Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Глава 48

ТЕЙН

Я улавливаю запах Призрака, вспыхивающий агрессией, еще до того, как ступаю на нижнюю ступеньку лестницы, ведущей в спортзал дома стаи. Ритмичные глухие удары – бам-бам-бам – кулаков по коже разносятся по бетонному помещению, как бой барабанов.

Призрак уничтожает боксерский мешок.

И я имею в виду буквально уничтожает.

Груша бешено раскачивается на цепи; каждый удар его огромных кулаков грозит оторвать её от потолочного крепления. На нем белая майка, насквозь промокшая от пота, которая прилипла к его покрытому шрамами торсу, как вторая кожа. Серые спортивные штаны низко сидят на бедрах, и каждая мышца его спины и плеч бугрится с контролируемой мощью, когда он наносит один сокрушительный удар за другим.

Минуту я просто прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая. Для парня ростом за семь футов и сложенного как ебаная гора, Призрак двигается с удивительной грацией. Каждый удар выверен идеально – никакой лишней траты энергии, никаких диких замахов. Только чистое, сфокусированное разрушение.

Маска, закрывающая нижнюю часть его лица, вряд ли удобна для тренировок. Но он никогда её не снимает. Даже при мне.

– Оставишь что-нибудь и для остальных? – кричу я.

Призрак не вздрагивает – он, вероятно, слышал, как я спускаюсь по лестнице, – но останавливается на полпути, позволяя груше замедлить свое неистовое маятниковое движение. Он поворачивается ко мне; грудь тяжело вздымается, а ярко-синие глаза – единственная читаемая часть его лица.

Уже давно тут, – показывает он своими огромными руками.

– Да, я вижу, – я полностью захожу в спортзал. – Пытаешься пробить путь на другую сторону здания?

Он пожимает плечами, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы взять бутылку с водой со скамьи. Откидывает голову назад, стягивая маску ровно настолько, чтобы сделать длинный глоток. С этого ракурса я не вижу его лица – он за этим следит, – но успеваю заметить край шрама на челюсти, прежде чем он быстро натягивает ткань обратно и оборачивается.

Я вздыхаю. Почти два десятка лет мы братья, а он всё еще не позволяет мне увидеть его лицо. По крайней мере, намеренно.

Как там Айви? – показываю я жестами на случай, если Валек подслушивает.

При упоминании её имени его глаза смягчаются, напряжение в плечах немного спадает. Скучает по мне, – показывает он, опуская взгляд в пол, словно сам не до конца в это верит.

Готов поспорить, что так и есть, – отвечаю я жестами. Я беру со стойки бинты для рук и начинаю обматывать костяшки пальцев.

– Кстати о скучающих людях, – говорю я уже вслух, раз уж тема сменилась, – когда ты поедешь в Сидарбрук?

Призрак замирает. Это не то напряжение сжатой пружины, что было раньше, а что-то более печальное. Его плечи слегка опускаются, когда он показывает: Был занят.

– Да уж, вся эта драма отнимает кучу времени, – я продолжаю обматывать руки, намеренно не глядя на него. Иногда Призраку легче общаться, когда он не чувствует, что за ним наблюдают. – Тебе бы стоило съездить туда поскорее. Давненько ты там не был, правда?

Он кивает, его синие глаза выглядят смиренно. Как будто он несет вес всего мира на своих массивных плечах.

– Знаешь... – я заканчиваю с бинтами и подхожу к пневмогруше, делая несколько пробных ударов. – Ты мог бы взять её с собой.

Призрак резко вскидывает голову и настороженно моргает, глядя на меня.

А-Й-В-И, – показываю я, чтобы прояснить, бросая взгляд на потолок, когда слышу скрип половицы – я уверен, что это Валек рыщет наверху.

– Подумай об этом, – продолжаю я, находя свой ритм на груше. – Идеальный предлог выбраться из дома. Даст вам время побыть вместе.

Она не захочет... – начинает он показывать, затем останавливается и опускает руки.

– Ты этого не знаешь, – я прерываю тренировку, поворачиваясь к нему лицом. – Слушай, я знаю, что Сидарбрук – это... личное. Но Айви не такая, как другие люди. Это уже ясно. Кажется, она понимает, что такое «всё сложно».

