Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"
Автор книги: Ли Льеж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Джессика захлопала глазами. Эмилия и Джин синхронно посмотрели друг на друга, чтобы убедиться: они обе слышали одно и то же. Генри Саммерфорд в лучшем случае чудаковат, в худшем случае он не в своём уме.
Но глаза лондонского гастролёра смеялись, хотя лицо оставалось благоговейно-восторженным.
Загнанная в угол, Джессика боязливо обвела взглядом всех собравшихся дам, будто ища поддержки. Но взгляды, обращённые на неё, не выражали симпатии.
– Я… не думаю, что я… – в кои-то веки голос Джессики Рэтч прозвучал почти жалобно, и Эмилия уже готовилась наблюдать за низвержением соперницы, как вдруг Джессику осенило: – Клубничная вечеринка!
От радости она захлопала в ладоши и широко улыбнулась.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись, спросила Джин.
– Я имею в виду Клубничную вечеринку, которую устраивает моя мать, миссис Рэтч. Имение, которое мы сняли недалеко от города, славится своими клубничными угодьями, так что будет настоящий пир! Приглашены все лучшие люди города и много кто ещё.
– И как это нам поможет? – Эмилия скрестила руки на груди, хоть этот жест и считался крайне неприличным для леди. Но невыносимо было видеть Джессику Рэтч вновь такой уверенной в себе и счастливой.
– Ну как же! Организуем сбор средств на вайтберрийскую школу. Я возьму это на себя. Закажем в типографии карточки с трогательно изложенной просьбой пожертвовать толику на будущее детей Вайтберри, я попрошу в мастерской изготовить корзину для сбора пожертвований в форме гигантской клубничины… Будет оригинально и остроумно, гостям понравится. О! Ещё было бы неплохо, Джин, если на праздник придут несколько учеников школы, из тех, что выглядят поприличнее, и споют какую-нибудь жалостливую песенку, исполнят номер перед гостями… Ты должна всё это продумать, Джин, и хорошо отрепетировать с ними выступление, потому что я не собираюсь терпеть насмешки. И если всё получится, то деньги на ремонт школы мы соберём.
Эмилия незаметно поморщилась. Ей было трудно признать, что идея Джессики не так уж плоха – и даже хороша, учитывая, что ничего равноценного они предложить не могли. Но так не хотелось отдавать этой нахальной девице все лавры главной благодетельницы! Да минуту назад чихать она хотела на школу Вайтберри и всех её детей, а теперь вдруг преисполнилась добрых намерений! Потрясающее лицемерие, а всё из-за красивого мужчины, который не сводил с ней глаз.
– Что ж, это может быть выходом из положения, – вслух проговорила Эмилия, сохраняя каменное выражение лица, – но тебе не стоит брать всё на себя, Джессика. Мы, участницы клуба, можем лично обратиться к гостям вашего, гм, торжества, чтобы…
– Мы? Кто это мы? – Джессика ядовито прищурилась. – Разве ты получила приглашение на Клубничную вечеринку в дом Рэтчей, Эми?
Эмилию бросило в краску, да так резко и так явно, что она никак не могла это скрыть.
– Я не собиралась… напрашиваться… – пробормотала она, уже жалея, что вообще открыла рот.
– Мисс Рэтч имеет в виду, что просто не успела разослать приглашения, – вмешался Генри Саммерфорд, которого вообще-то никто не спрашивал. – Поскольку эта гениальная, нет, блистательная идея посетила её прелестную головку только что перед вами, юной леди нужно будет заручиться разрешением своей матушки, ведь именно миссис Рэтч будет хозяйкой вечеринки. Но когда таковое разрешение будет получено, вас пригласят по всей форме. Не следует обижаться!
И опять Джессика Рэтч вынуждена была молча хлопать глазами, в дамы переглядывались в недоумении, гадая, что за игру ведёт этот неприятный, но хитрый молодой человек.
