Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 6

Зимние каникулы внезапно наступили тридцатого декабря. И внезапность тут была не формой речи: каникулы исключительно по техническим причинам могли начаться в любой день с двадцать второго декабря и до десятого января, а точную дату их начала обычно определяли дня за три, но иногда и тут случались сбои. И причина была очень простой: на каникулах-то курсанты не баклуши били, а проходили «практическое обучение» на каких-то технических станциях – а там выкроить время для того, чтобы на несколько дней принять кучу очень молодых людей было крайне непросто. Хотя бы потому, что все эти станции (и исключением была лишь станция «Рассвет», которая считалась «биологической») работали на Ближний Флот, а там часто предсказать «окно» в движении транспортов заранее было попросту невозможно. Да, корабли (как и планеты) двигались по вполне себе вычисляемым орбитам… если ничего не происходило непредвиденного, но почему-то «непредвиденное» происходило с удручающей регулярностью и просчитываемые трассы кораблей оказывались «заранее непредсказуемыми».

Потому что не только все баржи или танки были все же «неидеальными» и поэтому немного разными, это-то как раз можно было легко просчитать заранее. Но неидеальными были энергетические системы, например, топливные элементы реакторов, а так как в энергетических системах на первом месте стояла безопасность, то контролирующая все процессы автоматика совершенно в произвольные моменты времени при выявлении любой потенциальной проблемы с безопасностью сначала «предпринимала меры» по устранению проблемы, и лишь после этого информировала об этом экипаж. Конечно, за последние полвека реакторы энергостанций аварийно отключались лишь дважды, а вот снижение мощности станций происходило довольно часто, главным образом, из-за проблем в электрической или охладительной подсистемах. А снижение мощности энергостанции – это снижение мощности маршевого двигателя, изменение графика движения корабля, что в конечном итоге приводило к внезапному изменению графиков работы марсианских станций, занимающихся приемкой грузов.

А в этот раз «Горбунок» Латинского Союза, идущий рейсом с астероида «Эскималь», получил повреждение охладителя и был вынужден сбросить тягу на сорок процентов, из-за чего его прибытие на Марс задерживалось на пять суток. Что приводило к тому, что на Энергозаводе у сотрудников станции образовывалось «окно», в течение которого нагрузка падала более чем вдвое, так что у первого и четвертого классов, у которых зимняя практика проходила на Энергозаводе, каникулы начались на три дня раньше первоначально запланированной даты. Но это никого, конечно, не расстроило, разве что курсанты остальных классов немного «малышне» позавидовали, ведь им предстояло отпраздновать Новый год в большой интернациональной компании.

Станция «Энергозавод» была единственной на Марсе «интернациональной» станцией: на ней работали и специалисты обоих Империй, и «латиняне», и «республиканцы». И практику на ней проходили учащиеся двух школ капитанов: «северяне» и «восточники». Но у Республики специальной школы именно капитанов вообще не было, а Латинский Союз – поскольку у него кораблей было очень мало – отправлял своих курсантов в школу Восточной Империи. И Валентина Николаевна, когда поезд мчался на Энергозавод, на вопрос Ирины ответила, едва скрывая улыбку:

– У восточников нет таких строгих правил отбора, а в нашу школу, мне кажется, ни один латинянин просто медкомиссию не пройдет.

– Это почему? Я слышала, что у них медицина очень неплохая.

– Даже отличная, думаю, лучше чем у нас. Но у нас критерии отбора более строгие и латиняне предпочитают просто не рисковать. В Латинском Союзе нет единой на все страны системы медицинского мониторинга, и кандидатов в пилоты они отбирают только в двух станах, причем далеко не самых больших, а там, где наука более развита, и отбирают по общим критериями. Таким же, как в Восточной Империи, потому что… лет сто назад они пробовали ввести наши критерии отбора, и у них вообще никто их не прошел, так что они учатся в школе восточников. Поэтому-то у них и нет больших буксиров: им такие водить некому.