Призрак обдумывает это, рассеянно потирая костяшки пальцев о бедро. Они уже покрылись синяками от его атаки на боксерский мешок.

Ты тоже поедешь? – с надеждой показывает он.

– Да, конечно. Могли бы снять один отель на двоих, – я возвращаюсь к пневмогруше, быстрый стук – тук-тук-тук – заполняет тишину. – Могли бы узнать друг друга получше, пока ты будешь заниматься своими делами в Сидарбруке.

Облегчения, которое накатывает на Призрака, достаточно, чтобы разбавить его всё еще колючий, агрессивный запах. Часть напряжения, которое он носил в себе с тех пор, как ушла Айви, уходит из его огромного тела. Он медленно, но решительно кивает.

Когда?

– Как только они вернутся, если хочешь, – я думаю о цикле течки Айви, задаваясь вопросом, нужно ли нам планировать поездку с учетом этого или она уже закончится к тому времени. Но вслух я ничего не говорю. У стен, может, и нет ушей, но пока Валек рядом, я не собираюсь рисковать.

Хорошая идея, – показывает Призрак, затем делает паузу, прежде чем добавить: Спасибо.

– Для чего еще нужны братья? – ухмыляюсь я, нанося особенно приятную комбинацию ударов по пневмогруше. – К тому же мне не помешал бы ебаный перерыв от...

Внезапно Призрак каменеет; всё его тело становится жестким. Его палец взлетает к губам поверх маски, призывая меня замолчать, пока его внимание переключается на лестницу; синие глаза сужаются, а раздражение вытесняет всю теплоту из нашего разговора.

Секунды спустя я тоже это слышу. Шаги. Размеренные. Выверенные.

Ебаный Валек.

Он появляется у подножия лестницы, словно материализовавшись из тени; серебристые глаза впитывают каждую деталь. Уничтоженную боксерскую грушу, пропитанную потом фигуру Призрака, мои забинтованные руки. Та расчетливая небрежность, которую он носит как броню, не спадает, но есть что-то хищное в том, как он оглядывает комнату с нечитаемым выражением лица.

Поведение Призрака мгновенно меняется. Тот расслабленный, почти уязвимый альфа, с которым я только что разговаривал, исчезает. Он выпрямляется во весь свой пугающий рост; каждая мышца на его груди и руках натягивается, как струна. Он слегка сдвигается, вставая между мной и Валеком, стараясь не делать этого слишком очевидно.

Защищает. Как всегда, блять, защищает. Ему не нужно меня защищать. Мне приходится бороться с желанием закатить глаза.

– Джентльмены, – плавно произносит Валек, спускаясь с последних ступенек. – Я услышал шум и решил проверить. Дом кажется довольно пустым, когда стая не в полном составе.

Комментарий с подтекстом. Он знает, что Виски и Чумы нет. Знает, что их не было всю ночь. И он закидывает удочку.

– Просто тренируемся, – говорю я, сохраняя нейтральный тон. – Сам знаешь, как это бывает. Нужно поддерживать форму перед сезоном.

– Разумеется, – взгляд Валека скользит к Призраку, оценивая его устрашающую стойку. – Весьма впечатляющая демонстрация физической подготовки. Хотя я не мог не подслушать что-то о планах на поездку?

Рычание Призрака слишком низкое для обычного слуха, но я чувствую, как оно вибрирует в бетонном полу. Его руки сжимаются в кулаки, и я вижу, что он едва сдерживается, чтобы не пробить Валеку голову одним из них.

– Семейные дела, – туманно говорю я. – Ничего интересного.

– Семейные, – Валек повторяет слово так, словно пробует его на вкус. – Как жаль, что у вас есть обязательства, которые отрывают вас от команды. В такой... переходный период.

Угроза неуловима, завернута в заботу, но она есть. Он намекает на то, что мы что-то замышляем. Так оно и есть, но пошел он на хер со своей правотой.

Призрак делает шаг вперед. Всего один шаг, но с его габаритами один шаг покрывает приличное расстояние. Послание ясное. Отвали.

Валек не вздрагивает.

