Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава 4

ЧУМА

Подходя к дому стаи, я всё ещё обдумываю то, что обнаружил в комнате с экипировкой: свежезаточенный конёк, всё ещё горячий на ощупь даже сквозь перчатку.

Какого черта кто-то делал там в такой час?

Возможно, мне стоит спросить об этом Призрака. Я знаю, что он бродит по туннелям арены, когда хочет избежать нашего общества, и если бы кто-то и мог заметить постороннего, так это он: Призрак знает каждый закоулок арены лучше архитекторов, которые её проектировали, и обладает шестым чувством, граничащим со сверхъестественным.

Но почему меня вообще это волнует?

Почему мой мозг не позволяет мне перестать думать о таинственном менеджере по экипировке, который явно скрылся в ту же секунду, как я переступил порог комнаты?

На время я отбрасываю эти вопросы, доставая ключи из кармана своего угольно-серого шерстяного пальто. Наш дом стаи возвышается передо мной – пятиэтажное современное здание, расположенное на удобном расстоянии от арены, но при этом обеспечивающее нам уединение и простор. Игроки, которые не входят в ядро стаи – в отличие от Тейна, Виски, Призрака и меня, – живут в других местах, в своих собственных домах. Таких игроков обменивают каждый сезон.

Только мы четверо остаёмся неизменными.

Я едва приоткрываю дверь на дюйм, как из недр дома стаи доносится громоподобный голос нашего силового форварда, Виски, хотя я его ещё даже не вижу. Под его голосом я различаю низкий баритон нашего капитана, Тейна. Судя по возмущению в тоне Виски и скучающим ноткам Тейна, Виски снова втянул его в одну из своих привычных односторонних дискуссий.

Я уже раздражён.

Отлично. Отвлечься мне не помешает.

– Какая тема на этот раз? – спрашиваю я, выходя из-за угла.

Виски поднимает взгляд с дивана, и его медово-карие глаза загораются:

– Чума! Идеальное время. Нам нужен решающий голос.

Я выгибаю бровь.

– В чём именно?

– Является ли хот-дог сэндвичем или нет, – ровным тоном произносит Тейн.

– Нет, – отвечаю я, направляясь на кухню за бутылкой воды. Некоторые споры не стоят того, чтобы в них участвовать, каким бы приятным ни было желание отвлечься прямо сейчас.

К счастью, к тому времени, как я возвращаюсь в гостиную с водой, они уже сменили тему: единственное спасительное качество Виски заключается в том, что он легко отвлекается.

– Есть новости о новом товарище по команде? – спрашиваю я Тейна.

Виски оживляется, как нетерпеливый щенок сенбернара-переростка.

– Новый товарищ по команде? Кого нам берут? Он заменит Дэниелса?

– Да, – отвечает Тейн. – Ещё один крайний нападающий. Его зовут Валек.

– Дэниелс действительно не вернётся? – спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

Лицо Тейна мрачнеет.

– После той выходки, которую он устроил с Призраком, ему ещё повезло, что он лишился только места в команде.

И он не лжёт. Дэниелс всегда был слишком любопытен насчёт того, как выглядит Призрак под маской, и после одной из наших игр, подгоняемый адреналином и полным пренебрежением к личным границам, попытался её сорвать.

Попытался – здесь ключевое слово.

И теперь нам приходится терпеть постоянные шуточки Виски о том, как Призрак калечит крайних нападающих и что я, вероятно, буду следующим.

– Когда он приезжает? – спрашиваю я.

Тейн пожимает плечами.

– Может, через пару дней. Руководство всё ещё улаживает детали.

– О да, чёрт возьми! – Виски снова расплывается в ухмылке. – Новая кровь означает свежее мясо, которое я смогу привести в форму.

Я встаю, внезапно почувствовав потребность двигаться – делать что угодно, лишь бы не сидеть здесь и не... сближаться.

– Я иду в зал, – объявляю я.

Виски смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Чувак, сейчас ебучая рань. Ты вообще когда-нибудь спишь?