– Но если человек закончил школу…

– Вот именно. У восточников отсев в такой школе – свыше девяноста процентов, а у нас – чуть больше шестидесяти. Да и то: у них в экипажах по два капитана, так как нет гарантии, что с одним что-то не случится по показаниям здоровья. И ведь это не просто так: у них больше половины капитанов списываются как раз по физиологическим показаниям, а у нас за последние двести лет по здоровью вообще ни один должность не оставил!

– Но ведь наставники в школе…

– Я вообще никогда именно капитаном не была, а все остальные у нас, как ты и сама знаешь, в отставку в основном по семейным обстоятельствам вышли. Или по возрасту: в Имперском флоте что у нас, что у восточников установлен ценз в девяносто лет.

– Но ведь деду Ивану…

– В имперском флоте, у нас на частников ценз не распространяется. Все, подъезжаем уже. Я предлагаю сначала пойти пообедать: рядом с вокзалом трактир с очень неплохой кухней, а сейчас в нем посетителей почти не будет. Ну а после обеда можем просто станцию осмотреть: у нас вводный инструктаж по расписанию в семнадцать часов начинается…

То, что станция «Энергозавод» именно международная, было видно уже при выходе с вокзала: вокруг небольшой площади стояло несколько очень характерных зданий. Трактир в виде большой деревянной избы, рядом заведение с вывеской, на которой кириллицей было написано «Фаньхинь» и что-то иероглифами, а на испанском «(comedor)», и Ира не поняла почему надпись была именно такая. То есть столовая – она столовая и есть, а в скобки-то слово зачем ставить? Ведь рядом стояла именно столовая, то есть «комедор», в классическом «колониальном» стиле – и там никаких скобок на вывеске не было. Девочка хотела уточнить это у наставницы, но не успела: когда они подошли к трактиру, их уже сидящие внутри посетители, заметив подходящую парочку, громко позвали:

– Товарищи капитаны, присоединяйтесь к нам! Ирина, Валентина Николаевна, это просто везение какое-то вас тут встретить!

За большим столом уже сидело пятеро мужчин – их попутчики по «Ласточке». И Ира, поздоровавшись, вежливо поинтересовалась:

– И как продвигается ваша срочная работа? Надеюсь, все идет благополучно?

Откровенно говоря, Ире было совершенно неинтересно, чем эти люди вообще на Марсе занимались, но правилам поддержания дружеских отношений с людьми девочке чуть ли не с младенчества дома еще обучали, а еще и в школе уже один курс по созданию «психологического комфорта в команде» прошел, так что она вопрос задала даже не задумываясь.

– Да всю работу уже через неделю после прибытия закончили: тут просто комплекс по отжигу корпусов реакторов засбоил и никто не понял, в чем причина. А других специалистов, знающих, как комплекс работает, просто не нашлось, вот мы и полетели: тут же шести реакторам срок профилактики подошел и если бы все они отключились…

– А в чем была причина?

– Те, кто программы разрабатывал, не учел, что атмосферное давление уже более чем двое повысилось, комплекс-то больше ста лет назад был здесь поставлен. И поэтому все системы диагностики показывали неисправность датчиков, а простая их замена неисправность не устраняла. Автоматы все датчики поменять успели, а затем просто комплекс отключили… обидно.

– Обидно, что вы быстро разобрались?

– Нет, «Ласточка»-то сразу после полета пошла на малой тяге на профилактику к лунной базе, а «Жаворонок» только завтра отправляется. Ну а просто сидеть и ничего не делать… Это вам, капитанам, привычно: программу полета загрузил и сиди полгода, наблюдай за экранами или просто спи носом к стенке, а мы привыкли все же работать…

Ни Ира, ни Валентина Николаевна с товарищами спорить не стали: ну чего с них взять-то, они же не флотские! Правда наставницы на девочку посмотрела очень выразительно, и Ира, пользуясь уже полученными знаниями, умело повернула разговор на более нейтральную тему. А бывшие попутчики, которые уже обед свой заканчивали, довольно быстро доели и, пожелав оставшимся приятного аппетита, трактир покинули. На прощание дружно вскинув сжатые кулаки и хором прокричав (негромко, просто демонстрируя свой настрой):

– Gloria Caesari, Imperatori!

