Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)
Глава 26
ВИСКИ
– В смысле, блять, ты уничтожил Хогзиллу?
Кровь шумит в ушах, пока я пялюсь на Тейна, который только что вошел в дверь, прихрамывая так, будто его только что выплюнула мясорубка. Но прямо сейчас мне абсолютно, совершенно плевать на его травмы.
Потому что он только что вскользь упомянул о кончине моего байка. Моей гордости и радости. Моего Harley Davidson Road Glide Special с кастомной красной краской металлик, который стоил дороже, чем машины большинства людей.
Тейн встречает мой взгляд, не дрогнув, несмотря на то, что выглядит как абсолютное, подогретое дерьмо.
– Не я лично. Призрак тоже.
– О, ну это всё, блять, меняет! – я всплескиваю руками, меряя шагами гостиную. – Что за хуйня произошла?
– У нас возникли разногласия, – с бесящим спокойствием говорит Тейн, опускаясь на диван и слегка морщась. – На подземной парковке.
– Разногласия? – мой голос взлетает на октаву. – Какие, блять, разногласия заканчиваются уничтожением моего байка? Вы что, просто решили: «Эй, а давайте заодно убьем Харлей Виски!»? Это было частью вашего ебаного плана?
– Это вообще не планировалось, – бормочет Тейн, прижимая руку к ребрам. – Всё вышло из-под контроля.
Я в трех секундах от того, чтобы ударить что-нибудь – желательно не и без того побитое лицо Тейна, но я обдумываю и этот вариант.
– Всё вышло из-под контроля, – плоско повторяю я. – Всё вышло из-под контроля.
– Ты звучишь как заезженная пластинка, – замечает Чума, за что удостаивается взгляда, способного расплавить сталь. Он примостился на подлокотнике дивана, наблюдая за происходящим без единой капли сочувствия к моему байку.
– А ты звучишь так, будто не понимаешь, что Хогзилла была моей малышкой, – я тычу в него пальцем. – А эти два мудака только что совершили детоубийство.
Тейн вздыхает, и этот звук болезненно хрипит в его груди.
– Мы его возместим. Страховка покроет.
Я смеюсь, но смех выходит резким и ломким.
– Думаешь, можно просто возместить кастомную сборку, которую я доводил до ума два года? Думаешь, страховке есть дело до кожаного сиденья ручной работы или кастомного выхлопа?
– Виски... – начинает Тейн.
– Нет. Пошел нахуй, – я слишком взвинчен, чтобы слушать любые оправдания, которые он собирается предложить. Желание ударить что-нибудь – сломать что-нибудь – царапает позвоночник. – Что было настолько, блять, важным, что ради этого пришлось уничтожить мой байк?
Вопрос повисает в воздухе между нами. Я вижу, как Тейн мысленно взвешивает, сколько информации выдать, и это бесит меня еще больше. Меня так заебали секреты в этой стае.
– Я прижал его насчет Валека, – наконец говорит Тейн, внимательно наблюдая за мной своими темными глазами. – Пытался получить ответы.
– И?
– И он едва не раздробил мне трахею, прежде чем сказать, что едет за фо.
Абсурдность этого заявления на мгновение сбивает мой гнев.
– Чего?
– Фо, – повторяет Тейн. – Вьетнамский суп.
– Я знаю, что такое, блять, фо, это охуенно вкусно, – огрызаюсь я. – Но с чего бы ему... – я замолкаю, когда кусочки головоломки внезапно складываются вместе. – Омега.
Тейн резко вскидывает голову, его глаза сужаются.
– Какая омега?
Слишком поздно я осознаю свою ошибку. Мы с Чумой не рассказывали Тейну о наших подозрениях или общих снах. Об уликах, которые мы нашли в туннелях. О запахе жимолости, который до сих пор стоит у меня в носу даже спустя несколько дней.
– Какая. Омега? – повторяет Тейн; его голос падает в тот самый опасный регистр альфы, от которого люди накладывают в штаны.
Я бросаю взгляд на Чуму, который смотрит на меня с явным выражением «я же говорил», отчего мне хочется его придушить. Мы должны были подождать, чтобы вывести Призрака на чистую воду, а я вот так выбалтываю всё Тейну, как ебаный придурок.
