Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10

Маршевые двигатели космических кораблей были «странным наследством» безумно дорогой (и полностью провалившейся) попытки создания термоядерных энергетических реакторов. Очень странным, из «термоядерной программы» разработчики двигателей взяли лишь способ разгона ионов вещества до огромных скоростей. Ведь что такое сто миллионов градусов? Это всего лишь молекула дейтерия или трития, несущаяся со скоростью в тысячу километров в секунду. Но вся проблема ядерной энергетики заключается в том, что летящая с ускорением молекула излучает фотоны – а летящие по замкнутому кругу в токамаке ионы испытывают просто невероятное ускорение и даже до начала термоядерной реакции вся энергия, все огромные мегаватты этой энергии, затрачиваемые на удержание пучка этих ионов по факту тратятся на то, чтобы излучением нагревать стенки токамака. И ничего с этим поделать было невозможно: фотоны летят прямо, «загнуть» их, чтобы они не касались стенок токамака, было невозможно… Ну а когда реакция начинается, становится все на порядки хуже, но суть не в этом, а в том, что ионы до таких скоростей люди разгонять научились, причем разгонять их научились очень быстро.

А если разгонять ионы не в «бублике», а в прямой трубе, ситуация вроде как и не изменится: фотоны-то все равно летят прямо и во все стороны сразу. Но эту проблему в принципе научились решать еще раньше, просто техническая реализация оказалась почти за гранью возможного. Но именно что «почти» – и ученые с инженерами превратили поток разгоняющейся плазмы в своеобразный лазер, в котором фотоны излучались строго когерентным и очень узким пучком, двигающимся вдоль канала ускорителя – и многие миллионы градусов этой плазмы уже стенки ускорителя почти нагревать перестали, а оставшиеся «неупорядоченные» фотоны можно было «охладить» уже и без привлечения волшебных заклинаний. Да, такое удалось сделать только в линейном ускорителе: фотоны по-прежнему «загнуть» было невозможно, но для маршевого двигателя этого уже оказалось достаточно, чтобы он начал приносить реальную пользу. А температура…

На самых первых «Горбунках» (как и на более ранних кораблях) температура плазмы на выходе из ускорителя составляла жалких полтора миллиона градусов – и поток этой плазмы летел со скоростью в пятьдесят километров в секунду. Быстро, но за один полет «Горбунок» тратил свыше десяти процентов перевозимого груза в качестве «рабочего тела», так что инженеры «наморщили ум» и скорость плазмы увеличили вдвое (и, соответственно, вчетверо увеличили его температуру). На «Бурлаках» стояли уже двигатели следующего поколения, с «температурой выхлопа» в двадцать пять миллионов градусов, и расход груза в двигателях упал до примерно трех процентов от начальной его массы – но длина двигателя уже превысила семьсот метров.

Но разработчики двигателя для будущего «Рысака» совершили «технологический подвиг», придумав, как разгонять рабочее тело до пятисот километров в секунду всего лишь в четырехсотметровом линейном ускорителе – и они просто предложили Ире «доработать» старый двигатель «Горбунка» до «Рысаковских кондиций». Причем не «выкинуть старый двигатель и поставить новый», а именно провести хотя и очень непростую (и дорогую), но именно модернизацию имеющегося мотора – и благодаря очень удивившей «второклассницу» инициативе школьников на Земле получилось так, что средства на эту доработку у нее появились.