Когда попутчики удалились достаточно далеко, Ира не удержалась:

– Взрослые же люди, а не знают, что правильно говорить Ave.

– Вот именно, взрослые. И, думаю, латынь они точно знают: это же сотрудники инженерного легиона, у них институт в Турине расположен. «Аве» правильнее переводить «привет», и это слово следует использовать при обращении, в данном случае к Цезарю. «Виват» – это, скорее, «да здравствует», и тоже произносится в лицо имениннику в связи с каким-то его достижением. А «Глория» – это просто восхваление человека без конкретного адресата.

– А Цезарь – потому что они из Турина?

– У вас же была в школе история…

– Я помню, просто при чем тут наша Империя? У римлян древних империя была совсем другая, и императоры были – а у нас их нет и не было никогда.

– Никогда об этом не задумывалась… но мне кажется, что у нас-то как раз Империя больше всего на римскую похожа. На ту, которая изначально римлянами задумывалась…

Вводный инструктаж на этот раз получился очень коротким: курсантам объявили, что в текущем году «каникулы» на Энергостанции продлятся всего пятеро суток, поскольку как раз через пять суток подойдет грузовик с Эскималя и всем тут будет вообще не до курсантов. И всем это было в общем-то понятно: предстояло, причем умудрившись при этом еще и наверстав пятисуточное опоздание, принять и переработать двести сорок тысяч тонн очень непростого сырья, которое как раз опаздывающий «Горбунок» и притащит. А «Горбунки» с астероида, названного в честь знаменитого сорта мороженого, приходили все же не особо и часто, на линии их всего-то четыре работало, и график переработки доставленного составлялся так, чтобы топливная фабрика станции работала без простоев, но она-то как раз все время с максимальной нагрузкой и функционировала, так что пятидневная задержка много планов поломала.

И детям причину «сокращенных каникул» на вводном занятии детально объяснили, а заодно рассказали, в чем, собственно, причина заключается. То есть рассказали, почему в случившемся сбое ни в коем случае нельзя было винить Флот Латинского Союза, хотя именно он все перевозки с Эскималя и проводил (и вообще все работы на астероиде только латиняне и вели). Ведь и сам Эскималь был обнаружен латинским кораблем-разведчиком из серии «Эскплорар», причем как раз «Эксплорар» – самый первый корабль этого типа – его и нашел. Когда еще вся программа Преобразования только начиналась, нашел, и Латинский Союз как раз для себя привилегию разработки этого «невозможного астероида» и получил.

А астероид на самом деле был «невозможным» и его и нашли-то совершенно случайно: снаружи эта ледяная глыба была покрыта (как Церера) примерно метровым слоем реголита, очень темного, так что его в оптическом диапазоне практически невозможно было разглядеть. Но так же почти невозможно было его разглядеть и в радиодиапазоне: его метровая «кора» состояло из очень пористого (и «спекшегося») реголита, который просто любое радиоизлучение поглощал почти полностью. А увидеть его получилось только в инфракрасном диапазоне, причем с довольно небольшого расстояния: температура поверхности отличалась от «равновесной» на этой орбите – то есть от ста пятидесяти по Кельвину – всего на четыре градуса. Ну а под метровой корой астероид был полностью ледяной.

Таких в принципе тоже было немало, но когда латиняне открыли свое «эскимо», первое время большинство ученых считали, что он – вообще гость из другой галактики, так как реголит на его поверхности был слишком уж «нестандартным». Порода состояла более чем на шестьдесят процентов из интересного фосфата железа с примесью других металлов, а на сорок – из чего-то, напоминающего углистые хондриты. Но и это не делало астероид «невозможным» (хотя обычно фосфаты в материале астероидов содержались в исключительно малых дозах), а вот то, что фосфат этот, кроме железа, содержал и никель (в принципе, ничего особо необычного в этом не было), и медь, и алюминий, и кучу других металлов… а еще чуть больше трех процентов тория и почти один процент урана… Но чуть позже (за последующие пятьдесят лет) разведчиками было еще четыре почти таких же по составу астероида найдено, правда, размерами поменьше – но все равно на три с лишним миллиона камней диаметром больше километра таких было найдено всего пять… четыре, последний из найденных был диаметром чуть больше пятисот метров и его уже полностью «разобрали»), поэтому класс этих странных ледышек так по-прежнему и назывался «невозможный».