Я игнорирую его и направляюсь в ультрасовременный тренажёрный зал, который занимает большую часть подвального этажа дома стаи.

Но мои мысли всё время возвращаются к комнате с экипировкой, к тем тёплым, свежезаточенным конькам. К ощущению, что что-то не так; что в этой головоломке не хватает какой-то детали, и что она почему-то пиздец как важна.

И я доберусь до сути.

Глава 5

АЙВИ

Находиться на виду в обычные рабочие часы – пиздец как странно.

Всё внутри меня кричит о том, чтобы отступить обратно в безопасность моего тайного гнезда, особенно учитывая, что я проснулась с дерьмовым самочувствием, но я заставляю себя продолжать идти по технической зоне арены. После ночной проверки Чумой комнаты с экипировкой и того, как он явно заподозрил неладное из-за заточенных так поздно лезвий, мне нужно на всякий случай создать себе алиби законного пребывания здесь. Чёрт возьми, ленивая служба безопасности может хотя бы раз проверить камеры.

Я поправляю свою простую тёмно-синюю униформу, убеждаясь, что она сидит достаточно свободно и скрывает фигуру, чтобы не привлекать нежелательного внимания работающих здесь альф и бет. На бейдже менеджера по экипировке, приколотом к моей груди, значится просто «Ханна», разумеется. Не Айви. Я стянула его в подсобке несколько недель назад и наклеила стикер с белым кроликом из автомата, решив, что бейдж будет выглядеть правдоподобнее, если я его украшу.

Здесь я всего лишь ещё одно незапоминающееся лицо в огромном штате сотрудников арены. Работники постоянно приходят и уходят, и тут вечно происходят какие-то драмы, так что если я залягу на дно и буду держаться особняком, то должна легко слиться с толпой.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Звук голосов привлекает моё внимание. Я узнаю несколько лиц: Меган из клининговой службы, менеджера по экипировке с ярко-синими волосами по имени Сэм и парочку новеньких девушек примерно моего возраста.

Одна из стажёрок дико жестикулирует свободной рукой:

– Говорю вам, Габриэль уволилась, потому что видела в туннелях монстра. Если вы заставите меня туда спуститься, я возьму с собой подкрепление.

– В технических коридорах, ты хотела сказать? – Меган закатывает глаза, полоща свою верёвочную швабру в ведре с мыльной водой на тележке. – Ты так говоришь, будто у нас там канализация, кишащая аллигаторами.

– Кто-нибудь смог с ней связаться? – спрашивает другая девушка с розовыми прядями в светло-русых волосах, ковыряя свой такой же розовый чехол для телефона. – Я писала ей, но она меня игнорит. Мы вообще-то собирались потом пойти выпить.

– Она сказала мне, что сначала приняла его за Призрака, – продолжает стажёрка, явно наслаждаясь тем, что находится в центре внимания, пока остальные пытаются вставить хоть слово. – Она застала его пьющим воду из бутылки в подсобке, а потом он обернулся, и она поняла, что это какой-то демон. И больше я о ней не слышала. Поверь мне, подруга, она игнорит всех, так что это ничего личного.

– Да бросьте, – фыркает Меган. – Габриэль сидела на таблетках. У неё, наверное, были галлюцинации. Все знают, что Призрак пиздец какой жуткий, но «демон» – это уже чересчур драматично.

– Жуткий и горячий, – вмешивается другая менеджер по экипировке. – Не может быть, чтобы кто-то настолько высокий и накачанный оказался уродом под маской, что бы там ни мерещилось Габриэль.

– Эм, алло? Шрам через глаз? – парирует стажёрка. – Кто знает, что он ещё там прячет.

– Наверняка он ненастоящий. Такие можно купить в «Spirit Halloween».

Компания взрывается смехом.

– И всё-таки он жуткий, – тихо произносит девушка с розовыми прядями. – В смысле, он ведь никогда не разговаривает. А после того, что он сделал с Дэниелсом...

