Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)
Глава 14
ВИСКИ
Мой телефон вибрирует в кармане. Я выуживаю его, ожидая очередную херню от Тренера по поводу расписания тренировок, но это групповой чат стаи.
Это сообщение от... Призрака?
Секунду я пялюсь в экран, уверенный, что прочитал неправильно. Призрак пишет редко. А чтобы Призрак писал словами – это вообще что-то неслыханное.
– Что, блять, значит «в раздевалке крайний нападающий, нужен врач»? – спрашиваю я, показывая телефон Чуме.
Он смотрит на экран и хмурится:
– Думаю, это значит, что нам стоит пойти в раздевалку.
– Это просто пиздец как нелепо, – бормочу я, пока мы пробираемся по коридорам арены. – Что дальше? Гонки на замбони* в полночь? (машина, которая выравнивает лёд на катке)
Чума бросает на меня косой взгляд; его хирургическая маска плотно сидит на лице.
– Ты бы обожал гонки на замбони.
– Ещё бы, черт возьми, – отвечаю я не задумываясь. – И я бы выиграл. Но дело не в этом.
Арена сегодня кажется какой-то не такой. Более пустой. Словно лед стал чуть холоднее, а свет – чуть тусклее. Или, может, всё дело в моем настроении. Инстинкты морпеха не угасают. Они обостряются. И прямо сейчас каждая клеточка моего тела кричит о том, что что-то не так.
Эхо наших шагов разносится по коридору, ведущему в раздевалку. Чума идет своими обычными выверенными шагами, с прямой спиной и высоко поднятой головой, словно пробирается по минному полю из грязи. Тем временем я борюсь с желанием проверять углы и сканировать пространство на наличие угроз.
– Думаешь, Призрак окончательно слетел с катушек и убил нашего нового товарища по команде еще до того, как тот успел надеть форму? – спрашиваю я, лишь наполовину шутя.
– Не неси чушь, – отвечает Чума, но в его словах нет настоящей колкости. Он тоже обеспокоен. Я вижу это по тому, как напряглись его плечи под этим щегольским пальто.
Мы сворачиваем за угол и видим Тейна, меряющего шагами пространство перед раздевалкой с телефоном в руке. Его костяшки красные и распухшие – похоже, он снова бил стены. Плохой знак.
– Есть новости? – окликаю я, заставляя свой голос звучать непринужденно, хотя сам этого не чувствую.
Тейн поднимает глаза, его лицо искажено напряжением:
– Ничего, кроме того сообщения. В раздевалке никого нет, а Призрак не отвечает на новые сообщения.
– Поразительно, – сухо замечает Чума.
– Я думал, мы не встретимся с новеньким до вечера, – говорю я, прислоняясь к стене и скрещивая руки на груди. – Какого черта он уже здесь делал?
Тейн пожимает плечами.
– Откуда мне, блять, знать? Может, он просто хотел осмотреться.
– И как, сработало? – усмехаюсь я, но тут же становлюсь серьезным под свирепым взглядом Тейна. – Извини, Кэп. Неподходящее время.
Отдаленный звук привлекает наше внимание – тяжелые шаги, приближающиеся из восточного коридора. Мы все поворачиваемся, и, святой пиздец, я совершенно не готов к тому, что вижу.
Это Призрак.
Без футболки.
С бессознательным альфой с платиновыми волосами, перекинутым через плечо, как мешок с картошкой.
Мой мозг на секунду коротит, пытаясь обработать слишком много информации сразу. Во-первых, наш дикий альфа появился на публике с голым торсом, что вообще беспрецедентно. Во-вторых, у нашего новенького товарища по команде идет кровь из головы. В-третьих, шрамы... просто жесть.
Я знал, что у Призрака есть шрамы. Мы все знали. Тот, что пересекает его глаз, невозможно не заметить. Но видеть масштаб повреждений – паутину серебристых и коричневатых шрамов, расползающуюся по ключицам и верхней части груди так, словно кто-то, блять, вылил на него ведро кислоты, – это совсем другое дело.
Неудивительно, что он никогда не переодевается при нас.
Призрак проносится прямо мимо нас в раздевалку, ни с кем не встречаясь взглядом. Мы следуем за ним, наблюдая, как он бесцеремонно сваливает Валека на скамейку. Новенький стонет, но не приходит в себя.
