Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 9

Ира уже не очень радовалась тому, что решила восстановить «Горбунок», точнее даже, она не радовалась тому, что ее назначили куратором всех работ по восстановлению. Потому что ей – как куратору – поступало очень много самых разных предложений по работе над отдельными элементами корабля, а чтобы принять правильное решение, нужно было очень хорошо понимать, зачем каждый блок корабля нужен и как он вообще устроен. И поэтому она все свободное время посвящала изучению курса «Конструкции космических кораблей» и отдельно – конструкцию «Горбунка». Точнее даже, конструкции «Горбунков» разных серий, которые вообще-то были, к некоторому удивлению девочки, довольно различными. Причем иногда описание разных серий для нее выглядели так, как будто это были описания вообще разных кораблей, и единственное, что практически не изменилось на этих буксирах с самой первой серии, была карусель. Точнее, мелкие детали каруселей тоже менялись от серии к серии, но это были изменения мелкие и, скорее, чисто «производственные», а сама карусель оставалась такой же. И оставалась самой дорогой частью корабля – если не считать энергоустановок, она была даже дороже маршевого двигателя.

Хотя внешне, если в детали не вникать, это была всего лишь примитивная центрифуга, которая обеспечивала находящимся в ней людям «нормальную силу тяжести». Нормальную для космического корабля, примерно в половину земной, и карусель эта представляла собой простую трубу прямоугольного сечения, свернутую в бублик диаметром в семьдесят четыре метра. И этот бублик просто спокойно и неторопливо вращался внутри кабины со скоростью примерно в один оборот за минуту. Абсолютно бесшумно вращался: «бублик» был подвешен с помощью магнитной левитации, так что ему даже подшипники какие-нибудь не требовались. А из остальной части кабины для перехода в карусель предусматривался специальный «лифт», который разгонялся или замедлялся в зависимости от того, в карусель нужно было человеку попасть или ее покинуть. Все просто, если не учитывать мелких деталей. Например такой, что карусель всегда была полностью сбалансированной, независимо от того, сколько в ней находилось людей и как они по этой карусели распределялись – а для балансировки внутри перегородок, разделяющих отсеки карусели, постоянно перемещались группы балансировочных грузиков. Перемещались даже в случае, если находящийся в карусели человек просто руку поднимал, чтобы нос почесать. Потому что балансировка всегда должна была быть просто идеальной: зазор между стенкой карусели и стенкой кабины составлял меньше миллиметра. Конечно, мелкие отклонения могла и система магнитной подвести компенсировать, но в этом случае уже для самого корабля возникал заметный момент, приводящий к рысканью. Крошечный момент, но его было достаточно, чтобы воздействие передавалось на находящийся в баржах груз – а в жидкости от этого возникают крайне неприятные волны. Которые при определенных условиях могут войти в резонанс и оказать сильное воздействие на стенки трюмов, в которых могут возникнуть какие-то усталостные дефекты, способные в конечном итоге привести к разрушению баржи и катастрофе…

Вероятность таких событий, конечно, крайне невелика – но в проекте, рассчитанном на десяток тысяч лет даже вероятность в одну миллионную воспринималась очень серьезно. И поэтому Ира снова и снова изучала инструкции, разбирала документацию, вникала в способы, какими конструкторы старались предотвратить любые неприятные последствия – в общем, скучно ей точно не было. А было просто страшно, ведь она должна была «принимать решения», от которых позже будет зависеть работоспособность буксира и, возможно, жизнь его экипажа. Или просто возможность восстановление корабля все же произвести: ведь на эту работу могло просто не хватить денег. Флот как бы пообещал восстановление оплатить, но из управления Флота пришла смета, в которой перечислялись минимально необходимые работы по восстановлению и выделяемые на каждый вид работ средства. И в конце сметы находилась графа «Итого», в которой была проставлена сумма, свыше которой Флот ни копейки платить не станет. Ира, конечно, успела в свой фонд тоже очень немало денег собрать, там их было даже больше, чем в графе «Итого» указывалось – но ведь люди-то, какие-то улучшения предлагавшие, понимали, что именно они предлагают и что при принятии их предложения станет лучше.