– Возможно, я мог бы присоединиться к вашей тренировке? – предлагает он; его тон легок, но взгляд остр. – Что-то мне сегодня не сидится на месте.

Это вызов. Чистой воды.

– Кстати о «не сидится»: разве ты здесь не для того, чтобы отдыхать? – многозначительно спрашиваю я.

– Я альфа, – с хитрой ухмылкой отвечает Валек. – Я справлюсь.

Я закатываю глаза.

– Да. Конечно, – говорю я, прежде чем Призрак успевает сделать что-то, о чем мы все пожалеем. – Мы как раз собирались переходить к железу.

Валек снимает футболку одним плавным движением, открывая сухопарый, покрытый шрамами торс. Это не гора мышц, как у Призрака, а чистая смертоносная эффективность. На его ребрах уродливый шрам, похожий на ножевое ранение. Еще один на плече, явно от пули. Несколько круглых ожогов, словно кто-то тушил окурки о его кожу.

Чем, блять, этот парень занимался до хоккея?

Призрак подходит к скамье для жима лежа, нагружая её непристойным количеством блинов. Для начала – по четыре блина с каждой стороны. Он ложится под гриф, снимает штангу со стоек без видимых усилий и легко делает жим. Он красуется. Демонстрирует силу.

Он возвращает штангу на стойки и добавляет еще по два блина с каждой стороны. Шесть ебаных блинов. Это больше пятисот фунтов. И я знаю, что он может взять больше.

Валек наблюдает с явным одобрением.

– Впечатляет. Хотя я всегда считал, что техника важнее грубой силы.

– Твоя очередь, – говорю я Валеку, когда Призрак встает со скамьи, вытирая пот со лба полотенцем; мне любопытно, как он ответит.

Валек подходит к стойке, изучая нагруженную штангу.

– Может, сделаем это интереснее? Небольшое пари?

– Какое пари? – с сомнением спрашиваю я.

– Информация, – его серебристые глаза блестят. – За каждый успешный подход мы получаем право задать один вопрос. Другой должен ответить честно.

На этот раз рычание Призрака звучит громче. Его огромное тело напрягается, словно он готов броситься на Валека.

– Только вопросы о тренировках, – плавно добавляет Валек. – Техники, стратегии. Ничего личного.

Чушь собачья. Для этого парня всё личное. Он охотится за информацией об Айви, и мы все это знаем. Но отступить сейчас – значит подтвердить его подозрения.

– Хорошо, – говорю я. – Но вес для всех одинаковый, в процентном соотношении к массе тела. Чтобы было честно.

Валек кивает в знак согласия и подходит, чтобы отрегулировать вес. Он снимает по четыре блина и ложится на скамью. Его техника идеальна. Он выполняет десять повторений, даже не вспотев.

– Мой вопрос, – говорит он, возвращая штангу на стойки. – Как часто команда тренируется вместе в нерабочее время?

Достаточно безобидно.

– Обычно три раза в неделю. В предсезонку – чаще.

Призрак снова загружает штангу до своего безумного веса, а затем добавляет еще четыре блина. Я открываю рот, чтобы остановить его, пока он, блять, не покалечился или не разнес дом стаи в своем стремлении что-то доказать Валеку, но уже слишком поздно. Он пошел на это. Гриф прогибается под тяжестью, когда он ложится и берется за него руками. С низким рыком он выталкивает штангу вверх, контролируемо опускает, затем снова жмет. И снова. Десять идеальных повторений с весом, который раздавил бы большинство альф.

Он садится; его майка теперь абсолютно прозрачна от пота, каждый шрам на его торсе виден сквозь ткань. Горящие синие глаза впиваются в Валека.

Моя очередь, – показывает мне брат, и я перевожу для него.

– Где ты тренировался до этого?

– В разных местах, – гладко отвечает Валек, бросая взгляд на Призрака. – Я всегда верил в разнообразие тренировочной среды.

Не совсем ответ, но Призрак не настаивает. Он доказал свою точку зрения. Демонстрация грубой силы и была настоящим посланием.

