Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава 33

ВИСКИ

Яйца должны быть самой, блять, простой вещью для готовки. Разбил, взболтал, не сжег.

Всё просто.

Так какого хуя я пялюсь на сковородку с чем-то, похожим на желтую резину с черными краями?

– Дерьмо, – бормочу я, скребя лопаткой по этому месиву. Яйца прилипли ко дну сковороды так, словно принесли клятву на крови никогда его не покидать. Я выкручиваю огонь посильнее, думая, что, может быть, это заставит их отстать.

Над сковородой тут же взвивается дым.

– Ублюдок! – я бросаюсь к переключателю, убавляя огонь, пока датчик дыма начинает свой пронзительный визг. Хватаю кухонное полотенце и неистово машу им под потолком, словно сдаваясь кухонным богам, которые явно ополчились на меня этим утром.

Датчик дыма наконец замолкает, но яйца уже не спасти. Я вываливаю почерневшее месиво в мусорное ведро и достаю из холодильника еще одну упаковку. Нашу четвертую за это утро. Такими темпами мы в одиночку спровоцируем дефицит яиц в стране.

Но я полон решимости сделать всё правильно. Стае нужно есть.

Нашей растущей стае.

События прошлой ночи прокручиваются в голове, пока я разбиваю очередную порцию яиц в миску. Омега – наша омега – наверху с Призраком. Звуки, которые они издавали. Запах жимолости, который всё еще висит в воздухе – теперь слабее, но безошибочно узнаваемый. Моя неудачная попытка поговорить с Чумой, закончившаяся тем, что он посмотрел на меня так, будто я предложил вместе ограбить банк.

Я даже не уверен, чего пытался там добиться. Запах течки омеги, должно быть, расплавил мне мозги похлеще этих яиц.

Кстати, о них...

Я выливаю новую партию на чистую сковороду, на этот раз сделав огонь поменьше. Может, в этом весь секрет.

– Что, черт возьми, ты творишь с этими несчастными яйцами?

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Чума. Этот четкий, осуждающий тон может принадлежать только одному человеку.

– Готовлю завтрак, – кряхчу я, не отрывая взгляда от своей развивающейся кулинарной катастрофы. – А на что это похоже?

– Похоже, ты проводишь научный эксперимент на тему того, как быстро белок можно превратить в углерод, – он подходит ближе, и его запах – чистый и резкий, как свежий снег – бьет мне в нос по мере его приближения. Он только что из душа; длинные черные волосы собраны в идеальный низкий хвост, на нем черная водолазка, облегающая стройную фигуру.

После нашего странного ночного разговора я не уверен, как себя с ним вести. Поэтому я возвращаюсь к тому, что умею лучше всего.

Быть засранцем.

– Ну, если думаешь, что сможешь лучше, красавчик, милости просим, – я делаю шутливый поклон и отступаю в сторону, указывая лопаткой на плиту.

Чума с отвращением смотрит на дымящуюся сковороду:

– Хуже сделать у меня вряд ли получится.

– Тогда докажи это делом.

Он вздыхает тем самым многострадальным вздохом, от которого мне хочется либо ударить его, либо... что-то еще, о чем я сейчас не думаю. Дерьмо, мои провода перемкнуло к чертовой матери. Без единого слова он забирает лопатку из моей руки; его пальцы задевают мои всего на секунду дольше необходимого.

Я отступаю назад, скрещивая руки на груди, и прислоняюсь к столешнице, наблюдая за его работой. Чума выбрасывает мою последнюю яичную попытку в мусорку и моет сковороду, всё это время что-то бормоча себе под нос.

– Знаешь, – говорю я, глядя, как он идеально разбивает яйца в миску, – для человека, который ведет себя так, словно он выше базовых человеческих потребностей, ты неплохо разбираешься в кухне.

– До того как присоединиться к этой команде, я много лет жил один, – отвечает он, не поднимая глаз. – В отличие от некоторых, я не считаю еду на вынос отдельной пищевой группой.

– В суши есть все пищевые группы, которые тебе когда-либо понадобятся.

Он взбивает яйца с небольшим количеством молока и чем-то похожим на... это что, свежая зелень? Где, блять, он её нашел на нашей холостяцкой кухне-пустоши?