– Да-да… конечно. Спасибо, мистер Саммерфорд, – наконец, выдавила из себя Джессика. – Я разошлю вам приглашения, как только они будут готовы. В любом случае, вечеринка не состоится раньше июля. Ведь клубнике нужно время, чтобы созреть.
– Как прекрасно, что благие порывы зреют в наших душах куда быстрее, чем краснеют ягоды клубники! – ввернул очередной завиральный пассаж Генри Саммерфорд, белозубо улыбнувшись. – Что ж, решение найдено?
Эмилия устало посмотрела на Джин. Та едва заметно пожала плечами. Анна Незер сидела в своём углу в той же самой скрюченной позе, не проявляя никаких эмоций, больше похожая на предмет интерьера, чем на живую женщину. А вот вдова Гарибальди всерьёз над чем-то задумалась.
– Что ж… предложение принято, – сказала она спустя несколько секунд раздумий. – Простите, Эмилия, что говорю это вместо вас. Но вы ведь не возражаете?
– Не возражаю, – буркнула Эмилия.
– Значит, решено. Клубничная вечеринка! Нам нужно хорошо подготовиться, ведь другого шанса, возможно, не будет, – синьора удовлетворённо поджала губы. – Спасибо за предложение, мисс Рэтч. Не думала, что скажу это, но вы молодец.
Джессика самодовольно улыбнулась, а Эмилия мысленно скривилась от досады. И снова подумала, что зря они всё это затеяли – вообще всё.
Глава 17
В Вайтберри пришло лето. Жаркое, как везде на юге острова, в меру влажное и не в меру душное. Дамы надели тонкие белые и полосатые платья, достали плотные шёлковые зонтики и шляпы величиной с мельничное колесо, но несмотря на принятые эти меры они старались выходить из дома не чаще, чем два раза в день: утром и вечером. В провинции загар всё ещё считался вульгарным, и хотя в далёком Лондоне некоторые передовые леди появлялись в свете с лицами, заметно тронутыми солнцем, до тихого Вайтберри эти новшества так и не добрались.
В это томное время года город грозился окончательно впасть в сонное оцепенение, если б не витавший в воздухе аромат стремительно зреющей клубники. Клубничная вечеринка в поместье Рэтчей стала главной новостью сезона – в городке уже давно не происходило ничего столь же восхитительно захватывающего. Разумеется, не все жители Вайтберри были на неё приглашены. Такой чести удостоилась только малая часть счастливчиков, которым «американцы» (все члены семейства Рэтчей родились в Британии, но их предпочитали величать именно так) соизволили выслать изящнейшие приглашения, напечатанные на плотном атласном картоне с тиснением в виде ягод клубники. Почётными гостями обещали быть мэр и священник, все члены городского совета, самые успешные коммерсанты, а также некие специально приглашённые особы из других графств – по слухам, очень влиятельные и невероятно богатые. Природных аристократов, впрочем, среди них не было – фамилия Рэтч не пользовалась уважением в этом кругу.
Участницы Клуба Прогрессивных женщин тоже получили приглашения. Джессика неохотно вручила их Эмилии, Джин, Анне и вдове Гарибальди в следующий понедельник. Пятое приглашение она вручила уже охотно – оно предназначалось Генри Саммерфорду. Молодой человек принял его с такой сияющей улыбкой, что гордая Джессика покраснела от смущения.
Эмилия говорила себе, что она вовсе не хочет идти на вечеринку, где будет блистать соперница. Но тихий вкрадчивый внутренний голос отвергал разумные аргументы. Он нашёптывал ей, что сие великосветское мероприятие – чуть ли не единственная возможность выгулять новый умопомрачительный гардероб, едва не стоивший Эмилии репутации и вынудивший её теперь экономить на кофе и сахаре. А вдруг, если она сможет красиво одеться и причесаться по моде, Генр… то есть, какой-нибудь привлекательный джентльмен обратит на неё внимание? Такая возможность всё ещё не исключена. Эмилия пока молода, она только-только начала ощущать вкус к жизни. И, хоть она и боялась признаться в этом даже на исповеди, ей хотелось развлекаться.
