Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

– Летний дождь, – тихо подсказывает Чума. Когда мы с Виски смотрим на него, он пожимает плечами. – Это оттенок под жимолостью. Дождь на траве в конце теплого, солнечного дня.

Виски запускает пятерню в свои каштановые волосы. Неудивительно, что они всегда растрепаны. Он постоянно их трогает.

– Это началось несколько дней назад, когда мы вернулись домой. Как будто смотришь один и тот же фильм под немного разными углами, наверное. Но суть была одна. Ты в туннелях, всегда вне досягаемости.

Наши телефоны жужжат одновременно.

Призрак проверяет свой первым, и его тело каменеет, когда он читает сообщение. Виски что-то бормочет себе под нос. Лицо Чумы, как всегда, нечитаемо.

Я достаю свой телефон; в животе поселяется страх, когда я проверяю групповой чат.

ТЕЙН: Валек рыщет там, где был вход в лофт. Я мало что слышу, но будьте осторожны.

У меня екает сердце.

– Он знает, что что-то не так, – шепчу я.

– Или он просто всё исследует, – предполагает Чума, хотя звучит не слишком убедительно. – Валек похож на того типа, который будет изучать каждый дюйм новой территории.

– Как ебаный хищник, – бормочет Виски.

Призрак прибавляет громкость телевизора, наполняя лофт шумом. Он делает знак Чуме, который в ответ кивает.

– Ты прав, – говорит Чума. – Нам следует минимизировать передвижения из лофта и обратно, пока он не потеряет интерес.

– Я не против застрять здесь, – с ухмылкой заявляет Виски. Его попытка прошептать эти слова с треском проваливается, и Призрак бросает на него взгляд, от которого могла бы облезть краска на стенах.

– А он против, – мягко замечает Чума.

Я подавляю смешок, вызванный сухим комментарием Чумы. Напряжение между этими двумя альфами настолько плотное, что его можно резать ножом.

Я затягиваю в гнездо еще одно одеяло; мои руки заняты делом, хотя мысли мчатся вскачь. Прямо под нами находится потенциальная угроза – альфа, который уже однажды видел меня и который может сдать меня Уэйду, если поймет, что я здесь. Мне следовало бы волноваться куда сильнее. Но почему-то, сидя здесь в окружении трех защищающих меня альф, которые, судя по всему, являются моими истинными, я чувствую себя... не то чтобы в полной безопасности.

Но во многом именно так.

Глава 40

ЧУМА

Тихий скрип половиц прямо под нами заставляет всё мое тело окаменеть.

Я поднимаю руку, призывая к тишине. Виски замирает на полуслове, его рот захлопывается с громким щелчком. Глаза Айви расширяются, руки останавливаются на одеяле, которое она складывала в свое гнездо. Призрак, и без того напряженный, принимает позу, близкую к хищной стойке.

Шаги. Медленные и размеренные. Прямо под нами.

Валек.

Мои глаза встречаются с глазами Призрака через весь лофт. В синем взгляде дикого альфы горит едва сдерживаемая ярость, его массивная фигура сжата, как пружина. Я бросаю на него предупреждающий взгляд и едва заметно качаю головой.

Не двигайся. Ни звука.

В кои-то веки даже Виски, кажется, понимает всю серьезность ситуации. Он совершенно замер – необычное для него состояние. Его медово-карие глаза следят за звуком шагов Валека, голова слегка наклоняется, когда шаги замирают прямо под запечатанным люком.

Скрежет чего-то по полу. Возможно, стул. Его тащат по деревянному настилу.

Запах Айви вспыхивает тревогой: аромат жимолости становится острым от страха. Призрак тут же придвигается к ней, его огромная рука ложится ей на плечо. Этот защитный жест не ускользает от моего внимания, равно как и то, как она клонится навстречу его прикосновению.

Я игнорирую неприятное чувство, скрутившееся в груди при этом зрелище.

– Что там, наверху, еще раз? – голос Валека проникает сквозь пол, приглушенный, но отчетливый. Из-за его акцента вопрос звучит почти небрежно, но в нем есть резкость, от которой у меня на руках встают дыбом волоски.

– Просто кладовка, – ответ Тейна звучит так же небрежно, но я слышу скрытое в нем напряжение. – Старая экипировка, праздничные украшения. Ничего интересного.