– Дэниелс был мудаком, который, вероятно, сам напросился, – перебивает Сэм, не отрывая взгляда от конька, который точит. – Да и новый крайний нападающий охуееееенно горяч, так что мы в любом случае в плюсе.

Розовые Пряди оживляется:

– Где ты это услышала?

– В фанатском чате, – отвечает Сэм, закидывая в рот жвачку и делая жевательное движение, прежде чем продолжить. – Инфу слили туда сегодня утром.

– Кто он? – спрашивает Розовые Пряди.

– Кажется, что-то вроде Влак? – говорит Сэм. – Или Валек?

Кожа покрывается мурашками. Я отчётливо помню, как Уэйд упоминал крайнего нападающего по имени Валек, который играл за «Демонов» несколько лет назад. Это было давно, и, кажется, всего один сезон, но всё же такое имя нелегко забыть.

Блять. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то, кто связан с Уэйдом, регулярно появлялся на арене.

По крайней мере, почти все в комнате увлечённо смотрят в телефоны и визжат о том, какой горячий и свободный этот новый нападающий, но я уже почти не обращаю на них внимания. Голова идёт кругом от слишком большого скопления людей и лишнего внимания; свет внезапно кажется слишком ярким, а воздух – слишком спёртым.

Чёрт. Мне и правда стоило поспать подольше прошлой ночью.

Я появилась на людях, как и планировала, и мне незачем здесь задерживаться. Борясь с желанием пойти подозрительно быстро, я выхожу так непринуждённо, как только могу, пока к горлу подступает тошнота. Мне нужно вернуться в своё гнездо, обратно в безопасность темноты и одиночества.

На сегодня я и так слишком сильно испытала удачу.

Скрываясь в технических коридорах, я понимаю, что дрожу, а задняя часть шеи – там, где приклеен один из пластырей, – стала холодной. Должно быть, я вспотела.

Замечательно.

Я прижимаюсь ладонью к бетонной стене, используя её как ориентир в тускло освещённых проходах.

Мне нужна еда.

Настоящая еда была бы кстати, но пока придётся довольствоваться тем, что можно купить в торговых автоматах на наличные, которые я собираю на трибунах. Один такой автомат спрятан в забытой комнате отдыха рядом со старой погрузочной платформой и моим гнездом; о нём мало кто знает, а значит, его нечасто пополняют, но он всё равно самый безопасный, да и вокруг никого не будет.

Мерцающий свет ничуть не помогает справиться с холодным потом, стекающим по задней стороне шеи. Вся эта сцена похожа на кадр из фильма ужасов: бетонные стены, металлические трубы и этот бесконечный электрический гул.

В поле зрения появляется торговый автомат, чьё тусклое свечение едва пробивается сквозь мрак. Я выуживаю из кармана несколько помятых купюр и сую их в купюроприёмник, и древний аппарат, жужжа и лязгая, выдаёт мне батончик гранолы.

Когда я наклоняюсь, чтобы его забрать, волоски на затылке встают дыбом. По коже пробегает знакомое чувство чужого взгляда, и я медленно выпрямляюсь – каждая клеточка моего тела переходит в режим повышенной готовности.

Несмотря на заложенный нос и общее недомогание, мучавшее меня весь день, в нос ударяет новый запах.

Запах альфы.

Дикий, мужественный аромат, напоминающий туманный горный лес посреди ночи.

Свет мигает раз, другой, а затем полностью гаснет на секунду, от которой замирает сердце, прежде чем с треском зажечься снова.

И вот он здесь.

Призрак.

Мы оба замираем одновременно, словно два диких зверя, внезапно оказавшихся в ловушке в одной берлоге.

Его горящие синие глаза, слегка скрытые рваными тёмными прядями, смотрят на меня, а массивная фигура заполняет дверной проём, заслоняя те жалкие остатки света. Даже со слегка сгорбленными широкими плечами его рост должен быть около двух метров десяти сантиметров. Я никогда не видела его вблизи, но... святое дерьмо.

Призрак чертовски огромен.