– Мы думаем, Призрак прячет омегу, – признаюсь я, решив, что игра всё равно окончена. – Нам с Чумой снятся сны – одни и те же сны – об омеге в технических туннелях. И мы нашли улики.
– Улики, – эхом отзывается Тейн с нечитаемым выражением лица.
– Кровь в туннелях, – плавно вмешивается Чума. – Помятый огнетушитель, который, вероятно, использовался как оружие. Следы борьбы. И, самое главное, запах омеги, оставшийся в душевых. Жимолость.
– Валек сказал, что видел там омегу, – добавляю я. – А Призрак слишком уж, блять, быстро это опроверг.
Желваки Тейна ходят ходуном, мышцы дергаются под покрытой синяками кожей.
– Почему вы не сказали мне об этом раньше?
Я всё еще меряю шагами комнату.
– Потому что мы собирались...
– Собрать больше информации, прежде чем нести это тебе, – заканчивает за меня Чума.
Тейн откидывается на спинку, снова морщась, когда движение отдается в ребрах.
– Значит, Призрак прячет омегу, – говорит он, выпуская воздух сквозь зубы. – Вот из-за чего всё это.
– И не просто какую-то омегу, – говорю я, почесывая затылок. – А ту, которая снится нам обоим.
Глаза Тейна сужаются.
– Ты серьезно. Вам обоим снятся одинаковые сны?
Чума кивает, явно чувствуя себя неуютно от того мистического направления, которое принимает разговор.
– Об омеге с каштановыми волосами и запахом жимолости в туннелях.
Тейн выдыхает через нос:
– У вас двоих всегда была ебаная странная связь.
Глаза Чумы сужаются.
– Что это, блять, должно значить, бро? – требую я.
Тейн игнорирует меня, не сводя глаз с Чумы.
– И этот же запах вы нашли в душевой?
– Да, – голос Чумы спокоен, он констатирует факт. Как будто мы обсуждаем погоду, а не то, что наш дикий товарищ по стае прячет где-то омегу из наших снов. – Мы полагаем, Призрак прячет её в лофте.
Лицо Тейна мрачнеет.
– Вот почему он не хотел, чтобы я знал. Вот почему он так отчаянно пытался уехать, – он проводит рукой по своим лохматым темным волосам. – Блять. Я тоже чувствовал её запах. На его одежде.
Это привлекает мое внимание.
– Ты что?
– Когда мы дрались, – поясняет Тейн. – Запах жимолости.
– Это она, – одновременно произносим мы с Чумой.
– И мы встретили группу фанаток на улице, которые сказали, что видели Призрака у омежьей клиники, – добавляю я.
Мышцы на челюсти Тейна снова дергаются.
– Ладно. Значит, омега существует, и он её защищает, – он качает головой, проводя рукой по лицу. – А я только что выбил из него всё дерьмо за это.
– Судя по твоему виду, это он выбил из тебя всё дерьмо, – замечает Чума, потому что он, очевидно, не способен считывать атмосферу в комнате.
– Не помогает, – рычу я. Гнев из-за моего байка всё еще опасно кипит близко к поверхности, но его вытесняет напряжение иного рода. То самое, которое я испытываю с тех пор, как мы нашли тот запах жимолости в душевой. – Так что нам теперь делать? Снова прижать Призрака? Найти омегу? Каков план?
Тейн долго молчит, глядя в пустоту. Затем он вздыхает:
– Мы ждем.
– Ждем? – недоверчиво переспрашиваю я. – Чего? Пока Призрак не свалит с ней из города? Пока Валек не поправится настолько, чтобы рассказать руководству, что он на самом деле видел? Пока у Тренера не случится очередной срыв, когда Призрак не явится на перенесенную пресс-конференцию?
– Мы ждем, – повторяет Тейн, на этот раз тверже, – потому что Призрак вернется. И когда он это сделает, мы с ним поговорим. Спокойно, – он бросает на меня многозначительный взгляд. – Все вместе. Никто не пойдет выяснять с ним отношения в одиночку.
Я фыркаю:
– С каких это пор разговоры с Призраком к чему-то приводили?