Эти неблагочестивые мысли изрядно сердили нашу героиню, но всё же полностью избавиться от них она не могла. Её разговоры с Джин стали лицемерно-прохладными. Джин помалкивала о танцах и угощениях, говорила только о школе и о той трогательной сценке, которую она взялась репетировать со своими учениками, но Эмилия надеялась, что подруга тоже готовится к вечеринке, подбирает наряд и украшения. В конце концов, обе они были молодыми женщинами в самом расцвете сил, которым деревенская жизнь оставляла не так уж много возможностей для веселья. Но общая нелюбовь к Джессике заставляла их воздерживаться от откровенности даже в самых личных беседах.
Пока шли приготовления к вечеринке, Клуб продолжал исправно проводить собрания по понедельникам. Правда, встречи Прогрессивных Женщин стали слишком сильно напоминать обычные чаепития, довольно скучные, оживляющиеся только появлением мистера Саммерфорда – который, впрочем, перестал радовать дам своим присутствием так часто, как он делал это раньше. Вероятно, у Генри Саммерфорда находились дела поинтереснее: он заводил какие-то знакомства, постоянно ездил верхом и даже, по слухам, посещал единственный в городе подпольный карточный клуб.
На собраниях дамы пили чай и лимонад, беседовали о ничего не значащих вещах и вовсе не касались Женского Вопроса ни в какой его ипостаси. Эмилия понимала, что леди Саммерфорд, доведись ей стать свидетельницей такого «заседания», немедленно отказала бы племяннице во всяком покровительстве. Сознавать это было печально, но Эмилия так и не могла придумать, как придать их собраниям больше требуемой прогрессивности. Так что она по большей части молчала, слушая краем уха, как Джессика Рэтч без умолку болтает о клубничной вечеринке, синьора вставляет ехидные замечания, Джин суховато отчитывается о репетициях выступления школьников, а Генри Саммерфорд, если он тоже находится здесь, расточает комплименты Джессике или опасно шутит – всегда с каким-то трудноуловимым подтекстом. Анна Незер не пропустила ни одного собрания и, насколько Эмилия могла судить, не произнесла ни одного слова.
После чаепития все дамы, кроме Джессики, отправлялись в сад Земляничных Колокольчиков и некоторое время работали там, каждый раз заставляя Эмилию ощущать гнетущее чувство неловкости. Она чувствовала себя как плантатор, принуждающий несчастных рабов обрабатывать свои сельскохозяйственные угодья. Но в действительности никто даже не обращался к ней за советом: всем заправляла вдова Гарибальди. Анна Незер молча и очень ловко выполняла все её поручения, а Джин, казалось, просто нужно было какое-то занятие, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Сама Эмилия в силу природной неуклюжести могла выполнять только самую простую работу: полоть, рыхлить и поливать. Так дни шли за днями, недели за неделями.
Наконец, клубничная вечеринка приблизилась вплотную, и Эмилия провела два практически бессонных дня, занимаясь, увы, совершенно неподобающими вещами. Вместо того чтобы репетировать мудрую и прочувствованную речь, обращённую к благотворителям, она с помощью Марты перебирала новые наряды и раздумывала, стоит ли добавить каплю румян на свои землистого цвета щёки, или это преступление против нравственности сделает её похожей на новую Иезавель. Джин в этих приготовлениях не участвовала, хотя Эмилии вовсе не помешал бы её совет. Но подруга совсем замкнулась в себе и своих переживаниях.
Как бы тщательно Эмилия ни готовилась к первому в своей жизни балу, некоторые важные детали она предусмотреть не могла. Например, она не совсем продумала, каким способом ей предстоит добраться до поместья Рэтчей, которое те снимали за городом. До него было десять миль! У Эмилии не было ни экипажа, ни лошади, ни даже самой простой телеги, и она не представляла, что сможет пройти такое расстояние пешком – при жаре и в полном бальном облачении. Стоило заранее договориться с кем-то из соседей о предоставлении транспорта, но бедной наивной Эмилии не пришло это в голову.