– Итак, – говорю я, потому что, очевидно, не могу держать рот на замке, даже когда это в моих интересах, – насчет прошлой ночи...

– Мы это не обсуждаем, – его тон не оставляет места для споров, пока он выливает яйца на разогретую сковороду.

– Какую именно часть? Омегу? Драку? Или ту часть, где ты практически вышвырнул меня из своей комнаты?

Его плечи слегка напрягаются – единственное свидетельство того, что мои слова задели за живое.

– Никакую.

– Мы не можем просто притворяться, что ничего из этого не было.

– Еще как можем, – он помешивает яйца так, словно не дать им прилипнуть к сковороде – самая простая вещь на свете. В отличие от моих подгоревших попыток, его яйца получаются пушистыми, золотистыми и идеальными.

Я уже собираюсь надавить сильнее – потому что я так всегда делаю, давлю, пока что-нибудь не сломается, – когда дверь кухни распахивается.

И из всех возможных людей это оказывается Призрак.

Наш товарищ по команде ростом за семь футов заполняет собой дверной проем; его массивная фигура почему-то выглядит менее угрожающе, чем обычно. Его неровно остриженные темные волосы взлохмачены так, будто он трахался с утра до ночи. Но это не единственное отличие.

Он выглядит... расслабленным. Настолько расслабленным, насколько Призрак вообще может выглядеть. И он с ног до головы пропитан запахом жимолости.

Запах омеги въелся в него как вторая кожа; он настолько сильный, что кажется, будто она в комнате вместе с нами. Мои ноздри непроизвольно раздуваются, и я замечаю, как руки Чумы замирают всего на долю секунды над яйцами, которые он готовил как ебаный робот.

Мне стоит огромных усилий оставаться на месте и не обнюхивать его, как собака, просто чтобы получше уловить этот сладкий аромат жимолости. Почти уверен, что на этот раз он бы пробил мной стену насквозь, но оно того бы, блять, стоило.

– Доброе утро, здоровяк, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, несмотря на то, что мой внутренний альфа внезапно перешел в режим повышенной готовности. – Хорошо спалось?

Синие глаза Призрака слегка сужаются от моего тона, но он коротко кивает, прежде чем направиться к шкафчику. Он открывает дверцу и начинает целеустремленно рыться на полках.

На кухне повисает неловкая тишина. Чума сосредотачивается на яйцах так, словно проводит операцию на мозге, а я разрываюсь между желанием задать Призраку миллион вопросов и нежеланием, чтобы мне в прямом смысле оторвали голову. Воспоминание о нашей вчерашней драке всё еще свежо. Гостиная выглядит так, будто по ней пронесся торнадо, несмотря на все наши усилия по уборке, и Тейн сейчас на улице разговаривает с парнями, вывозящими мусор.

– Итак, – говорю я, внезапно желая заполнить тишину, – омега...

Голова Призрака резко поворачивается ко мне; из его груди вырывается низкий рокот. В синих глазах вспыхивает предупреждение.

– ...кажется милой, – неубедительно заканчиваю я.

Рык стихает, но взгляд Призрака остается прикованным ко мне на удар сердца дольше, чем это было бы комфортно, прежде чем он возвращается к своему занятию. Он достает сковороду из шкафа и ставит её на плиту рядом с идеальными яйцами Чумы, а затем бросает на столешницу пачку сливочного масла. Ну, технически, он швырнул её на столешницу, но для Призрака это не считается за «швырнул».

– Ты... готовишь? – я не могу скрыть удивления в голосе. Я в жизни не видел, чтобы этот дикий альфа готовил, а он сразу переходит к тяжелой артиллерии.

Призрак игнорирует меня, разворачивает целую пачку масла и бросает её на сковороду, выкрутив огонь на максимум. За считанные секунды масло начинает дымиться.

Мы с Чумой переглядываемся. В кои-то веки мы абсолютно согласны друг с другом. Призрак понятия не имеет, что, блять, он делает.

– Может, убавишь огонь немного, бро, – осторожно предлагаю я.