Я едва успеваю осознать истинные размеры этого альфы, как он издаёт в горле низкий звук, почти похожий на рычание, и слегка поворачивает голову в сторону, отступая на шаг. Но эти поразительные синие глаза не отрываются от моих, даже когда он держит голову отвёрнутой. Словно желая убедиться, что она всё ещё надёжно держится, он ощупывает край чёрной маски-гейтера, закрывающей всё от переносицы до воротника тёмно-серой майки, которая практически нарисована на его мускулистом торсе.

Он проверяет, на месте ли маска?

В голове эхом отдаётся услышанная ранее история о том, как менеджер по экипировке запаниковала, потому что увидела Призрака и приняла его за монстра. От этой мысли у меня обрывается сердце.

Я пиздец как ненавижу людей.

Ни один из нас не делает ни шагу ни вперёд, ни назад; пространство между нами натягивается, как тугая резинка.

Его синие глаза остаются прикованными к моим, но почти дикий свет в них смягчился.

Он смотрит на меня так, будто...

Будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

И это просто нелепо: на мне бесформенная униформа, которая пахнет средством для чистки экипировки, волосы заправлены под облезлую кепку, и я толком не спала уже несколько дней.

Нет. Должно быть, я просто надумываю.

Наконец, словно по какому-то негласному соглашению, мы оба начинаем пятиться в противоположных направлениях – Призрак обратно в коридор, а я к торговому автомату. Когда его спина касается бетонной стены и отступать больше некуда, он поднимает ладони, словно желая ясно дать понять, что не представляет угрозы; что он не собирается блокировать меня, хватать или причинять мне вред.

Я заставляю себя идти спокойно и ровно, пока не скрываюсь за углом, и только тогда позволяю себе прибавить шаг.

Эти синие глаза провожают меня всю дорогу, и я чувствую, как они прожигают мою спину ещё долго после того, как я исчезаю из его поля зрения.

К тому времени, как я добираюсь обратно в своё тайное гнездо, меня бьёт дрожь. Я падаю на свою импровизированную постель из одеял и украденного командного мерча, тщетно пытаясь восстановить дыхание и сжимая в руке нераспечатанный батончик гранолы.

Всё рушится.

Сначала Чума, обнаруживший следы моего присутствия в комнате с экипировкой; затем подозрительные взгляды Сэм во время моей опрометчивой попытки создать алиби.

А теперь это.

Призрак в моём убежище.

Внезапно моя тихая гавань перестаёт казаться такой уж безопасной.

Часто ли Призрак бывает здесь, когда команда в городе? Из-за паранойи Уэйда, который закипал каждый раз, когда ему казалось, что я хотя бы думаю о «Призраках», я мало что о них знаю, но мне известно, что Призрак славится своей закрытостью и сдержанностью, на фоне которых Чума кажется прямо-таки дружелюбным.

Я нервно ковыряю пластырь-подавитель запаха на затылке. Под пальцами он кажется скользким, словно приклеен не так плотно, как должен бы.

О, боги.

Что, если он уловил мой запах?

Омеги – редкость. Запах омеги моментально сузит круг тех, кем я могу быть, а одинокие омеги, которые не висят на руке альфы – или на руках целой стаи, – редко остаются незамеченными.

Обертка батончика гранолы шуршит, когда я наконец открываю его, скорее по нервной привычке, чем из-за реального голода. Мне нужно подумать, нужно приспособиться, нужно...

Мне нужно не блевануть от стресса.

Я заставляю себя откусывать от батончика крошечные кусочки, пытаясь успокоить желудок. На экранах передо мной жизнь на арене идёт своим чередом: сотрудники выполняют свои рутинные обязанности, игроки приходят и уходят с тренировок, и всё выглядит совершенно обыденно.

Вот только больше ничего не обыденно.

Ничего не безопасно.

Ничего не определено.

И я понятия не имею, что с этим делать.