Я перехожу к перекладине для подтягиваний, выполняя быстрый подход, пока мысли в моей голове несутся вскачь. Как долго мы сможем это продолжать? Валек не дурак. Он знает, что мы что-то скрываем. А учитывая, что Призрак выглядит готовым разорвать его на куски при малейшей провокации, взрыв этой пороховой бочки – лишь вопрос времени.

– Интересная техника, – замечает Валек, подходя к перекладине рядом со мной. – Военное прошлое?

– Вроде того, – кряхчу я между повторениями.

Валек начинает свой собственный подход; его техника отличается. Более плавная, почти гимнастическая. Он тоже красуется, по-своему. Дает понять, что демонстрация силы Призрака его не пугает.

Мы втроем продолжаем тренировку; напряжение такое плотное, что им можно поперхнуться. Призрак выполняет упражнения, демонстрирующие его ужасающую мощь. Становая тяга, от которой трясется пол, жимы над головой с весом, который не должен быть возможным. Валек отвечает демонстрацией гибкости и контроля. Выходы силой, «человеческий флаг», движения, требующие невероятной силы кора и баланса.

Они кружат друг вокруг друга, фактически не двигаясь с места. Оценивают. Проверяют.

А я застрял посередине, пытаясь не дать им реально убить друг друга, пока в моей голове крутятся планы. Нам нужно обезопасить Айви. Нужно забрать её и Призрака подальше от постоянного наблюдения Валека. Сидарбрук бы подошел, но время должно быть выбрано идеально.

– Еще один вопрос, – говорит Валек, заканчивая подход отжиманий на брусьях с отягощением. Его грудь блестит от пота, серебристые глаза впиваются в мои. – Когда вы ожидаете возвращения своих товарищей по команде?

Вопрос повисает в воздухе как вызов.

Призрак замирает на середине повторения тяги на блоке; весь вес блока зависает в воздухе. Его массивная спина каменеет от раздражения.

– Когда будут готовы, – осторожно отвечаю я. – У Чумы появились кое-какие личные дела. Виски поехал с ним для... поддержки.

– Поддержки, – Валек снова пробует слово на вкус. – Как заботливо. Хотя остается только гадать, какие такие личные дела требуют столь срочного внимания. Посреди ночи. С припасами для течки из специализированного магазина.

Блять.

Он знает о магазине для омег. Откуда, мать его, он об этом знает?

Призрак бросает блок с грохотом, эхом разносящимся по подвалу. Он медленно встает, поворачиваясь к Валеку. Во весь рост он возвышается над нами обоими; его покрытая шрамами грудь вздымается от контролируемых вдохов.

Послание ясное. Допрос окончен.

– Что ж, – произносит Валек, казалось бы, совершенно не обеспокоенный стеной мышц и едва сдерживаемым насилием, нависающим над ним. – Это было весьма познавательно. Спасибо за совместное времяпрепровождение.

Валек берет свою футболку и надевает её одним плавным движением, направляясь к лестнице. У подножия он останавливается, и я думаю, что он скажет еще что-то загадочное и угрожающее, но вместо этого он достает телефон из кармана, смотрит на экран, бормочет себе под нос ругательство, похожее на «Калеб», и взбегает по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

А затем исчезает.

Как только он оказывается вне пределов слышимости, кулак Призрака встречается с бетонной стеной. От удара по цементу ползет трещина. Кровь с его разбитых костяшек капает на пол спортзала, но он, кажется, не замечает этого или ему просто всё равно.

– Нам нужно ускорить планы, – говорю я, уже хватая полотенце, чтобы обмотать его кровоточащие костяшки. Я почти удивлен, что он не отталкивает меня. – Как только Айви вернется, мы едем в Сидарбрук.

Призрак кивает. Он знает слишком много, – показывает он свободной рукой. Мог бы его убить.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – вздыхаю я, хотя часть меня понимает, что, по крайней мере, драка неизбежна. Валек не перестанет копать. А Призрак не позволит никому угрожать Айви.

Всё это закончится кровью. Единственный вопрос – чьей.

Глава 49

АЙВИ

Мое гнездо в руинах.