– Он дышит? – спрашиваю я, хотя сам вижу, как грудь Валека поднимается и опускается.
Тейн кивает, затем поворачивается к Призраку, который стоит там, словно какой-то воин после битвы – все эти покрытые синяками перекатывающиеся мышцы и боевые шрамы, – и смотрит куда угодно, только не на нас.
– Что. За. Ебаный. Пиздец. Произошел?
Руки Призрака приходят в движение, выдавая шквал жестов слишком быстро, чтобы я мог их уловить. Я немного выучил язык жестов с тех пор, как он присоединился к команде, но когда он заводится, я ни хрена не успеваю.
– Помедленнее, – рычит Тейн.
– Ты не можешь сказать мне, что не находишь это чертовски подозрительным, – говорю я, указывая на бессознательную фигуру Валека. – Он должен был заменить Дэниелса, а не присоединиться к нему на кладбище уничтоженных тобой крайних нападающих. Ты что, послан на эту землю специально, чтобы охотиться на крайних нападающих? Ты типа какой-то проклятый истребитель вампиров с очень специфической целевой аудиторией?
Пронзительные синие глаза Призрака впиваются в мои, и клянусь, температура в коридоре падает градусов на десять. Но я не отступаю. Это не в моем стиле.
– Что случилось с твоей футболкой? – спрашивает Чума, подходя ближе, чтобы осмотреть рану на голове Валека, но при этом подозрительно поглядывая на Призрака.
Теперь руки Призрака двигаются более размеренно: Порвалась. Драка.
– Это я уже понял, – говорю я, махнув рукой на бессознательного Валека. – Вопрос в том, почему ты дрался с нашим новым товарищем по команде еще до того, как он вышел на лед?
Под маской у Призрака ходят желваки – верный признак того, что он взбешен. Он снова начинает жестикулировать, слишком быстро, чтобы я мог нормально следить.
– Валек крался по туннелям? – переводит Тейн. – Что вынюхивал?
Призрак медлит, затем снова обращается к нему, на этот раз произнося по буквам.
О-М-Е-Г-А.
Каждая клеточка моего тела переходит в режим повышенной готовности. Сон. Тот ебаный сон, который приснился нам обоим с Чумой. Об омеге в технических туннелях. С рыжими волосами и запахом жимолости.
– Что ты имеешь в виду? – я отталкиваюсь от стены, делая шаг ближе.
Глаза Призрака сужаются, его массивная фигура напрягается в оборонительной позе. Он энергично жестикулирует. Опять слишком быстро, чтобы уловить все жесты. Но я схватываю достаточно, чтобы понять: он говорит, что Валеку мерещится всякая херня, потому что он ударился головой, и что внизу, в туннелях, ничего нет.
– И откуда тебе знать? – бросаю я вызов.
– Потому что он проводит там половину своего времени, – вмешивается Тейн тоном, дающим понять, что тема закрыта. – Если кто и знает, что там внизу, так это Призрак.
Я бросаю взгляд на Чуму, ловя его глаза. Хирургическая маска скрывает большую часть его лица, но я знаю, что он думает о том же, о чем и я.
Это уж слишком большое совпадение.
Призрак снова жестикулирует. Что-то о том, что ему нужна новая футболка и он возвращается в дом стаи.
– У тебя здесь есть одежда, – замечаю я, указывая на его шкафчик. – Ты всегда держишь запасную.
Призрак ничего не отвечает жестами, просто сверлит меня своими пронзительными синими глазами, словно провоцируя снова бросить ему вызов.
Хрен там. Я не отступлю.
– У нас скоро тренировка, и Тренер уже на тропе войны, – настаиваю я.
Из груди Призрака вырывается низкий рокот. Это не полноценный рык, но достаточно близко к нему, чтобы волосы у меня на руках встали дыбом. Его руки медленно и четко произносят по буквам два слова.
Н-Е-Т... В-Р-Е-М-Е-Н-И.
– Нет времени на что? – в замешательстве спрашиваю я. – Спорить со мной?
Взгляд, которым одаривает меня Призрак, мог бы расплавить сталь. Подразумеваемая угроза повисает в воздухе между нами.