Я переключаюсь между камерами в поисках хоть какого-то следа Призрака, но он исчез так же бесследно, как и его тёзка. Технические туннели кажутся пустыми, но теперь я знаю правду: он может быть где угодно внизу, передвигаясь в тенях так, словно они принадлежат ему.

Хотя, полагаю, так оно и есть. В конце концов, это его территория, а я здесь – незваная гостья. По крайней мере, он, казалось, был больше озабочен тем, чтобы скрыть собственное лицо, чем вопросами о том, почему я прячусь в туннелях.

Но когда я сворачиваюсь калачиком в своём гнезде, меня не покидает чувство, что что-то изменилось. Какая-то невидимая черта была пересечена, и это гораздо хуже, чем когда Чума нашёл конёк.

На этот раз меня заметили.

Глава 6

ПРИЗРАК

Мои пальцы очерчивают края маски. Ткань надежно прилегает к изуродованной нижней части лица, но я проверяю снова.

И снова.

Никаких зазоров.

Омега ничего не увидела.

И не могла увидеть – её реакция доказывает это.

Не было ни криков.

Ни попыток сбежать.

Её запах прорезается сквозь воспоминания, затуманивая мои мысли. Я вдыхаю так глубоко, как только могу, упиваясь её ускользающим призрачным следом, позволяя аромату дикой жимолости заполнить всю мою грудную клетку, голову и душу – если от неё хоть что-то осталось.

Даже слабый и приглушенный, её запах зовет меня.

Омега.

Здесь.

В моих владениях.

Моя...

Нет.

Я бью кулаком в бетон. От удара по руке пробегает вибрация; острая, отрезвляющая боль расцветает на костяшках.

И это хорошо.

Физическая боль лучше этого.

Совпадение запахов.

Эти слова эхом отдаются в моей голове, словно насмешка или жестокая шутка. Я знаю, что это такое: каждый альфа говорит об этом и хвастается этим мгновенным узнаванием при встрече со своей истинной парой, когда всё твоё тело словно оживает.

Каждая клеточка кричит, что она твоя.

Этого не должно было случиться.

Только не со мной.

У монстров не бывает истинных пар.

Но моему телу плевать, чего заслуживают монстры: каждое нервное окончание горит, притягиваясь к её тающему присутствию, как мотылек к пламени. Я хочу пойти по этому следу, выследить её, чтобы...

Чтобы что?

Снова до смерти её напугать?

Я прижимаюсь лбом к холодному бетону, дыша медленно и размеренно, пока желание выследить её не утихает до контролируемого уровня. Мои окровавленные костяшки, прижатые к стене, горят от боли.

Ханна.

Так было написано на её бейдже.

Но это имя кажется неправильным. Оно совершенно ей не подходит.

Каким-то образом, в самых глубинах инстинктов, которые мной движут, я знаю, что это вообще не её имя.

Она что-то скрывает.

Прячется от чего-то.

Или от кого-то.

Мои плечи напрягаются. В груди снова нарастает желание наброситься и рвать на части, но у меня нет цели – лишь призрак того, кто загнал её сюда, кто заставил её вести себя так, будто ей нужно прятаться в туннелях под моей ареной. Если это мужчина – а это, блять, всегда мужчина, – я хочу разорвать его голыми руками.

Но я не знаю, кто он.

Не знаю о ней ничего.

Только её запах. Только эти глаза цвета океана, таящие в себе собственные тени, когда она смотрела на меня.

Свежее воспоминание прокручивается в моей голове: то, как она осталась стоять на месте, когда моё рычание заполнило узкое пространство между нами. Да, в её глазах был страх.

Но не ужас.

Всё было бы иначе, если бы она увидела моё лицо.

Одно только моё рычание должно было обратить её в бегство. Инстинкт заговорить – сказать, что я не причиню ей вреда, умолять позволить мне погреться в её присутствии ещё хотя бы минуту – всё ещё был жив во мне.

И это несмотря на то, что единственные звуки, на которые я теперь способен, – это звуки зверя.

Звуки монстра.

