Текст книги "Чертовски Дикий (ЛП)"

Автор книги: Ленор Роузвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

Пока они направляются к лестнице, Виски возвращается на кухню, практически вибрируя от энергии.

– Ну что, готова задизайнерить это место до усрачки? – спрашивает он меня.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку от его энтузиазма, даже несмотря на то, что всего двенадцать часов назад я вырубила его хоккейной клюшкой.

– Да. Хоть будет чем заняться.

Мы идем к входной двери, куда подрядчики заносят инструменты, а двое дюжих грузчиков разгружают грузовик, набитый мебелью. Виски начинает командовать ими и помогать с более тяжелыми вещами, указывая, куда поставить каждую коробку и предмет, пока я пытаюсь продумать планировку. Я впечатлена тем, насколько эффективно он управляет процессом, несмотря на свои недавние выходки на кухне.

– Куда прикажете поставить секционный диван? – спрашивает один из грузчиков, указывая на массивный Г-образный диван.

Я изучаю гостиную, пытаясь представить лучшую расстановку.

– Давайте поставим его к той стене, – говорю я, указывая. – Это больше откроет пространство.

Виски ухмыляется мне:

– Посмотри на себя, прямо звезда шоу про ремонт.

– Я раньше смотрела много передач про ремонт домов, – признаюсь я, чувствуя укол ностальгии по более простым временам.

Выражение его лица смягчается.

– Эй, мы сделаем всё возможное, чтобы это место стало для тебя убежищем. Обещаю.

Искренность в его голосе застает меня врасплох. Я не привыкла к тому, чтобы альфы были искренними. Вообще.

– Спасибо, – бормочу я, не зная, как еще ответить.

Виски не умолкает, пока мы расставляем мебель: рассказывает мне истории о команде и их выходках. Ясно, что он пытается сделать так, чтобы я чувствовала себя комфортно, хотя я слишком напряжена, чтобы воспринимать большую часть информации, и я ценю эти усилия.

Звук электроинструментов сверху не слишком успокаивает мои нервы, и я не до конца осознаю, насколько сильно меня пугали звуки сверления и забивания гвоздей, пока они не стихают, и Тейн с Чумой не спускаются обратно. Лицо Тейна мрачно, когда он проверяет телефон.

– Валек в пути, – объявляет он. – У нас около пятнадцати минут.

Мой пульс учащается. Вот оно. Пора снова исчезнуть.

– Лофт в безопасности, – добавляет Чума. – Мы укрепили дверь и замаскировали её под часть стены с помощью быстросохнущей шпаклевки, которая, по крайней мере, станет белой к моменту приезда Валека. Никто её не найдет, если не будет точно знать, где искать.

Я киваю.

– Спасибо, – искренне говорю я. – Вам всем.

Виски делает шаг вперед; выглядит так, будто хочет меня обнять, но сдерживается.

– Мы прикроем твою спину, Айви. Что бы тебе ни понадобилось.

– Я знаю, – говорю я. И я действительно знаю, каким-то образом. Эти альфы могут быть практически незнакомцами, но между нами есть связь, которую я не могу отрицать. Из-за того ли, что мы истинные, или просто из-за их искреннего желания помочь, я не уверена. Может, и то, и другое.

Тейн прочищает горло.

– Прежде чем ты поднимешься, я подумал, может, будет нормально дать тебе наши номера. И, может быть, добавить тебя в групповой чат стаи тоже, – он медлит. – Только если ты сама хочешь, конечно. Никакого давления.

Я и сама не уверена. Иметь прямую связь со всеми ними могло бы быть полезно, но это также уровень связи, к которому я не уверена, что готова. С другой стороны, меня вот-вот запрут в лофте с одним из них. Можно хотя бы читать чат, даже если я ничего не буду писать. К тому же так будет проще заметить тревожные сигналы.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но я отключу уведомления, если там будут постоянно писать.

Виски слегка ухмыляется:

– О, еще как будут.