Призрак бросает на меня еще один взгляд, но слегка поворачивает ручку. Он берет буханку хлеба и бросает два куска в дымящееся масло. Шипение раздается немедленно и агрессивно.

– Нам стоит ему помочь? – бормочу я Чуме, понизив голос.

– Ты имеешь в виду, стоит ли мне ему помочь, – поправляет Чума. – Мы уже выяснили, что на кухне от тебя нет никакого толку.

– Жестко, но справедливо.

С многострадальным вздохом Чума сдвигает свои идеально приготовленные яйца на более холодную часть плиты и подходит к Призраку.

– Позволишь? – спрашивает он, указывая на дымящуюся сковороду.

Призрак медлит, затем отступает на шаг с натянутым кивком, позволяя Чуме взять всё в свои руки. В том, как наш молчаливый товарищ по команде наблюдает за тем, как Чума спасает его попытку сделать горелые тосты, есть что-то почти трогательное – как гигантский, покрытый шрамами щенок, изучающий новый трюк. Щенок волка, если быть точным.

– Хочешь сделать французские тосты? – спрашивает Чума, каким-то образом угадав намерения Призрака по разворачивающейся катастрофе. Призрак кивает, и Чума начинает давать тихие инструкции, показывая ему, как правильно приготовить яичную смесь и пропитать ею хлеб.

Я смотрю, как они работают вместе, пораженный странностью этой сцены. Чума, всегда отстраненный и педантичный, терпеливо обучает Призрака азам приготовления завтрака. Призрак, обычно замкнутый и необщительный, принимает помощь, не ощетиниваясь.

И всё это из-за неё.

Из-за омеги наверху.

Дверь кухни снова распахивается, и входит Тейн: он выглядит измотанным, но уже чуть менее жаждущим крови, чем прошлой ночью. На нем выцветшая футболка «Призраков» и джинсы, темные волосы зачесаны назад.

– Парни с мусором загружают последние остатки разрушенной мебели, – объявляет он, а затем замирает, увидев Призрака и Чуму, готовящих вместе. – Какого черта здесь происходит?

– Завтрак, – отвечаю я, пожимая плечами. – Или, по крайней мере, версия Чумы. Моя была больше похожа на кремацию.

Взгляд Тейна останавливается на Призраке, который подошел к блендеру и добавляет протеиновый порошок в смесь фруктов и йогурта.

– Призрак. Нам нужно поговорить.

Призрак не отрывается от своего занятия, но его плечи слегка напрягаются.

– О Валеке, – поясняет Тейн. – Он приезжает через... – он смотрит на часы, – ...два часа. Нам нужно решить, как разобраться с этой ситуацией.

Призрак всё еще не отвечает, напряженно сосредоточившись на отмеривании протеина.

– Валек уже что-то подозревает, – продолжает Тейн, понизив голос. – Если он почует её запах...

Голова Призрака резко вскидывается; в его груди нарастает предупреждающий рык. От этого дикого звука у меня волосы встают дыбом на руках.

– Я не говорю, что она должна уйти, – быстро добавляет Тейн, примирительно подняв руки. – Конечно нет. Просто нам нужен план, как обезопасить её и держать вне поля зрения. Мы не знаем этого альфу, а вы с ним уже избили друг друга до полусмерти.

Рык Призрака стихает, но его глаза остаются прикованными к Тейну с вызовом. Его руки складываются в серию жестов, за которыми я не могу уследить.

– Я знаю, что она – твой приоритет, – переводит Тейн, который явно понимает версию языка жестов Призрака гораздо лучше, чем я, хотя это его собственная версия, и выучить её нам всем пиздец как невозможно. – Она и наш приоритет тоже. Всех нас.

При этих словах что-то вспыхивает в глазах Призрака. Собственничество, может быть, или сомнение. Он поворачивается обратно к блендеру, больше ничего не отвечая.

Напряжение на кухне возрастает еще на градус. Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя так, словно стою на минном поле. Один неверный шаг, и здесь всё взлетит на воздух.

– Слушайте, – говорю я, не в силах больше молчать, – нам всем нужно прийти к согласию в этом вопросе. Омега...

– Айви, – раздается мягкий голос из дверного проема.

Время останавливается.