А еще поэтому же все эти астероиды и разрабатывал только Латинский Союз: они ведь и придумали современные танки, и их лунная станция сейчас почти половину танков и изготавливала (на Луне из полезных ископаемых только титан и имело смысл добывать), и они первыми отработали технологию добычи воды на астероидах с практически нулевой гравитацией. Но на Церере воду они добывать не стали: там их технологии плохо работали, а вот на астероидах лучше них никто работать не мог. На ледяных астероидах: их как раз было труднее всего перерабатывать. Потому что лед при температуре в районе минус ста двадцати по Цельсию был попрочнее любой стали, и его добывали, просто его плавя – но лед-то по составу был не очень-то и простым, на большинстве астероидов в нем очень много всякой дряни было намешано. Так что еще воду перед погрузкой в танки требовалось очистить, и разработанные латинянами станции это проделывали крайне неплохо: камни и песок просто отфильтровывались, соли разные – от них путем дистилляции воды избавлялись. Потом, конечно, и камни с песком, и соли тоже на Марс перевозились: все же полезное сырье. Однако основной проблемой в процессе добычи было то, что требовалось разлета разных обломков не допускать: в поясе астероидов и без того много всякой мелкой дряни летало (что авария на «Горбунке» наглядно и показала), так что «зачищать» астероиды нужно было очень аккуратно. Но в основном с них возили именно воду в танкерах, а раз уж на «невозможных» и сырье для получения топлива обнаружилось…

В Латинском Союзе самостоятельно строились только разведчики класса «Эксплорар» (маленькие, массой всего по пять с половиной тысяч тонн) и танкеры класса «Портадор де Агуа» (от прочих отличающихся лишь тем, что они могли на любой астероид «приземлиться» и тем, что на них ставилось по четыре реактора, правда размерами и мощностью поменьше использующихся на любых других кораблях кроме «эксплораров»), а «Горбунки» они приобретали как раз в Северной Империи. Правда, баржи к «Горбункам» они тоже «свои» делали: другие-то перевозили разные газы главным образом, а латинянские баржи предназначались для перевозки «насыпных грузов» в контейнерах. И когда очередной такой «сухогруз» подходил к Марсу, нужно было очень быстро опустить на планету восемь сотен контейнеров, в каждом из которых помещалось по пятьсот тонн столь необходимого энергетическим фабрикам сырья, а затем очень быстро эти контейнеры обратно на баржи погрузить: ведь когда придет следующий буксир, баржи его должны будут в полной готовности ждать. Ира в информатории нашла материалы о том, что уже лет пятьдесят в Службе Преобразования собирались запас этих контейнеров увеличить раза в три, но, как говорилось в старой пословице, то одно, то другое – и собирания эти так в жизнь и не воплотились. Все же вся программа Преобразования и без того ресурсов у человечества забирала очень много, так что даже после того, как года три назад при посадке разбился один челнок, замена утраченным контейнерам ожидалась еще не раньше, чем через год, и обычно теперь первые пять контейнеров старались разгрузить за час после посадки и немедленно их вернуть к буксиру: «оборотных» на полную баржу просто уже не хватало. Правда, на этот раз такой спешки уже не требовалось: буксиру еще ремонт (и не самый быстрый) требовался, а свободных «Горбунков» ему на замену пока не было…