Гостиничные простыни скручены узлами, одеяла небрежно разбросаны по кровати, и я почти уверена, что на одной из подушек есть след от укуса. Не мой. Определенно Виски. Этот альфа, очевидно, становится кусачим, когда кончает. И это примерно всё, чем мы втроем занимались с тех пор, как вернулись из закусочной сегодня утром.

Я лениво потягиваюсь, чувствуя то глубокое удовлетворение, которое приходит только после того, как тебя основательно вытрахали под самый конец течки. Мое тело ноет самым приятным образом, а запах жимолости, который сводил всех с ума последние несколько дней, наконец смягчился до чего-то терпимого.

– Перестань выглядеть такой самодовольной, – бормочет Чума оттуда, где пытается натянуть свою водолазку обратно, не убирая при этом одеяла, прикрывающего его нижнюю половину. Как будто я уже не видела всего. Многократно.

– Я не самодовольная. Я удовлетворенная, – я зарываюсь глубже в то, что осталось от моего гнезда, наблюдая, как он борется с тканью. – Есть разница.

Виски фыркает с диванчика, где он развалился в чем мать родила, не заботясь ни о какой скромности.

– Она и должна быть самодовольной. Она заставила двух альф отсос...

– Мы договорились никогда об этом не говорить, – обрывает его Чума, наконец умудряясь стянуть водолазку вниз. Его обычно идеальные волосы сейчас – просто катастрофа.

– Это было до третьего раунда, – с ухмылкой замечает Виски. – Или четвертого? Я сбился со счета после того, как ты начал умолять.

– Я не умолял.

– «Пожалуйста, Виски, вот так, не останавливайся»...

Чума запускает ему в голову подушкой со смертельной точностью. Виски ловит её со смехом. Каким-то образом между всем этим безумным трахом что-то изменилось. Они всё еще препираются, но в этом меньше яда. Скорее, это похоже на прелюдию, в которой они еще не признались.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, прерывая то, что вот-вот должно было стать очередным раундом их странного брачного танца.

Тепло в моей груди мгновенно остывает. Ну конечно. Только я начала чувствовать себя более-менее спокойно, даже в этом дерьмовом гостиничном номере.

Сидарбрук? Название мне ни о чем не говорит, но то, как кривится лицо Виски, когда он читает сообщение через мое плечо, говорит о многом.

– Что за Сидарбрук? – спрашиваю я.

– Странный, блять, городок, полный сумасшедших. Призрак просто иногда туда исчезает, и никто не знает почему, – говорит Виски, падая на спину на кровать рядом со мной. Матрас пружинит, и я едва не слетаю на пол. Я хватаюсь за остатки гнезда, пытаясь удержаться, но он ловит меня за ворот футболки, словно я дикий котенок, а он – горилла. С ухмылкой он затягивает меня в свои объятия: – Попалась.

– Ага, спасибо, – бормочу я.

– У Призрака определенно есть свои секреты, – говорит Чума, наблюдая за нами в гнезде так, словно хочет присоединиться, но не хочет, чтобы Виски сгреб и его, как только что сделал со мной.

Я пожимаю плечами, натягивая на плечи одно из уцелевших одеял.

– У меня тоже есть секреты. У всех нас они есть.

– Верно, – говорит Виски. – У Чумы их больше, чем у ЦРУ.

Чума закатывает глаза:

– Очень креативно.

Я оставляю их препираться, пока пишу ответ в групповой чат.

Я смотрю на часы. Этого едва хватит, чтобы принять душ и начать репетировать, как сделать вид, что меня не трахали до потери пульса.

– Кажется, вечеринка окончена, – говорю я, отправляя быстрое «конечно», пока выбираюсь из кровати и направляюсь в ванную, морщась при каждом шаге. Никогда в жизни у меня так восхитительно не болело всё тело.

– Погоди, ты серьезно поедешь? – Виски садится; его брови хмурятся от беспокойства. – В этот Сидарбрук у черта на куличках?

– Там всё так плохо? – с сомнением спрашиваю я.

Виски морщится:

– Однажды я ездил туда с Тейном, когда Призрак пропал, и мы хотели убедиться, что он в порядке. Жутковатый городок, – он проводит руками по волосам. – Дерьмо. Теперь эта песня снова застряла у меня в голове.

Чума замирает, затем поворачивается к нему:

– Какая песня?

