоя речь! – прошипела Джин, незаметно дёрнув подругу за юбку под прикрытием стола.
– Верно! – спохватилась Эмилия. – Дорогие дамы, прежде чем мы начнём нашу деятельность, я хотела бы… эээм… поприветствовать всех вас, и ещё… ээээм… передать вам распоряжение леди Саммерфорд. То есть, покойной леди Саммерфорд, моей двоюродной тёти…
– Как! – вскричала вдова Гарибальди, и глаза у неё засверкали. – Разве леди Саммерфорд скончалась⁈
Эмилия, прерванная на полуслове, растерянно уставилась на неё и захлопала ресницами.
– Ну… да, – несмело ответила она, борясь с желанием забраться под диван и переждать в укрытии эту внезапную вспышку, – уже почти две недели назад.
Минуту вдова Гарибальди молчала, рассыпая искры. Воздух вокруг неё почти осязаемо сгустился и потемнел.
– Безобразие!!! – наконец произнесла она таким пугающим шёпотом, что у всех собравшихся дам волоски на коде встали дыбом. – Безобразие! Одна из достойнейших… нет, самая достойная уроженка Вайтберри опочила – и никто не посчитал нужным меня известить! И этот старый засоня Уилсон даже не отслужил панихиду!
– Миссис Гарибальди, – Джин, хоть и была напугана, не могла снести такие оскорбительные речи о добродушном и безобидном пасторе Уилсоне, – вероятно, сама леди Саммерфорд не желала превращать свои похороны в… в… информационный повод.
– И даже в нашей жалкой газетёнке не было некролога! – синьора как будто её не слышала. – Умерла фермерша Джонс – есть некролог! Умерла старуха Вессон, которой перевалило за девяносто – есть некролог! Умер пьяница Джим Хакли, которого двадцать лет никто без бутылки не видел, – есть некролог! А прекрасная леди Саммерфорд, первая красавица Вайтберри, умница, добрейшая и образованнейшая дама… да если б не она, эта старая церковь давно развалилась бы! А сиротский приют не на что было бы содержать! Она сделала столько добра для своего родного города, сколько никто не делал до неё и никто не сделает после… И мы её даже не проводили!
Эмилия продолжала молча хлопать ресницами. Она не знала, что сказать. Джин вопросительно посмотрела на неё, Анна Незер сидела ссутулившись, стараясь спрятать лицо за крошечной чашечкой кофе.
– Но… – пробормотала Эмилия, – я полагаю, что её поверенный мистер Уорвик должен был отдать какие-то распоряжения на этот счёт… А если распоряжений не последовало, то…
– То – что? – вдова Гарибальди так и впилась в неё взглядом. – Вы-то, моя милая, знали, что ваша родственница умерла! Почему не сообщили всем? Почему вы даже не носите траур?
– Я надела траур в день её похорон в Лондоне! – с дрожью в голосе заявила мисс Лестер. – Несмотря на всё ваше возмущение, мадам, прошу заметить, что леди Саммерфорд не моя мать. Она моя двоюродная тётя. Я не буду носить по ней траур, потому что она… потому что она не хотела бы этого.
– Неужели? – не отступала вдова. – Вы так хорошо знали вашу тётю?
– Я узнала её из её письма мне, – стараясь придать голосу хоть сколько-нибудь твёрдости, сообщила Эмилия. – В нём леди Саммерфорд просила меня создать Клуб Прогрессивных Женщин в её честь… и в её память. Именно такой памяти о себе она и хотела. Ей не нужен был траурный креп на моей шляпке, ей нужны были мои… руки. Моя голова. Она хотела, чтобы то, чему она посвятила свою жизнь, продолжалось и после её смерти. И сейчас я исполняю её волю. С вашей помощью или без неё.
Последняя фраза была совершенно лишней, но Эмилия поняла это, когда слова уже сорвались с её губ. Она даже зажмурилась, представив, что вдова Гарибальди сейчас вспылит и уйдёт – и будет полностью в своём праве. Эта почтенная дама не привыкла, чтобы с ней разговаривали в таком тоне.
Но вдова Гарибальди молчала, молчала задумчиво и мрачно. Испуганно молчала Джин. Тоскливо молчала Анна Незер. Эмилия молчала тоже, думая, что всё пропало.