Но эта храбрая омега услышала моё рычание и просто осталась стоять. Наблюдая за мной. А затем настороженность в её глазах смягчилась, и она стала...

Меньше бояться?

Я этого не понимаю.

Ничто во мне не должно заставлять кого-либо бояться меньше.

Не говоря уже о таком совершенном создании, как омега.

Я отталкиваюсь от стены и заставляю себя двигаться. Одна нога за другой. Мне нужно уйти. Нужно оказаться как можно дальше от её запаха, пока я не сделал то, о чём пожалею.

Например, вернулся и нашел её.

Но я не направляюсь к выходу.

Вместо этого я обнаруживаю, что спускаюсь всё глубже в туннели, следуя за тающими следами аромата жимолости.

Я знаю этот взгляд в её глазах.

Так смотрит добыча, которая научилась кусаться в ответ.

От чего бы она ни бежала, оно оставило на ней свой след, точно так же, как и мои собственные шрамы.

Я прячусь в тенях на стыке двух коридоров, прижимаясь спиной к холодному бетону, и жду.

Если тот, от кого она прячется, придет за ней, я встречу его первым.

Глава 7

ВИСКИ

Шайба с приятным щелчком ударяется о мою клюшку, и я срываюсь с места, словно пуля, летящая по льду. Мои ноги работают на пределе, пока я лавирую между защитниками, не сводя глаз с ворот. Теперь только я и сетка. Я замахиваюсь, напрягая мышцы...

И полностью промахиваюсь.

Шайба жалко отлетает в сторону, пока я теряю равновесие и врезаюсь в борта, приземляясь прямо на задницу. Какое-то мгновение я просто лежу, сбитый с толку.

Какого хрена это сейчас было?

– Что, во имя ракушки Уэйна Гретцки, там происходит? – ревет Тренер, а его лицо приобретает пугающий фиолетовый оттенок; редкие седые волосы, едва держащиеся на блестящей лысине, дико развеваются. – Моя бабушка выполнила бы это упражнение лучше, а она, блять, мертва уже двадцать три года!

И он прав: мы творим на льду полную херню. Но дело не только в потере формы или неудачном дне – отсутствие Призрака разрушило всю нашу командную динамику.

В конце концов, мы не просто товарищи по команде.

Мы – стая.

То, что Призрак время от времени срывается и исчезает, не такая уж редкость, но сейчас всё ощущается иначе, словно это истончает сами узы нашей стаи.

Тренировка тянется ещё один мучительный час. К тому времени, как Тренер наконец отпускает нас, мы все в паршивом настроении. Я стягиваю шлем и провожу рукой по влажным от пота волосам, плетясь в сторону раздевалки.

– Эй, – Тейн равняется со мной. – Не хочешь выпить пива после этого? Похоже, нам всем не помешает.

Я качаю головой.

– В другой раз. Нужно кое с чем разобраться.

Тейн приподнимает бровь, но настаивать не стал.

В раздевалке я на автопилоте стягиваю с себя экипировку, пока мысли роятся в голове. Что-то не так: я нутром чую это, тем самым шестым чувством, которое сохраняло мне жизнь в бою, и оно кричит, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто асоциальность Призрака.

Я всё ещё обдумываю это, запрыгивая в душ; горячая вода почти не помогает снять напряжение, сковавшее плечи. Надеясь, что это прочистит мне мозги, я остаюсь под струями дольше обычного.

Не помогло.

Когда я наконец выхожу, низко повязав полотенце на бедрах, раздевалка почти пуста: остались только Тейн и Чума, углубившиеся в разговор у шкафчика Тейна. При моём приближении они замолкают, что лишь ещё больше подогревает мои подозрения.

– Ладно, выкладывайте, – говорю я, скрещивая руки на груди. – Что на самом деле происходит с Призраком?

Выражение лица Тейна не меняется, но я замечаю, как слегка напрягаются мышцы вокруг его глаз.

– Как я уже говорил, ему просто нужно личное пространство. Ты же знаешь, каким он иногда бывает.