– В этот раз всё иначе, – настаивает Тейн. – Он защищает эту омегу. Если мы облажаемся, он полностью закроется. Мы чуть не разнесли всю чертову парковку из-за того, что я задавал ему вопросы. А я его брат.
– Зачем ему защищать её от нас? – бормочу я, наконец падая на диван, слишком беспокойный, чтобы сидеть нормально. – Мы его стая.
Лицо Тейна становится мрачным:
– Потому что он не привык доверять. Только не с его прошлым. И уж точно не в таком важном деле.
– Но почему омега? Почему сейчас? – не унимаюсь я. – В этом нет никакого смысла. Призрак никогда ни к кому не проявлял интереса, не говоря уже о том, чтобы привести кого-то домой.
– Потому что она может быть нашим совпадением запахов, – говорит Чума.
Теперь мы с Тейном оба смотрим на него. Похоже, мы выкладываем все карты на стол.
– Подумайте сами, – продолжает Чума. – Нам с Виски она снится. Призрак был в омежьей клинике, что означает, что она либо беременна, либо у нее приближается течка, либо она уже в течке. Этот запах мог быть тем самым, что привлекло Валека в душевые, где он столкнулся с Призраком. Что, если она – истинная нашей стаи?
– Это объяснило бы, почему мы все в последнее время ведем себя как ебаные психи, – вмешиваюсь я.
Тейн на мгновение закрывает глаза, словно взвешивая такую возможность.
– Если это правда, то Призрак...
– Держит её только для себя, как дракон принцессу в башне? – заканчиваю я за него.
– Нет, – тут же отвечает Тейн. – Но, как я уже сказал, у него проблемы с доверием. Если она наше совпадение запахов, он, вероятно, действует на инстинктах, как и любой другой альфа. Особенно если у неё течка. Возможно, она даже сама попросила его никому не рассказывать.
Эти слова бьют под дых, потому что звучат правдиво. Как бы сильно мне ни хотелось злиться на Призрака за то, что он скрывает омегу – скрывает нашу потенциальную, блять, пару, – я знаю, что Тейн прав. Если он держит её в секрете, то на это есть чертовски веская причина. Или, по крайней мере, он так думает.
– Чума, – наконец нарушает тишину Тейн. – Позвони в страховую насчет байка Виски и остального дерьма, которое мы разрушили. Нам нужно с этим разобраться.
– Хогзилла – это не «дерьмо», – произношу я себе под нос.
Чума кивает, уже доставая телефон:
– Я займусь этим.
– И, Виски, – продолжает Тейн, сверля меня строгим взглядом. – Не делай глупостей. Держись, блять, подальше от Призрака и омеги.
Я хочу поспорить, но Тейн выглядит так, будто едва держится на ногах, а я не настолько мудак, чтобы давить на него, когда ему явно больно. И физически, и эмоционально.
– Как скажешь, – бормочу я. – Но мы разберемся с этим завтра. Потому что Призрак не может просто так скрывать её от нас. И мы не можем потерять Призрака тоже. Я привязан к этому психованному переростку.
Как бы я, блять, ни был зол из-за своей малышки.
– Согласен, – добавляет Чума, не отрывая взгляда от телефона, где он, предположительно, гуглит лучшего страхового агента в штате или номер ближайшей психиатрической клиники, куда можно будет меня сдать, когда до меня окончательно дойдет, что я только что потерял Хогзиллу.
– Отлично, – говорит Тейн с усталым вздохом.
– Раз уж мы теперь все на одной волне, – говорю я, поднимаясь с дивана, – я пойду возьму пива. Кому-нибудь еще захватить?
Тейн качает головой:
– Я выпил таблетки от головы.
– Я пас, – говорит Чума, всё еще поглощенный своим телефоном.
Я иду на кухню, дергаю дверцу холодильника с такой силой, что всё внутри дребезжит. Хватаю пиво, срываю крышку и выпиваю половину залпом.
Я уже собираюсь вернуться в гостиную, когда что-то привлекает мое внимание. Шепот запаха, такой слабый, что я едва его не упускаю. Я замираю, не донеся пиво до губ.
Жимолость.