В Тот Самый День она минут пятнадцать стояла на пороге своего дома, не зная, что предпринять, и чувствовала, как начинают жать новые бальные туфли (их тоже следовало разносить заранее, но Эмилия была несведуща в таких вопросах). В тот миг, когда она совсем уже решилась вернуться обратно и броситься на постель, заливаясь слезами, за изгородью показались очертания коляски, запряжённой парой гнедых лошадей.
Когда коляска подъехала ближе, стало понятно, что положение спасла вдова Гарибальди. И она была не одна: внутри уже сидели Джин Кэллаган и Анна Незер, оставалось только одно свободное место.
– Эми! – Джин привстала и замахала рукой так яростно, будто её можно было не заметить.
У Эмилии словно камень с души свалился. Она покрепче прижала к груди свой ридикюльчик, радостно улыбнулась и помахала в ответ. Отчаянье сменилось воодушевлением, боль в ногах исчезла, словно её и не было, и на щёки, хоть Эмилия этого и не видела, хлынул румянец – без всякой краски. Вечер снова пообещал быть чудесным.
Когда Эмилия забралась в коляску, Джин сразу тронула вожжи и негромко прикрикнула на лошадей: сегодня она была за возничего. Эмилия обратила внимание, что Джин одета не для бала: нарядно, но скромно, будто собралась на уединённый морской курорт. Анна Незер была, как обычно, наряжена во что-то серо-буро-малиновое, вдова Гарибальди не изменила трауру, и Эмилия вдруг показалась себе самой расфуфыренной особой среди подруг. Её бледно-голубое платье, сшитое по последней моде, было самым праздничным и броским.
– А вы принарядились, детка, – тут же ехидно заметила синьора, будто подслушала её мысли. – Намереваетесь танцевать?
Невинное слово «танцевать» прозвучало так, будто Эмилия собиралась пуститься во все тяжкие.
– Если меня пригласят, – подумав, осторожно ответила Эмилия. Танцевать она не умела и не собиралась, но в намёке вдовы Гарибальди было нечто оскорбительное.
– Мы едем не развлекаться, – строго заметила Джин, слегка натянув вожжи, – мы – не обычные гости. Но это, конечно, не значит, что мы не должны выглядеть подобающе, – добавила она, лукаво покосившись на сидящую рядом Эмилию.
Та покраснела и быстро перевела тему.
– Джин, а где же твои ученики?
– Их привезёт мсье Лиро. Позже, когда гости отобедают, выпьют шампанского и придут в благостное расположение духа. – Джин вздохнула. – Джессика всё заранее продумала. В некоей предусмотрительности ей не откажешь…
– Да уж, – тихонько пробормотала Эмилия.
Коляска уже катилась по просёлочной дороге, петляющей между цветущих лип. Воздух был напоён их сладостным ароматом. Эмилия открыла свой изящный зонтик, чтобы спрятаться от солнца, и с удовольствием разглядывала пушистых шмелей, вьющихся над цветами клевера. Ей было слегка тревожно, но не более того. Она сама себя не узнавала. Неужели залог её хорошего самочувствия – новый элегантный туалет, ловко скроенный и сшитый? Значит, правдиво утверждение, что леди уверена в себе ровно настолько, насколько дорого она одета?
– Надеюсь, детей тоже чем-нибудь угостят, – пробормотала Джин, думающая о чём-то своём.
– Что?..
– Сегодня жарко. Дети устанут. У них нет приглашений на вечеринку, но, может, Джессика догадается позаботиться и о них. Лимонад и сэндвичи, что-то такое…
– Вы очень внимательны, моя милая, – с привычной насмешливой интонацией протянула вдова Гарибальди, – но если нам не удастся собрать деньги на ремонт школы, скоро эти дети будут не вашей заботой.