Правда, после такой модернизации скорость рабочего тела составляла всего лишь триста пятьдесят километров в секунду: все же двигатель «Горбунка» был на пятьдесят метров короче, чем у «Рысака» – но и это в разы повышало эффективность буксира. А то, что для него нужно было использовать гораздо более мощные энергетические станции, Иру беспокоило не особо сильно: этот двигатель прекрасно мог работать и на «малой мощности», а энергостанции и позже можно будет заменить. Когда корабль «сам заработает» необходимые для этого средства…

Но для того, чтобы корабль смог «сам зарабатывать», его в любом случае сначала требовалось восстановить – а это было все же делом не самым быстрым. А так как Ира успела оформить все заказы на работы по восстановлению корабля, у нее образовалось «свободное время», и она – после того как заказ на модернизацию двигателя был окончательно оформлен – все его посвящала помощи новой подруге. Потому что она увидела, что Светлане такая помощь будет на самом деле необходима: девочка не знала очень много вещей, которые в семьях флотских буквально с молоком матери впитывались. Даже традиционные «правила общения» у Светланы вызывали заметные трудности…

Впрочем, и Ире было чему поучиться у новой соседки: Светлана свободно говорила по-китайски, и на этой почве она и с Нурией мгновенно подружилась, и теперь девочки каждый день вечерами по часу «вели светские беседы» на китайском. Чаще всего дистанционно, но раз в несколько дней они и лично встречались втроем, и сейчас Нурия приезжала в гости к Ире и Свете. Потому что в школе навигаторов все же летние каникулы были именно каникулами и официальных занятий там до первого сентября не проводилось, но вот «будущие капитаны» на каникулах всего лишь учились на два часа в день меньше, а Светлана сдавала по ускоренной программе экзамены по КМБ. Правда, руководство школы решило, что экзамен по «взаимодействию» девочка «сдала» уже организацией «благотворительных концертов»: они выяснили, что всю именно организационную работу именно она и провела. Чем, собственно, она и отличалась от сестры, которой «капитанского сертификата» не досталось: у этой пары близняшек Марина была всегда в роли «ведомой», а Света – «проявляла инициативу» и умело (для четырнадцатилетней девочки) руководила не только сестрой, но и всеми, кто принимал участие в ее затеях. Ну а все остальные экзамены она сдала уже без посторонней помощи без особых проблем, так что первого сентября она уже с полным правом приступила к обучению.

И первого сентября Валентина Николаевна, с которой Николай Михайлович поделился опасениями руководства Флота в отношении ее подопечной, решила, что это руководство было в чем-то и право: первоклассники курсанта Алексееву просто завалили цветами. Одноклассники тоже, конечно, в стороне не остались, но они уже на Марсе несколько освоились и букетов Ира преподнесли немного, но зато довольно экзотических, приобретя очень красивые хризантемы и даже букет роз на станции «Хуосинь», а вот новенькие курсанты преподнесли Ире полсотни букетов все тех же лизиантусов. Впрочем, одноклассники и Светлану без цветов не оставили, хотя ей подношение было поскромнее: всего пять букетов Света в номер принесла. А коллеги и Валентине Николаевне цветок подарили, только не в букете, а в довольно большом горшке – и лишь это, высотой больше метра и всё буквально усыпанное большими фиолетовыми цветами с нежным ароматом растение (на планете вообще имевшееся в единственном экземпляре) было поставлено в гостиной, а все остальные цветы в вазах разместились на балконе. И Валентина Николаевна тихо порадовалась тому, что в школе вторая девочка-курсантка появилась: в выделенном им уже трехместном номере балкон был огромный и все эти вазы на нем удалось как-то расставить. Правда, теперь там пришлось включать «ветер»: как и во всех зданиях на Марсе окна (в том числе и на балконе) нельзя было открыть для проветривания, а иным способом как-то ослабить удушливый аромат был трудно, и вентиляцию пришлось ставить уже на максимум.