Мои ноздри раздуваются в поисках источника. Я иду по следу, как ищейка, пересекаю кухню и останавливаюсь под вентиляционной решеткой под потолком. Здесь запах сильнее – всё еще слабый, но безошибочно узнаваемый.
– Парни, – цежу я сквозь стиснутые зубы; мой голос напряжен. – Идите сюда. Живо.
Первым, почти мгновенно, появляется Чума. Тейн идет медленнее, морщась при каждом шаге.
– В чем дело? – спрашивает Чума, но по тому, как расширяются его зрачки, я вижу, что он уже всё понял.
– Вентиляция, – говорю я, указывая наверх. – Тянет сверху. Из лофта Призрака.
Тейн подходит ближе, делая глубокий вдох. Всё его тело каменеет, зрачки расширяются так, что глаза становятся почти черными.
– Святое дерьмо.
Мы втроем стоим там, как завороженные, вдыхая тонкий аромат жимолости, приправленный чем-то еще. Чем-то одновременно теплым, сладким и пряным, от чего кровь приливает к паху, а кожа кажется слишком тесной.
– Это она, – бормочет Чума; его глаза темнеют. – Омега из наших снов.
– У нее течка, – добавляет Тейн, и его голос срывается на хрип. – Или вот-вот начнется.
Я закрываю глаза, позволяя полному запаху омеги окутать меня. В груди что-то с щелчком встает на свое место. Кусочек пазла, о нехватке которого я даже не подозревал до этого момента.
– Определенно наше ебаное совпадение запахов, – говорю я, открывая глаза и глядя на своих товарищей по стае.
Никто из нас не двигается. Никому из нас не нужно подтверждать то, что мы все знаем с абсолютной уверенностью. Запах жимолости, струящийся из этого воздуховода, соединяется с чем-то внутри каждого из нас. С тем древним инстинктом, который признает её нашей, – инстинктом, укоренившимся еще в самом первом альфе, с боем выбравшемся из первобытного, блять, бульона.
И что, я должен просто сидеть и терпеливо ждать, как хороший маленький солдатик?
Хрен там плавал.
Глава 27
АЙВИ
Последний час я щелкаю каналы, пытаясь найти что-нибудь – что угодно, – чтобы отвлечься, пока жду возвращения Призрака с нашей едой. На экране идет какое-то реалити-шоу про альфа-мудака со стаей из двенадцати омег, но я почти не обращаю на него внимания.
Такое чувство, будто идет холодная война, а я – ядерный секрет.
Я ерзаю на диване, плотнее запахивая плед Призрака на плечах. Первый укол подавителя всё еще действует, но это предательское, дискомфортное тепло продолжает накапливаться под кожей.
Тихий стук откуда-то снизу привлекает мое внимание. Я выключаю звук телевизора, напрягая слух. На мгновение не слышно ничего, кроме тишины, и я начинаю думать, что мне показалось.
Затем еще один звук. На этот раз более отчетливый. Металлический скрежет, словно кто-то ковыряет пол с другой стороны.
Пульс учащается. Я сползаю с дивана и бесшумно ступаю по полу к люку, который Призрак перед уходом заблокировал тяжелым комодом. Комод не сдвинулся, но прямо на моих глазах крышка люка под ним слегка дергается.
Щелк.
Звук отпираемого замка эхом разносится по тихому лофту. Люк толкают снизу, и он с глухим стуком ударяется о дно комода.
– Дерьмо, – рычит глубокий голос снизу.
Не Призрак.
Призрак, блять, не может говорить.
Адреналин вбрасывается в кровь, смывая любые остаточные явления лихорадки. Я в панике осматриваю комнату в поисках чего-нибудь – чего угодно, – что можно использовать для защиты. Взгляд падает на черную хоккейную клюшку, прислоненную к стене возле кровати Призрака. Я бросаюсь к ней, а заодно хватаю тяжелый стеклянный флакон одеколона, который распыляла по лофту ранее. Неплохой метательный снаряд.
Снизу доносятся приглушенные голоса, которые спорят:
– ...говорил тебе, что это плохая идея...
– ...просто хочу с ней поговорить...
– ...Призрак нас, блять, убьет...
