Текст книги "Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер (СИ)"

Автор книги: Ли Льеж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19

– … И всё-таки она победила, – грустно сказала Джин, бессознательно водя пальцем по краю своей чайной чашки.

Эмилия вопросительно посмотрела на подругу, хоть и догадывалась, о ком речь.

– Джессика, конечно, – объяснила Джин. – Знаешь, это ведь она всё придумала: и эту нелепую сцену в форме клубничины, и зелёный занавес, и даже ту нелепую корзинку, с которой мы потом обходили гостей. Всё это её идеи! Но она подала это так, будто это мы, скромные просители от Вайтберрийской школы, сами напридумывали всю эту безвкусную чепуху.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – успокаивающе заметила Эмилия. – Неважно, что о вас, то есть о нас подумали чужие люди, с которыми мы, вероятно, больше никогда не встретимся. Главное то, что теперь мы сможем отремонтировать школу!

– Если сможем, – хмыкнула Джин, – Джессика ещё не произвела подсчёты. Математика и правда всегда давалась ей нелегко.

– Ну, я думаю, ей поможет Уильям! – Эмилия отвела глаза.

Джин помрачнела и ничего не ответила.

Со дня злополучной Клубничной вечеринки в доме Рэтчей прошла неделя. Стоит ли говорить, что это событие оказалось далеко не таким весёлым и развлекательным, как думала Эмилия? После неудачного выступления детей всё вообще пошло наперекосяк: мисс Лестер так и не дали представить себя в качестве патронессы Клуба Прогрессивных Женщин, поэтому сбором средств на ремонт школы руководила Джессика, она же и принимала пожелания и благодарности за свою полезную общественную деятельность. Джин и вдова Гарибальди уехали сразу после представления, но Эмилию задержали хозяева, и ей пришлось дважды протанцевать вальс: сперва с самим мистером Рэтчем, потом с Генри Саммерфордом, которому Эмилия сразу же отдавила ногу. Оказалось, что танцевать она практически не умеет. Остаток дня мисс Лестер пряталась в библиотеке, где её уже вечером нашли слуги Рэтчей и отправили домой на коляске, которая обычно ездила в город только за почтой.

Никакого веселья и радости от своего первого светского раута Эмилия не получила. Более того: она сама дала повод Джессике Рэтч вдоволь поглумиться над собой и над своими подругами. Что было хуже всего, Джессика не обманула и выполнила своё обещание: судя по всему, средства на ремонт Вайтберрийской школы собраны. Но какой ценой!

– Что ж, могло быть и хуже, – пробормотала Эмилия, когда пауза слишком затянулась.

– Истинно так! – Марта, подошедшая, чтобы долить хозяйке чаю, бодро закивала головой. – Истинно так! А ведь могли бы и ножку сломать, мисс Эмилия! Видела я ваши туфельки, в каком они виде: теперь-то их только сжечь…

Эмилия мысленно застонала. Её бальные туфли были испорчены травой и пылью. Она заплатила за них двадцать фунтов – двадцать из тех пятисот ужасных фунтов, которые она так и не вернула мистеру Рэтчу.

– Ты же знала, что вечеринка будет на воздухе, – сказала Джин, – зачем ты надела бальные туфли?

– Ты же знала, что там будет Уильям Рэтч. Почему ты не нарядилась покрасивее, чтобы этот негодяй понял, что он потерял? – грубо перевела тему Эмилия, которой не хотелось, чтобы подкалывали только её.

Джин закусила губу.

– Потому что я ехала туда работать, а не развлекаться. Я же не из высшего общества.

– Я тоже, но…

– У тебя есть тётя-аристократка, а у меня нет.

Эмилия поражённо уставилась на подругу, не веря своим ушам.

– Да какая разница!..

– Как видишь, разница есть, – Джин недобро усмехнулась. – Отношение к тебе отличается от того, как относятся ко всем нам. Даже миссис Гарибальди, почтенную и уважаемую в городе даму, эти нувориши не считают себе ровней. А тебя считают.

– Но ведь Уильям не такой! Я сама видела, что он помогал тебе!

– Он помогал мне, потому что я вынуждена была обратиться к нему за помощью, – Джин разглядывала чаинки на дне своей чашки. – Тебя увели хозяева, а эта… Анна Незер куда-то запропастилась. Мы с синьорой остались вдвоём. А нужно было подготовить сцену и убрать занавес… Словом, Уильям просто оказался рядом, вот мне и пришлось…

Эмилия осторожно поставила чашку на стол.