Я фыркаю.

– Пиздеж. Это другое, и ты сам это знаешь.

– Виски... – начинает Чума, но я обрываю его одним лишь взглядом.

– Не надо мне тут «Виски», – я снова поворачиваюсь к Тейну. – Он не отвечает на сообщения и пропустил тренировку. Черт, да даже ты кажешься обеспокоенным под своей маской дзен-мастера. Поэтому я спрошу еще раз: что, блять, происходит?

Долгое мгновение Тейн просто изучает меня, и я твердо выдерживаю его взгляд, отказываясь отступать. Наконец, он вздыхает.

– Честно? Я не знаю, – он проводит рукой по лицу, и я впервые замечаю, каким вымотанным он выглядит. – Ты прав, это не похоже на его обычные исчезновения. Но у меня не больше информации, чем у тебя.

– Ты проверял туннели? – спрашиваю я. – Ты же знаешь, он любит иногда там прятаться.

Тейн кивает.

– Посмотрел в первую очередь. Никаких следов.

– А как насчет...

– Я проверил везде, Виски, – перебивает Тейн с редкими нотками разочарования в голосе. – Если он не хочет, чтобы его нашли, я его не найду. И точка.

– А ты? – я поворачиваюсь к Чуме. – Заметил что-нибудь необычное?

Чума пожимает плечами.

– Не могу сказать, что заметил. Но ты же знаешь Призрака: он не особо-то открытая книга даже в лучшие дни.

Я кряхчу в знак согласия. Это правда: пытаться прочитать настроение Призрака – все равно что расшифровывать древние иероглифы с закрытыми глазами под водой и с трезубцем в заднице.

И все же что-то не сходится. Призрак может быть одиночкой, но он еще и яростно предан. На него не похоже просто так взять и исчезнуть без единого слова, особенно когда завтра к нам присоединяется новый игрок.

Я хватаю телефон, в сотый раз за день пролистывая отправленные сообщения.

Все без ответа. Не то чтобы он вообще любил отвечать, но, по крайней мере, он обычно открывал сообщения. Сейчас же все они висят непрочитанными, судя по этим маленьким серым галочкам, насмехающимся надо мной с экрана.

– Может, нам стоит заявить в полицию о пропаже человека, – бормочу я, только наполовину шутя.

Чума фыркает.

– Ну да, потому что это точно сработает. «Извините, офицер, мы хотели бы заявить о пропаже хоккеиста. Приметы? О, около двух метров десяти сантиметров ростом, весь в шрамах и немой. В последний раз его видели, когда он зловеще вынашивал планы где-то в окрестностях ледовой арены».

Несмотря на паршивое настроение, я все же выдавливаю улыбку.

– Справедливо.

– Послушайте, – произносит Тейн, и его тон переключается в режим полноценного капитана. – Я знаю, что мы все обеспокоены. Но это не первый раз, когда Призраку нужно... немного отстраниться. Всё, что мы можем сейчас сделать, – это дать ему пространство и верить, что он вернется, когда будет готов.

Мне хочется поспорить, подтолкнуть к каким-то действиям, но я понимаю, что Тейн прав. Призрак всегда был непредсказуем и действовал по своему собственному, непостижимому графику. Попытки форсировать события лишь оттолкнут его еще дальше.

Тренер взорвется, если мы не найдем его в ближайшее время, но это уже проблема Виски из будущего.

– Земля вызывает Виски, – раздается голос Чумы рядом со мной. Блять, я, должно быть, отключился. – Ты планируешь в ближайшее время надеть одежду? Нам нужно возвращаться в дом стаи.

Я моргаю, осознавая, что все еще стою здесь в одном полотенце.

– О, так ты заметил? – спрашиваю я, усмехаясь ему. Он лишь бросает на меня свирепый взгляд. Без хирургической маски я, наконец-то, могу видеть всё его снисходительное выражение лица. – Нравится то, что видишь?

Он приподнимает бровь.

– В твоих мечтах.