Тихое, недоверчивое хмыканье Валека.

– В этой части потолок кажется выше. Как будто наверху есть еще одна комната.

– Просто они так построили этот дом, – говорит Тейн. – Первые владельцы были с чудинкой.

– Понимаю.

Мой телефон вибрирует в кармане. Я бесшумно достаю его, стараясь не издать ни малейшего звука. Сообщение от Тейна в групповом чате.

Я поднимаю взгляд и вижу, что остальные тоже проверяют свои телефоны. Лицо Призрака мрачнеет, его рука крепче сжимает плечо Айви. От обычной ухмылки Виски не осталось и следа; губы сжаты в жесткую линию.

– Ты, кажется, очень заинтересовался архитектурой, – снова раздается голос Тейна, на этот раз громче. Намеренно громче. Предупреждение. – Не знал, что ты увлекаешься дизайном интерьеров.

– У меня много интересов, – плавно отвечает Валек.

Снова шаги. Удаляются, затем возвращаются. Кружат.

Я смотрю, как костяшки пальцев Айви белеют на одеяле, которое она сжимает. Она в ужасе, но восхитительно держит себя в руках. Целеустремленный, крадущийся ритм шагов Валека под нами напоминает мне хищника, почуявшего добычу. Это не поведение человека, который просто осматривает новое жилье. Это охота.

Мой мозг работает быстро, но трудно мыслить здраво, когда запах Айви настолько силен в этом пространстве. Пол между ней и Валеком кажется всё менее надежной преградой. Даже промышленные нейтрализаторы запаха могут скрыть лишь определенный предел.

Когда шаги Валека наконец стихают вдали, никто из нас не осмеливается пошевелиться целую минуту.

Айви дрожаще выдыхает.

– Это было близко.

– Слишком близко, – бормочу я, беря телефон и открывая групповой чат.

Телефон Виски вибрирует от получения сообщения. Он читает его и тут же кивает.

Призрак бросает взгляд на сообщение; его челюсти сжимаются под маской, и он делает один жесткий кивок.

Айви отрывает взгляд от своего телефона, её глаза-океаны затуманены беспокойством.

– Это правда, – шепчет она. – Я не могу здесь оставаться. Если он найдет меня...

Ей не нужно заканчивать фразу. Мы все понимаем последствия.

– Остается вопрос: куда тебе идти, – так же шепотом отвечаю я. – И кто пойдет с тобой.

Повисает неловкое молчание. Этот вопрос резко высвечивает все сложности ситуации. Призрак переносит свой огромный вес с ноги на ногу, явно уже готовый вызваться добровольцем, но я слегка качаю головой.

– Призрак слишком узнаваем, – говорю я, озвучивая логичный вывод, который никто не хочет произносить вслух. – Один только его рост привлечет внимание, не говоря уже о маске.

Лицо Призрака мрачнеет, но он не спорит. Правда неоспорима. Альфа в маске ростом за семь футов не способствует скрытности, а я полагаю, что он не может снять маску, не привлекая к себе еще большего внимания.

Айви обдумывает это, слегка нахмурившись.

– Значит, остаются...

– Мы с Чумой, – заканчивает Виски нетипично серьезным тоном.

Я чувствую, как на меня устремляются три пары глаз. Логичное решение формируется в моем уме, а вместе с ним и сопутствующее осложнение. Мои челюсти сжимаются, когда я понимаю, что именно собираюсь предложить.

– У нас уже есть подходящая легенда для прикрытия, – цежу я сквозь зубы; слова горчат на языке.

Глаза Виски расширяются по мере того, как до него доходит смысл, а затем на его лице расплывается ухмылка, от которой мне хочется засунуть свой телефон ему в задницу. Ладно. Может, и не телефон.

– Ты имеешь в виду, притвориться, что мы...

– Да, – резко обрываю я его. Этот невыносимый ублюдок реально наслаждается ситуацией. – Уверен, Валек прекрасно осведомлен о фанатских теориях насчет наших отношений. Мы могли бы снять один номер в отеле, и никто бы ничего не заподозрил.

– Вы бы пошли на это? – спрашивает Айви, явно удивленная.