Я уже собираюсь всё равно надавить на него, когда Тейн вмешивается с усталым вздохом.
– Просто отпусти его, – бормочет Тейн. – Я вызвал командного врача. Сейчас нам нужно сосредоточиться на Валеке.
Призрак коротко кивает Тейну, бросает на меня еще один предупреждающий взгляд, а затем с очередным низким рычанием выходит из раздевалки. Дверь захлопывается за ним с такой силой, что дребезжат петли.
– Что, блять, вообще происходит? – требую я ответа, как только он уходит. – Не говори мне, что тебе не кажется это пиздец каким подозрительным.
Тейн проводит рукой по своим лохматым темным волосам.
– Всё, что я знаю, это то, что наш новый крайний нападающий оказался в отключке перед своей первой тренировкой, и Тренер потеряет свои ебаные берега, когда узнает.
– И это всё, что тебя волнует? Артериальное давление Тренера? – я недоверчиво качаю головой. – А не тот факт, что Призрак только что заявился с голым торсом, что для него пиздец как странно, и притащил нашего новенького на плече, как мешок с картошкой?
– Виски, – предупреждает Тейн, и его голос переключается в режим капитана. – Не сейчас.
Вместо этого я поворачиваюсь к Чуме, который был подозрительно тих.
– Тебе есть что добавить, или ты слишком занят подсчетом пылинок в волосах нового нападающего?
Чума заканчивает осмотр раны на голове Валека, прежде чем ответить:
– Рана соответствует удару тупым предметом. Это не в стиле Призрака.
– В смысле?
– В смысле, что Призрак обычно использует кулаки, а не предметы. Похоже, Валека ударили чем-то цилиндрическим и тяжелым. – Чума выпрямляется, со щелчком поправляя перчатки. – Что-то здесь не сходится.
– Да неужели, – бормочу я.
Звук приближающихся шагов возвещает о прибытии медицинской бригады. Тейн идет им навстречу, оставляя нас с Чумой на мгновение одних у распростертого тела Валека.
Я понижаю голос:
– Сон. Омега в туннелях. Валек говорит, что видел её, и внезапно Призрак ведет себя еще страннее, чем обычно? Да брось.
Глаза Чумы над маской сужаются:
– Я не верю в совпадения.
– В кои-то веки мы в чем-то согласны.
Я бросаю взгляд на Тейна, убеждаясь, что он нас не слышит.
– Так каков план? Потому что нутром чую, Призрак скрывает что-то по-настоящему крупное.
– Нам нужно больше информации, – бормочет Чума. – И прямо сейчас наш единственный источник находится в отключке.
Мы оба опускаем взгляд на Валека, чьи веки начинают дрожать. Альфа приходит в себя, тихо постанывая, и его рука тянется к голове.
– Идеальное время, – говорю я. – Давайте получим ответы из первых уст.
В раздевалку вваливается медицинская бригада во главе с Тейном. Они тут же оттесняют нас с Чумой в сторону, чтобы заняться Валеком. Я держусь позади, наблюдая, как они проверяют его зрачки и жизненные показатели, бормоча медицинский жаргон, который я по большей части пропускаю мимо ушей.
Глаза Валека полностью открываются. Он медленно моргает, оценивая обстановку с хищной настороженностью, несмотря на свое раненое состояние. Словно мы кучка смотрителей зоопарка, собравшихся вокруг белого тигра под транквилизаторами.
– Добро пожаловать в «Призраки», – говорю я с ухмылкой, которая не затрагивает глаз. – Обычно мы приберегаем черепно-мозговые травмы для самих игр, но, видимо, ты получил VIP-обслуживание.
– Виски, – предупреждает Тейн.
Валек пытается сесть, издав низкий рык и отмахнувшись от медика, который пытается его удержать.
– Бывало и хуже, – говорит он своим на удивление глубоким голосом с акцентом, который совершенно точно не звучит как канадский.
– Что случилось? – спрашивает Тейн, вставая так, чтобы Валек мог видеть его без напряжения.
Светлые глаза Валека слегка сужаются:
– Я... исследовал. Знакомился с ареной. Призрак не оценил мой внезапный визит.
– В технических туннелях? – плавно встревает Чума.