Каникулы проскочили быстро и для Иры почти незаметно. То есть она вместе со всем своим классом осмотрела (издали) топливную фабрику, побывала на заводе по изготовлению реакторов для кораблей (и им показали первый реактор нового типа, электрической мощностью уже не в тысячу двести, а в тысячу восемьсот мегаватт), затем курсантам рассказали (и показали) как делаются холодильные установки для барж. Еще курсантам рассказали и планах развития станции (и они посетили новый, еще до конца не достроенный «биологический» купол) и Ира с огромным интересов разглядывала будущую реку, представляющую из себя пока что лишь бетонный извилистый желоб, который только начали заполнять песком. И курсанты даже посидели в рубке управления завода, который этот песок делал из доставляемого на станцию с астероидов оливина! А на ее вопрос, почему песок делается их «привозного сырья», ведь вроде и на Марсе окиси кремния более чем достаточно, ответила уже Валентина Николаевна:

– Подробно об этом четвертому классу рассказывали, можешь, если захочешь, посмотреть запись их урока. А если без деталей, то просто здесь, на Энергозаводе, оливин поставляется вместе с прочим сырьем и из него все равно железо попутно выделяют, так что песок тут получается вообще почти в качестве отхода производства. Зато он тут получается очень чистый, и его для изготовления грунта в водоемах удобнее всего использовать: не требуется постоянная очистка воды от разных примесей, из местных песков все же водой постоянно вымываемых. В нашем море тоже таким песком собираются через несколько лет заменить нынешний: сейчас там, чтобы рыба не сдохла, воду приходится постоянно от железа очищать…

– Но ведь когда-то все железо и из местного песка вымоется?

– Вымоется, просто на очистку воды много электричества уходит, а его скоро вообще хватать не будет. Я видела расчеты, и получается, что замена песка в море энергетически окупится всего-то лет за десять. А если этот чистый песок все равно девать особо некуда…

– Ну… наверное, это нужно. Но тогда пляж будет уже не такой красивый: этот-то песок просто белый, а не розовый…

– А ты напиши заявку в управление обслуживания куполов.

– Чтобы там посмеялись над курсанткой?

– Почему посмеялись? Ведь на песчаной фабрике могут в кварц добавить какие-то другие вещества, чтобы песок стал цветным и при этом не выделял много лишнего в воду… Я не химик, но думаю, что это проделать будет не очень трудно, а управление прислушивается к предложениям всех жителей купола. Ты и сама видела: именно по твоему предложению перестали полностью глушить внешние звуки во время занятий вне здания. А все цветники на Станции тоже по чьему-то предложению разбили: сама понимаешь, в управлении просто не могут предусмотреть всего, что может дополнительные удобства людям предоставить и они все такие рассматривают очень внимательно. Потому что любая мелочь здесь очень важна.

– А в управлении что, даже до такого додуматься не могут?

– Ира, ну как там могут хоть до чего-то додуматься? Управление – это полностью автоматический комплекс, который просто просчитывает все стоящие перед Службой задачи – а задачи ставят управлению люди. Любые люди, в том числе и ты. Поставь им задачу, и если они посчитают, что ресурсов на ее решение хватит…

– А вы такую поставить не можете?

– Могу, но это будет неправильно, ведь это ты сказала, что… ты первая додумалась до того, что белый песок на пляже будет не очень красивым. А я уже задачи поставила: через год, точнее через полтора года у нас в школе появится и вторая курсантка… скорее всего появится. И я попросила нам более подходящий номер где-то рядом оборудовать: ведь наверняка меня и для нее наставницей назначат.

– Так это же отлично!

– И я рада, что ты рада такой новости. А теперь собирайся: каникулы здесь заканчиваются, но «Горбунок» с Эскималя уже вышел на орбиту и часа через полтора мы сможем посмотреть на посадку первых челноков с грузом. А такое зрелище пропускать нельзя, я думаю, что тебе понравится…

Возвращение на станцию «Рассвет» доставило Ирине еще одну радость: ее в школе ждал дед Иван:

– Ну что, Ириша, как тебе в школе живется-учится?

– Прекрасно, а ты надолго ко мне приехал?

– На этот раз надолго, на две недели.