Впрочем, это было мелочью, а вот «повышенное внимание» новых курсантов к Ирине Валентине Николаевне очень не нравилось. Однако и этот ее «негативный настрой» стал быстро гаснуть, просто капитану-наставнику очень понравилось, как Ира наладила общение со Светланой. Потому что после того, как новенькая все же сообразила, для кого она собирала деньги, она и на самом деле стала к Ире относиться как к «высшему существу» – но Ира очень быстро сумела соседке «поставить мозги на место»:

– Жалко, что ты не застала бабушку Капитолину, которая ко мне в июне прилетала, тогда бы не стала считать меня гением всех времен и народов. Бабашка мне сказала, что единственной причиной, по которой она не стала меня сильно стыдиться, было то, что я сначала захотела все же просто узнать, а можно ли починить двигатель, провалявшийся сто двадцать лет на Церере, а не бросилась народ поднимать на ремонт старого списанного корабля. А как вышло с ремонтом – это мне уже дедушка Тимофей рассказал, и я тут вообще не причем была. Просто, как он думает, среди флотских – он взрослых уже имел в виду – многие в душе так и остались детьми, которым вдруг стал очень интересно, можно ли починить старую и давно сломавшуюся, но все еще любимую игрушку. Я-то думала, что с помощью школьников, которым интересно, как я тут учусь и живу, только с двигателем разобраться – а взрослые мою мысль поняли немного иначе… всерьез ее восприняли и денег на это развлечение – а для них это именно развлечением и казалось – сразу подарили мне столько, что пришлось уже и о восстановлении корабля задуматься. Ведь для них «Горбунок» из первой серии – это легенда, и восстановление этого корабля для них стало бы ожившей сказкой из детства – а портить им такую сказку было бы просто подло. Я-то собиралась просто подумать в эту сторону и под свои фантазии просто подложить какую-то реальную основу, а потом просто поздно стало от воплощения этой мечты отказываться. Но если бы ты знала, как все это непросто! Не будь я из семьи капитанов, давно бы уже все бросила и забыла как страшный сон…

– А… понятно. Но ты придумала сказку, которая не только флотским очень понравилась. Потому что твой дедушка был прав частично: ты показала людям оживающую сказку, но сказка-то эта была совсем не про корабль! Я про твои затею узнала не сразу и начало всей этой истории только сейчас узнала, а мне Ленка тогда написала, что просто какая-то девушка-капитан хочет починить свой старый корабль. И я это восприняла… не знаю, как сказать. Я ведь тогда про корабли очень мало знала, но подумала, что это как со старой любимой куклой: ее нельзя просто заменить на новую, даже если новая лучше, ведь старая-то – она именно что любимая'! И я начала думать, как девушке помочь починить старую куклу, а Ленка тогда написала, что на ремонт нужны какие-то сотни миллионов, а Флот денег не дает потому что новый корабль даже дешевле окажется… Но я уже знала, что очень многие тоже думают, что старые куклы выкидывать нельзя только из-за того, что они постарели, и решили тебе помочь собрать деньги на ремонт – и просто стала придумывать, как их побольше заработать. Потому что даже на посадке цветов в городе много заработать не получится: такого заработка хватит, чтобы какую-то для себя игрушку купить, а вот если денег нужно много больше… И с концертом у нас тоже получилось совсем не так как мы вначале думали: мы только у себя его хотели дать, но когда в нашей Чойбалсане, в котором и людей-то чуть больше пятидесяти тысяч живет, мы с одного концерта собрали больше миллиона…Мы с девочками подумали и решили, что и в других городах нужно концерты устроить. А у нас одна девочка как раз из Читы переехала и знала там кого-то в городском управлении, и она про второй концерт и договорилась. Ну а после… жалко, что мы успели только еще четыре площади забронировать, но все равно получилось просто отлично!

– Да уж, твои одноклассники… сколько в ансамбле-то у вас людей было?

– Двадцать шесть человек, если меня не считать.

– Двадцать шесть человек собрали столько, что у нас теперь будет самый лучший двигатель! То есть именно благодаря твоей затее у меня получится корабль все же восстановить! Я ведь только придумала как модно очень много денег истратить, а ты – как их можно заработать! И вы их и заработали достаточно, чтобы у меня было что тратить!

– Но другие-то школьные ансамбли тебе уже куда как больше прислали…

– Это верно, но, во-первых, они твою инициативу подхватили, а во-вторых – и это главное – у меня оставалось всего три дня на то, чтобы успеть правильный ремонт двигателя заказать. И мы успели! То есть правильно будет говорить, что это ты успела…

– Тебя послушать, так получается, что ты и вовсе тут не причем.