– Это идеальная ложь, – отвечаю я, сохраняя нейтральный тон, несмотря на внутренний дискомфорт. – Ты можешь подождать в машине, пока мы получим ключ от номера, а потом проскользнуть внутрь. Возможно, притворившись, что доставляешь нам еду.

Руки Призрака приходят в движение в вихре жестов, ясно выражая его негодование. В его синих глазах горит протест, массивное тело сжато от напряжения. Хотя я не могу уследить за всеми его жестами, смысл ясен. Он не хочет разлучаться с Айви.

– Я понимаю твое беспокойство, – говорю я ему, – но твое присутствие привлечет слишком много внимания. Это самый безопасный вариант, – я смотрю на Айви. – Если ты, конечно, не против?

Айви медлит, затем кивает. Она дарит Призраку слабую улыбку.

– Всё хорошо, – мягко говорит она ему. – С ними я буду в безопасности, – её улыбка становится чуть более дерзкой, когда она снова встречается со мной взглядом. – А если нет, уверена, ты будешь готов прийти за мной.

Виски шумно выдыхает через нос:

– Ага. Прийти и скрутить нас в крендель.

– Именно, – многозначительно говорит Айви. – Так что не облажайтесь.

Плечи Призрака слегка опускаются; в его позе поражение борется с инстинктом защитника. Его руки снова показывают жесты, на этот раз медленнее.

О-Б-Е-Щ-А-Й-Т-Е... З-А-Щ-И-Щ-А-Т-Ь... Е-Ё.

– Обещаем, – говорю я совершенно искренне. Несмотря на мое нежелание проводить длительное время в компании Виски в чертовом номере отеля, безопасность Айви имеет первостепенное значение. – Ценой собственных жизней, если потребуется.

– И мы вдвоем отлично с этим справимся, – добавляет Виски. – Чума – это мозги, а я – мускулы, – он излишне поигрывает мышцами, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Я не могу сдержать закатывания глаз.

Мы коллективно разрабатываем структуру стратегии в групповом чате. Тейн отвлечет Валека разбором командных игр, что является вполне правдоподобным занятием для капитана и нового игрока. Тем временем Айви, Виски и я сбежим по пожарной лестнице в сумерках, когда тени обеспечат дополнительное укрытие.

Призрак подходит к своему шкафу, достает несколько футболок и худи. Он возвращается к Айви, протягивая их ей. Ему не нужно говорить, чтобы смысл был ясен. Его одежда пропитана его запахом, и это поможет ей оставаться скрытой.

– Спасибо, – шепчет она, принимая вещи со сладким поцелуем в его скрытую маской щеку. Интимность этого момента заставляет меня отвести взгляд, чувствуя себя лишним, несмотря на то, что стою в нескольких футах от них.

Виски прочищает горло.

– Нам стоит собираться налегке. Только самое необходимое.

В кои-то веки он высказал здравую мысль. Я киваю в знак согласия.

– Нам нужно будет двигаться быстро и тихо.

Пока Айви собирает свои скромные пожитки, я, как обычно, начинаю всё усложнять, просчитывая переменные, непредвиденные обстоятельства, потенциальные точки сбоя в нашем плане. Это то, что я делаю. Я анализирую, я строю стратегии, я сохраняю контроль.

Но осложнения... существенны. Я буду находиться в тесном пространстве одновременно с Виски и Айви – истинной нашей стаи, у которой вот-вот начнется следующая волна течки. В этой ситуации нет абсолютно ничего предсказуемого.

– Я готова, когда скажете, – произносит Айви, прерывая мои мысли. Она держит небольшой рюкзак, в котором уместилось всё, что у неё есть в этом мире. Реальность её положения – то, что жизнь этой женщины свелась к тому, что она может унести в руках, – вызывает во мне волну холодной ярости.

Уэйд Келли заплатит за это. Не сейчас, не прямо сегодня. Но когда-нибудь.

– Нам нужно уходить, пока не стемнело, – говорю я, глядя на часы. – Сумерки обеспечат оптимальное укрытие.

Руки Призрака двигаются, он показывает Айви что-то, что я не могу уловить. Что бы он ни сказал, её взгляд смягчается.

– Буду, – обещает она ему. – И я буду на постоянной связи в групповом чате. Вы будете знать, где я нахожусь, каждую минуту.