– И… как он? Что он тебе сказал?

– Ничего особенного, – хмуро ответила Джин.

Эмилии хотелось подробностей, но подруга молчала. В звенящем молчании они провели несколько минут, пока свежеиспечённые сконы, которые принесла Марта, совсем не перестали испускать пар.

– Завтра будет новое собрание клуба, – сказала Эмилия, когда молчание неприлично затянулось. – Надеюсь, Джессика расскажет, сколько денег удалось собрать.

– Да, – ровным тоном согласилась Джин, – и надеюсь, что мисс Незер объяснит всем, почему она так нас подвела. Хотелось бы верить, что с ней не случилось ничего ужасного.

Эмили почувствовала лёгкий укол стыда: до сего момента она и думать не думала про какую-то Анну Незер. Эта девушка обладала удивительной способностью ускользать из внимания и из мыслей всех, кто её знал.

– Да-да, конечно, – она неловко улыбнулась и взяла уже остывший скон, – угощайся, Джинни!

– Спасибо, но я сыта, – Джин улыбнулась самыми краешками губ, без всякого веселья, – не сердись, но мне пора идти. Увидимся завтра.

Эмилия вежливо проводила подругу и сразу упала в кресло, чувствуя, что начинается мигрень.

В течение ночи и на следующее утро мигрень только усилилась. Мисс Лестер еле-еле заставила себя встать с кровати, чувствуя себя настолько слабой и болезненной, что испугалась: не возвращается ли к ней привычная меланхолия. Но страх, приглушённый мигренью, не показался ей достаточно сильным, чтобы из-за него отменить собрание. К тому же солнце стояло уже высоко, а Марта вовсю хлопотала на кухне, создавая изыски к чаю и кофе.

Вдова Гарибальди сегодня появилась самой первой, зайдя в дверь Земляничных Колокольчиков в тот самый момент, когда каминные часы пробили один удар. Почти сразу вслед за ней появилась Джин, такая же бледная и несчастная, как и сама Эмилия (возможно, у Джин тоже была мигрень?). Синьора сразу потребовала кофе и, получив его, не спешила высказываться о произошедшем на Клубничной вечеринке, а Джин и Эмилия не могли найти в себе достаточно сил, чтобы начать деловой разговор. В ничего не значащих репликах промчались добрых пятнадцать минут, прежде чем в дверь снова постучали. И судя по шуму и звуку шагов, Джессика пришла не одна…

Так и оказалось. Компания мисс Рэтч включала в себя её брата, Уильяма Рэтча, и, конечно, Генри Саммерфорда, который не мог пропустить, чтобы триумф (или провал) благотворительного сбора обсуждался без его участия.

– Добрый день всем! – весело заявила Джессика, влетая в гостиную. На этот раз на ней было неприлично яркое бордовое с золотом платье, совершенно не подходящее для незамужней молодой женщины. – Новости самые прекрасные! Можно мне чаю? Или сразу перейдём к обсуждению?

– Я не готов ничего обсуждать без глотка воды, – деловым тоном откликнулся Уильям.

– А мне, пожалуйста, кофе! – распорядился мистер Саммерфорд.

Марта, встречающая гостей, поджала губы, но отправилась выполнять указания. Эмилия с трудом удержалась от того, чтобы схватиться пальцами за виски: голова так и гудела.

– Раз все в сборе, давайте не будем затягивать с любезностями, – сухо проговорила она. – Мисс Рэтч, вы готовы перейти к докладу?

Джессика на секунду удивлённо вытаращила на неё прекрасные фиалковые глаза, а потом зашлась в весёлом смехе, заливистом, как колокольчик.

– Эмилия, дорогая, ты меня уморишь, честное слово! Что с тобой случилось?.. Ты не из тех, кто сразу переходит к делу. А как же поулыбаться, покраснеть, помолчать?

– Джесс! – Уильям строго взял сестру за запястье. – Уймись. Мисс Лестер – глава вашего клуба. Она имеет право знать…

– Уилл, и ты не занудствуй! – Джессика явно чувствовала себя хозяйкой положения. – Ну хорошо. Где мой чай? Вот он. Предлагаю поднять эти фарфоровые бокалы за грандиозный успех предприятия. Средства на ремонт Вайтберрийской средней школы… собраны! Ура!