Что-то – узнавание, настороженность, я не могу разобрать – проскальзывает на лице Валека. Затем на его губах расплывается улыбка, волчья и опасная, несмотря на его состояние.
– Мне нужно было ознакомиться со всеми аспектами моего нового дома, – просто отвечает он, уклоняясь от прямого вопроса.
Чума не отступает:
– Призрак упомянул, что ты утверждал, будто там внизу есть омега.
В раздевалке повисает тишина. Даже медики прерывают свою работу, почувствовав напряжение.
Валек долго смотрит на Чуму. Затем эта ухмылка возвращается, становясь еще шире, чем раньше.
– Омега? – повторяет он так, словно это самая безумная вещь, которую он когда-либо слышал. – Конечно, нет. Только крысы и ваш дикий товарищ по команде.
Он лжет. Я нутром чую это, до самых, блять, костей. Но почему?
Один из медиков прочищает горло:
– Нам нужно отвезти его в больницу на сканирование.
Тейн кивает и поворачивается к нам:
– Дайте им пространство. У нас тренировка через час, если только Тренер не отменит ее, чтобы разобраться с этим пиздецом.
Я открываю рот, чтобы поспорить, но Чума ловит мой взгляд и едва заметно качает головой. Не сейчас, говорит этот взгляд. Позже.
Ладно. Мы отложим это. Но я так просто не сдамся.
Когда мы выходим из раздевалки друг за другом, я бросаю последний взгляд на Валека. Он занят спором с медиками о том, что он в порядке и не поедет в больницу, так что я не могу поймать его взгляд, чтобы лучше его «прочитать».
Но я знаю, что он что-то видел в этих туннелях. Что-то, ради чего стоило солгать. Что-то, из-за чего Призрак ведет себя как загнанный в угол зверь.
И я собираюсь выяснить, что это.
Потому что одно можно сказать наверняка.
На этой арене определенно есть омега.
И не просто какая-то там омега.
Омега, от которой мое ебаное сердце поет даже во сне.
И по какой-то причине Призрак держит ее только для себя.
Глава 15
АЙВИ
Я меряю шагами свое гнездо в ожидании Призрака, всё ещё на взводе после хаоса, последовавшего за моим душем, когда тихий стук в дверь заставляет меня замереть. Но это всего лишь Призрак. Дверь всё ещё достаточно разбита, чтобы я могла видеть его тень через щель.
С облегчением я отодвигаю свою баррикаду и открываю дверь. Она практически слетает с петель после того, как он выбил её, чтобы добраться до меня.
– Привет, – говорю я, чувствуя себя до странности неловко из-за всего этого.
Судя по тому, что он смотрит куда угодно, только не на меня, он чувствует то же самое. Он поднимает руку, касаясь шрамов на груди, словно у него есть хоть какой-то шанс их скрыть. Несмотря на его очевидное стеснение по поводу шрамов, полагаю, он так торопился вернуться ко мне, что даже не остановился надеть другую футболку.
– Хочешь вернуть свое худи? – предлагаю я. – У меня есть куртка...
Он качает головой и произносит по буквам: С-К-Р-Ы-В-А-Е-Т, затем указывает на меня и добавляет: З-А-П-А-Х.
– Точно, – бормочу я, чувствуя укол вины. – У меня здесь есть немного мерча «Призраков», если хочешь.
Он бросает взгляд мимо меня на мое импровизированное гнездо, затем качает головой, указывает на меня и снова показывает: З-А-П-А-Х.
– Они пахнут мной? – перевожу я.
Он кивает, затем спрашивает: Г-О-Т-О-В-А?
– Ага, – говорю я, сглатывая растущий ком в горле. – Настолько готова, насколько это вообще возможно, – я хватаю сумку, закидываю её на одно плечо и иду за ним в коридор.
Каждая тень кажется угрозой, каждый угол словно таит опасность. Рациональная часть моего мозга понимает, что Уэйда здесь нет, но травма не слушает доводов рассудка, и прямо сейчас мои нервы истрепаны в хлам. Даже несмотря на то, что Призрак, вероятно, мог бы скрутить Уэйда в бараний рог и сложить пополам.
Призрак склоняет голову, снова что-то показывая. Спрашивает, в порядке ли я.