Он кивает; напряжение в его массивных плечах слегка спадает. Затем он поворачивается ко мне, его синие глаза горят интенсивностью. Ему не нужно показывать жесты, чтобы я понял послание. Сохрани её в безопасности или не возвращайся.

– Даю слово, – говорю я ему, выдерживая зрительный контакт, пока мой телефон снова вибрирует в руке.

– Пора выдвигаться, – говорю я, пряча телефон.

Призрак первым подходит к окну, бесшумно открывая его. Угасающий свет сумерек окрашивает мир в оттенки синего и фиолетового, обеспечивая нам необходимое теневое укрытие. Под подоконником пожарная лестница зигзагом спускается к земле.

Айви в последний раз подходит к Призраку, поднимая руку, чтобы погладить его лицо в маске. Его обычно ледяные глаза теплеют до более мягкого синего оттенка, и видно, как он буквально тает от её прикосновения.

– До скорой встречи, – шепчет она. – Как только это будет безопасно.

Он кивает, на короткое мгновение накрывая её руку своей огромной ладонью. Затем отступает, позволяя ей подойти к окну.

Я иду первым, проскальзывая в проем с привычной легкостью. Металлическая решетка холодит руки, когда я помогаю Айви выбраться, поддерживая её, пока она нащупывает опору на узкой площадке. Виски следует за нами; его громоздкая фигура едва не срывает окно к чертовой матери вместе с рамой.

– Следи за плечами, – бормочу я себе под нос.

– Потихонечку, – говорит он, присоединяясь к нам на площадке. – Никаких резких движений, никакого шума.

Как будто это нам нужно быть осторожными.

Мы спускаемся по пожарной лестнице в тишине; каждый шаг выверен так, чтобы минимизировать звук. Айви идет между нами: я впереди, Виски замыкает. Когда мы проходим мимо окон, мое сердце замирает в груди, но я не вижу телевизор с этого ракурса и не вижу Валека. Я уверен, что Тейн дал бы нам знать, если бы мы действовали слишком неосторожно.

Внизу я делаю паузу, сканируя окрестности, прежде чем спрыгнуть на землю. Я тянусь вверх, чтобы помочь Айви; мои руки обхватывают её талию, когда я снимаю её с последних нескольких футов. Её запах жимолости окатывает меня – более сильный, чем раньше, несмотря на открытый воздух, верный признак того, что течка прогрессирует. Я быстро опускаю её и отступаю назад, создавая дистанцию.

Виски приземляется рядом с нами с глухим стуком ботинок о землю.

– Чисто? – шепчет он.

Я киваю, указывая в сторону парковки.

– Сюда. Держитесь в тени.

Мы молча пересекаем территорию, по возможности держась линии деревьев. Айви прекрасно держит темп; её шаги легки и уверенны. Годы пряток явно научили её передвигаться незаметно.

Когда мы добираемся до парковки, я веду их в дальний угол, где стоит моя черная машина. Брелок открывает её с тихим писком, который кажется слишком громким в этой тишине.

– На заднее сиденье, – говорю я Айви, открывая для неё дверь. – Ляг на пол, если будем проезжать мимо камер наблюдения.

Она кивает, забираясь в машину без лишних вопросов.

Виски садится на пассажирское сиденье, сверкая ухмылкой. Видимо, серьезность нашей миссии еще не до конца проникла в его толстый череп.

– Готов отправиться в наше любовное гнездышко?

– Закрой свой ебаный рот, – цежу я сквозь зубы, до побеления костяшек сжимая руль, пока мы выезжаем с парковки. Но с заднего сиденья доносится неожиданный тихий смешок Айви, от которого по моему позвоночнику бегут мурашки, несмотря на ярость, уже закипающую в груди.

Даруй мне, боже, сил не убить Виски до того, как всё это закончится.

Глава 41

ВИСКИ

Я еще никогда так отчетливо не осознавал дыхание двух людей.

Пальцы портье стучат по клавиатуре, и каждый щелчок отдается в моем черепе, как ебаная бормашина. Он никуда не торопится, украдкой поглядывая на меня и Чуму, словно пытается понять: знаменитости мы или просто чудики. Его глаза постоянно возвращаются к кредитке Чумы. Черной. Такой, какая бывает только у неприлично богатых людей.