Эмилии стало стыдно. Похоже, она одна (ну, или вместе с Анной Незер) думала вовсе не о важных вещах, решающих будущее школы. Ей просто хотелось впервые в жизни повеселиться, и всё.
Наконец, через полчаса тряской езды дорога стала ровнее и шире, и вдали показался красивый двухэтажный дом в колониальном стиле. Дом – нет, настоящий дворец – был выстроен на пологом холме, окружённом деревьями. Здесь имелись и балюстрада, и фонтан, и роскошная подъездная аллея, и кованые ворота с гербом – правда, не имеющим никакого отношения к семейству Рэтчей. Барон, прежний владелец имения, давно разорился. Рэтчи не были хозяевами этого дома, они взяли его внаймы. Но и аренда стоила баснословных денег.
Когда коляска подъехала ближе, в глаза Эмилии бросилась целая вереница экипажей, лаковых колясок и даже несколько автомобилей, смиренно выстроившихся на замощённой площадке справа от главного входа. Дороговизна их не внушала сомнений. Коляска, принадлежащая вдове Гарибальди, была намного проще и дешевле, чем у всех гостей, которых Рэтчи соизволили пригласить на свою вечеринку.
Джин Кэллаган покрепче сжала вожжи. Хоть она и привыкла править лошадьми, но не была уверена, что слуги, распоряжающиеся приёмом гостей, не примут её за прислугу. Вряд ли хоть кто-то из богатеев, пожаловавших в гости к Рэтчам, вынужден был сам управлять своим транспортом. Эмилия тоже сжалась: её бравурное настроение начало испаряться при виде всей этой кричащей роскоши, к которой она не была причастна. Даже синьора замолчала, что уж говорить об Анне Незер, которая выглядела так, будто мечтает провалиться прямо сквозь сиденье коляски и остаться лежать внизу в пыли.
Им пришлось постоять в очереди на подъездной аллее, пока слуги, заведовавшие приёмом гостей, помогали нарядным леди и джентльменам выйти из транспорта и передать его во временное управление другим слугам, заведующим лошадьми. Джин напряглась так, что побелели пальцы, но всё прошло на удивление гладко: расторопный лакей с поклоном подскочил к их коляске, протянул руку сперва вдове Гарибальди, а потом и остальным дамам, включая Джин, после чего подал знак конюшему, и коляску немедленно увезли куда-то подальше от ироничных взглядов. Четыре новоприбывшие гостьи растерянно застыли у парадной лестницы, на которой группками стояли приглашённые, многие уже с бокалами, и переговаривались, не обращая никакого внимания на наших героинь. К счастью, на выручку пришли сами хозяева торжества.
– Мисс Лестер!
Эмилия неизящно вздрогнула. К ней, сияя улыбкой, спускался мистер Рэтч: грузный, опасный, одетый во что-то чрезвычайно дорогое и официальное, не соответствующее погоде.
– Ооо, мистер Рэтч, – пролепетала Эмилия.
Секунда – и он был рядом. Не удостоив остальных дам даже каплей своего внимания, «бизнесмен» схватил немного вспотевшую руку Эмилии и запечатлел поцелуй на тыльной стороне её ладони.
– Вы изумительно выглядите! – пророкотал он. – Дорогая, подойди же сюда, познакомься с племянницей леди Саммерфорд.
И ничего не понимающая Эмилия тут же предстала перед элегантной дамой, полной, разодетой так же, как её муж – ярко и слишком вычурно для жаркого летнего дня. Лицо у дамы было круглое и доброжелательное, но выражение её глаз было таким, как будто она не совсем понимала, где находится и что происходит вокруг.
Не успела Эмилия поздороваться с миссис Рэтч, как из-за спины матери выплыла Джессика – с тонкой презрительной улыбкой на подкрашенных губах. К несчастью, Джессика была так хороша, что захватывало дух.