– А так оно и есть. Почти так: одна я ничего сделать бы не смогла. На самом деле не смогла бы… и ты права: я ведь даже не понимала, как корабль ремонтировать нужно и на что обращать внимание, но мне чуть ли не три сотни только бывших капитанов «Горбунков» буквально пальцем тыкали в места, на которые нужно обратить внимание при ремонте, а благодаря им я по крайней мере поняла, что делать-то нужно. Причем и делать не мне: меня-то к ремонту кораблей еще одиннадцать лет даже близко не подпустят…

– А меня двенадцать… ты же это уже проходила в прошлом году, помоги разобраться вот с этой задачкой. Только ты мне не ответ говори, а объясни… если можешь, конечно, с какого конца ее решать-то надо? Я на уроке думала, что поняла, а теперь поняла что не поняла… Поможешь? А то я начинаю чувствовать себя дурой.

– Что тут у тебя? А… ты точно не дура: я с этим разобралась… то есть понимать начала только когда весной уже изучала вопросы по энергетическим установкам «Горбунка», мне про это вообще один старый энергетик подробно рассказал. Вообще почему-то считается, что капитаны по этой теме должны знать лишь то, что этот раздел физики существует, а всерьез этим именно энергетики должны заниматься, но… Так, что там у нас по этому поводу Валерий Степанович говорил? У меня запись точно сохранилась… а, вот она. Ну смотри: превращать газ в плазму простым нагревом долго, дорого и тоскливо…

Десятого сентября у девочек одновременно случилось два праздника: Светлане исполнилось четырнадцать лет (да, она всего на сто дней младше Ирины оказалась), а в первой конюшне начались работы по восстановлению корпуса «семерки». И в связи с этим курсанты однокурсниц без подарков тоже не оставили. Однако, так как Ира – после разговора со Светой – решила, что и остальным людям нужно «прояснить картину в отношении того, кто в программе восстановления корабля является главным» и все свои высказанные Свете тезисы (в немного «отредактированном» виде) изложила в очередном отчете о ходе работ над «Горбунком», Свете подарок достался куда как более интересный: все мальчишки-первоклассники скинулись (причем вложили в это дело полученные стипендии целиком) и подарили ей не букет, а целый кучи каких-то редких (даже на Земле редких) роз. Но не просто подарили, а заложили на школьном участке «Розовую аллею девушек-капитанов», и возле посаженного куста поставили табличку с указанием, кому это куст подарен и описанием «подвигом будущего капитана». Правда, на довольно большой табличке пока лишь одна короткая строка появилась: «Светлана Дементьева поступила в школу». Ну а что, тоже в некотором роде подвиг…

Правда, когда Василий Матвеевич, несколько удивленный тем, что на аллее не был высажен куст в честь первой курсантки, поинтересовался у парней, чем вызвана такая дискриминация, ему мальчишки сказали, что для Ирины отдельный куст уже заказан, причем такой, каких на Марсе еще вообще никогда раньше не было – но вот доставка его с Земли что-то припозднилась… А Ира на это вообще внимания не обратила: ей руководство школы в очень торжественной обстановке вручили памятный знак школы «Будущий капитан года». А этот знак далеко не каждый год вручался, и даже не каждое десятилетие: его вручали только если не менее девяноста процентов курсантов проголосовали за такое награждение. Но и голосование не ежегодно устраивалось: его открывало руководство школы, и открывало лишь когда кто-то из курсантов сделал что-то действительно важное для всей программы Преобразования, так что такая награда на самом деле было очень почетной.