Голоса становятся громче, напряженнее. Раздается звук возни, словно тела толкают друг друга, а затем люк снова толкают снизу, на этот раз сильнее. Комод сдвигается на дюйм, будучи достаточно тяжелым, чтобы процарапать деревянный пол.
Я встаю сбоку от люка с поднятой клюшкой, готовая ударить любого, кто появится. Мои руки не дрожат, несмотря на бурлящий внутри страх. Это не первый раз, когда мне приходится защищаться от альфы, даже на этой неделе, и я уверена, что, блять, не последний.
Люк распахивается, и в проеме появляется голова. В тусклом свете я различаю взлохмаченные каштановые волосы и медово-карие глаза с настолько расширенными зрачками, что они почти поглотили радужку.
Виски.
Он пялится на меня, открывая рот:
– Мы твое совпадение...
Я со всей силы бью хоккейной клюшкой, точно попадая ему по голове сбоку и обрывая его на полуслове. Люк с грохотом захлопывается, когда он падает на пол с такой силой, что лофт содрогается. Я опускаюсь на колени рядом с люком, всё еще сжимая клюшку в руках.
У меня нет времени обдумать то, что он только что сказал, потому что голоса внизу перерастают в то, что звучит как полноценная драка. Кряхтение и глухие удары эхом доносятся через проем, перемежаясь криками.
– ...говорил тебе подождать...
– ...она меня, блять, ударила...
– ...заслужил...
Люк снова с грохотом открывается. Я отползаю назад, занося клюшку, но на этот раз появляется другое лицо. У этого альфы длинные черные волосы и бледно-голубые глаза, которые слегка расширяются, встретившись с моими. Красивый. Почти слишком красивый для альфы. Точно Чума.
– Я прошу прощения, – начинает он.
Я брызгаю ему в глаза одеколоном прежде, чем он успевает закончить. Альфа отшатывается с рычащим шипением, зажмуривая глаза, и падает обратно в люк. Внизу разражается еще больший хаос.
– Только не снова! – орет Виски. – Ебаная женщина-Призрак!
Я остаюсь сидеть на корточках у комода: клюшка в одной руке, одеколон в другой, готовая встретить того, кто сунется следующим. Но люк остается закрытым, хотя я всё еще слышу, как они ругаются внизу.
Тихий скрежет за спиной заставляет меня резко обернуться; сердце уходит в пятки. Окно сдвигается, и массивная фигура Призрака проскальзывает внутрь с удивительной для его габаритов грацией. В руках он держит пакет с едой на вынос, наполняющий лофт густым, пряным ароматом фо. Его синие глаза мечутся от люка ко мне и обратно к люку.
Неужели он рассказал им обо мне? Не думаю, что он бы так поступил, но не успеваю я спросить, как он в два широких шага пересекает комнату, ставит пакет на журнальный столик и, не сказав мне ни слова, исчезает в окне, как тень.
Несколько ударов сердца я смотрю ему вслед, на мгновение ошеломленная его внезапным уходом. А затем откуда-то снизу доносится звук бьющегося стекла, за которым следует леденящий кровь вопль Виски.
О боже.
Мое тело действует на автопилоте – мышечная память от месяцев планирования путей отступления срабатывает еще до того, как мозг успевает осознать происходящее.
Всё еще сжимая клюшку как импровизированное оружие, я бросаюсь к своему рюкзаку. Пальцы путаются в молнии; я резко расстегиваю его, чтобы схватить самое необходимое: одноразовый телефон, бумажник с заначкой и небольшой выкидной нож, который ношу для самозащиты. Распихиваю всё по карманам; сердце колотится о ребра.
Снизу доносится еще больше грохота. Звук ломающейся мебели. Глубокое альфа-рычание и оскалы, которые вибрацией отдаются в полу под моими ногами. Призрак среди них – я уже узнаю этот специфический рокот, более низкий и гортанный, чем у остальных.
Они дерутся. Все.
Из-за меня.
Я втискиваю ноги в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой, а затем хватаю с вешалки у окна одно из черных пальто Призрака. Оно на мне просто гигантское, висит на моей хрупкой фигуре даже больше похоже на платье, чем его худи, но оно теплое и пахнет им. Я запахиваюсь в него, в последний раз вдыхая этот успокаивающий аромат полуночного леса.