– Ура, – очень хмуро откликнулась Джин, салютуя своей чашкой.

– Очень интересно, – вдова Гарибальди наконец разомкнула уста, – кто-нибудь может предъявить мне смету? Сроки? Состав рабочих? Хоть что-нибудь?

– Мадам, – Генри Саммерфорд закинул ногу на ногу и посмотрел на синьору со смесью сыновьей почтительности и дерзости уличного прохвоста, – уверяю вас, средства собраны. Да, мы ещё не утрясли некоторые… детали, но поверьте мне: даже если б здание школы нужно было снести целиком, а потом построить заново, пожертвований на это хватит.

– Не держите меня за дуру, молодой человек, – вдова Гарибальди и не думала отступать, – я знаю, что сколько стоит. И знаю, какую сумму возможно собрать на благотворительном вечере вроде этого, а какую невозможно. С чего это ваши знакомые, мисс Рэтч, так расщедрились? Снос, а затем строительство новой школы стоили бы сотни тысяч фунтов, если не миллионы. Столько помещается в вашу корзину для пожертвований, Джессика?

– Нет, но… – Джессика поморщилась.

– Один особенно щедрый меценат выписал нам чек, – с той же подкупающей, но несколько театральной интонацией объяснил Генри Саммерфорд, – чек на огромную сумму. Видимо, таланты ваших учеников, мисс Кэллаган, произвели на него незабываемое впечатление.

– Что за меценат? – узловатые пальцы вдовы Гарибальди стиснули навершие трости в виде головы дракона. – Кто он?

– Кто-то из гостей, – сказал Уильям тем же ровным, лишённым эмоций голосом. – Мы не знаем, кто именно. Но чек настоящий, и я уже в этом убедился, потому что лично ездил с ним в банк.

– Значит, – Эмилия всеми силами пыталась прогнать боль из головы, – у нас получилось?

– У вас, – мягко отметил Генри Саммерфорд, заглянув ей в глаза, – у вас получилось. Вы душа и сердце этого клуба, Эмилия.

Джессика фыркнула – и презрительно, и словно бы ревниво.

– Кстати! – громко сказала она. – А где эта ваша серая мышь? Мисс Незер, или как её там?

Эмилия с Джин посмотрели друг на друга. Никто из них опять не вспомнил про Анну Незер.

– … Наверное, у неё были какие-то дела. И тебе не стоит говорить о ней в таком тоне, Джессика, – после паузы ответила Джин.

– Ой-ой, какие мы нежные! Теперь я припоминаю, что в последний раз я видела эту особу, когда она удирала с моей вечеринки поджав хвост. Бежала пешком по дороге, представляете? Честно сказать, я думала, что это будешь ты, Эмилия.

У Эмилии неприятно стиснулось сердце. С Анной Незер что-то случилось. Наверняка что-то плохое. И они, её подруги, не сделали ничего, чтобы ей помочь. Они даже не поинтересовались, в чём дело!

Эмилия поймала тревожный взгляд Джин и сжала губы. Ей нужно было решиться на то, что она собиралась сказать.

– Джессика, на чём вы приехали?

– На автомобиле, – Уильям ответил вместо сестры.

– Сколько там мест? Я хочу сказать, сколько людей может поместиться в вашу… машину?

– У меня есть коляска, – быстро сказала вдова Гарибальди.

– Да, но автомобиль едет быстрее. Так сколько?

– О чём это ты? – нахмурилась Джессика. – Зачем тебе мой автомобиль? Неужели ты надеешься…

– Автомобиль не твой, а семейный, – перебил её Уильям. – Что вы хотели, мисс Лестер?

Но Эмилия не ответила и на этот вопрос. Она повернулась к синьоре:

– Вы заезжали за мисс Незер, чтобы отвезти её на вечеринку. Стало быть, вы знаете, где она живёт?

– Да, – вдова Гарибальди уже поднималась из кресла и расправляла складки на подоле, – она снимает комнату в… впрочем, неважно. Я покажу.

– Что это вы затеяли?.. – растерянно вклинилась Джессика.

– Три места помимо водительского, – не дал ей договорить Уильям, – но за рулём я сам.