– Завтра начинается конвенция, так что остался только один свободный номер, – говорит портье, переводя взгляд с одного на другого. – С одной двуспальной кроватью кинг-сайз.

Ну еще бы, блять.

Лицо Чумы за хирургической маской остается абсолютно бесстрастным, но я замечаю, как слегка напрягаются его челюсти.

– Нас устроит, – говорит он.

– Мы берем, – быстро говорю я, пока его не перехватил кто-нибудь еще. – Мы в отчаянии.

Неудачный выбор слов. Брови портье ползут вверх.

– Нам нужен сон, – добавляю я, что делает ситуацию только хуже.

Рядом со мной Чума медленно выдыхает через нос. Я почти слышу, как он мысленно считает до десяти. Айви всё еще прячется в машине, ожидая, пока мы снимем номер, чтобы проскользнуть наверх. По лицу портье пробегает быстрая смена эмоций. Узнавание, замешательство, затем любопытство.

– Вы же из «Призраков», да? – спрашивает он. – Вы двое, эм...

– Мы хотели бы заселиться как можно быстрее, – вмешивается Чума голосом, от которого могло бы замерзнуть пиво. – Был долгий день.

Рот портье захлопывается. Он пододвигает нам два ключа-карты по стойке, а вместе с ними – брошюру с услугами отеля.

– Номер 812. Восьмой этаж. Лифты справа от вас.

– Спасибо, – говорю я, хватая обе карточки и брошюру, пока Чума расписывается на чеке.

Мы не успеваем отойти и на десять футов, как я выхватываю телефон и пишу Айви.

Пока мы ждем лифт, я чувствую, как Чума рядом со мной излучает дискомфорт. Он всегда стоит с идеальной осанкой, но сейчас он настолько напряжен, будто ему в задницу буквально засунули хоккейную клюшку.

– Расслабься, – бормочу я. – Люди подумают, что тебя держат в заложниках.

– Не понимаю, какое тебе дело до моей осанки, – отвечает он, снова нажимая кнопку вызова лифта, словно может ускорить его прибытие одной силой воли.

– Просто пытаюсь поддержать нашу легенду, милый, – говорю я, просто чтобы посмотреть, как он задергается.

Он на мгновение закрывает глаза; на его щеке дергается мускул.

– Никогда больше меня так не называй.

Лифт наконец прибывает – к счастью, пустой, – и мы заходим внутрь. Как только двери закрываются, Чума отходит в противоположный угол, заложив руки за спину, как ебаный дворецкий. Как будто у меня какая-то заразная болезнь.

– Ты прихватил тот огнетушитель, которым Айви вырубила Валека? – спрашиваю я, заглядывая ему за спину, словно он его там прячет. – На случай, если я подойду слишком близко?

– Перестань говорить.

– Эй, чувак, мы же должны быть парой. Что, если тут есть камеры?

– Тогда они решат, что мы в ссоре. И мы в ней будем, кстати, если ты не закроешь рот.

Раздается тихий звон, и двери лифта раздвигаются. Чума уверенно шагает вперед, не колеблясь ни секунды, его спина прямая как палка, длинные ноги пожирают расстояние. Я перехожу на легкий бег, чтобы догнать его.

– Притормози, Ледяной Принц. Айви еще не успела подняться.

Он фыркает, но сбавляет шаг.

– Нам не стоит о ней говорить. Вдруг кто-то услышит? Особенно тебя. Ты как будто мегафон проглотил.

– Проклятье, ну ты и параноик.

Мы доходим до номера 812, и Чума проводит картой. Загорается зеленый свет, и дверь распахивается, открывая довольно просторную комнату с одной огромной кроватью, письменным столом, стулом у окна и небольшим двухместным диванчиком, на котором мог бы поместиться бета или некрупный альфа. Уж точно не я, и, хотя Чума, вероятно, весит вдвое меньше меня, он такого же роста.

– Дерьмо, – бормочу я. – Будем набиты, как сельди в бочке.

Чума бросает сумку у стола и тут же начинает распаковывать припасы для течки Айви, педантично расставляя их. Я плюхаюсь на кровать, слегка подпрыгивая, чтобы проверить пружины. Неплохо, если не считать зловещего треска дешевых фанерных досок под матрасом.