– Freakytown, (город фриков)– говорит Виски, словно это самая очевидная вещь в мире.

– Ты имеешь в виду Funkytown? – с недоверием переспрашивает Чума.

– Не-а. Почти уверен, что Freakytown, – зевает Виски, потягиваясь и вытягивая мускулистые руки, как гигантский накачанный кот. Я бросаю оценивающий взгляд на его бицепсы, прежде чем скрыться в ванной, оставляя их спорить о том, что можно было бы решить простым поиском в гугле, если бы они не были такими упрямыми альфами.

Душ быстрый и не приносит удовлетворения, но по крайней мере от меня больше не пахнет так, словно я побывала в альфа-сэндвиче на затхлой гостиничной кровати. Когда я выхожу, Виски и Чума умудрились привести себя в приличный вид, хотя на шее Чумы красуется след от укуса, который его водолазка не до конца скрывает.

Упс.

Поездка обратно к дому стаи проходит в напряжении. Мы снова едем на машине Чумы, и я прячусь на заднем сиденье, как контрабанда. Каждый красный свет кажется вечностью, каждая проезжающая машина – потенциальной угрозой. Паранойя никогда на самом деле не уходит. Она просто иногда становится терпимой.

Подземная парковка тускло освещена – бетонные тени и мерцающие люминесцентные лампы делают всё похожим на место грядущего преступления. Черный внедорожник стоит у колонны с включенным двигателем, и мое сердце делает этот глупый кульбит, когда я замечаю массивную фигуру в черном пальто рядом с ним; его руки крепко скрещены на груди, а неровно остриженные темные волосы скрывают встревоженные синие глаза.

Призрак.

Даже отсюда я вижу напряжение, исходящее от его более чем семифутовой фигуры, то, как он переносит свой огромный вес с ноги на ногу, словно считал каждую секунду с тех пор, как я ушла. Черная маска-гейтер, закрывающая нижнюю часть лица, не может скрыть интенсивность его взгляда, который впивается в меня в тот же миг, как он нас замечает.

– Здесь мы с тобой прощаемся, – говорит Чума, формальный как всегда, даже после всего, что мы делали вместе.

В ту же секунду, как я выхожу из машины, Призрак оказывается рядом, сокращая расстояние между нами тремя огромными шагами, которые поглощают пространство, словно его и нет. Его покрытые шрамами руки зависают рядом со мной, не касаясь, словно ему нужно разрешение даже после всего случившегося.

– Привет, – шепчу я, и этого оказывается достаточно.

Его руки полностью поглощают меня: крепко и собственнически, но нежно. Как будто я драгоценность. Он пахнет полуночным лесом и безопасностью, и на мгновение я позволяю себе раствориться в нем. Его широкая грудь вибрирует от его собственной версии мурлыканья.

Тейн закрывает багажник и подходит к нашей стороне внедорожника, выглядя как настоящий защитник и вожак стаи даже в этом дерьмовом освещении.

– Привет, – говорит он; его темные глаза светлеют, когда встречаются с моими. Часть напряжения уходит из его широких плеч.

– Привет, – отвечаю я ему, выдавливая улыбку и неохотно отстраняясь от Призрака.

Тейн открывает рот, затем закрывает, словно хочет сказать мне что-то, но не знает, с чего начать. Вместо этого он просто запускает руку в свои темные волосы.

– Валек почти весь день висел на телефоне, – наконец говорит он с долгим выдохом. – Не знаю почему, но он был занят. Так что он не заметил, как мы ушли. Но, как я уже сказал, для Призрака это нормально – ездить в Сидарбрук, так что это не вызовет подозрений.

– А для тебя это нормально? – спрашиваю я.

– Нет, – признает Тейн. – Но не думаю, что кто-то другой об этом знает.

Глаза Призрака настороженно переводят взгляд с одного на другого. Он снова вернулся к своей закрытой позе: руки скрещены, энергия спрятана внутрь.

– Думаю, это хороший план, – вмешивается Виски, тяжело ступая к нам. – Просто... будьте осторожны. Там все пиздец какие странные.

Голова Призрака резко вскидывается, чтобы испепелить Виски взглядом.