– Поехали, – вдова Гарибальди решительно оперлась на трость, – мисс Лестер и… кто ещё?

– Джин тоже должна поехать, – сказал Уильям тихим утвердительным тоном.

Джин моментально вспыхнула. Но ничего не сказала.

– Подождите! – возмутилась мисс Рэтч. – С какой стати вы бросаете нас⁈

– Пусть едут, – лениво придержал её Генри Саммерфорд. – Мы подождём их возвращения здесь, наедине с этим великолепным абрикосовым тортом. Вы ведь не возражаете, мисс Лестер?

– Не возражаю, – буркнула Эмилия, которой сейчас было вовсе не до Джессики и её шашней с одним из Саммерфордов. – Мистер Рэтч, пожалуйста, давайте отправимся побыстрее.

– Я готов, – просто сказал Уильям. И в этот момент его лицо было таким открытым, простым и честным, что Эмилия поняла: в такого человека легко можно влюбиться. И Джин наверняка до сих пор… Она отогнала эту мысль, как слишком несвоевременную.

– Едем! – резко кивнула она.

Вся компания быстро, как только могла, выбралась из дома и загрузилась в бесценный автомобиль Рэтчей. Как-то само собой получилось, что самое почётное место, наискосок от водителя, заняла синьора, рядом с ней плюхнулась смущённая Эмилия. Джин с неестественно прямой спиной села рядом с Уильямом. Эмилия заметила, что у него тоже неестественно прямая спина. Это было бы забавно, не будь ситуация такой напряжённой.

– Поезжайте прямо! – велела вдова Гарибальди, единственная из всех сохранившая присутствие духа.

Уильям надел шлем, очки-консервы, блестящие автомобильные перчатки и молча завёл мотор. Железный зверь вздрогнул всем телом и рванулся с места – более плавно, чем запряжённая лошадьми коляска, но намного более быстро. Эмилия охнула от страха и левой рукой вцепилась в лакированный деревянный поручень, а правой – в собственную шляпку, опасаясь, что она слетит от ударившего в лицо ветра. Вдова Гарибальди даже не покачнулась и только плотнее сжала губы, но её лицо посерело.

– Куда? – отрывисто спросил Уильям.

Тут и выяснилось, что синьоре лучше было бы сидеть рядом с шофёром. Передавать инструкции голосом, перекрикивая шум ветра в ушах, было нелегко. Но мысли Эмилии в этот момент были далеко отсюда: у неё душа замирала от скорости и тряски, от восхитительного и жуткого ощущения свободы и движения вперёд.

Когда автомобиль нёсся по улицам Вайтберри, все прохожие оборачивались ему вслед. Что они думали, видя в салоне железного зверя не привычные фигуры семейства Рэтчей, а каких-то неизвестных женщин, сложно было даже представить. С шумом и рокотом автомобиль перекатился через мост, едва не сбив чью-то заплутавшую козу, пронёсся по центральной площади мимо бакалейного магазина, свернул направо, на чистую улочку, застроенную кирпичными зданиями в два этажа, и остановился у одного из них под вывеской «Пансион миссис Споук». Вся поездка не заняла и четверти часа, но Эмилии она показалась вечностью.

– Однако, – пробормотала вдова Гарибальди, выбираясь из салона, – я вспомнила, как в детстве каталась на карусели.

Уильям, уже сдёрнувший с себя кожаный шлем, стремительно подал ей руку.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, – с непритворной заботой проговорил он.

– Да, как после карусели. Больше я, пожалуй, на такую аферу не соглашусь, – синьора фыркнула, опираясь на трость.

Джин и Эмилия выбрались из автомобиля без посторонней помощи, хоть и не слишком ловко. Эмилия окинула здание пансиона быстрым взглядом: оно было небольшим, но респектабельным, в крохотном палисаднике у крыльца цвели анютины глазки. Некоторое смятение вызывала надпись прямо под вывеской, сделанная простыми чернилами: «Только для дам!»

– Боюсь, меня туда не пустят, – с неподдельным сожалением сказал мистер Рэтч. – Я мало что знаю об этом заведении, но, кажется, хозяйка принимает на постой только женщин. И не разрешает им принимать у себя гостей другого пола.

– И правильно делает! – фыркнула синьора. – Подождите нас в машине, юноша.