Простой пример: «стандартный» ремонт корпуса с устранением пробоины согласно смете обходился в шестьсот сорок тысяч. Гарантия десять лет при условии ежегодного прохождения общей дефектоскопии. Срок выполнения работ – месяц. Или «полное восстановление корпуса с удалением всех потенциальных узлов опасной кристаллизации и восстановлением целостности путем плазменного напыления металла до начальных параметров» – но тут только начало работ в сентябре и срок их исполнения – четыре месяца. Тут уже гарантия будет в сто лет, и дефектоскопию нужно будет проходить через двадцать пять, пятьдесят и потом раз в десять лет – но цена такой работы уже миллион восемьсот с копейками. Правда, тут можно было даже немного сэкономить, по следующей статье: вставка дополнительной секции рабочего отсека, чтобы к буксиру можно было цеплять баржи «сто девятой серии и совместимых» – то есть такие, которые сейчас таскали все находящиеся в составе Флота «Горбунки» и все «Бурлаки». И по этой статье расходов первый вариант включал «изготовление секции-вставки» за почти восемьсот тысяч и четыреста семьдесят должна была обойтись работа по ее установке, а предложившие «полное восстановление» женщины (которые вообще к Флоту отношения не имели, а занимались судами, по воде плавающими) указали, что если взять узлы крепления барж от несчастного «двести двенадцатого (а они, оказывается, тоже просто валялись на Церере, правда уже в куче металлолома), то новая секция просто станет 'восстановлением убранного металла» и все расходы сведутся к стоимости этого металла. То есть расходов вообще не будет: металл они спилят как раз с помятой секции двести двенадцатого.

Но это был очень простой выбор варианта, а вот с той же каруселью… В смете Флота стояла замена шести вышедших из строя «за время хранения» блоков балансировки – и всё. И стоимость работ составляла вообще копейки, но и гарантии на карусель никто после такого ремонта не давал. Конечно, можно и без карусели летать, танкеры вообще без нее неплохо воду возили. А вариант «разборки, полной дефектации всех блоков и модулей, замена неисправных и обратная сборка» по предварительной оценке должен был встать миллиона в полтора, и еще было неизвестно, сколько запчастей может для замены всего неисправного потребоваться. Однако по правилам рейсы без карусели длительностью свыше трех месяцев могли выполняться только «в критических случаях», а по факту без нее «Горбунок» – если он будет на Преобразование работать – половину времени рейсов выполнять не будет. Или – если его использовать только для аварийных подмен – половину времени окажется для работы просто негодным.

По карусели Ира запросила информаторий, чтобы уточнить, сколько могут обойтись запчасти если все имеющиеся на «Горбунке» окажутся неисправными, а затем, вздохнув, выбрала вариант полного ремонта «с гарантией на двадцать пять лет». На этот вариант у нее в фонде все же денег вроде как хватало – но ведь это были лишь самым началом списка «предложений по улучшению». Однако пока что большую часть «предложений по улучшению» Ира не принимала, и не потому, что считала их ненужными, а потому, что средств на это точно не хватило бы, а эти улучшения технически можно было бы и позже, уже на работающем корабле внедрить. И три раза в неделю девочка публиковала отчеты с подробным перечислением всех произведенных затрат и указанием причин, почему из множества вариантов был выбран именно этот. Однако одно из таких предложений она сочла крайне необходимым – но средств на его реализацию у нее в распоряжении просто не было, и она, уже после того, как специалисты полностью разобрали карусель и составили смету по ее ремонту, снова обратилась к своим зрителям…