– Я уверена, что всё будет хорошо, – сухо говорю я.

– Ради всего святого, Виски, это просто маленький городок, – замечает Чума. – Там, наверное, безопаснее, чем здесь.

– Нет, не безопаснее. Я там был, – настаивает Виски, но он уже пятится к машине Чумы под тяжестью убийственного взгляда Призрака. Умный человек. Даже с маской, скрывающей большую часть лица, способность Призрака передавать ярость только через язык тела и рычание чертовски впечатляет. – Напишите, если начнется какая-то дичь, ага?

– Всё уже дичь, – вздыхаю я.

– Ну, если станет еще диче.

Призрак показывает Виски жесты. Даже не зная всех его сокращений, послание ясно: Я защищу её. Всегда.

Лицо Виски слегка смягчается.

– Да, окей. Я знаю, что защитишь.

Призрак делает один короткий кивок, затем дважды ударяет себя кулаком в грудь, прежде чем указать на Виски и Чуму. Жест странно формальный, почти военный. Обещание между товарищами по стае.

Тейн прочищает горло.

– Нам пора. Предстоит долгий путь.

Тейн загружает мою сумку в багажник внедорожника, пока Призрак открывает для меня переднюю пассажирскую дверь; его синие глаза над маской щурятся в его собственной версии улыбки. Рваный шрам, пересекающий его правый глаз, слегка натягивается от этого выражения, но это не умаляет теплоты в его взгляде.

– Я поведу, – говорит Тейн, уже направляясь к водительской двери.

Призрак немедленно и решительно рычит. Его свободная рука резко показывает жесты в пространстве между ними, а неровные темные волосы падают на глаза от агрессивного движения.

– Я нормально вожу, – бормочет Тейн, но в его раздражении слышится нежность. – Ты ненавидишь быть пассажиром, ладно. Но если ты устроишь аварию, потому что был слишком занят тем, что пялился на неё...

Средний палец Призрака красноречив на любом языке.

Тейн вздыхает и забирается на заднее сиденье.

– Просто помни, что на дороге есть и другие машины.

В ответ раздается короткое хрюканье.

Я опускаю стекло, когда Виски и Чума подходят к пассажирской стороне. Затхлый воздух подземного гаража смешивается с их знакомыми запахами. Корица и зима; комфорт и сложность одновременно.

– Должен согласиться с Призраком, – говорит Виски, наклоняясь до моего уровня со своей говнючей ухмылкой. – Тейн водит так, будто у него кол в заднице.

– Я всё слышу, – доносится с заднего сиденья голос Тейна.

– Вот и хорошо, – ухмылка Виски становится шире, прежде чем его лицо смягчается. – Береги себя, ладно? И пиши, если что-нибудь понадобится. Серьезно, – он похлопывает по краю двери. – Я примчусь так быстро, что ты решишь, будто я телепортировался.

– Буду, – обещаю я, затем бросаю взгляд на Чуму, который стоит чуть поодаль, скрестив руки в той своей манере, когда чувствует себя уязвимым, но пытается это скрыть. Его хирургическая маска тоже снова на месте. – Вы оба ведите себя хорошо, пока нас не будет.

– Мы всегда ведем себя хорошо, – сухо отвечает Чума, хотя след от моего укуса на его шее говорит об обратном.

– Это спорный вопрос, – говорю я, заслужив от него редкий тихий смешок.

Призрак тревожно ерзает на водительском сиденье; низкий рокот вибрирует по внедорожнику. Пора ехать. Я поднимаю стекло, пока Виски отступает назад, отдавая небрежный салют, а Чума слегка кивает. Через заднее стекло я смотрю, как они стоят вместе в свете люминесцентных ламп, пока мы не сворачиваем за угол и они не исчезают.

Внедорожник выезжает с подземной парковки на послеполуденное солнце, заставляющее меня щуриться после тусклого света. Призрак напряжен, его костяшки побелели от того, как крепко он сжимает руль. Всякий раз, когда он украдкой бросает на меня взгляд, его настроение заметно улучшается, но всё равно очевидно, что его что-то беспокоит. И я не думаю, что дело только в Валеке.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я.