– Не устраивайся поудобнее, – говорит Чума, не поднимая глаз. – Ты спишь на диванчике.

Я издаю растерянный смешок:

– Думаешь, я на эту штуку помещусь? Это практически лежанка для собаки. Мне придется отрубить себе руки и ноги.

– Тогда спи на полу.

– А почему бы тебе не спать на полу?

– Я заплатил за номер.

Я собираюсь ответить, когда раздается тихий стук в дверь. Три быстрых удара, пауза, еще два. Наш сигнал.

Я вскакиваю и открываю дверь. Айви проскальзывает внутрь; её щеки раскраснелись после подъема на восемь лестничных пролетов. На ней бейсболка, надвинутая низко на глаза, и одно из худи Призрака, в котором она просто утопает. Даже отсюда я чувствую, как запах её течки становится сильнее, пробиваясь сквозь нейтрализаторы.

– Добралась, – тяжело дыша, говорит она. – Меня никто не видел.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, наблюдая, как она переводит дух.

Она кивает, но я вижу, что она измотана. От стресса и приближающейся течки она выглядит так, будто вот-вот рухнет без сил.

– Нам нужно обустроить твое гнездо, – говорит Чума, указывая на разложенные им припасы. Этот умник даже захватил кучу одеял из заказа в магазине для омег. – Тебе нужен отдых.

Я смотрю, как Айви обводит взглядом комнату и останавливается на единственной кровати. Её губы сжимаются в тонкую линию.

– Места маловато, да?

– Это единственное, что у них было, – говорит Чума. – Но Виски может поспать на диване.

Айви переводит взгляд на крошечный диванчик, а затем на меня.

– Он... не выглядит достаточно большим.

– Я ему то же самое сказал! – победно восклицаю я.

– Пол тоже сгодится, – добавляет Чума, бросая на меня многозначительный взгляд.

Айви вскидывает брови.

– Вы же понимаете, что ни один из вас не ляжет со мной в постель, так?

Мы с Чумой переглядываемся. Кажется, нам это не приходило в голову. Хотя теперь, когда я об этом думаю, я даже немного удивлен, что мистер «Я-знаю-об-омегах-больше-чем-кто-либо-в-этой-ебаной-стае» не сообразил, что Айви предпочтет не делить постель с двумя альфами, которых только что встретила, истинные они или нет.

Айви начинает распаковывать свой рюкзак, доставая кое-какие вещи. Пледы, еще одежду Призрака, пару безделушек. Она аккуратно раскладывает их на кровати, добавляя мягкие одеяла, которые мы с Чумой привезли из магазина. Её движения абсолютно инстинктивны: когда она создает свое безопасное пространство, включается поведение омеги при гнездовании.

Наблюдение за тем, как она строит гнездо, пробуждает и мои животные инстинкты. Я хочу помогать, обеспечивать, защищать.

Я жестко подавляю эти инстинкты. Последнее, что ей сейчас нужно, – это чтобы я включил режим пещерного человека, когда она и так уязвима.

Я отступаю к диванчику, чтобы оказаться как можно дальше от нее в этой комнатушке-коробке. Чума занимает стул у стола, его спина по-прежнему напряжена. Я наклоняюсь вперед, опершись локтями о колени, и делаю вид, что смотрю в окно.

Неловкое молчание затягивается, прерываемое лишь тихим шуршанием ткани: Айви продолжает работу над гнездом. Я достаю телефон и пишу Тейну и Призраку, чтобы узнать новости. Призрак пишет мне в тот же момент, как замечает, что я набираю сообщение, что просто шокирует. Этот парень никогда не пишет первым.

Последнее сообщение от Призрака звучит пиздец как зловеще. Эта точка делает всё еще хуже. Кто бы мог подумать, что слово «да» можно превратить в угрозу?

Я смотрю на Чуму, который пялится в свой телефон так, будто там скрыты тайны вселенной. Он словно чувствует мой взгляд и поднимает голову, молчаливо вскинув бровь.

– Тейн просит ничего не испортить, – говорю я ему. – Призрак согласен.

– Я знаю. Читать я умею.

– Ты бы тоже мог им написать, знаешь ли, – добавляю я.