Первого августа Николай Михайлович заканчивал свое недолгое пребывание на Земле. Регулярное, он ежегодно в руководстве Флота отчитывался о том, как проходит обучение будущих капитанов и что, по мнению преподавателей школы, можно было бы сделать для того, чтобы капитанов школа готовила больше. Правда, последний вопрос все участники совещаний, на которых начальник школы отчитывался о проведенной работе, считали «сугубо риторическим»: школа обучала вообще всех детей, которые получили сертификаты и от них не отказались – а менять медицинские требования никто даже и не думал, все же забота о людях стояла на первом месте. Да и вообще вся программа Преобразования именно «заботой о людях» и была, а разница в «общем» и «частном» тут сводилась лишь к тому, что Преобразование было заботой об всем человечестве в целом и «на будущее», а Флот заботился о людях конкретных и в настоящем. Хотя в новом учебном году позитивные изменения и наметились…

Но то, что сообщил Николай Михайлович на текущем заседании, его самого не очень порадовало:

– В нынешнем году в школе произошел довольно сильный отсев по медицинским показаниям, и только по окончании первого класса мы были вынуждены отчислить сразу четырех курсантов.

– Вы считаете, что медкомиссии, выдавшие им сертификаты, где-то не доработали?

– Нет, конечно, в компетентности медицинских комиссий сомневаться не приходится. У нас, как, впрочем, и всегда, выявились проблемы коммуникативные: со здоровьем у курсантов все в порядке, но полученные психопрофили показали, что на должности капитанов они просто не подходят. Обычно, конечно, подобное выявляется классе в четвертом-пятом, а сейчас это удалось выявить просто пораньше… по этому вопросу есть и особое мнение капитана-наставника Сотниковой, у нее имеется подтвержденная базовая медико-психологическая подготовка и, мне кажется, ее выводы могут представлять интерес. По мнению капитан-лейтенанта Сотниковой раннее выявление нежелательных признаков в психопрофиле курсантов связано с тем, что в классе обучается, кроме мальчиков, и одна девушка, которая служит в данном случае как бы катализатором ранней активации соответствующих элементов поведения. И она считает, что отсев в этом конкретном классе не будет превышать уровни других классов, просто он произойдет на более ранних этапах обучения.

– Возможно, насколько я слышал, в следующем учебном году у вас получится дополнительно проверить эти выводы.

– Совершенно верно, и новая кандидатка уже подтвердила свое согласие принять сертификат.

– Ну что же, посмотрим. А по остальным классам ситуация стандартная?

– В целом близка к стандартной… нет, не совсем так. Три курсанта, которые по результатам зимней проверки были кандидатами на отчисление, резко поменяли свое социальное поведение, их психопрофили буквально на несколько месяцев пришли в норму и решение об их отчислении принято не было. И, по мнению той же Сотниковой, на их поведение тоже повлияло появление в школе девушки-курсантки.

– То есть… если эта Сотникова права, то нам просто следует зачислять в школу девушек, которые заведомо получить диплом капитана не смогут, но из-за этого такие дипломы получит больше юношей? В принципе, идея интересная…

– Ни Сотникова, ни я такого не говорили и даже не думали. Речь идет не о девушке вообще – я говорю об исправлении в психопрофилях старших курсантов. Речь идет о конкретно Ирине Алексеевой… не о ней самой, а о том проекте по восстановлению корабля, который она затеяла. И, по мнению уже штатных врачей школы, дело не конкретно в Алексеевой и не в том, что она занимается именно восстановлением «Горбунка». Просто этот проект… он ведь принципиально не под силу одному человеку, и в школе в его реализацию в той или иной степени вовлечены почти все курсанты. Практически каждый делает какую-то небольшую часть общей работы, причем в силу определенной специфики таких проектов над каждой задачей одновременно работает по несколько человек, постоянно помогая друг другу и подменяя друг друга, часто даже в середине какого-то этапа подменяя. А из этого вытекает необходимость не просто следить за работой соседа, но и глубоко вникать в его проблематику, чтобы понимать, что он делает, как и на каком этапе работы находится. Ну а то, что весь этот проект инициировала все же девушка, тоже некоторый положительный эффект дает: молодые люди дополнительно стараются свои части работы сделать максимально качественно и, по ее же примеру – а в данном случая я говорю именно о курсанте Алексеевой – не стесняются не только консультироваться у товарищей, но и гораздо более спокойно воспринимают случаи, когда их предложения отвергаются. И тут у нас собралась занимательная, если можно так выразиться, статистика: в текущем году были отчислены курсанты, которые все, за исключением двух излишне эмоциональных одноклассников Алексеевой, не следили за ее отчетами по работе над «Горбунком». Неточно выразился: все, кто не следил за этими отчетами, и были отчислены. Причем отчисления все произошли по совершенно медицинским показаниям, но Сотникова все же обратила внимание на эту странную корреляцию.