На ней было очень открытое платье цвета фиалок в греческом стиле, ниспадавшее прозрачными волнами вдоль её стройной фигуры. Золотые волосы, убранные наверх, так и переливались волнами наподобие водопада. Джессика была одета ещё более странно, чем её родители: вопиюще дорого, крикливо, вызывающе и при этом ошеломительно красиво. Её белоснежная рука – без перчатки! – спокойно лежала на согнутом локте Генри Саммерфорда.
Что касается Генри Саммерфорда, то он выглядел так же, как и всегда – слишком прекрасным для бедной Эмилии.
И бедная Эмилия тут же почувствовала себя расфранченной куклой, нелепой и блёклой одновременно.
– О, Эмилия, – сладким голосом проговорила Джессика Рэтч, – как ты сегодня хорошо нарядилась. Скажите, мистер Саммерфорд, не правда ли Эмилия сегодня красиво нарядилась?
– Очень красиво! – с улыбкой подтвердил Генри. И глаза его блеснули.
Несчастная Эмилия растеряла всё своё присутствие духа и мечтала только об одном: провалиться сквозь землю. Но ей не позволили! Мистер Рэтч ловко просунул свою руку под её локоть, так что и шелохнуться было нельзя, и поволок бедную мисс Лестер вверх по лестнице, то и дело останавливаясь и представляя её разным гостям. Эмилия успела только бросить панический взгляд назад, на Джин и вдову Гарибальди, но тех уже куда-то уводил лакей.
– Наша особая гостья – мисс Лестер, племянница леди Саммерфорд, – меж тем говорил мистер Рэтч, вежливо, но настойчиво заставляя Эмилию раскланиваться с людьми, которых она знать не знала и с которыми не слишком желала знакомиться. Люди эти выглядели так, будто тоже не горят желанием заводить с ней знакомство, и с лёгким удивлением разглядывали её туалет. Эмилия догадывалась, что в её облике имеется какой-то изъян, заметный по-настоящему модным и состоятельным людям, и от этого знания ей было ещё более не о себе.
– Мистер Гризли, вот вы где! Мисс Лестер, позвольте представить вам ещё одного нашего особого гостя, мистера Томаса Гризли. Сэр, это мисс Лестер, близкая родственница лорда и леди Саммерфорд. – Произнося эти слова, мистер Рэтч так раздулся от гордости, будто к нему на вечеринку заглянула тётя Миллисента собственной персоной. Эмилия сжалась от того, каким взглядом одарил её джентльмен по фамилии Гризли.
Это был крупный краснолицый мужчина лет сорока, очень похожий на самого мистера Рэтча, только ещё более грузный, высокий и больше смахивающий на медведя, чем на человека. С подступающей к горлу дурнотой Эмилия отметила, что его шея над белым воротничком и руки до самых кончиков пальцев покрыты густой шерстью. «Нет, волосами!» – поправила она себя, попытавшись приязненно улыбнуться.
– Мисс Лестер? – прорычал Гризли, оскалившись. – Очень приятно. Не ожидал.
Чего именно он не ожидал, Эмилия так и не поняла, так как новый медведеобразный знакомый повернулся к ней спиной. Крякнув, мистер Рэтч потащил её дальше, к парадным дверям.
– Мистер Гризли – самый богатый человек в Лондоне! – с придыханием сообщил он, обращаясь не столько к Эмилии, сколько к самому себе – и к своему новому статусу светского льва.
– Неужели? – пискнула Эмилия.
– О да! Он разбогател на торговле курительным табаком в Китае. Большая удача заполучить его на заурядную домашнюю вечеринку.
Эмилия неловко хихикнула, не поняв, шутка это или нет. Заурядная домашняя вечеринка?
Наверху лестницы растерянную Эмилию и её спутника поджидал лакей с подносом, на котором стояли бокалы, наполненные жидкостью непривычного красноватого оттенка. Мистер Рэтч взял два и один протянул Эмилии.