Мы все как по команде поворачиваемся и видим её стоящей там, и, блять, она еще красивее, чем в моих снах.

Она маленькая – едва ли выше пяти футов, – с изгибами, которые даже безразмерная футболка Призрака не может полностью скрыть. Её волосы влажные после душа; темно-каштановая краска начинает смываться у корней, обнажая каштаново-рыжие пряди. Но больше всего меня цепляют её глаза: яркие и ясные, как океан, – ошеломляющая смесь синего и зеленого, от которой мое сердце поет, когда они встречаются с моими.

И её запах. Жимолость и летний дождь, сильнее и чище, чем те следы, что мы улавливали через вентиляцию. Он заполняет кухню, окутывая нас всех, как божественное объятие.

– Меня зовут Айви, – снова говорит она; её голос звучит ровно, несмотря на то, что её пальцы нервно теребят подол футболки Призрака. – А не «омега».

На мгновение никто из нас не двигается и не говорит. Мы просто пялимся на нее, как идиоты, пойманные в какой-то коллективный транс. Даже Чума кажется пораженным; на его обычно бесстрастном лице проскальзывает тень изумления.

Призрак приходит в себя первым: он оказывается рядом с ней с удивительной для его размеров скоростью. Он встает чуть впереди неё – защищая, но не проявляя собственничества, – и я замечаю, как она инстинктивно наклоняется к нему, черпая утешение в его присутствии.

Это жалит сильнее, чем мне хотелось бы признавать.

– Айви, – произносит Тейн, пробуя имя на вкус. Он делает шаг вперед, затем останавливается, когда Призрак напрягается. – Я Тейн. Мы... так и не были представлены должным образом вчера вечером. – Его голос звучит хрипло. Густо.

– Я знаю, кто вы, – говорит она. – Я искала информацию о вас всех.

Её глаза перемещаются с Тейна на меня, и, блять, мое сердце буквально пропускает удар, когда эти прекрасные океанские глаза встречаются с моими.

– Виски, – произносит она, и то, как звучит мое имя её голосом, делает что-то странное с моими внутренностями. – Извини за хоккейную клюшку по голове.

Я не могу сдержать ухмылку, расплывающуюся по лицу.

– Без обид, милая. Мне не стоило так туда вламываться.

Ее взгляд переходит на Чуму, который стоит совершенно неподвижно под её пристальным вниманием.

– И Чума, – говорит она. – Извини за одеколон в глаза.

– Это было заслуженно, – отвечает Чума; его голос звучит тщательно нейтрально, несмотря на то, что костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимает ручку лопатки.

Айви делает глубокий вдох, расправляя плечи.

– Думаю, нам стоит поговорить. Всем нам. О... чем бы всё это ни было. – Она неопределенно взмахивает рукой между собой и нами четверыми. – Но сначала, эм... может, кофе?

Вопрос звучит настолько нормально, настолько неожиданно после напряжения момента, что я на самом деле смеюсь.

– Да, пожалуй, это единственное, что я могу приготовить, не спалив дом.

– Спорно, – бормочет Чума.

Айви улыбается – маленькой, неуверенной улыбкой, которая преображает её лицо, – и делает шаг вглубь кухни, а Призрак двигается вместе с ней, как массивная тень.

– Я бы убила за чашку кофе. Не пила нормального уже несколько недель, – говорит она мне.

Она говорит со мной. Айви, омега из моих снов – моих буквальных снов, – говорит со мной.

А я всё, что могу, – это пялиться на нее, как влюбленный щенок.

Глава 34

АЙВИ

Я болезненно осознаю, что на меня устремлены четыре альфа-взгляда.

Кухня внезапно кажется слишком маленькой, слишком жаркой, слишком... всем. Виски смотрит на меня так, словно увидел привидение; его медово-карие глаза расширены, а рот слегка приоткрыт. Выражение лица Чумы более контролируемое, но я вижу легкое напряжение в его челюсти и то, как побелели костяшки пальцев, сжимающих лопатку. Темные глаза Тейна наблюдают за мной с интенсивностью, которая бы меня нервировала, если бы я не провела ночь с его куда более интенсивным братом.