Я обвожу взглядом четырех альф, окружающих меня; каждый смотрит на меня с очевидной надеждой. Это странное чувство – быть центром столь пристального внимания после месяцев упорного труда ради того, чтобы стать невидимой. Часть меня всё еще хочет сбежать, но другая часть – та, что прошлой ночью безопасно спала в объятиях Призрака, – хочет дать им шанс.

– Я ничего не обещаю, – осторожно говорю я. – Но я бы хотела узнать каждого из вас. По отдельности. Когда это будет безопасно.

Лицо Виски озаряется открытой улыбкой, которая снова напоминает мне взволнованного золотистого ретривера.

– Да, черт возьми, – кажется, он берет себя в руки, сбавляя энтузиазм, когда Призрак бросает на него предупреждающий взгляд. – Я имею в виду, круто. Когда будешь готова.

– Мы были бы признательны за такую возможность, – говорит Тейн. – В твоем темпе, конечно.

Реакция Чумы более тонкая – лишь едва уловимое ослабление напряжения в позе, – но тем не менее я чувствую его интерес. Он кивает.

– Переписка может стать хорошим началом. Ты могла бы общаться с нами, не находясь в одном пространстве.

– Верно, – соглашаюсь я, кивая. – Но пока я не хочу общаться один на один. Только групповой чат, по крайней мере, на первое время.

Тейн достает телефон быстрее, чем я ожидала от серьезного альфы.

– Какой у тебя номер? – спрашивает он.

Я медлю, прежде чем дать ему номер своего одноразового телефона. Это кажется важным шагом, словно я опускаю какой-то невидимый щит, за которым пряталась. Но если я собираюсь жить в их доме стаи, пусть даже тайно, у них должен быть способ связаться со мной.

Очередная вибрация телефона заставляет Тейна напрячься, пока он добавляет меня в групповой чат.

– Валек будет через пять минут, – объявляет он. – Тебе нужно подняться наверх. С Валеком мы разберемся.

У меня всё обрывается внутри. Короткий момент почти-нормальности испаряется, сменяясь знакомым холодком тревоги, ползущим по позвоночнику. Призрак что-то показывает своему брату; его движения резкие и решительные.

Тейн мрачно кивает:

– Я знаю. Если он упомянет, что видел омегу, мы будем всё отрицать. Скажем, что у него было сотрясение и галлюцинации, – он бросает на меня взгляд. – У нас всё под контролем, Айви.

Уверенность в его голосе, наверное, должна была бы успокоить, но мое сердце всё равно колотится о ребра. Я слишком долго пряталась, слишком долго оглядывалась через плечо, чтобы почувствовать себя в безопасности только потому, что четверо альф говорят, что защитят меня.

– Мы тщательно убрали все помещения, где ты была, – плавно добавляет Чума. – А в местах общего пользования и вентиляции были распылены средства, нейтрализующие запахи. Если только он физически не войдет в лофт, чего он не сделает, он не должен заметить ничего необычного.

– А если он попытается приблизиться к лофту... – голос Виски падает до рыка, оставляя угрозу незаконченной, но предельно ясной.

Призрак проводит пальцем по своему горлу – его синие глаза тверды как сталь, – а затем делает руками скручивающее движение.

– Да, блять, – говорит Виски, поднимая руку, чтобы дать Призраку «пять». Призрак лишь в замешательстве смотрит на его руку, и Виски её опускает. – Или нет. Так тоже норм, бро.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.

– Хорошо, – наконец говорю я. – Пойдемте.

Призрак кивает, его синие глаза встречаются с моими. Его присутствие рядом со мной ощущается как нечто твердое и надежное, пока мы идем к недавно отремонтированному окну, ведущему на пожарную лестницу.

– Айви, – окликает нас Тейн, заставляя меня остановиться и оглянуться. На мгновение капитану команды, кажется, трудно подобрать слова. – Спасибо. За то, что доверяешь нам хотя бы в этом. Я знаю, что это нелегко.

Это простое признание застает меня врасплох.