– Вы ее к себе врачом-психиатром взяли? – ухмыльнулся адмирал Сапожников.

– Она – капитан-наставник Алексеевой и очень внимательно следит за всем, что вокруг девушки происходит.

– Извините, это я так схохмить неуклюже попытался, – адмирал даже несколько смутился. – У Флота замечаний по работе капитан-лейтенанта Сотниковой нет, хотя подопечная ей досталась все же непростая. У кого-то вопросы по школе остались? Нет? Тогда совещание заканчиваем. Николай Михайлович, зайдите ко мне, нужно обсудить некоторые процедурные вопросы…

Когда Николай Михайлович сел в кресло, адмирал Сапожников задал ему совсем не тот вопрос, который ждал начальник школы:

– Каково ваше личное мнение о курсанте Алексеевой?

– Девушка старательная, учится довольно неплохо. Правда, то, что у нее всего лишь одна подруга, не очень нравится нашим психологам, но ведь девочек вообще на станции очень немного. А почему такой интерес именно к ней? Вас интересует вопрос, может ли женщина вообще стать капитаном?

– Ну, в том, что Алексеева капитаном стать может, я практически не сомневаюсь: она ведь почти все вопросы, связанные с доработками «Горбунка», выносит на обсуждение среди тех, кто прислал ей какие-то деньги на восстановление корабля, и…

– Вы считаете, что она не может принять самостоятельные решения?

– Как раз так я не считаю. Мы же внимательно следим, какие предложения по модернизации старого корабля она ставит на обсуждение, и какие по результатам этих обсуждений принимает решения. Так вот, мы за прошедшие три месяца отменили только один ее заказ, за который проголосовало более девяноста процентов из принявших участие в обсуждении людей. А четырнадцать заказов, за которые голосовало большинство, она отвергла самостоятельно и наши специалисты пришли к выводу, что во всех случаях она сделала лучший выбор, причем невзирая на мнение большинства. И единственный раз, когда она приняла неверное решение, это решение базировалось на, скажем, несколько неполной и искаженной информации о применимости предлагаемого устройства. Так что к девушке претензий нет, и мы видим, что для принятия большинства решений ей приходится довольно глубоко прорабатывать темы, изучаемые в более старших классах, что тоже неплохо.

– А как к тому, что она фактически игнорирует мнение большинства, люди относятся?

– Не знаю, кто-то ей подсказал или… скорее, тут воспитание от Капитолины Георгиевны сказывается: она все подобные голосования делает закрытыми и результаты известны ей одной.

– И вам, так?

– И нам, но постфактум: она же заказы через управление Флота проводит, и всегда прилагает подробное обоснование причин изменения предварительных смет, в которых и результаты таких голосований приводит.

– А почему вы думаете, что Капитолина Георгиевна… из-за ее визита в школу?

– Нет, потому что Алексеева каждую заявку начинает с любимого выражения Крыловой: «мы посовещались и я решила». Но меня волнует вопрос комплектования школы, вы же успели подготовиться к новом учебному году?

– Да, и преподавательский состав, и вся техника готова принять уже два первых класса. И меня, откровенно говоря, радует, что в подрастающем поколении больше детей становятся годными…

– Об этом и речь: сертификаты были выданы примерно тому же числу детей, но в этом году их приняло не менее двадцати, а уже больше сорока процентов школьников. И психологи Флота считают, что это вызвано огромной популярностью Алексеевой: больше детей захотели стать такими же, как она. А теперь они опасаются, что на Алексееву будет оказываться очень сильно психологическое давление.