– Да, извини, – бормочу я, крепче сжимая лямку сумки. – Просто нервничаю из-за того, что иду с... – я замолкаю, внезапно осознав, как могут прозвучать мои слова.
Плечи Призрака слегка опускаются. Его руки двигаются медленно, размеренно, произнося по буквам слово, от которого у меня обрывается сердце.
М-О-Н-С-Т-Р-О-М. Он кивает с тихим вздохом, а затем добавляет: Я знаю.
– Что? Нет! – быстро говорю я, удивляясь тому, насколько сильно мне нужно, чтобы он понял. – Дело не в этом. Ты альфа, а я... – я делаю глубокий вдох, успокаиваясь. – Ты не монстр, Призрак. На самом деле, ты единственный из встреченных мной альф, кто им не является.
Ирония не ускользает от меня. Альфа, которого все до ужаса боятся, – единственный, кого не боюсь я.
Призрак смотрит на меня так, словно я только что ударила его в грудь. Его синие глаза широко распахнуты, почти уязвимы, они сканируют мое лицо в поисках признаков лжи. Его руки замерли, словно он больше не знает, что с ними делать. Шрам, рассекающий правую бровь и оттягивающий нижнее веко, в этом освещении заметен сильнее, но он не делает печаль в его взгляде жестче.
Я научилась читать людей. Пришлось, чтобы выжить. И то, что я читаю в Призраке сейчас, – это целая жизнь, полная отвержения. Жизнь, в которой его считали чем-то меньшим, чем человек.
Я кое-что об этом знаю.
Спустя целую вечность руки Призрака наконец приходят в движение. Медленные, обдуманные жесты, которые, как я вижу, он делает максимально простыми, чтобы я могла понять. Спрашивает, можем ли мы теперь идти.
Я киваю, поправляя лямку на плече.
– Веди.
Он медлит, затем протягивает руку, предлагая взять мою сумку. Обычно я не приемлю рыцарства со стороны альф, но Призрак настолько другой, что я не возражаю.
Да и устала я пиздец как.
Взвалив мою сумку на плечо так, словно она ничего не весит, Призрак в своем привычном молчании ведет меня через технические туннели наружу. Я иду рядом, отставая буквально на шаг или два, чтобы он мог перехватить инициативу, если мы с кем-нибудь столкнемся.
Полуденное солнце слепит после недель под землей, и комплекс арены простирается дальше, чем я думала. За самой ареной раскинулась обширная сеть парковок, тренировочных баз и административных зданий. На холме, на самом краю территории, стоит дом стаи, окруженный ухоженной территорией и густым лесом, скрывающим его от остальной части комплекса.
На полпути через лес мои ноги начинают казаться переваренными макаронами. Я спотыкаюсь о торчащий корень и упала бы лицом в грязь, если бы Призрак меня не поймал. Он держит меня за плечи ровно столько, чтобы я смогла восстановить равновесие, а затем отпускает хватку, словно я его обожгла.
– Спасибо, – бормочу я, заставляя себя выпрямиться и опираясь на дерево. – Извини. Всё ещё хреново себя чувствую из-за гриппа или что там у меня.
Он изучает меня какое-то мгновение, и его синие глаза смягчаются от беспокойства; затем он принимает решение: указывает на себя, затем на меня, а потом показывает, как несет меня на руках.
– Нет, я могу идти, – слабо протестую я. – Мы же почти пришли, да?
Он колеблется, затем кивает, но держится близко, пока мы продолжаем путь. Деревья редеют по мере нашего приближения к опушке, и дом стаи вырастает перед нами, как стеклянный замок.
Когда Призрак подводит меня к пожарной лестнице на заднем дворе, я останавливаюсь и скептически оглядываю ржавую металлическую конструкцию. Нижняя ступенька находится примерно в четырех футах от земли, и в моем состоянии я ни за что не смогу подтянуться.
– Не уверена, что смогу это сделать, – признаюсь я.
Призрак подходит ближе; его руки зависают у моей талии, но пока не касаются. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах читается вопрос. Просьба о разрешении.
Я стону и киваю, слишком уставшая, чтобы сохранять достоинство.