– Нелегко, – соглашаюсь я. – Но я пытаюсь.

Он кивает; в его темных глазах читается понимание.

– Это всё, о чем мы можем просить.

Пока Призрак открывает окно и помогает мне выбраться на пожарную лестницу, я чувствую тяжесть взглядов остальных альф, провожающих нас, пока мы не скрываемся из виду. Я поднимаюсь впереди него и подхожу к окну, на которое теперь наклеена затемняющая пленка, делающая невозможным взгляд внутрь с улицы. Приятная деталь. Я проскальзываю в теперь уже знакомое пространство лофта Призрака. Он следует за мной, с тяжелым стуком захлопывая окно. Он запирает его за нами.

Мы запечатаны. В безопасности, но в ловушке.

Реальность моей ситуации обрушивается на меня с новой силой. Я снова прячусь, снова задерживаю дыхание и стараюсь стать невидимой. Даже если это укрытие бесконечно удобнее предыдущего, это всё равно клетка.

Призрак, кажется, чувствует мое внезапное отчаяние. Когда я поворачиваюсь к нему, его синие глаза полны беспокойства. Его руки двигаются в воздухе между нами; жесты медленные и обдуманные.

З-Д-Е-С-Ь... Б-Е-З-О-П-А-С-Н-О.

– Я знаю, – говорю я, пытаясь убедить в этом себя так же сильно, как и его. – Просто я... – я замолкаю, не зная, как выразить словами тот клубок эмоций, что бурлит внутри меня.

Он делает шаг ближе; его массивная фигура почему-то умудряется казаться неугрожающей несмотря на то, что он возвышается надо мной. Его рука поднимается, зависая возле моей щеки, не касаясь, спрашивая разрешения даже после всего, что мы разделили прошлой ночью.

Я подаюсь навстречу его прикосновению, позволяя его грубой ладони обхватить мое лицо. Его большой палец поглаживает мою скулу нежной лаской, от которой тепло разливается в груди.

– Я в порядке, – говорю я ему, хотя мой голос звучит более дрожащим, чем мне бы хотелось. – Правда. Просто привыкаю к... ко всему этому.

Его свободная рука снова показывает: П-О-Н-И-М-А-Ю.

И я верю, что он понимает. Если кто-то и знает, каково это – прятаться, строить вокруг себя стены для защиты, так это Призрак.

Звук открывающейся внизу входной двери достигает нас, за ним следуют приглушенные голоса. Я инстинктивно напрягаюсь, и рука Призрака обвивается вокруг моих плеч, прижимая меня к своей груди в защитном объятии. Его сердце ровно бьется под моим ухом – сильный и успокаивающий ритм.

– Мне не нравится просто сидеть здесь и не знать, что происходит, – шепчу я.

Призрак обдумывает это мгновение, затем ведет меня к своему ноутбуку на столе в углу. Он открывает его, что-то печатает и выводит на экран то, что кажется трансляцией с камер наблюдения у главного входа и в гостиной. Я не вижу Валека, только лысого парня, в котором узнаю Тренера, отчитывающего Тейна, пока альфа стоит в дверях, скрестив мускулистые руки на широкой груди.

– У вас есть камеры наблюдения? – с надеждой спрашиваю я.

Он кивает, записывая что-то едва разборчивое в блокноте рядом с ноутбуком. Он стучит по блокноту пальцем, показывая: М-О-Й... П-А-Р-О-Л-Ь.

Я заглядываю ему через плечо, пока он отводит взгляд, внезапно выглядя смущенным. Его пароль – это просто набор цифр.

– Что это значит? – спрашиваю я.

Д-А-Т-А... К-О-Г-Д-А... Т-Е-Й-Н... С-Т-А-Л... Б-Р-А-Т-О-М, неловко показывает он.