А еще есть Призрак, который встает рядом со мной; от его массивной фигуры исходит жар и безопасность. Я инстинктивно клонюсь к нему; его защитное присутствие удерживает меня от того, чтобы броситься обратно в лофт.

Безмолвное общение между альфами этой стаи не ускользает от меня. Целый разговор происходит с помощью одних лишь взглядов и едва уловимых изменений позы.

Они все до смешного привлекательны вблизи, надо отдать им должное. И притом совсем не в том стиле типичных мудаков, к которому я привыкла.

– Эм, кофе? – наконец говорит Виски, стряхивая с себя тот транс, в котором находился. – Да. Точно. Кофе. Это я могу.

Он практически бросается к кофеварке; его запах корицы вспыхивает тревогой, которая кажется неуместной в таком крупном альфе. Остальные запахи смешиваются воедино; их трудно различить, когда они все вокруг меня одновременно. Он возится с фильтрами и кофе, украдкой поглядывая на меня через плечо. Это было бы почти комично, если бы вся ситуация не казалась такой шаткой.

– Ты можешь сесть, – говорит Тейн, указывая на кухонный стол. Его голос звучит контролируемо, но напряженно, словно он изо всех сил старается держать его ровным. – Если хочешь, конечно.

Я киваю, направляясь к столу, а Призрак по-прежнему следует за мной как тень. Он отодвигает для меня стул, и я сажусь, стараясь не выглядеть такой нервной, какой себя чувствую. Призрак устраивается рядом; рядом с его огромным телом стул кажется комично маленьким. Под столом он прижимается своим бедром к моему в знак безмолвной поддержки.

Чума перекладывает идеально приготовленные яйца на сервировочную тарелку и приносит её на стол вместе с французскими тостами. Несмотря на голод, мой желудок скручивает от тревоги. Я смотрю, как Тейн и Чума садятся напротив нас. Мгновение спустя к нам присоединяется Виски, ставя передо мной дымящуюся кружку кофе.

– Не знал, какой ты любишь, – говорит он, пододвигая ко мне маленькую сахарницу и три пакета молока: коровье, миндальное и овсяное. – Поэтому принес варианты.

– Черный вполне подойдет, – говорю я, обхватывая кружку руками, чтобы согреться. – Спасибо.

Простая домашняя атмосфера этого момента – сидеть за кухонным столом с кофе и завтраком – кажется сюрреалистичной после месяцев пряток, поедания холодной еды в заброшенных комнатах и питья остывшего кофе из автоматов. Прошло так много времени с тех пор, как у меня был такой нормальный момент.

Странно, что когда он наконец настал, я окружена альфами. Я точно не ожидала такого поворота.

Я делаю глоток кофе, позволяя теплу успокоить меня. Когда я поднимаю взгляд, все четверо альф смотрят на меня с разной степенью интенсивности.

– Это странно, – наконец говорю я, чтобы разрядить обстановку. – Неделю назад я жила в технических туннелях, а теперь сижу за кухонным столом с четырьмя альфами, которые, как предполагается, являются моими истинными. – Я издаю короткий, недоверчивый смешок. – Если бы кто-то сказал мне, что так будет, я бы решила, что он сумасшедший.

– Как долго ты жила там, внизу? – спрашивает Виски, наклоняясь вперед и опираясь локтями о стол. – В туннелях, я имею в виду.

Я медлю, не уверенная, как много хочу рассказать. Но они уже знают, что я пряталась, и мне нужно установить какой-то уровень доверия, если я собираюсь ориентироваться в этой странной ситуации.

– Почти два месяца, – признаюсь я, внимательно следя за их реакцией.

Челюсть Тейна сжимается, под кожей дергается мускул. Чума замирает, его лицо нечитаемо, но запах обостряется чем-то похожим на гнев. Виски выглядит откровенно шокированным, у него даже рот приоткрывается.

– Два месяца? – повторяет он. – Ты была под нашей ареной два ебаных месяца? Как никто не заметил?

Я пожимаю плечами, делая еще глоток кофе.

– Я была осторожна. Передвигалась только по ночам. Нашла заброшенную VIP-ложу для сна. Использовала найденные пропуска техперсонала для доступа в закрытые зоны. Я не упоминаю о том, что по ночам точила их коньки. Им пока не нужно знать все мои секреты.