– Какое давление? Кто будет оказывать?

– Первоклассники. Сами судите: в прошлом году она стала первой девушкой-курсантом, и все остальные воспринимали ее… немного снисходительно и с повышенным терпением: она же девочка, может с чем-то без помощи и не справиться. А в этом… половина первоклассников приняли сертификат, чтобы стать такими же, как Алексеева, и девушка вместо статуса слабой и беззащитной получит статус идеала и почти богини. И всех нас беспокоит вопрос, а выдержит ли она такое изменение своего социального статуса?

– Я понял, что вы имеете в виду. Тогда… я думаю, точнее, я уверен, что Алексеева с подобным вызовом вполне справится. Вы же сами отметили, что решения она принимает самостоятельно, на мнение даже большинства внимания практически не обращает.

– Обращает, но она его часто просто игнорирует.

– Я как раз об этом и хотел сказать: она такие мнения не игнорирует, и даже мнения меньшинства не игнорирует. Как раз капитан-наставник Сотникова и отметила, что Алексеева каждый раз пытается найти причины, сформировавшее такое мнение – и затем решает, самостоятельно решает, следует ли ей проигнорировать не само мнение, а причины его формирования. Конечно, пока она иногда делает ошибки, большей частью из-за отсутствия опыта… забавно, мы говорим о курсанте, как об уже состоявшемся капитане, делающим первые шаги… но я уверен, что она и с описанной вами проблемой справится. Мы, конечно, особо за ситуацией проследим и окажем девушке максимальную помощь…

– Рад, что мы поняли друг друга. Кстати, вы ее вчерашнее обращение уже видели?

– Нет, я ведь только утром на Землю прилетел. Но непременно посмотрю: мой рейс только через три часа, времени хватит. А вы хотели что-то по этому поводу еще обсудить?

– Да. Нет, это просто интересно… и с точки зрения психологии, и с точки зрения педагогики. По крайней мере мне так показалось. Ну что, до встречи через год? Надеюсь, в следующий раз вы принесете нам много позитивных новостей…

Ира сидела в гостиной своего номера и мучительно прикидывала, хватит ли денег на нужную модернизацию двигателя. То есть на текущий момент не хватало еще почти полтора миллиона, но на ее призыв откликнулось куда как больше людей, чем она ожидала, и поступления в фонд продолжались, причем в последнюю неделю поток, хотя и не рос, оставался довольно стабильным. Но предсказать, когда этот поток прекратится, никто не мог, а решение следовало принять не позднее, чем через неделю: Институт двигателестроения, предложивший ей такую модернизацию, особо оговорил, что в свой план они эту работу могут поставить не позднее десятого августа. И хотя Институт не требовал сразу произвести всю оплату, оставался риск к нужной дате требуемую сумму не собрать – и тогда…

Тогда, конечно, восстановление корабля не остановится, но репутация Ирины (и, что ей казалось более важным, репутация всего проекта восстановления) будет основательно подорвана, а этого девушка допустить ни в коем случае не хотела. Еще больше не хотела этого Валентина Николаевна: она-то знала, что в этом случае у Ирины шансов получить должность капитана будет очень немного, но у нее был прямой приказ руководства Флота в действия курсанта Алексеевой вообще не вмешиваться, так что она просто молча за Ирину переживала. Не совсем молча, но подопечной о своих действиях она вообще ничего не говорила.

И как раз когда Ира в очередной раз с помощью информатрия рассчитывала вероятность успеха в деле сбора средств, капитан-наставник привела в номер новую курсантку:

– Ирина, знакомься: вторая курсантка нашей школы.

– Привет, я – Света Дементьева, не Марина.

– Привет, не Марина, ты действительно на Марину ну никак не похожа.

– А… извини. Валентина Николаевна, а где моя комната? Мне надо очень быстро одноклассникам сообщить, что я уже на месте… у них концерт начинается и все уже ждут, когда я им уже из школы привет передам.