– Ох, – только и могу выдавить я. Это так мило, но я не собираюсь говорить ему об этом и смущать его. Сплошные зеленые флаги от этого конкретного альфы. Насчет остальных я не так уверена. Тейн – зеленоватый. Виски – желтый. Чума – серый; я вообще не могу его раскусить. Он такой сдержанный. Может, даже более сдержанный, чем Призрак. Призрак просто выстроил стены, но на самом деле он не кажется таким же отстраненным, как Чума.

Но Валек?

Кроваво-красный флаг.

Мой телефон вибрирует в кармане, заставляя меня инстинктивно вздрогнуть. На этот номер никто никогда не пишет и не звонит. Но всё, что я вижу, – это уведомление о групповом чате под названием «Город Призраков» с эмодзи привидения и хоккейной клюшки, а также с эмодзи для участников. Включая меня.

Эмодзи – это определенно дело рук Виски.

Я откладываю телефон и наклоняюсь ближе к экрану компьютера, где Призрак переключился на камеру наружного наблюдения. Мой желудок скручивается в тугой узел.

Дверь такси распахивается, и с заднего сиденья вылезает высокая фигура.

Валек.

Даже через зернистую картинку с камеры наблюдения его присутствие притягивает. Он движется с хищной грацией: сплошные сухие мышцы и ленивая уверенность. Два пластыря-бабочки отмечают место, куда я ударила его огнетушителем.

Он перекидывает через плечо кожаную спортивную сумку, удерживая ремень одним пальцем, словно она ничего не весит. В нем есть что-то отчетливо кошачье – пантера в человеческом обличье, крадущаяся по дорожке к входной двери.

Затем он останавливается, и его голова слегка приподнимается.

Он смотрит прямо в камеру.

Глава 35

ВАЛЕК

Я смотрю прямо в камеру наблюдения, установленную у входной двери дома стаи, удерживая взгляд чуть дольше необходимого. Пусть знают, что я знаю, что за мной наблюдают.

Всегда лучше устанавливать границы с самого начала.

Входная дверь распахивается еще до того, как я успеваю постучать, открывая Тейна Бельмонта во всей его... капитанской красе. Темные круги под глазами и сжатые челюсти говорят о многом: ночка у него выдалась та еще. А расцветающий на подбородке синяк заставляет задуматься, не сделал ли его дикий братец чего-то большего, чем просто исчез после нашей маленькой встречи в туннеле.

Интересно.

– Валек, – приветствует он; его тон тщательно нейтрален. – Рад видеть тебя на ногах.

– Бельмонт, – дружелюбно отвечаю я, хотя уверен, что он не хочет меня здесь видеть. Альфы не пускают чужаков на свою территорию просто так. – Щедро с твоей стороны пригласить меня в свое логово.

Его глаза едва заметно сужаются. Он ищет насмешку в моих словах, скрытый смысл. Умный парень. Но я сохраняю открытое выражение лица, на губах играет полуулыбка.

– Команда заботится о своих, – говорит Тейн, отступая в сторону, чтобы пропустить меня. Он стоит неестественно прямо, словно борется с желанием заблокировать вход. Наверное, так оно и есть.

Я переступаю порог, все чувства на пределе. Гостиная за дверью... идеальна. Слишком идеальна. Каждый предмет мебели стоит точно на своем месте, декоративные подушки разложены в строгом порядке, поверхности сияют. Возникает отчетливое ощущение, что этот дом судорожно убирали и наводили в нем порядок весь последний час.

Мой взгляд цепляется за небольшую картину, висящую слегка криво. По крайней мере, кто-то старался.

– Новая мебель? – мягко спрашиваю я, замечая нетронутый секционный диван и журнальный столик.

– Ремонт, – коротко отвечает Тейн, закрывая за мной дверь.

– Ради меня? – я бросаю на него волчью ухмылку. – Не стоило.

Лицо Тейна ничего не выражает, но мускул на челюсти дергается.

– Мы уже давно собирались кое-что обновить.

Я опускаю свою кожаную спортивную сумку у ног и делаю еще шаг внутрь, глубоко вдыхая через нос. Чистящие средства. Свежая краска. И под всем этим – запах четырех разных альф.