– Это... – начинает Тейн, затем останавливается, похоже, не находя слов.

– Впечатляет, – заканчивает за него Чума; его бледно-голубые глаза изучают меня с новым интересом. – И вызывает беспокойство.

– Должно быть, ты была в отчаянии, – тихо говорит Тейн.

Это преуменьшение едва не заставляет меня рассмеяться, но в воспоминаниях, проносящихся в голове, нет ничего смешного. Выжигание метки Уэйда утюжком для волос в туалете на заправке, сон с одним открытым глазом, подсчет копеек, чтобы убедиться, что мне хватит на еду каждый день.

– Да, – просто говорю я. – Так и было.

– От кого ты пряталась? – спрашивает Виски; его голос падает до низкого рыка. – Какой альфа сделал это с тобой? Это всегда ебаный альфа.

Я медлю, не уверенная, что уже готова к этому разговору.

– Мы не будем давить, – к моему огромному облегчению, говорит Тейн. Он бросает на Виски взгляд, не оставляющий места для споров, хотя Виски и выглядит так, будто всё равно подумывает поспорить.

– Что насчет Валека? – спрашивает Чума, меняя тему. – Он прибывает меньше, чем через два часа.

У меня всё обрывается внутри.

– Альфа, которого я ударила огнетушителем? Он едет сюда?

– Руководство решило, что он должен восстанавливаться в доме стаи, – объясняет Тейн, потирая висок кончиками пальцев. – Они боятся юридических проблем и хотят показать «командное единство» или какую-то такую чушь.

– Валек уже видел меня, – говорю я, начиная паниковать. – В душевой. Если он меня узнает...

– Он к тебе и близко не подойдет, – тут же говорит Виски. – Мы ему не позволим – истинная или нет.

– Вы не понимаете, – настаиваю я. – Дело не только в том, что он меня узнает. Дело в том... – я медлю, пытаясь подобрать правильные слова. – У альфы, от которого я прячусь, связи повсюду. Если Валек кому-нибудь что-нибудь скажет...

– Думаешь, Валек может знать альфу, от которого ты прячешься? – спрашивает Чума; его аналитический ум явно связывает точки, которые я не обозначила напрямую.

– Может, – признаюсь я. – Несколько лет назад они играли в одной команде. Недолго, но всё же. В любом случае, я не могу рисковать.

Рука Призрака находит мою: не совсем держит, но слегка касается.

Может быть, мне и правда нужно им рассказать. Если Валек едет сюда, они должны понимать весь масштаб опасности, которую он для меня представляет. И после прошлой ночи с Призраком, после того, как он защищал меня даже от собственной стаи...

Я делаю глубокий вдох.

– Альфа, от которого я прячусь, – Уэйд Келли.

Все четверо альф замирают. Виски выдает очередь проклятий, отталкиваясь от стола так резко, что его стул едва не опрокидывается. В воздухе вибрирует тихий рокот Призрака – звук скорее защищающий, чем угрожающий.

– Уэйд ебаный Келли? – скалится Виски. – Звездный нападающий «Демонов»?

Я киваю; в горле пересохло.

– Ты была с ним? – голос Чумы остается спокойным, но в нем появляется резкость, которой я раньше не слышала.

– Не только была, я была его невестой, – с горечью говорю я.

– У Келли есть репутация, – сухо замечает Тейн, – но я не осознавал...

– Он это скрывал, – бормочу я. – Он очень хорошо это умеет.

– Нам нужно что-то с этим сделать, – говорит Виски, меряя шагами кухню. Ярость, исходящая от него, настолько сильна, что её можно уловить в запахе. – Келли нужно преподать урок. Мы могли бы...

– Нет, – резко обрываю я его. – Вы ничего не будете делать.

Виски смотрит на меня:

– Но...

– Если вы пойдете за Уэйдом, вы сделаете только хуже, – твердо говорю я. – У него деньги, связи, целая пиар-команда, готовая выставить меня нестабильной и сумасшедшей. Он уничтожит вас.

– Мы можем за себя постоять, – цедит Виски.