– Оцените изобретение моей дочери, мисс Лестер, – сказал он, приятнейше улыбаясь, – это шампанское с клубничным соком. Умоляю вас, проходите в гостиную и располагайтесь. И прошу меня извинить, я должен встретить других гостей… И позаботиться о том, чтобы мистеру Гризли было удобно.
– О, не беспокойтесь обо мне, – пролепетала Эмилия, машинально сжав хрупкую хрустальную ножку, – я… конечно.
Мистер Рэтч снова порывисто поцеловал ей руку и исчез, пока она хлопала ресницами. Чувствуя себя совершенно опустошённой, Эмилия сделала большой глоток из бокала. Напиток был похож на газированный клубничный лимонад.
Не зная, куда податься, Эмилия нервно оглянулась по сторонам. Просторная (с шестью окнами!) и богато обставленная гостиная была уже наполовину полна. Нарядные дамы и джентльмены стояли группками возле стола или у стен, разглядывая картины, весело переговаривались и распивали клубничное шампанское. На Эмилию в отсутствие мистера Рэтча никто внимания не обращал.
Хуже всего было то, что Эмилия нигде не видела ни свою верную подругу Джин, ни надёжную, ироничную вдову Гарибальди, за спинами которых она могла бы спрятаться. Даже нахальная Джессика, с которой Эмилия всё же сумела бы перемолвиться парой слов, всё ещё встречала гостей снаружи, а здесь, в гостиной, Эмилия была совершенно одна. И она не знала, что делать.
Эмилия в панике посмотрела по сторонам, выглядывая себе свободное кресло, но все кресла уже были заняты, а присаживаться на диван, где уже кто-то сидел, казалось вопиющим нарушением приличий. Стоять столбом у всех на виду тоже было невыносимо. Чувствуя, как щёки алеют от стыда, Эмилия со злостью подумала, что ей здесь не место – совершенно не место! И о чём она думала, когда согласилась на эту авантюру? Неужели она действительно рассчитывала веселиться и танцевать – здесь, среди этих напыщенных снобов?
Деревянной походкой Эмилия подошла к ближайшей стене и сделала вид, что разглядывает небольшое жанровое полотно, которым никто больше не заинтересовался. На картине легко одетый молодой человек с негодованием отталкивал от себя ещё более легко одетую молодую даму, которая заламывала руки и обращала к небесам искажённое страданием лицо. Внизу, на золочёной раме, была прикреплена латунная табличка с названием: «Отвержение недостойной».
– Мисс Лестер!
Эмилия обернулась, едва не расплескав шампанское. Женский голос показался ей слишком громким и совершенно незнакомым – но лишь потому, что Эмилия чрезвычайно редко его слышала. Позади неё стояла бледная как тень Анна Незер, лицо которой скрывала низко надвинутая шляпа.
– Я на одну минуту, мисс Лестер, – сказала Анна глухим, но неожиданно твёрдым голосом, – мне нужно уйти. Прямо сейчас. Я нехорошо себя чувствую.
– Вот как? – только и смогла выдавить из себя Эмилия.
– Да. Мне очень жаль, что так получилось. Я не смогу вам помочь. Мне действительно нужно уйти.
– Но, – Эмилия усердно зашевелила мозгами, – кто отвезёт вас домой?
На длинном, будто высушенном лице девушки мелькнула кривоватая улыбка.
– Не думайте об этом. Со мной всё будет хорошо, – с этими словами Анна Незер вдруг сжала вялую руку Эмилии своей узкой рукой, удивительно горячей даже сквозь перчатку. – Спасибо вам за всё.
Эмилия даже ничего не успела ответить. Анна Незер выскользнула за дверь подобно тени. Она была столь невзрачна, что если бы не шляпка, её можно было принять за служанку. Никто из высокородных гостей мистера и миссис Рэтч не обратил внимания на эту маленькую сцену.
Эмилии следовало бы стыдиться того, что через минуту и она совершенно забыла об этом пустячном происшествии.