Было отчётливо слышно, как в тишине гостиной тикают прадедушкины часы из красного дерева.
И в этот самый момент опять раздался стук в дверь, от которого все вздрогнули. Тут же в прихожей послышался звонкий удар с дребезжанием: подслушивающая в прихожей Марта уронила поднос.
– Боже мой! – испуганно пролепетала Эмилия. – Кого это ещё принесло⁈
Они с Джин недоумевающе переглянулись. Может быть, ещё какая-то дама слишком поздно увидела объявление в газете и теперь решила примкнуть к их клубу? Была всего четверть четвёртого. Дама могла и опоздать.
– Марта, открой, пожалуйста! – Эмилия постаралась взять себя в руки и села прямее. – Наверное, это…
Договорить она не успела. В гостиную зашёл, почти вбежал джентльмен и отвесил стремительный поклон, с завидной лёгкостью согнувшись в пояснице.
Все присутствующие дамы уставились на него одинаково круглыми глазами.
Когда джентльмен выпрямился, стало очевидно, что это достаточно молодой – лет тридцати – и хорошо одетый мужчина с умным насмешливым лицом, длинным носом и яркими голубыми глазами. Волосы у него были красивого каштанового оттенка. Взгляд в одно мгновение обежал комнату и всех присутствующих, на долю секунды задержавшись на каждом лице. Эмилия понятия не имела, кто это, но сразу же сделала вывод, что этот джентльмен – не уроженец Вайтберри. Он выглядел как типичный лондонский хлыщ – во всяком случае, именно так не посещавшая столицу Эмилия и представляла себе типичных лондонских хлыщей. Надменный, пресыщенный, много о себе понимающий, но при этом очень неглупый.
О Боже! Эмилия непроизвольно стиснула пальцами верхнюю оборку на своей юбке. Да это же тот самый человек, который спас Эшли Брауна! Она и не узнала бы его, если б не глаза. Так вот он, настоящий герой всей этой истории, таинственно исчезнувший с места происшествия!
Третья мысль пришла вслед за второй и была какой-то совсем уж несуразной: Эмилия вдруг подумала, что никогда в жизни не видела более красивого мужчину. Да-да, несмотря на этот его шутовской поклон в сочетании с длинным носом и манерами повесы.
– Мисс Лестер, я счастлив вас видеть! – воскликнул незнакомец, безошибочно определив хозяйку дома среди собравшихся. – Прошу прощения, что опоздал. Я хотел прибыть раньше, но мне пришлось уладить некоторые дела в Лондоне…
– Молодой человек! – резко перебила его вдова Гарибальди. – Прежде чем вести себя так развязно, извольте хотя бы представиться!
Джентльмен тут же повернулся к ней, сделав пол-оборота на каблуках.
– Прошу меня извинить, мадам! Конечно же, я назову своё имя и род занятий. Генри Саммерфорд.
– Саммерфорд? – просипела Эмилия, чувствуя, как ослабли все мышцы.
– Именно так, мисс Лестер. Я родственник вашего двоюродного дяди, ну, лорда Саммерфорда. Просто родственник, не наследник. Я младший сын младшего сына почтенного семейства Саммерфордов, так что по праву – или по бесправию – моего рождения мне не причитается ни-че-го. И никогда не причиталось, поскольку никто из моих богатых и престарелых родственников не потрудился составить завещание в мою пользу… Однако, – тут новоявленный Генри Саммерфорд поднял палец вверх, – ваша покойная тётя Миллисента меня уважала. Мы с ней были очень дружны. Мы часто говорили о вас, мисс Лестер, и я знаю, что своей непримиримой волей леди Саммерфорд сочла необходимым облагодетельствовать своим богатством именно вас… Не то чтобы я питал какие-то надежды…
Он слишком много говорил. Эмилия просто не успевала понять, куда движется дело. Всё, что она уяснила – ещё какой-то Саммерфорд явился по её душу.