Он бросает на меня взгляд – синие глаза над маской полны тревоги – и кивает. Но неубедительно.

С заднего сиденья слегка подается вперед Тейн.

– Он всегда такой перед поездками в Сидарбрук. Всегда.

Призрак немедленно издает низкий защитный рык.

– А что? Это правда, – говорит Тейн, но в его голосе звучит мягкость. – Нет ничего плохого в том, что ты из-за этого нервничаешь.

Я хочу спросить почему – хочу спросить, что такого в этом маленьком городке, что заставляет моего гиганта-защитника так нервничать, – но что-то подсказывает мне, что сейчас не время. Вместо этого я тянусь и кладу руку на бедро Призрака. Мышцы под моей ладонью напряжены, но он тут же расслабляется.

– Нам нужны напитки и закуски, – внезапно заявляет Тейн. – Никакого нормального путешествия без мусора из магазина на заправке.

Призрак фыркает – что может означать веселье – и сворачивает на следующий съезд к окраине города. Через несколько минут мы заезжаем на асфальтированное поле с заросшими выбоинами, которое едва сходит за парковку еще более обшарпанной заправки.

– Идеально, – с неподдельным энтузиазмом говорит Тейн. – Чем более сомнительно выглядит магазинчик, тем лучше там закуски.

– Абсолютно, – соглашаюсь я, уже отстегивая ремень безопасности.

Внутри всё смутно пахнет пережаренными хот-догами и бензином. Тейн тут же направляется к ряду с чипсами, как человек, у которого есть миссия. Всё, что делает этот альфа, кричит «вожак стаи». Ему нужно успокоиться, пока он не довел себя до сердечного приступа.

Может, я смогу ему в этом помочь, если моя течка снова поднимет голову во время нашей поездки. В основном она уже пошла на спад, но пребывание в одном номере с двумя альфами может всё изменить. Мое тело и так мгновенно реагирует на Призрака каждый раз, когда он рядом, а они ведь братья.

И, как выяснилось, оба – мои истинные.

– Какой яд предпочитаешь? – спрашивает Тейн, хватая сразу несколько пачек «Доритос». – Сладкое или соленое?

– И то, и другое, – говорю я, наблюдая, как Призрак топчется у двери, словно стоит на страже. Даже в этом дерьмовом магазинчике он не может расслабиться. – Эй, – тихо зову я его. – Иди помоги мне выбрать напитки.

Он неохотно направляется ко мне, и я чувствую, как взгляд кассира следует за ним. К счастью, не с узнаванием, а с настороженным вниманием. У меня немного екает сердце, когда я понимаю, что Призрак, кажется, даже не замечает этого – словно привык, что на него таращатся.

– Спрайт? – предлагаю я, поднимая бутылку.

Он кивает, а затем удивляет меня, хватая банку Mountain Dew Code Red.

– Серьезно? – я не могу скрыть веселья.

Он пожимает плечами. Есть что-то милое в том, что у этого напряженного гигантского альфы есть тайная слабость к искусственно окрашенной, сверхкофеинизированной сахарной воде.

Появляется Тейн с охапкой мусорной еды всех цветов радуги.

– Взял всё самое необходимое. Кучу напитков, «Доритос», вяленое мясо, те странные розовые кокосовые штуки, которые на вкус как ластики в сахаре, конфеты...

– Мы точно не умрем с голоду, – говорю я, уже положив глаз на вяленое мясо. Кажется, у нас есть общий любимый вкус. Сладкий хабанеро. У меня уже слюнки текут.

Кассир, долговязый подросток, у которого пирсинга на лице больше, чем кожи, пробивает наши покупки без комментариев, хотя его глаза то и дело стреляют в Призрака так, словно тот собирается съесть его вместо снеков. Мы загружаемся обратно во внедорожник с нашей добычей, и пока мы с Тейном утоляем жажду, я замечаю, что Призрак не открывает свой напиток.

– Разве ты не выпьешь это до того, как мы поедем? – обеспокоенно спрашиваю я.

Он замирает, затем снова берет банку и указывает в сторону задней части магазина. Прежде чем я успеваю спросить, что он делает, он выходит из внедорожника и скрывается за углом здания.