Но омеги нет. По крайней мере, не напрямую.

И всё же есть что-то в этом пространстве – женская энергия в расстановке предметов, тщательный баланс комнаты, – что кричит о влиянии омеги. К тому же они использовали нейтрализаторы запахов. Дорогие. Здесь всё должно пахнуть альфами, но запах странно нейтрален.

Если бы здесь был запах жимолости, он был бы погребен.

– Милое местечко, – комментирую я, проводя пальцем по спинке дивана. – Очень... организованное.

– Чума любит чистоту, – раздается голос слева от меня.

В дверях, ведущих, как я предполагаю, на кухню, маячит Виски с кружкой кофе в мясистой руке. Его глаза бдительны, несмотря на расслабленную ухмылку, приклеенную к лицу. На его виске синяк – свежий и на вид болезненный. Кто-то ударил его чем-то твердым и с прямыми краями.

Сюжет закручивается.

Мой взгляд скользит мимо Виски и останавливается на Чуме, который стоит за ним в дверном проеме кухни. Выражение лица альфы в хирургической маске не выдает ничего, но в его плечах чувствуется напряжение, противоречащее его спокойному виду.

– Я впечатлен, – продолжаю я. – Вы стая альф-холостяков, а ваш дом стаи выглядит так, словно к нему приложила руку омега.

Глаза Чумы над маской сужаются.

– У нас есть клининговая служба, – вмешивается Тейн, вставая между мной и дверью на кухню. Защитная стойка. Территориальная.

– А я-то думал, что войду в логово варваров.

– Необходимость в стае альф, – говорит Чума; его голос звучит ровно и контролируемо.

– Ага, к тому же произошел небольшой инцидент с, эм, старой мебелью, – вмешивается Виски с нервным смешком. – Мы вчера немного увлеклись на вечеринке. Праздновали. Ну, ты понимаешь.

Я вскидываю бровь, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Что именно праздновали? Впечатляющую способность вашей команды отправить меня в больницу еще до того, как я успел с вами потренироваться?

Температура в комнате падает на несколько градусов. Улыбка Виски меркнет, и Тейн делает размеренный шаг вперед.

– Это было досадное недоразумение, – осторожно говорит Тейн. – Мы хотели бы оставить его в прошлом, если ты, конечно, не против.

– Конечно, – повторяю я, проходя дальше в гостиную и впитывая каждую деталь. – Кто старое помянет... Или мне сказать, кровь под пластырем? – я постукиваю по пластырям-бабочкам у себя на лбу.

Виски издает странный сдавленный звук, который может быть подавленным смехом. Чума бросает на него ледяной взгляд.

– Будешь что-нибудь пить? – предлагает Чума; его тон намеренно нейтрален, когда он снова поворачивается ко мне. – Воду? Кофе?

– Кофе было бы отлично, – отвечаю я, подходя к рамке с фотографией на камине. Трое альф на льду, победители. Тот, что напал на меня, Призрак, стоит позади них, немного в стороне, и его синие глаза настороженно смотрят поверх маски, скрывающей нижнюю часть лица.

Но что-то не так со стеной за рамкой. Небольшой участок имеет чуть другой оттенок, чем остальные. Свежая краска. Нанесенная наспех, судя по засохшей капле, стекающей из-под нижней рамы.

Я оборачиваюсь и ловлю взгляд Виски, прикованный к тому месту, куда я смотрю. Его глаза отводятся слишком быстро.

– Отличное фото, – комментирую я. – Четыре всадника хоккейного апокалипсиса.

– Это после нашей победы в финале конференции в прошлом сезоне, – говорит Тейн, и в его голосе проскальзывает нотка гордости, несмотря на настороженность.

– Против «Демонов», если я правильно помню, – я стучу по стеклу фотографии. – Призрак действительно надрал Уэйду Келли задницу, не так ли?

Наблюдать, как Келли истекает кровью на льду, было лучшим моментом моего сезона. Жаль, что он снова встал на ноги.