– Что-то на «Стрекозе» случилось? Ведь вы же по расписанию перезарядку должны были позавчера закончить, и пустые баржи уже завтра все будут подцеплены…

– Лариска уже бабушку Капитолину в мастерстве… твоя тетя Лариса бабушку Капитолину превзошла: она все восемнадцать барж еще ночью цеплять закончила.

– Что, теперь «Бурлаки» по восемнадцать таскать будут⁈

– Разве что пустых. В декабре Совет Службы принял решение о начале второго этапа… а дед Тимофей уже сделал заказ на «Рысака»… я на Плутон сейчас полечу, так что снова встретимся только через год.

– Ты переходишь в Дальфлот?

– Нет, но для начала, чтобы на Плутоне создать оборотный парк барж, туда два десятка «Бурлаков» с полуторным комплектом сходят.

– А почему так долго? Ведь корабли Дальфлота туда-обратно за полгода ходят.

– Потому что пока там нет оборотного парка барж, мне еще придется ждать, пока их наполнят… а там пока завод еще только работу начинает, так что… вот. А сейчас, чтобы зря рабочее тело не тратить, к нашей «Стрекозе» еще шесть разгонщиков прицепят – но это как раз для Лариски работа, а я пока с внучкой время проведу. Или ты против?

– Нет, конечно не против! Тем более, что еще три дня каникул у нас осталось, занятия только до двух часов будут, так что нам точно будет время повеселиться. Ты в море давно не купался? Пойдем на пляж!

– Мне нравится твое предложение, и я, пожалуй, пока что под твое командование перейду. А наставник твой возражать не станет?

– Надеюсь, что нет: она сама давно хотела в море поплескаться. Сейчас я ей скажу, мы закажем чего-нибудь вкусненького… у вас же диета только за неделю до вылета устанавливается?

– Неплохо тебя дома обучили… что там сегодня в меню школьном?

– Дед, а я вот еще что спросить хотела… Если дедушка Тимофей заказал уже новый корабль, значит у нас больше денег не осталось?

– А ты что-то очень дорогое купить захотела?

– Ну… Тут из-за мелкой аварии на «Горбунке» срывается работа на Энергозаводе, а запасного буксира нет. И я подумала, что если нам новый «Горбунок» купить…

– Золотко мое, «Горбунки» уже лет сто как не производятся.

– Ну… да. Но у «Портадора» тяга почти такая же, и если на нем поменять стыковочную систему…

– Наверное, твое предложение и имело бы смысл… при двух условиях имело бы: если бы латиняне согласились построить корабль сверх плана, причем с приличными доработками проекта. И если бы да, у нас еще бы деньги какие-то оставались – но того, что у деда Тимофея было, и на «Рысак» пока не хватает. Я, собственно, и подписался на полет к Плутону потому, что за него двойную премию предложили. И еще нам придется минимум три рейса туда сделать чтобы «Рысак» полностью оплатить. Так что…

– Жаль. Но я что-нибудь придумаю.

– Придумай, обязательно придумай. А еще всех наших попроси что-то придумать: ведь если у нас будет еще и корабль класса «Горбунка» или «Портадора»… я тебе пока по секрету скажу: на таком корабле ты сможешь стать капитаном уже после восьми лет обучения в школе. А если ты на таком будешь только на ближних рейсах ходить, то при этом и обучение сможешь продолжить, и еще через четыре года у тебя и диплом капитана буксира будет, и рабочий стаж.

– А какие рейсы считаются ближними? Я имею в виду, на которых можно будет и обучение здесь продолжать?

– Официально каботажем считаются рейсы продолжительностью до тридцати суток, то есть до ближайших астероидов. Но так как сейчас там подходящие астероиды по всей орбите размазаны, труда такие подобрать вообще не составит. Однако, Иришка, пока нам об этом думать рановато, на такой корабль нам еще лет тридцать копить придется…

– Думать никогда не рано!

– И это верно. Да, мне полотенца тоже закажи на пляж, я махровые предпочитаю. И если службе доставки все равно, я больше голубые люблю или салатовые, однотонные…