И Уильям кивнул, как будто был не хозяином автомобиля, а простым наёмным шофёром. В ситуации, когда Джессика закатила бы глаза к небесам, её брат остался самим собой: простым, скромным человеком, не желающим оскорбляться из-за ерунды.

Джин застенчиво улыбнулась от неловкости, не смея взглянуть на бывшего жениха, а Эмилия… Эмилия решительно преодолела три ступеньки и постучала в дверь. Тревога сделала её невероятно смелой.

Спустя несколько минут звякнул колокольчик и дверь открылась. Эмилия ожидала увидеть на пороге горничную, но их встретила сама хозяйка пансиона, миссис Споук. О том, что это именно хозяйка, можно было догадаться по её чуть припудренным волосам, платью старомодного покроя и висящему на шее пенсне. Дама улыбнулась дежурной улыбкой.

– Чем я могу быть полезна вам, леди?

Эмилия глотнула воздуха, чтобы собраться с мыслями, ив это мгновение вдова Гарибальди мягко отодвинула её в сторону.

– Сильвия, ты ли это? – удивлённо спросила она.

Миссис Споук ахнула, схватилась за пенсне и прижала его к глазам.

– Беатрис! – и она ахнула ещё раз. – Не может быть! Вот это встреча!

– Тем более удивительная, что мы, по всей видимости, живём в одном маленьком городе, – синьора едва заметно поджала губы.

– О нет, я уезжала… Впрочем, неважно, – засуетилась вторая пожилая дама. – Ты зашла повидаться? Или…

– Нет, боюсь, я по другой причине. Познакомься, Сильвия, это мои молодые подруги – мисс Лестер и мисс Кэллаган. Леди, это моя бывшая соученица – Сильвия Патман.

– Я уже давно Сильвия Споук, – поправила её хозяйка пансиона. – Как невежливо с моей стороны держать вас на пороге! Проходите, пожалуйста.

Вот так Эмилия и Джин, не сказав ни единого слова, кроме приветствий, оказались в гостиной пансиона и получили каждая по чашке с чаем. Гостиная была светлая, чай заварен крепко, шторы на окнах казались недавно выстиранным, и хозяйка радушной. Все четверо разместились на мягчайшем диване, обшитом плотным блестящим ситцем в мелкий цветочек, а прямо над диваном висел портрет какой-то величественной дамы в бриллиантах.

– Мы к тебе по делу, Сильвия, – вдова Гарибальди сразу перешла к главному вопросу, едва пригубив чай. – Нас интересует одна из твоих постоялиц, мисс Незер.

– Как-как? – миссис Споук снова надела пенсне, будто оно помогало ей лучше слышать. – Мисс… Незер? Боюсь, у меня нет такой постоялицы.

– Анна Незер, – с нажимом повторила синьора.

– Говорю же, у меня нет такой гостьи! Я знаю всех дам, которые арендуют комнаты в моём пансионе. Никакой мисс Незер среди них нет. Есть только Анна Уилсон, но она не мисс, а миссис. Она вдова.

– Неделю назад я лично забирала мисс Незер от ворот твоего пансиона, Сильвия. Она села ко мне в коляску.

– Здесь какая-то ошибка, – заупрямилась женщина.

Джин и Эмилия с тревогой переглянулись.

– Давай я тебе её опишу, – нахмурившись, сказала синьора. – Это женщина лет тридцати, довольно высокая, но сутулая, худая, бледная, волосы тёмные, одевается невзрачно…

Миссис Споук жестом показала ей остановиться.

– Я поняла, о ком ты говоришь, Беатрис! Но эту даму зовут не мисс Незер, а… мисс Энви, вот как. И она уже неделю как от меня съехала.

– Мисс Энви? – с недоумением переспросила вдова Гарибальди. – Почему мисс Энви? Наверное, это какая-то другая особа!

Хозяйка пансиона пожала плечами.

– Это единственная женщина, которая подходит под твоё описание, Беатрис. Но она представилась как мисс Энви. Она прожила у меня почти три месяца и съехала.

– Когда точно это произошло? – отважилась на вопрос Эмилия.

Мисси Споук посмотрела на неё с лёгким неудовольствием – как на ребёнка, перебивающего взрослый разговор. Но ответила:

– Точно не скажу… Она никому не сказала, что уезжает. Просто я уже целую неделю её не видела. Её комната пуста. Но она оплачена до конца месяца, поэтому я пока никого туда не поселила – вдруг мисс Энви вернётся!