– Келли не умеет проигрывать, – бормочет Виски. – И он дерьмовый альфа.

Интересно, понимают ли они, что я точно знаю, кто эта омега? Омега, которую они так явно охраняют. Та самая, что долбанула меня огнетушителем.

Она показалась мне странно знакомой даже с этими крашеными темными волосами. Я провел бесчисленные часы в поисках, отчаянно пытаясь выяснить, кто она. И нашел её только сегодня утром.

Пропавшая невеста Уэйда Келли.

Айви.

Я никогда не забываю лиц, даже когда их пытаются скрыть. А теперь, видя их коллективное напряжение при одном только упоминании имени Келли, я абсолютно уверен в этом. В чем я не уверен, так это в том, защищают ли они её по какой-то причине, или же они с ней встречаются. Связанные стаи редко встречаются с одной и той же омегой, если только они не истинные, так что, возможно, это только Призрак.

Так или иначе, я обязательно скоро это выясню.

Чума возвращается с кухни с дымящейся кружкой.

– Черный. Я не был уверен, какой ты пьешь.

– Черный – это идеально, – отвечаю я, принимая кружку с кивком благодарности. Наши пальцы соприкасаются при передаче, и Чума отдергивает руку на долю секунды быстрее, чем нужно.

– Позволь мне показать тебе твою комнату, – резко говорит Тейн, поднимая мою сумку. Демонстрация силы. Утверждение себя как хозяина, как главного альфы. Человеческий эквивалент того, чтобы помочиться на мою сумку.

Я позволяю ему это. Пока.

Мы направляемся к лестнице, я улавливаю в запахах других альф слабейший намек на тревогу. Слабый, но безошибочный.

– Итак, – говорю я, когда мы начинаем подниматься по лестнице, – расскажи мне об этой склонности к насилию, которая, кажется, есть у вашей команды. Сначала Призрак отправляет меня в больницу, потом ваша гостиная оказывается разнесена во время «празднования». Стоит ли мне спать с одним открытым глазом?

Виски издает звук, который может быть смехом или рыком. Трудно сказать.

– Только если планируешь ночные исследования частных территорий, где тебе не место.

– Виски, – предупреждает Чума; его тон резок.

– Что? – невинно спрашивает Виски. – Просто знакомлю нашего нового товарища по команде с правилами дома.

– И каковы же они? – спрашиваю я, поворачиваясь к ним на лестничной площадке.

– Довольно простые, – вмешивается Тейн. – Уважай личное пространство, как он так прямолинейно выразился. Никаких несанкционированных гостей. Не ешь еду с чужим именем.

– Последнее особенно важно, – добавляет Виски, и его тон становится смертельно серьезным. – Чума как-то застукал меня за поеданием его салата и чуть не заколол меня вилкой.

– На нем было четко написано мое имя, – говорит Чума, не отрицая обвинений. – В пяти местах.

Вопреки себе, я чувствую, как уголок моего рта дергается вверх. В их дисфункциональной динамике есть что-то почти очаровательное. Почти.

– Я обязательно буду держать руки подальше от твоих вещей, – говорю я Чуме.

Его глаза над маской сужаются. Определенно самый опасный из этой группы.

Тейн ведет нас вверх по лестнице, а Виски и Чума идут за мной. Сопровождают меня, как пастушьи собаки. Следят, чтобы я не сбился с пути. Волоски на затылке встают дыбом. Я не люблю, когда у меня за спиной альфы, особенно те, у которых есть причины меня недолюбливать.

– А где твой брат? – небрежно спрашиваю я Тейна, когда мы доходим до второго этажа. – Я хотел извиниться за наше вчерашнее недоразумение.

Плечи Тейна на мгновение напрягаются, прежде чем он заставляет их расслабиться.

– Призрака здесь нет.

– О?

– Он любит бегать по утрам, – поясняет Виски у меня за спиной. – Сжигает убийственные порывы.