Господи, надеюсь, что не в последний.
Очередной грохот снизу, за которым следует звук, с которым тело врезается в стену достаточно сильно, чтобы проломить штукатурку. Кто-то – не Призрак – ревет от боли, ярости или того и другого вместе.
Мне нужно выбираться.
Сейчас же.
Окно, через которое только что ушел Призрак, всё еще приоткрыто. Я поднимаю его до конца, и прохладный ночной воздух устремляется мне навстречу. Снаружи находятся крыша и площадка пожарной лестницы; металлическая решетка тверда под моими ногами, когда я перелезаю.
Ночной воздух холодит лицо, принося запах приближающегося дождя. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь и глядя вниз. Пожарная лестница зигзагом спускается по стене здания, каждая площадка соединена короткой лесенкой. Прямой путь до земли, этажа четыре в общей сложности. Я лазала и по худшим местам.
Мои руки сжимают холодные металлические перила, и я начинаю спуск, двигаясь так быстро и тихо, как только могу. Звуки драки становятся громче, когда я прохожу мимо окон третьего этажа. Вспышка движения сквозь разбитое окно – то самое, через которое, должно быть, прошел Призрак – привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, вглядываясь сквозь осколки стекла.
От того, что я вижу, кровь стынет в жилах. Гостиная внутри похожа на зону боевых действий. Журнальный столик лежит разбитый в центре комнаты. Книжный шкаф опрокинут, его содержимое разбросано по деревянному полу. А посреди всего этого четверо массивных альф сошлись в схватке.
Кровь сочится из шрама над глазом Призрака, пока он противостоит троим другим – Тейну, Виски и Чуме, – которые образовали вокруг него свободный полукруг. Они не нападают на него все сразу. В их бою, кажется, есть какое-то негласное правило, какая-то черта, которую они не пересекут, несмотря на жестокость. Один на один, по очереди. Словно они пытаются его усмирить, а не покалечить.
Или они просто пытаются выжить.
Пока я наблюдаю, Виски бросается вперед, пытаясь обхватить Призрака за талию. Призрак с удивительной для своих габаритов ловкостью делает шаг в сторону, используя инерцию Виски, чтобы впечатать его в стену.
– Ради всего святого! – орет Виски, уже отталкиваясь от стены. – Мы просто хотим с ней поговорить! Ты не можешь прятать её от нас!
Ответом Призрака служит низкий, угрожающий оскал, от которого даже сквозь стекло волосы на затылке встают дыбом.
– В этом нет абсолютно никакой необходимости, – говорит Чума; его голос звучит спокойнее, чем у остальных, несмотря на ситуацию. – Мы можем решить это, не разрушая весь дом стаи.
Ответом Призрака становится бросок на Чуму. Чума пригибается, и кулак Призрака пробивает стену насквозь прямо там, где только что была голова Чумы.
Мне следует идти дальше. Убраться отсюда как можно дальше. Написать Призраку, когда буду в безопасности, и решить, куда двигаться дальше. Но пока я смотрю, как эти четверо кружат друг вокруг друга, как волки, что-то во мне меняется. Осознание бьет с пугающей ясностью.
Они дерутся из-за меня.
Не только Призрак защищает меня, но и все они хотят... чего? Заявить на меня права? Встретиться со мной? Слова, которые начал говорить Виски, прежде чем я врезала ему клюшкой, эхом отдаются в памяти.
Они – мои истинные.
Вся стая.
Я смотрю вниз на землю, до которой еще два этажа. Свобода. Анонимность. Всё то, чего я так хотела последние месяцы. Затем я снова перевожу взгляд сквозь разбитое окно на хаос, разворачивающийся внутри. На Призрака, который дерется, чтобы защитить меня от собственной стаи. От своей семьи.
Может, он рассказал им обо мне. А может, и нет. Но я не могу просто так его бросить. И дело не только в том, что мои омежьи инстинкты, которые непостижимым образом обвили его, умоляют меня вмешаться. Я искренне привязана к этому альфе так, что это выходит за рамки любого биологического влечения.
– Блять, – бормочу я, уже зная, что собираюсь сделать, хотя другая часть меня хочет просто бежать без оглядки.