– Ауч, – я прижимаю руку к груди в притворном возмущении. – Ты ранишь меня, хабиби.

– Одевайся, Виски, – огрызается он, отворачиваясь, чтобы взять свою сумку.

Тейн прочищает горло.

– Если вы двое закончили пререкаться как старая супружеская пара, нам нужно кое-что обсудить.

Ах да. Новенький.

Валек.

Мало того, что один из членов стаи пропал без вести, так мы еще должны интегрировать кого-то нового? Время хуже не придумаешь.

– А что тут обсуждать? – спрашиваю я, разминая плечи до хруста, пока одеваюсь. – Если новичок окажется мудаком и не впишется в команду, мы его вышвырнем. Для этого нам даже Призрак не понадобится. Все просто.

Тейн хмурится, глядя на меня.

– О чем ты говоришь?

– О Валеке, – отвечаю я. – Ты ведь это имел в виду?

– Нет, – со вздохом произносит Тейн. – Чума, расскажи ему.

Мне не нравится, как это звучит. Я перевожу взгляд на Чуму.

– Рассказать что?

Чума сжимает челюсти.

– Это не имеет значения.

– Почему нет? – настаиваю я, снова начиная раздражаться. – Почему вы двое ведете себя так, словно только что узнали, что всё вот-вот перевернется с ног на голову? Выкладывай. Мы – стая.

Глаза Чумы слегка сужаются, когда он смотрит на меня ровным взглядом – словно решает, хочет ли он посвящать меня в курс дела или нет. Иногда он ведет себя так, будто вообще не хочет быть со мной в одной стае. Или с Тейном. Но особенно со мной.

И меня это вполне устраивает.

Я тоже не его самый большой фанат.

Наконец, спустя целую мини-вечность, Чума издает долгий вздох.

– Я обнаружил признаки того, что кто-то работает с экипировкой по ночам, – осторожно произносит он. – Свежезаточенный конёк, всё ещё теплый на ощупь.

– То есть кто-то вламывается сюда по ночам, чтобы... точить нам коньки? – спрашиваю я, натягивая джинсы. – В этом нет никакого ебаного смысла.

Тейн откидывается на свой шкафчик.

– Ну, об этом всё же стоит знать. Это маловероятно, но кто-то может испортить нашу экипировку.

Я фыркаю.

– Ага, например, этот невыносимый придурок Уэйд Келли, – многозначительно замечаю я. Он сыпал угрозами в прошлый раз, когда мы размазали его по льду. Хотя было трудновато разобрать, что именно он там говорил сквозь кровь и сопли, когда я впечатал его в стену.

– Возможно, именно поэтому Призрак и исчез, – задумчиво произносит Чума. – Он мог сам что-то заподозрить.

– Нет, – Тейн качает головой. – Если бы Призрак нашел кого-то внизу, он бы мне сказал. И если бы он действительно кого-то нашел, этому кому-то уже понадобилась бы больница.

– Я не знаю, мужик, – говорю я, всовывая ноги в ботинки и не заморачиваясь со шнурками. – Он пиздец какой скрытный. Разве всё то дерьмо с Дэниелсом не произошло потому, что ему стало любопытно после твоих слов о том, что ты не видел лица Призрака с тех пор, как вы были детьми? Не думаю, что Призрак настолько с тобой в духе «кумбая», как тебе хочется верить.

Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что перешел черту. Температура в комнате, кажется, падает на десять градусов. Глаза Тейна опасно сужаются.

– Осторожнее, Виски.

Это не угроза, не совсем. Но предупреждение достаточно ясное: Тейн не просто наш капитан, он – брат Призрака. Если кто-то сейчас и переживает, так это он.

– По крайней мере, не я играю в Белку-шпиона, пока наша стая разваливается, – бормочу я, запуская руку во всё еще влажные волосы и закидывая сумку на плечо, направляясь к двери. Надо убираться отсюда, пока я не сказал еще что-нибудь, что уже не смогу взять назад.

Да уж. Мне действительно, блять, нужно выпить.