– Может и можете, – парирую я, – но будете ли вы помогать мне или просто удовлетворять собственную потребность отомстить за свою истинную? Потому что это две совершенно разные вещи.

Это их останавливает. Четверо альф переглядываются.

– Мне нужно, чтобы вы все поняли, как важно не лишать меня права выбора, даже из лучших побуждений, – продолжаю я, смягчая голос. – Если хотите мне помочь, уважайте меня.

Чума долго изучает меня.

– Каковы твои пожелания, Айви? В частности, относительно этой ситуации с Валеком.

Справедливый вопрос. Я сказала им, чего я не хочу, но не сказала, чего хочу.

– Мне нужно оставаться спрятанной, – говорю я, обдумывая проблему. – По крайней мере, пока мы не узнаем, в каких отношениях Валек и Уэйд. Виделся ли он с Уэйдом в последнее время, общаются ли они... – я качаю головой. – Я не могу рисковать.

– Ты могла бы остаться в лофте, – предлагает Тейн. – Там безопасно, и Валек не знает, как туда попасть, – он бросает взгляд на Призрака. – И я уверен, мой брат не против.

Призрак качает головой.

– Мы могли бы запечатать дверь, ведущую наверх, – говорит Чума. – Запереть на засовы, зашпаклевать и закрасить с нашей стороны. Сделать так, будто её там никогда и не было.

– А как насчет комнат? – спрашивает Виски, запуская руки в свои растрепанные каштановые волосы. – Единственная свободная комната – та, которую занимал бы Призрак, если бы не жил в лофте. Если Валек займет её, разве он не задастся вопросом, где спит Призрак?

Призрак что-то показывает жестами. Я упускаю большую часть, но улавливаю общую суть. Что он может притвориться, будто спит в лесу в палатке, и что-то о том, что он всё равно дикий.

Тейн с некоторой неохотой кивает.

– Думаю, он бы в это поверил, – он настороженно смотрит на меня. – Ты согласна на это? Остаться в лофте с Призраком? Окно запирается изнутри, так что ты сможешь не пускать нас всех, если захочешь, – он делает паузу, затем добавляет: – Не то, чтобы мы стали пытаться туда проникнуть. Не без приглашения.

Призрак бросает на остальных троих альф многозначительный взгляд, который ясно дает понять, что они туда вообще не попадут.

Виски смущенно ухмыляется.

– Да, эм... извини за это, – говорит он мне. Несмотря на ухмылку, он кажется искренним. Он действительно производит впечатление человека, склонного смеяться, когда нервничает.

– Всё нормально, – говорю я. – Больше так не делай.

Его улыбка меркнет.

– Понял.

Даже если Призрак не против, я не думаю, что хотела бы видеть их в лофте. Пока нет. Мне нужно узнать этих альф на своих условиях, в своем собственном темпе. Знакомиться с ними в замкнутом пространстве звучит как не очень хорошая идея, даже несмотря на то, что те же инстинкты, которые оказались правы насчет Призрака, говорят мне, что остальные трое «Призраков» тоже безопасны.

Хотя Виски кажется темной лошадкой.

– А что, если мы просто избавимся от Валека? – внезапно предлагает Виски, подтверждая мои опасения. – Маленький «несчастный случай» на льду, травма, ставящая крест на карьере...

– Никто никого не убивает, – твердо говорю я.

– Я не сказал убивать, – протестует Виски, хотя выражение его лица говорит о том, что именно об этом он и думал. – Просто... навсегда устранить проблему.

– Нет, – снова говорю я. – Никакого насилия, никаких «несчастных случаев», ничего. Таков уговор. Либо вы уважаете мои границы, либо это... – я обвожу жестом нас всех, – ...не сработает. Может, вы и мои истинные, но я не побоюсь сделать всё необходимое, чтобы защитить себя.

Виски слегка сдувается и выглядит так, будто собирается сказать что-то еще, вместо того чтобы прикусить язык, но Тейн вмешивается.

– В этом вопросе мы будем следовать за тобой, – говорит Тейн. – Даем слово.

– Мы все, – добавляет Чума, бросая взгляд на Виски.

Виски поднимает руки в знак капитуляции.