Была не была. Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и спрыгиваю через окно в хаос гостиной дома стаи. Летящая по воздуху стеклянная лампа едва не сносит меня в тот самый момент, когда мои ноги касаются ковра. Она разбивается о стену в нескольких дюймах от моей головы.
– Эй! – кричу я, но рычание и вопли заглушают меня. Они слишком увлечены своим альфа-дерьмом, чтобы заметить меня. Ладно. Если крик не работает, попробую кое-что другое.
Я иду к ним, стараясь держаться вне прямой линии огня. Призрак стоит ко мне спиной, всё его внимание сосредоточено на трех альфах перед ним. Я протягиваю руку; она на мгновение зависает, прежде чем я мягко кладу её на его огромную руку.
Призрак резко оборачивается с диким оскалом; его рука взлетает в инстинктивном защитном движении, которое отбросило бы меня через всю комнату, если бы он не замер в ту же секунду, как его глаза встретились с моими. Оскал умирает в его горле, сменяясь сдавленным звуком шока и ужаса от того, что он едва не ударил меня.
Внезапное оцепенение, охватившее его, привлекает внимание остальных альф. Драка прекращается так же резко, как если бы кто-то нажал на паузу.
– Святое дерьмо, – выдыхает Виски; его медово-карие глаза расширяются, остановившись на мне. – Это она.
Призрак смещается, закрывая меня собой от остальных альф. Его массивное тело образует живой щит; его поза защищающая, но больше не агрессивная. Я практически чувствую вкус напряжения, исходящего от него, то, как его мышцы стали твердыми как камень под моей рукой, которая всё еще лежит на его предплечье.
– Всё хорошо, – мягко говорю я, только для него. – Я справлюсь.
Он смотрит на меня сверху вниз, и эти пронзительные синие глаза изучают мои. Я читаю в них вопрос так же ясно, как если бы он произнес его вслух.
Ты уверена?
Я киваю.
Призрак медлит; его взгляд мечется обратно к товарищам по стае с очевидной неуверенностью. Затем, с видимой неохотой, он делает шаг в сторону – не далеко, ровно настолько, чтобы позволить мне встретиться лицом к лицу с другими альфами, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы вмешаться в случае необходимости.
Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи, пытаясь излучать уверенность, которой не до конца чувствую.
– Итак, – говорю я; мой голос звучит ровнее, чем я ожидала, чему способствует тот факт, что я размахиваю хоккейной клюшкой, и они знают, что я не боюсь пустить её в ход, – кто-нибудь хочет объяснить мне, какого черта здесь происходит?
Трое альф смотрят на меня так, словно я мираж, который они боятся спугнуть резким движением. Никто из них не произносит ни слова, и я пользуюсь возможностью по-настоящему рассмотреть их впервые.
Тейн стоит в центре – прирожденный лидер даже в своем потрепанном состоянии. Он высокий – хотя и не такой высокий, как Призрак, – с широкими плечами и присутствием, которое не имеет ничего общего с его внушительными габаритами, а полностью исходит от тихой власти, которую он излучает. Его лохматые темные волосы спадают до плеч, обрамляя пронзительные глаза, которые изучают меня с равной долей изумления и настороженности. Свежий синяк темнеет на его челюсти, и он держится осторожно, словно у него болят ребра.
Справа от него стоит Виски – тот, кого я ударила клюшкой. Он сложен как медведь: широкий и мускулистый, с мощными руками и плечами и плотным животом. Его растрепанные каштановые волосы падают на широкие медово-карие глаза, которые прикованы ко мне с выражением благоговения, граничащего с трепетом. Словно я повесила луну на небо, хотя я почти уверена, что именно я несу ответственность за синяк, расцветающий на его виске.
И, наконец, Чума, стоящий чуть в стороне от остальных. Он стройнее своих товарищей по стае, но не менее мощный. Его длинные черные волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились, обрамляя точеные черты лица. Его светлые глаза покраснели от одеколона, которым я в них брызнула, но они острые и оценивающие, когда встречаются с моими. Несмотря на растрепанный вид, он по-прежнему неумолимо красив.