– Так вот, – разговорчивый джентльмен оборвал сам себя на полуслове и постарался вернуться к теме, – так вот. Леди Саммерфорд несколько озадачила меня, перед своей кончиной составив завещание на имя двоюродной племянницы, с которой она была едва знакома. Последний раз леди Саммерфорд виделась с этой своей дальней родственницей, дочерью двоюродной сестры, когда та была ещё ребёнком. Спору нет, леди до последнего вздоха оставалась в здравом уме и твёрдой памяти, и всё же такое решение меня озадачило. «Тётушка Миллисента, – спросил я, – что заставляет вас завещать всё ваше состояние этой особе? Она никогда не выезжала из Вайтберри, она вряд ли разделяет ваши идеи, она… она, наконец, может оказаться глупа, или тщеславна, или слишком слаба здоровьем…» Знаете, что мне ответила тётя Миллисента? Она сказала: «Не волнуйся, Генри, мой мальчик. Малютка Эмилия не получит ни пенни из моих богатств, пока не докажет, что достойна быть моей наследницей и продолжать моё дело. Я приготовила ей испытание… К сожалению, я не смогу сама проследить, насколько добросовестно выполнены все мои условия. Поверенному Уорвику я не могу полностью доверять: боюсь, он будет подыгрывать Эмилии и закроет глаза на нарушение установленных мной правил. Но ты, Генри, ты этого не допустишь!» Так теперь вам очевиден род моих занятий, мисс Лестер?
– Что? – спросила Эмилия, не поняв примерно половину сказанного.
– Я оставил мои дела в Лондоне и приехал сюда, в Вайтберри, чтобы проследить, насколько тщательно и скрупулёзно вы выполняете условия получения наследства, выдвинутые нашей с вами общей тётей Миллисентой, – услужливым тоном проговорил Генри Саммерфорд, наклоняя голову, чтобы взгляд его сияющих голубых глаз казался ещё проникновеннее. – Не могу сказать, что мне это по нраву. Не представляю, чем я буду заниматься целый год в такой глуши.
– Год?..
– Эмилия, вы читали письмо вашей тёти? На создание клуба и следование его целям вам отводится год. Уже на треть меньше – до 1 января 1901 года. Я вижу, вы приступили к выполнению условий, это похвально. Но где же ваша пятая участница?
– Какая ещё пятая участница?
Эмилия не понимала, как вести диалог с этим странным человеком. Он наседал на неё, давил, чего-то требовал. Остальные дамы сидели в растерянности, не понимая, что происходит, и ожидали от Эмилии каких-то действий по прояснению ситуации.
– Мисс Лестер, – голос джентльмена стал ещё на полтона ниже, – условия завещания совершенно ясны, точны и прозрачны. В Клубе Прогрессивных Женщин должно быть не менее пяти постоянных членов. И где же ваш пятый, гм, член?
– Мы его ещё не нашли, – наконец-то подала голос Джин.
– Вот оно что! – лицо Генри Саммерфорда приняло обеспокоенный вид. – В таком случае, дамы, я считаю, что вам ещё рано проводить собрания и тем более приступать к реализации грандиозных задач Клуба.
– Вы будете нам указывать? – фыркнула вдова Гарибальди.
– Увы, буду, мадам, – нежданный гость развёл руками, будто его тоже всё это весьма удручает, – могу и буду. Леди Саммерфорд возложила на меня обязанность наблюдать за тем, насколько вы, Эмилия, преданны и послушны её воле. В конечном итоге именно я буду решать, достойны вы её состояния или нет.
– Но вам-то всё равно ничего не достанется! – покраснев от злости, воскликнула Эмилия, о чём немедленно пожалела.
Генри Саммерфорд посмотрел на неё в упор и нехорошо усмехнулся.
– Не переживайте так за меня, мисс Лестер, я как-нибудь проживу. Не будем уходить в плоскость личных оскорблений, я присутствую здесь как официальное лицо. И как официальное лицо заявляю: Клуб Прогрессивных Женщин не начнёт свою работу, пока не будет найдена пятая участница. Вам лучше разойтись.
– Нам что, нельзя даже попить чаю? – с тихим вызовом уточнила Джин Кэллаган.
– Но вы же пьёте кофе? – джентльмен поднял одну бровь. – Пожалуй, стоит его допить. Оставлять полупустые чашки некрасиво. И я отсюда чувствую запах печенья… Никто не желает предложить мне чашечку? Нет? Так я и думал. Прощайте, мадам. Ах да, святой Пасхи!
…И второе заседание Клуба Прогрессивных Женщин завершилось пшиком.