– Вот сюда проходи… тебе какая-то помощь нужна?

– Нет, спасибо, я сама справлюсь… а если не справлюсь, то тогда и о помощи попрошу. Еще раз спасибо, я скоро!

– Валентина, а я что, когда в школу только прибыла, так же себя вела?

– Ты? Нет, но мы с тобой полтора месяца до этого еще вместе летели, у нас было время познакомиться. А вот я, когда в свою школу только пришла, примерно так же себя и вела. Это нормально, не обращай особого внимания и при случае Свете помогай освоиться. Потому что ей будет гораздо сложнее, чем тебе: она не из флотских.

– Как и вы.

– Да, потому я у тебя и прошу ей помочь: по себе знаю, как ей будет непросто. И уже знаю тебя… достаточно, чтобы понять, что ты ей помочь можешь очень хорошо. В том числе и пройти экзамены по КМБ: обучение-то она прошла полностью, а экзамены там, где она училась, сдавать было некому.

Света, уже переодевшись в форму курсанта, выскочила из своей комнаты в гостиную и поинтересовалась, все ли у нее с формой в порядке. А затем снова убежала к себе и, пока дверь медленно закрывалась автоматическим доводчиком, до оставшихся в гостиной доносился ее радостный голос:

– Я – Света Дементьева, и я очень рада приветствовать всех собравшихся уже из школы капитанов…

А через несколько минут Света вышла с очень виноватым видом:

– Извините, я не сразу заметила на коммуникаторе напоминание о том, что время обеда настало. Я вас сильно задержала?

– Очень сильно, – не удержалась Ира, – секунд, наверное, на двадцать пять, а может даже и на тридцать. Света, которая не Марина, обед у нас в летние каникулы продолжается два часа, поэтому я предлагаю отправиться в «Три поросенка»: там живой человек готовит, поэтому и еда там… по крайней мере не однообразная.

– А это дорого? А то у меня… У меня деньги-то были, но мне сказали, что в школе для курсантов все бесплатно, и я все деньги сестре отослала.

– Светлана, на Марсе у курсантов питание бесплатное везде, – тут же успокоила девочку Валентина Николаевна. – А Ира вообще шутит, там всегда готовят очень вкусно. И повариха будет очень рада тому, что мы к ней придем: она действительно очень вкусно готовит, но обед у нее занимает слишком много времени и поэтому днем наплыва посетителей у нее нет. Ну что, поехали?

Когда Ира, Света и Валентина Николаевна уже возвращались из трактирчика, Света не удержалась и спросила:

– А эта Лариса Викторовна всегда готовить начинает только когда к ней кто-то приходит?

– Ну… да, зато у нее всегда все очень вкусно: она говорит, что вкус еды от долгого хранения портится. А ты что, куда-то спешишь?

– Да уже не спешу. Я просто хотела концерт в прямой трансляции посмотреть, но он же в сети, я начало потом посмотрю. А сейчас… – Светлана кинула взгляд на коммуникатор – если время запаздывания учесть, еще минут пятнадцать осталось, как раз самое интересное будет. Не хотите со мной посмотреть? Это наша школа концертный тур устроила…

Концерт проходил на площади какого-то большого города, и камеры в основном показывали зрителей – и иногда все же выступающих школьниц. А когда вдруг камера показала крупным планом поющую солистку, Ира с недоумением спросила:

– Ты же говорила, что это прямая трансляция.

– Ну да.

– Но это же ты там поешь!

– Нет, – Света рассмеялась, – это как раз Марина. Мы с ней близнецы, и обе были солистками в нашем школьном ансамбле. Но вот у меня сертификат на капитана получился, а она на двигателиста учиться будет. Загадка отечественной медицины: нас даже в поликлинике постоянно путали, а вот сертификационная комиссия решила, что мы очень разные.

– Здорово твоя сестра поет! А ты так тоже можешь?

– Да, конечно.

– Научишь?