Все трое кровоточат из различных порезов и царапин; их одежда порвана и свисает с их сильных тел после драки. У всех троих расширены зрачки, и они явно принюхиваются, хотя и пытаются делать это незаметно. И все трое смотрят на меня так, словно я одновременно и ответ на их молитвы, и бомба, готовая взорваться.
– Ну? – подгоняю я, когда никто не произносит ни слова. – Я жду.
Виски первым нарушает молчание, делая полшага вперед, прежде чем остановиться, когда Призрак рядом со мной напрягается.
– Ты наше совпадение запахов, – говорит он хриплым голосом. – Нас всех. Всей стаи.
Призрак рычит, его руки взлетают вверх, чтобы показать что-то, чего я не могу уловить. Что бы это ни было, это заставляет глаза Виски сузиться.
– Что? Она заслуживает знать, – защищается Виски. – Мы, блять, о ней мечтали.
– Мечтали обо мне? – повторяю я, вскинув брови.
Чума прочищает горло, привлекая мое внимание.
– Нам с Виски снились общие сны об омеге в технических туннелях, – осторожно объясняет он. – Об омеге с твоим запахом. Жимолости, – он бросает взгляд на мои волосы. – И с каштановыми волосами, но я полагаю, ты их красила.
Отлично. Не учла, что долбаные сны приведут стаю альф прямо к моему укрытию.
– Мы думали, что сходим с ума, – добавляет Виски, – пока не нашли улики в туннелях. Кровь. Помятый огнетушитель.
Тот самый, которым я вырубила их нового крайнего нападающего? Дерьмо. Не стоило оставлять его там. Наверное, я была слишком напугана, чтобы подумать об этом.
Тейн кивает, впервые подавая голос. Он глубокий и хриплый.
– Призрак принес нашего нового нападающего, Валека, в раздевалку после того, как ты его вырубила. Заявил, что Валеку почудилось, будто он видел в туннелях омегу. Он не рассказывал нам о тебе.
Я смотрю на Призрака, который с настороженным напряжением наблюдает за разговором. Значит, он им не рассказал. Я не удивлена, но всё равно испытываю облегчение, когда снова поворачиваюсь к остальным альфам.
– И вы, что? Пытались меня найти?
– Пытались понять, что, черт возьми, происходит, – поправляет Виски. – Призрак вел себя пиздец как странно: исчезал, калечил нападающих, ходил в омежьи клиники среди бела дня...
– А потом мы почуяли твой запах, – плавно вмешивается Чума. – Из вентиляции. Тогда мы узнали наверняка.
– Что я ваша истинная, – произношу я, пробуя эти слова на язык.
Все трое одновременно кивают с серьезными лицами.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь переварить эту информацию. Часть меня подозревала это, особенно после общения с Призраком, но услышать подтверждение – это всё равно слишком.
– У меня было предчувствие, – тихо признаюсь я.
Голова Призрака резко поворачивается ко мне; его глаза расширяются от удивления и чего-то, похожего на страх. Его руки выдают шквал жестов, за которыми я не могу уследить.
– Он спрашивает, знала ли ты, – переводит Тейн, переводя темный взгляд с меня на него и обратно. – Знала ли ты, что ты наша пара.
Я качаю головой:
– Не наверняка. Я подозревала... с Призраком. То, как мы сошлись. Как безопасно я себя с ним чувствовала. Его запах. Хотя, думаю, я бы чувствовала это в любом случае.
Призрак смотрит на меня в явном замешательстве.
– А совпадение с одним альфой в связанной стае означает совпадение с остальными, – тихо говорит Чума.
Виски кивает, всё еще глядя на меня.
– И что теперь? – спрашиваю я, переводя взгляд с одного альфы на другого. – Вы меня нашли. Поздравляю. Что именно, по-вашему, должно произойти дальше?
Вопрос, кажется, застает их врасплох. Они переглядываются, и Чума с Тейном бросают на Виски раздраженный взгляд, который ясно говорит: это твоя вина.
Виски снова смотрит на меня с тяжелым вздохом.
– К чести этих мудаков, они пытались меня остановить. Я просто хотел с тобой встретиться, – говорит он; его хриплый голос звучит мягче, чем раньше. – И убедиться, что ты в безопасности. Когда я понял, что Призрак тебя прячет, я подумал...