Его руки смыкаются на моей талии, и одним плавным движением он поднимает меня так, словно я вообще ничего не вешу. Я упираюсь ладонями в его сильные плечи, вздрогнув от неожиданного контакта. Остаточный запах на его голой коже снова бьет мне в нос, и что-то внутри меня откликается на него. Какая-то омежья часть, которую я подавляла так долго, что почти перестала узнавать.
Какого черта?
Он осторожно ставит меня на первую площадку пожарной лестницы, убеждаясь, что я твердо стою на ногах, прежде чем отпустить. Затем он подтягивается сам с невероятной легкостью, и мышцы играют под покрытой шрамами кожей. Я отвожу взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. Точно. Не время обращать внимание на его физические... данные.
Надеюсь, он не заметит. Надеюсь, он не подумает, что я отворачиваюсь, потому что мне противен вид его шрамов. Потому что это абсолютно точно не так.
Призрак пропускает меня вперед. Когда мы добираемся до верха пожарной лестницы, он отпирает окно со скрытой защелкой сбоку, сдвигает его и жестом приглашает меня войти первой. Я медлю, давая себе секунду на осознание того факта, что собираюсь забраться в логово альфы. К тому же в темное логово: внутри не горит ни единого источника света.
Но когда интуиция снова подает голос, твердя, что я в безопасности, я отбрасываю остатки страха и перелезаю через окно в темноту.
Призрак следует за мной. Я слышу, как он закрывает окно и двигается в тенях. В углу со щелчком загорается лампа. Свет слишком тусклый, чтобы осветить всё пространство, но его достаточно, чтобы я могла осмотреться.
Это чердак, переделанный в лофт – маленький и функциональный, со скошенными потолками, из-за которых ограниченная площадь кажется еще более тесной. В одном углу стоит кровать, которая не выглядит достаточно большой для такого альфы, как Призрак; на другой стороне – крошечная кухонька, а напротив старого телевизора – диван. Есть ванная, внутри которой кромешная тьма. Стены голые: ни картин, ни личных вещей, кроме, возможно, комиксов на книжной полке.
Ничто не говорит о том, что это чей-то дом.
– Это твое жилье? – не могу удержаться от вопроса, хотя тут же жалею о проскользнувшем в голосе удивлении.
Призрак кивает, его глаза сканируют мое лицо, словно оценивая реакцию. Он показывает что-то жестами, затем, разочаровавшись, замолкает и пробует снова, используя более простые движения.
С-Ю-Д-А... Н-И-К-Т-О... Н-Е... П-Р-И-Х-О-Д-И-Т.
– Никто? Даже твои товарищи по стае?
Он качает головой, затем показывает по буквам Т-Е-Й-Н и пожимает плечами, что я расцениваю как «иногда».
Я еще раз оглядываюсь, видя это место в новом свете. Всё пространство кажется спроектированным так, чтобы быть функциональным, но не комфортным, словно он создал минимум, необходимый для выживания, но ничего, что могло бы навести на мысль о том, что он заслуживает большего.
Это приукрашенная пещера. Добровольное изгнание. Я не могу не думать о том, как, должно быть, одиноко выкроить себе такое отдельное существование в доме собственной стаи. Жить рядом со своей семьей, но не вместе с ней.
Пока мой взгляд блуждает по комнате, я замечаю нечто странное в каждой потенциально отражающей поверхности – от дверцы микроволновки до экрана выключенного телевизора. Всё, что только может давать отражение, намеренно затерто, поцарапано или заклеено какой-то пленкой.
У меня обрывается сердце. Самый добрый альфа, которого я когда-либо встречала, настолько ненавидит собственное отражение, что пошел на крайние меры, чтобы его избежать. Но его шрамы ничуть не умаляют его мужественной красоты. По крайней мере, для меня. Да, они делают его более пугающим, но...
В этот момент мои ноги решают напомнить мне, что я слишком сильно нагрузила ослабленное лихорадкой тело. Я слегка покачиваюсь, и зрение по краям расплывается. Призрак мгновенно оказывается рядом: одна его рука зависает у моего локтя, не касаясь, но готовая поймать, если я начну падать.
– Извини, – бормочу я. – Всё еще немного потряхивает.
Он ведет меня к дивану, и я с благодарностью опускаюсь на него. Он ставит мою сумку на пол у моих ног и нерешительно накидывает мне на плечи плед. Ещё одно одеяло, которое пахнет им.