– Попробую, но не обещаю: у нас в классе, кроме нас с Мариной, так никто горлом петь и не научился. И я же вообще не учитель, нас бабушка петь учила когда мы еще в детский сад ходили…

– Но я все равно попробую научиться… А здорово у вас получилось, и я гляжу, людям тоже очень все понравилось! Вот только тех, кто трансляцию вел, нужно в угол поставить: эти желтые циферки на четверть крана просто в глаза бросаются и нормально смотреть мешают. Зачем они? Ведь на время это совсем не похоже…

– Извини, это я счетчики вывела. Просто для меня весь смысл концерта в этих циферках! Первое число – это сколько зрителей, а второе… Мне в начале лета подруга из Иркутска написала что какая-то девушка-капитан собирает деньги на ремонт своего корабля, но там такие миллионы нужны! А я же сертификат капитанский уже получила и приняла, а как капитан, хотя бы и будущий, подумала: мы же должны помогать своим! А мы, еще школьники, чем помочь можем-то? Ну, рублей сто можно заработать за лето, может даже двести – но ведь это для ремонта корабля очень мало. И мы с Мариной придумали устраивать такие благотворительные концерты: там заранее объявляется, ради чего выступаем, и зрители сами решают, сколько денег нам на это дать. Но… у нас это последний концерт: оказывается, служба погоды чаще чем раз за лето такие концерты не разрешает, а мы не успели больше площадей зарезервировать. Так что получилось у нас выступить у себя в Чойбалсане, потом в Чите, в Эрденете, в Дархане и в Улан-Удэ. А последний тут, в Улан-Баторе… а после нашего выступления в Чите много где тоже школьники решили такие концерты организовать и все остальные города поблизости оказались уже заняты. Но все равно наш ансамбль больше всех концертов дать успел! А я… раз на этом концерте не выступаю, а просто его смотрю, как зритель я все свои деньги Марине и послала. Мы еще час после окончания подождем – если кто концерт с других планет смотрит и деньги позже дойдут, и Марина через час все этой девушке-капитану и переведет.

– Погоди, погоди… это что, вы собрали столько денег?

– Да, за шесть концертов. Видишь: концерт уже закончился, а циферки все еще растут. И эта девушка-капитан через час все их и получит. Вряд ли ей на ремонт хватит, но все же… А ты ведь наверняка ее знаешь, ты же уже год отучилась и со многими капитанами знакома? А девушек-капитанов наверное очень немного…

– На Флоте вообще нет девушек-капитанов…

– Значит, ее не знаешь. Ленка-то ничего не выдумала, она сама на ремонт много денег перечислила! И вообще, я сама видела отчеты о ходе ремонта…

– Знаешь кто ты, Светик ты наш? Ты – просто чудо! Дай я тебя расцелую! Чуть попозже расцелую, сначала заказ на модернизацию двигателя оформлю…

– Да уж, Ирина Владимировна, – едва сдерживая смех, но «очень серьезным голосом» произнесла Валентина Николаевна, – человеку из флотских и представить себе невозможно, что многие миллионы людей в Империи не знают поименно всех капитанов Флота за последние двести лет. Но, судя по цифрам на экране, у тебя больше проблем с ремонтом «Горбунка» не остается.

– Останется, мне же еще и энергоустановки…

– Светлана, а сколько еще школ такие же концерты организовали?

– Я… я не знаю точно, – растерянно ответила первоклассница, все еще не понимая, о чем беседуют «старшие товарищи». – Мы только на восток от Байкала площадки искали, но оказалось что все семьдесят девять оставшихся уже были заняты. А сколько школ, мы просто не спрашивали…

– Спасибо, Светлана. И нам, судя по всему, перед началом нового учебного года нужно будет только одно уточнить: на сдачу от ремонта «Горбунка» эта девушка-капитан себе новый «Рысак» купить сможет или ей, как последней голодранке, придется «Бурлаком» ограничиться? Но это мы позже обсудим: у Светланы через десять минут вводный инструктаж. Курсант Дементьева, вы готовы?