Шутка, но не совсем. Виски хочет, чтобы я остерегался Призрака. Я это вижу.

– Понимаю, – отвечаю я с легким смешком. – У каждого свои методы снятия стресса.

– А у тебя какие? – спрашивает Чума тщательно выверенным, нейтральным тоном.

Я оглядываюсь на него через плечо:

– Шахматы.

– Ты играешь в шахматы? – теперь в тоне Чумы звучит нотка искреннего интереса.

– С детства. Это учит терпению. Дальновидности, – я тонко улыбаюсь. – Искусству жертвы.

– У меня есть доска, – неожиданно предлагает Чума. – Если когда-нибудь захочешь сыграть партию.

Тейн и Виски обмениваются удивленными взглядами, а Виски выглядит слегка преданным. Очевидно, Чума не часто делает такие приглашения.

– Буду очень рад, – отвечаю я и понимаю, что на самом деле не вру. – Хотя должен предупредить, я редко проигрываю.

– Он тоже, – бормочет Виски. – Это пиздец как бесит.

– И поэтому ты начинаешь смахивать мои фигуры с доски своей королевой? – сухо спрашивает Чума.

Виски пожимает своими широкими плечами:

– Эй, она же королева. Она может делать всё, что ей, блять, захочется. Вот почему она лучшая фигура.

Они продолжают препираться, как старая супружеская пара, пока мы выходим в коридор второго этажа. Здесь не так идеально, как внизу. Более обжитой вид: хоккейная экипировка сложена возле одной из дверей. Виски, судя по обилию разноцветных брелоков, которые, как я слышал, он собирает от фанатов. Но мое внимание привлекает дальний конец коридора. Что-то с ним не так, но я не могу точно сказать, что именно.

Просто предчувствие. Ничего больше.

– Чьи это комнаты? – спрашиваю я, указывая вдоль коридора.

– Моя, – говорит Тейн, указывая на первую дверь. – Чумы, – он указывает на другую. – Виски – в конце, хотя ты бы и сам догадался по бардаку. А твоя будет вот эта. Он останавливается у двери в середине коридора и толкает её, открывая просторную спальню с прилегающей ванной.

– А тот конец коридора? – спрашиваю я, кивая в сторону участка, который привлек мое внимание.

– Кладовка, – быстро отвечает Тейн. – Ничего интересного.

– Просто хлам, – добавляет Виски. – Старая экипировка, рождественские украшения, неудачные эксперименты Чумы...

– Это прототипы, а не неудачи, – ледяным тоном вмешивается Чума.

– А что насчет Призрака? – спрашиваю я.

Тейн бросает на меня пустой взгляд:

– А что насчет него?

Я вскидываю бровь:

– Можешь винить меня за то, что я хочу знать, где он будет спать сегодня ночью, после того, что он сделал с моей головой? – многозначительно спрашиваю я, хотя это совершенно далеко от правды. Я ни капли не боюсь Призрака. Чего я действительно хочу, так это больше информации, особенно учитывая, что именно он был там, когда я обнаружил Айви.

– Он дикий альфа. Обычно он спит на улице, – говорит Виски. – Иногда и на диване тоже, так что я бы не стал бродить по ночам.

– Принято, – отвечаю я, заходя в отведенную мне комнату и оглядывая нейтральный декор. Уютно, но безлико. Комната для гостей, а не постоянное место жительства в доме стаи. Посыл ясен.

Они молча наблюдают за мной.

– Ценю гостеприимство, – говорю я, подходя к окну и выглядывая наружу. Вид открывается на лес, окружающий дом, и далекие горы позади него. – Особенно после такого короткого предупреждения.

– Руководство настояло, – говорит Тейн; его тон всё еще тщательно нейтрален.

Я поворачиваюсь к ним, небрежно прислоняясь к подоконнику:

– Ах, ну да, нужно, чтобы новый актив был доволен. Я понимаю.