– Можно ли нам осмотреть эту комнату? – спросила Эмилия.

– Я присоединяюсь к просьбе, – сразу добавила вдова Гарибальди, прежде чем миссис Споук успела возмутиться и отказать. – Ты же понимаешь, что мы не замыслили ничего дурного, Сильвия?

Хозяйка пансиона заколебалась. Ей не хотелось пускать соглядатаев на свою территорию, но она не могла найти достаточно вескую причину, чтобы отказать своей давней знакомой.

– Хорошо. Но только в моём присутствии! – сказала она. – И я не хочу, чтобы вы осматривали личные вещи мисс Энви. Я даже себе такого не позволяю.

– Конечно, – милостиво согласилась синьора.

Все вчетвером они поднялись на второй этаж по лестнице из светлого дерева и остановились перед белой дверью с латунной цифрой 3.

– Мисс Энви занимает третью комнату, – пояснила хозяйка, как будто это не было понятно и так.

Она постучала – очевидно, на тот случай, если неуловимая мисс Энви каким-то образом ухитрилась проскользнуть мимо неё и вернуться в свои покои. Но на стук никто не ответил. Тогда хозяйка открыла дверь своим ключом.

Любопытным взорам предстала небольшая и очень уютная комната. В ней не было ничего лишнего, но всё несло на себе отпечаток элегантности и вкуса: и неширокая кровать тикового дерева с резной спинкой, и изящный туалетный столик, и фарфоровый умывальник в углу, и комод, украшенный накрахмаленной кружевной салфеткой. Однако комната выглядела покинутой: покрывало на кровати было смято, и на нём лежали небрежно брошенные перчатки; верхний ящик комода был криво выдвинут. Цветок герани на подоконнике выглядел поникшим: его уже несколько дней не поливали.

Эмилия нерешительно остановилась на пороге, но Джин прошла вперёд и схватила одну из перчаток, лежащих на кровати.

– Мисс, я не позволяю вам трогать личные вещи моей постоялицы! – тут же взъярилась хозяйка. Но Джин её не слушала.

– Это перчатки Анны Незер, – напряжённым тоном сказала Джин. – Ты их узнаёшь, Эми?

Эмилии казалось, что она узнаёт. У Анны Незер действительно были такие же светло-серые перчатки, но она не носила их с начала лета.

– Вы уверены, мисс Кэллаган? – вдову Гарибальди, похоже, тоже не очень-то заботила реакция давней соученицы, потому что смотрела она только на Джин – и на перчатки в её руке.

– Да, уверена, – Джин кивнула, – я уже давно обратила на них внимание, потому что… ну, они необычные. В Вайтберри такие не носят. Я ни у кого таких не видела. И ещё – видите вот это? – и она показала на какое-то вышитое с внутренней стороны перчатки клеймо, там, где ткань соприкасается с запястьем.

– И что это? – с жадным любопытством спросила Синьора. – Её инициалы?

– Это клеймо торговой марки «Бэль Флёр», – Джин выглядела растерянной. – Лондонского магазина, торгующего французскими перчатками, чулками и бельём. Это очень-очень дорогой магазин, – добавила она.

– Хочешь сказать, что это дорогие перчатки? – уточнила Эмилия.

– Просто ужас какие дорогие! – подтвердила Джин.

– Немедленно положите их на место! – вновь возмутилась миссис Споук, на глазах у которой происходило нечто очень похожее на попытку хищения чужого имущества.

Джин рассеянно положила перчатку обратно на кровать. Она, как и Эмилия, как и вдова Гарибальди, выглядела крайне озадаченной.

– Наверное, это какая-то ошибка… – Эмилии было досадно от того, что она единственная, кому неловко перед хозяйкой пансиона, столь любезно позволившей им взглянуть на комнату пропавшей гостьи. – Мы сейчас уйдём, миссис Споук. Мы вовсе не собирались…

– Здесь письмо! – воскликнула Джин. Она смотрела в верхний ящик комода.

– Да что с вами! Не смейте его трогать! – окончательно вспылила миссис Споук. – Кому бы ни было адресовано это письмо…

– Но оно адресовано нам, – возразила Джин, и взгляд ее лихорадочно блестящих глаз переместился на лицо подруги. – Оно адресовано тебе, Эмилия.