– Я понял, я понял. Никакого несанкционированного альфа-дерьма. Честное пионерское. Но если Келли когда-нибудь действительно попытается прийти сюда, чтобы найти тебя, все ставки отменяются, – он смотрит на меня. – Справедливо?

Я киваю.

– Справедливо.

– Значит, решено, – говорит Тейн. – Призрак и Айви остаются в лофте. Мы держим Валека подальше от любых признаков того, что здесь есть омега, – он смотрит на часы. – У нас меньше двух часов, чтобы всё это провернуть.

Внезапный звонок в дверь заставляет нас всех подпрыгнуть.

– Дерьмо, – бормочет Тейн. – Это, должно быть, доставка мебели. Потом приедут подрядчики, чтобы починить гостиную, которую мы разнесли, – он проводит рукой по своим лохматым темным волосам. – Нам нужно двигаться быстро.

– Я помогу с доставкой, – говорю я, вставая. Когда все смотрят на меня, я добавляю: – Что? Я могу быть хоть чем-то полезна.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашивает Чума. – Если Валек приедет раньше...

– Он не приедет, – уверенно говорит Тейн. – Я сказал Тренеру, что он должен предупредить меня за десять минут, иначе мой брат будет очень недоволен. – Его губы изгибаются в легкой улыбке.

Призрак издает согласный рокот.

– Тогда позвольте мне помочь, – настаиваю я. – Я догадываюсь, что у вас, парни, есть опыт только в разрушении гостиных, а не в их обустройстве.

Их смущенные взгляды подтверждают мои подозрения.

– Я... мы будем признательны за твою помощь, если ты сама этого хочешь, – говорит Тейн, изучая меня своими темными глазами. Странно видеть такого могущественного человека выглядящим неуверенно. – Но дверь в лофт должна быть нашим главным приоритетом. Мы должны убедиться, что она надежно закрыта до приезда Валека.

Я киваю, понимая всю срочность. Сюрреалистично обсуждать, как спрятаться от потенциальной угрозы, сидя за кухонным столом и завтракая, словно мы планируем вечеринку-сюрприз, а не организуем мое исчезновение.

– Нам следует запереть её изнутри на засовы, – добавляет Чума. – Так будет надежнее. Засовы нужно установить со стороны лофта, желательно поверх еще и досками забить для верности.

Тейн бросает взгляд на Призрака.

– Ты не против, если я поднимусь в лофт, чтобы установить засовы? – осторожно спрашивает он.

Но Призрак не колеблется. Он сразу же кивает.

– Мне тоже нужно будет подняться, – говорит Чума. – У меня больше опыта в укреплении конструкций. Нам нужно убедиться, что дверь невозможно заметить или случайно обнаружить.

Призрак слегка ерзает на стуле, его бедро плотнее прижимается к моему под столом. Я поднимаю на него взгляд, улавливая вопрос в его глазах. Но на это он тоже кивает.

– Значит, решено, – говорит Тейн, вставая со стула. – Мы с Чумой займемся входом в лофт. Виски, ты поможешь Айви с доставкой, но... – его голос падает, приобретая резкость, от которой Виски выпрямляется, – ...помни, о чем мы говорили. Границы.

Призрак тоже встает; его массивное присутствие внезапно заполняет всю кухню. Он что-то показывает Тейну.

– Я знаю, – отвечает Тейн. – Ты остаешься с ней. Это даже не обсуждается. Я и не предлагал иного, – он медлит, переводя взгляд с Призрака на Виски. – Только постарайтесь больше не делать дыр в стенах.

Ухмылка Виски не дрогнула, но в его глазах появилось понимание.

– Кристально ясно, – говорит он, направляясь к двери, чтобы впустить службу доставки и подписать документы.

Я смотрю, как Тейн и Чума собирают инструменты из ближайшего шкафа, готовясь запечатать дверь в лофт. Реальность происходящего начинает доходить до меня. Меня вот-вот буквально запрут в секретной комнате, чтобы спрятать от альфы, который может выдать мое местонахождение моему жестокому бывшему. Как в каком-то готическом романе, вот только я не беспомощная героиня, ждущая спасения. Я сама выбираю это.