– Ты достаточно пишешь за нас двоих, – бормочет он, возвращаясь к телефону.

Я вздыхаю и бросаю телефон на подушку. Теперь мы ждем.

Проблема в том, что ожидание в замкнутом пространстве с омегой, у которой начинается течка, – это особый вид пытки.

Наступает ночь, и никто не спит. Айви ворочается в своем гнезде, издавая тихие, жалобные звуки, которые сводят меня с ума. Чума сидит на стуле как статуя, глядя на дверь в те моменты, когда не пишет Призраку, чтобы заверить его, что Айви в порядке, и он не запаниковал и не сжег город дотла. Я меряю шагами комнату, пока не протираю дыру в ковре.

К тому времени, как следующее утро пробивается сквозь шторы, воздух в комнате становится таким густым, что его можно жевать.

С каждым часом в комнате становится всё более душно. Запах жимолости Айви усиливается, обволакивая мои чувства, как шелковая лента. Каждый вдох приносит её аромат, заставляя мой пульс грохотать, а мышцы напрягаться до боли. Я неловко ерзаю на диванчике, пытаясь сосредоточиться на чем угодно другом.

Телевизор. Уродливая отельная картина, которая должна выглядеть как холст, но явно напечатана на пупырчатом пластике. Узор на ковре. Что угодно, только не омега, беспокойно спящая в своем гнезде, и не альфа, напряженно сидящий у стола, притворяясь, что на него это не действует, хотя я чувствую запах его возбуждения, пробивающийся сквозь его зимний аромат.

Гребаный лжец.

Мои руки не перестают дрожать. Я сжимаю их в кулаки, затем отпускаю, наблюдая, как они дрожат на бедрах. Кожа кажется слишком тесной, словно я вот-вот разорвусь. На другом конце комнаты дыхание Чумы изменилось – стало более быстрым, поверхностным. Он вцепился в край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Ты не мог бы перестать дергаться? – злобно шепчет он, нарушая напряженную тишину.

Я даже не замечал, что трясу ногой.

– А ты не мог бы перестать быть таким мудаком?

– Я пытаюсь сохранить хоть какое-то подобие контроля, что было бы легче, если бы ты не вел себя как перепивший кофе щенок.

– Это лучше, чем вести себя как сжатый ублюдок.

– Я не зажатый, я дисциплинированный.

– Ты такой сжатый, что скоро взорвешься внутрь себя и создашь черную дыру. Избавь нас всех от мучений.

– Зажатый, а не сжатый, – шипит он. – И я, блять, не зажатый.

– О, прошу прощения, – рычу я, чувствуя, как самообладание начинает ускользать. – Неужели мое существование мешает тебе притворяться, что на тебя это не действует? Потому что, сенсация, Ледяной Принц: я по запаху чую, насколько «не действует».

Глаза Чумы опасно вспыхивают.

– Говори тише.

– Или что? – бросаю я вызов еще более резким шепотом, поднимаясь на ноги. Напряжение, копившееся с тех пор, как мы покинули дом стаи, вот-вот лопнет, как чертова резинка. – Что ты мне сделаешь?

Он тоже встает.

– Не испытывай меня, Виски. Не здесь. Не сейчас.

– В этом твоя проблема. Ты всегда сдерживаешься. Всегда прячешься за этой маской и этой... ебаной водолазкой, как будто ты лучше всех остальных. Лучше меня.

– За водолазкой невозможно спрятаться, – шипит он, делая шаг ко мне. – И я не прячусь, я контролирую себя, чего нельзя сказать о тебе.

– Да? И как успехи? – я указываю на заметную выпуклость на его штанах, которую он больше не может скрывать, когда стоит. – Потому что отсюда мне кажется, что ты в пяти секундах от того, чтобы слететь с катушек.

Чума делает еще один шаг ко мне; его глаза опасно сверкают.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Разве?

Настороженное рычание омеги с кровати привлекает внимание нас обоих. Айви проснулась и смотрит на нас широко раскрытыми глазами, вцепившись руками в одно из своих одеял. В её запахе жимолости появилась отчетливая раздраженная цитрусовая нотка.

– Вы двое серьезно собираетесь устроить это прямо сейчас? – ровно спрашивает она.