Теперь, когда я на самом деле нахожусь в доме стаи «Призраков», окруженная альфами, которых совершенно не знаю, реальность обрушивается на меня с новой силой. Я в безопасности от одного хищника, но, возможно, окружена другими. При этой мысли пульс учащается, и я подтягиваю ноги на диван, плотнее закутываясь в плед, как в кокон. И не только потому, что меня снова бьет дрожь.
Призрак, должно быть, чувствует мою внезапную тревогу, потому что отступает, давая мне пространство, и направляется к шкафу. Он достает еще одно худи и быстро надевает его, скрывая покрытый шрамами торс. Я стараюсь не пялиться, боясь, что он неправильно поймет причину.
В этот момент мой желудок издает смущающе громкое урчание. Лицо снова заливает краска, когда Призрак оборачивается и смотрит на меня, слегка склонив голову.
Г-О-Л-О-Д-Н-А?
– Умираю с голоду, – признаюсь я.
Он уже идет к крошечной кухонной зоне. Я наблюдаю, как он открывает шкафчик, демонстрируя скромный, но аккуратно организованный запас непортящихся продуктов. Он поворачивается ко мне и показывает жест, который, как я понимаю, означает вопрос о том, что я хочу съесть.
– Что угодно подойдет, – говорю я. – Правда. Ты и так уже сделал слишком много.
Он удивленно смотрит на меня, затем кивает и возвращается к шкафчику. Я пользуюсь возможностью понаблюдать за ним повнимательнее. Несмотря на свои габариты, он двигается осторожно, словно боится сломать всё, к чему прикасается. Он достает хлеб и арахисовую пасту, затем снова лезет в шкафчик за медом и берет красное яблоко из маленькой корзинки на столешнице.
Этот гигантский альфа делает мне сэндвич.
Конечно, всё это могло бы быть уловкой, чтобы затащить меня в постель, но мои инстинкты немедленно восстают против этой идеи. Здесь происходит не это. Призрак искренен. Я чувствую это нутром.
Призрак возвращается с тарелкой, на которой лежит аккуратно разрезанный сэндвич, ломтики яблока с дополнительным медом и арахисовой пастой сбоку, а также стакан воды со льдом. Он ставит всё это на журнальный столик передо мной. И прежде чем я успеваю поблагодарить его снова, он поворачивается, чтобы уйти.
– Подожди, – говорю я. – А ты не будешь есть?
Он замирает, затем медленно поворачивается. Нерешительным движением он указывает на свою маску, затем делает жест, имитирующий её снятие, и качает головой.
– Из-за маски? – спрашиваю я. – Не хочешь её снимать?
Он кивает; в его глазах настороженность – словно он ждет, что я начну давить, лезть не в свое дело или требовать показать лицо. Наверное, люди так уже делали. Судя по тому, как о нем говорили те работники арены, строя догадки о том, что под маской, и превращая это в развлечение...
– Всё нормально, – мягко говорю я. – Я не буду на тебя смотреть.
Он снова качает головой, на этот раз более энергично. Он же не собирается морить себя голодом из-за того, что я здесь, а он не снимает маску, верно? Тем больше причин выздороветь как можно быстрее, чтобы я могла уйти и позволить ему вернуться к своей жизни.
– Ты мог бы посидеть со мной, если хочешь, – предлагаю я, отодвигаясь, чтобы освободить место на диване.
После секундного колебания – словно это действительно важное событие – он кивает и осторожно опускается на противоположный конец дивана. Подушки тут же проминаются под его весом, и мне приходится упереться, чтобы не сползти к нему.
Я беру половину сэндвича и откусываю. Это всего лишь арахисовая паста с медом, но после недель питания батончиками из автомата и чипсами это кажется ресторанным блюдом. Я не могу сдержать вырвавшийся у меня звук удовольствия – не совсем мурлыканье, но что-то в этом роде.
Призрак наблюдает, как я ем, положив руки на колени. Его пальцы время от времени подрагивают, словно он хочет что-то показать, но не уверен, что именно сказать. Неловкость от того, что он просто сидит там, вероятно, должна бы вызывать дискомфорт, но в этом есть что-то трогательное.
В нем есть что-то трогательное.