Виски переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя некомфортно от намека на то, что у меня есть какая-то власть в этой ситуации. Чума остается неподвижным; его светло-голубые глаза наблюдают за мной с пугающей интенсивностью. Кажется, они всегда стоят рядом, почти касаясь друг друга, но не совсем. Возможно, они не просто играют в сексуальное напряжение на публику.

– Мы оставим тебя располагаться, – говорит Тейн. – Ванная вон там, полотенца в шкафчике. Кухня открыта, если проголодаешься. Обычно мы заказываем ужин часов в семь.

– Идеально, – снова говорю я, сверкая улыбкой. – А правила дома? Полагаю, есть зоны, куда вход запрещен?

Снова быстрый обмен взглядами между тремя альфами.

– Только обычные, – отвечает Тейн, встречая мой взгляд. – Уважай личное пространство. Предупреждай, прежде чем приводить гостей.

– А третий этаж? – невинно спрашиваю я.

Выражение лица Тейна не меняется, но едва уловимый всплеск в его запахе безошибочен. Тревога. Желание защитить.

– Чердак? – переспрашивает он. – Это просто склад, пока ты не решишь, что сыт нами по горло, и не найдешь себе жилье, – он дергает подбородком в сторону моей новой комнаты. – Раньше это была наша кладовка.

– Конечно, – уступаю я, слегка наклонив голову. – Я съеду, как только перестану видеть всякое каждый раз, когда закрываю глаза.

Взгляд Чумы, наблюдающего за мной, слегка твердеет, но Виски издает нервный смешок.

– Призрак тебя реально отделал, да?

– Я бы сказал, что силы были равны, – гладко отвечаю я. – Орел или решка.

Трое альф еще мгновение мнутся в дверях, явно не желая оставлять меня в одиночестве, чтобы я не начал всё тут исследовать. Я решаю дать им отсрочку. В конце концов, если мои теории верны, они охраняют очень важную омегу. Я уверен, что это не по доброте душевной – они всё-таки альфы, – но тем не менее.

– Кстати, о том досадном инциденте в технических туннелях: если вы не возражаете, думаю, я немного отдохну, – я с печальной улыбкой стучу по пластырям-бабочкам на лбу. – Предписание врача.

На лице Виски мелькает облегчение. Слишком предсказуем. У него всё на лице написано, как и в мыслях. Чума остается более-менее нечитаемым, но Тейн кивает, отступая назад.

– Конечно. Мы будем внизу, если тебе что-то понадобится, – он делает паузу. – Отдыхай, Валек.

Дверь со щелчком закрывается, и я остаюсь совершенно неподвижным, вслушиваясь в их удаляющиеся шаги. Они останавливаются на верхней площадке лестницы, их голоса падают до шепота, слишком слабого даже для моего альфа-слуха.

Секреты. Этот дом полон ими.

Я бесшумно подхожу к двери, прижимаясь к ней ухом. Шепот продолжается еще секунд тридцать, прежде чем шаги возобновляют спуск. Как только они полностью стихают, я возвращаюсь к окну, глядя на вид, который, надо признать, довольно неплох.

Я улыбаюсь про себя, кусочки головоломки встают на свои места. Омега здесь. Спрятана, но здесь. Паническая уборка и ремонт, защитные позы, прозрачная ложь... всё это имеет смысл, если они прячут омегу.

Мою омегу.

Эта мысль приходит сама собой, пугая своей собственнической природой. Я никогда не поддавался первобытным альфа-инстинктам. Никогда не верил в мистические связи, сказки или любую другую романтизированную чушь, о которой все так любят твердить.

И всё же вот он я, стою в чужой гостевой комнате и вопреки всякой логике уверен, что омега с запахом жимолости, которую я мельком видел в душевой, находится где-то в этом доме.

Я отхожу от окна, меряя шагами комнату. Голова пульсирует там, куда она меня ударила; сотрясение всё еще дает о себе знать при резких движениях. Но боль ничуть не уменьшает жгучей потребности найти её.

Притяжение, бросающее вызов всякой логике.