Прямолинейность её вопроса немедленно гасит часть огня между мной и Чумой. Мы оба делаем шаг назад, внезапно осознав, как наша агрессия, должно быть, выглядит со стороны.

– Прости, – говорит Чума голосом, более мягким, чем я когда-либо от него слышал.

– Да, – соглашаюсь я, запуская руку в волосы. – Мы ведем себя как мудаки. У тебя и так хватает дерьма, с которым нужно справляться. Мы тебя разбудили?

– Да.

– Прости, – говорю я со вздохом.

Айви окидывает нас обоих оценивающим взглядом, но её плечи всё еще заметно напряжены и скованны, когда она садится в гнезде скрестив ноги, окруженная мягкими одеялами и одеждой Призрака.

– Знаете, именно этого я и боюсь. Что вы двое не можете даже находиться в одной комнате, не теряя контроля.

– Виски... – начинает Чума, но она обрывает его поднятой рукой.

– Нет. Послушайте меня. Мне нужно знать, что я с вами в безопасности. С вами обоими. А сейчас я не чувствую себя в безопасности, истинные мы или нет.

Честность в её голосе бьет под дых. Я делаю шаг назад, пытаясь казаться меньше, менее угрожающим. Непростая задача.

– Что тебе от нас нужно? – тихо спрашивает Чума.

Айви делает глубокий вдох, на её лице читается задумчивость.

– Мне нужно знать, что вы можете себя контролировать. Что вы не направите эту агрессию на меня, когда моя течка усилится.

– Мы бы никогда... – начинаю я.

– Сейчас вы так говорите, – перебивает она. – Но я видела, что феромоны течки могут сделать с альфами.

Мы с Чумой храним мертвое молчание. Похоже, ни один из нас не знает, что на это ответить.

Айви ворочается на кровати, и новая волна её запаха сбивает меня с ног, как грузовик. Жимолость и летний дождь, теперь более сладкие, более настойчивые. Её течка усиливается. Я вцепляюсь в подлокотник диванчика, вонзая тупые ногти в дешевую обивку.

На другом конце комнаты Чума совершенно замер, его ноздри слегка раздуваются. Наши глаза встречаются на долю секунды, и я вижу собственную борьбу, отраженную в его взгляде, прежде чем он разрывает зрительный контакт.

– Мне нужно подышать свежим воздухом, – говорит он, начиная подниматься.

– Нет, – голос Айви тверд. – Ты не бросишь меня здесь.

– Айви, – начинает Чума; его голос напряжен. – Я не думаю...

– Я знаю, что происходит между вами двумя, – перебивает она. – Я тоже это чую, знаете ли. У вас обоих.

Блять. Конечно, она чует. Обоняние омеги во время течки даже острее, чем у альфы. Вероятно, она может уловить запах каждой капли пота, каждого всплеска возбуждения, каждого мгновения сдерживания.

– Это не только я вас так взвинтила, – продолжает она, переводя взгляд с одного на другого. – Вы и друг на друга реагируете, так ведь?

Прямолинейность её наблюдения бьет, как силовой прием в хоккее. Я смотрю на неё, на мгновение лишившись дара речи.

– Конечно же нет, – говорит Чума, но даже я слышу неуверенность в его голосе.

– Нет? – бросает вызов Айви. – Потому что отсюда, где я сижу, кажется, что вы двое хотите либо убить друг друга, либо потрахаться. А может, и то, и другое.

Всё, что я могу делать, – это смотреть на нее, шокированный её откровенностью. Я даже не знаю, права ли она. Но в этом-то и проблема. Я не знаю. Та странная херня, что происходит между мной и Чумой уже много лет, мне самому непонятна. Я знаю, что ненавижу его, и это чувство взаимно, но почему-то от этого всё становится только запутаннее.

Лицо Чумы стало тщательно непроницаемым – его излюбленное выражение, когда он по-настоящему выбит из колеи.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к нашей текущей ситуации, – бормочет он, почему-то не грубо. Очевидно, он приберегает каждую каплю любезности, на которую способен, для Айви.

– Прямое, потому что мы заперты в этой комнате вместе неизвестно на сколько времени, – напоминает нам Айви. – И такими темпами вы порвете друг друга на куски еще до наступления ночи.

– Мы в порядке, – настаивает Чума.