Съев столько, сколько могу сейчас осилить, я поворачиваюсь к нему, чтобы нарушить молчание:
– Так... в доме стаи всегда так тихо?
Он качает головой. А-Л-Ь-Ф-Ы... Ш-У-М-Н-Ы-Е... В-Н-И-З-У. Он делает паузу, а затем подчеркнуто показывает: В-И-С-К-И.
Я тихо смеюсь:
– Значит, ты сидишь здесь, чтобы сбежать от шума?
Руки Призрака замирают в воздухе после того, как он показал имя Виски, словно он внезапно смутился тем, что поделился даже этой крошечной деталью своей жизни. Я ловлю в его глазах мимолетную тоску, прежде чем она исчезает за привычным настороженным выражением.
– Наверное, здорово иметь свое собственное пространство, – говорю я, обхватывая себя руками. Даже в худи Призрака и под пледом ко мне возвращается лихорадочный озноб. Видимо, я переоценила свои силы во время этой прогулки. Особенно после того, как вырубила альфу огнетушителем.
Призрак замечает это. Без единого слова он встает с дивана, скрывается в шкафу и возвращается с охапкой одеял. Темная ткань изношена, но мягка, и когда он накидывает первое мне на плечи, его тяжесть ложится на меня, как теплое объятие.
– Спасибо, – бормочу я, кутаясь плотнее. – Не знаю, почему мне всё еще так холодно.
Б-О-Л-Е-Е-Ш-Ь... О-Т-Д-Ы-Х-А-Й, – показывает он, затем снова делает паузу, указывает на свою кровать, потом на меня. Он имитирует сон, приложив сложенные ладони к щеке, затем указывает на себя и на окно, через которое мы вошли.
– Ты хочешь, чтобы я заняла кровать, а ты... что? Пойдешь на крышу? – спрашиваю я, приходя в ужас от мысли о том, чтобы выгнать его из его же дома.
Он пожимает плечами, словно делает это постоянно.
– Нет, – твердо говорю я. – Это твой дом. Я не буду тебя выгонять.
В его взгляде мелькают удивление и недоверие. Он указывает на меня, затем произносит по буквам: И-С-П-У-Г-А-Н-А, и делает жест, превращающий это в вопрос. Затем снова указывает на себя: А-Л-Ь-Ф-А.
– Я тебя не боюсь, – говорю я и удивляюсь сама себе, когда понимаю, что это правда. Теперь я в этом абсолютно уверена, и дело не только в инстинктах.
Призрак совершенно точно не такой, как другие альфы.
Он снова медлит, затем вздыхает и указывает на кровать, потом на меня. Затем на обычные часы на стене, потом на себя и, наконец, на диван.
– Ты будешь спать на диване сегодня? – уточняю я.
Он кивает, но напряжение в его плечах выдает дискомфорт.
Почти так, словно он меня боится.
Эта мысль кажется настолько абсурдной, что я едва не смеюсь, но проглатываю смешок, когда замечаю искреннее беспокойство в его позе.
– Тебе не обязательно спать на диване, – осторожно говорю я. – Я вообще не думаю, что ты на нем поместишься. Можешь занять кровать. Я лягу на диван.
Призрак качает головой. Он начинает что-то показывать, но меня внезапно отвлекает накатывающее чувство тошноты. Сэндвич, который был таким вкусным, когда я его ела, похоже, теперь имеет другие планы.
Он делает шаг ближе, глядя на меня с несомненным беспокойством. Я с трудом сглатываю подступающую тошноту.
– Кажется, я слишком быстро поела, – бормочу я, прикрывая рот рукой и пытаясь медленно дышать через нос.
Призрак исчезает в ванной и возвращается с небольшим блистером таблеток и свежим стаканом воды. Он опускается передо мной на одно колено, двигаясь осторожно, словно стараясь не спугнуть раненое животное, и показывает мне лекарство.
Таблетки от тошноты. Как заботливо с его стороны.
Но уже слишком поздно.
Волна дурноты поднимается так внезапно, что я едва успеваю вскочить на ноги. Протиснувшись мимо Призрака и зажав рот рукой, я бросаюсь в ванную. Я едва успеваю добежать до унитаза и захлопнуть за собой дверь, как мое тело яростно отторгает только что съеденный сэндвич.