Но когда Валентина Николаевна решила уточнить, действительно ли Флот считает восстановление старого корабля очень важным для Преобразования проектом, Николай Михайлович ее «подозрения» развеял:

– Сам по себе этот проект представляет, конечно, определенный интерес, все же лишний корабль, даже такой небольшой, некоторую пользу принесет. Но Ирину мы выдвинули на эту премию не из-за корабля, а из-за того, что она, сама между прочим того не сознавая, объединила множество людей для решения конкретной задачи. И тут уже не столь важно, был бы это ремонт старого корабля или что-то иное, важен сам факт миллионы людей объединились для решения одной задачи.

– Так уж и миллионы…

– Именно миллионы, и больше половины из них как раз были школьники. Которые довольно скоро подрастут и начнут работать уже по-настоящему – а вот Ирина своим проектом показала, что им вовсе не обязательно становиться работниками Флота, потому что и на Земле для достижения общих целей работы более чем хватает. И руководство Флота, да и я сам, считает, что все, кто в этом деле принял хоть малейшее участие, будут своем участием гордиться всю оставшуюся жизнь. А еще, конечно, тут и для Флота просматриваются довольно серьезные выгоды: если у девушки все получится, то по сути дела это поможет срок службы тех же «Горбунков» продлить в разы. А, как вы сами знаете, Флоту, для того чтобы иметь возможность ежегодно выпускать на линии не менее сотни кораблей, необходимо уже иметь в своем составе не менее десяти тысяч действующих единиц: топливо-то само себя не произведет…

С топливом на Флоте действительно ситуация выглядела далеко не лучшим образом. Почти все когда-то существовавшие месторождения урана на Земле были полностью отработаны, теперь уран большей частью добывался из океанской воды и уде рассматривались варианты добычи его из гранитов Скандинавии. По счастью, пока еще эти проекты реализовывать никто не собирался, так как затраты энергии на такую добычу просто не окупались. Но на планетах и астероидах (если не считать крошечных «невозможных» астероидов) урана найти в количествах, делающих добычу хоть как-то энергетически рентабельной не получалось. Вроде как на Плетне были найдены… не месторождения, а признаки наличия таковых – но там пока было вообще непонятно, как организовать какую угодно «индустрию»,так что основным источником урана стал торий. А еще более основным – торий, обучаемый в «термоядерных реакторах». Правда, реакторы эти даже издали нельзя было принять за энергетические: в низ реакция вызывалась лазерным сжатием микрокапсул с термоядерным топливом – и получаемым при этом потоком нейтронов торий и облучался – превращаясь после этого в топливный уран. Но и превращался он довольно неспешно, и сами такие реакторы были не только дорогими, но крайне опасными для живых существ – так что Флот очень хотел от них избавиться. Но физика была неумолима: для того, чтобы получать из тория ядерное топливо без использования термоядерного источника нейтронов, на каждый новый урановый реактор нужно было иметь уже сотню реакторов работающих, которые параллельно стали бы облучать и ториевые бланкеты. А пока таких реакторов очень сильно не хватало…

Люди уже много сотен лет назад поняли, что жить им лучше всего именно на Земле, но чтобы жить на ней хорошо, совершенно не нужно планету поджаривать, производя прорву энергии. И большую часть производств, требующих больших затрат энергии, давно уже перенесли в космос, а для той же металлургии в космосе и сырья доступного было заметно больше, чем на Земле. И поэтому число энергетических станций на планете было довольно невелико, большая и часть давно уже в космос переселилась. Но и там ядерных реакторов для выполнения планов по Преобразованию было немного. Относительно немного, но хотелось-то гораздо больше. Однако чтобы количество реакторов увеличить, нужно было в первую очередь их обеспечить топливом, а для этого требовалось гораздо больше работающих реакторов. И в том числе и по той причине сохранение любого корабля в рабочем состоянии было крайне полезным делом. Потому что просто «наделать реакторов и запустить их, чтобы просто космос подогревать» было можно – но такое строительство было бы просто бездарной тратой довольно ценных ресурсов. А вот реактор на корабле – он и топливо потихоньку новое производит, и Преобразованию существенную пользу приносит. И тут картина выглядела просто: чем мощнее корабль, тем более мощные на нем ставятся реакторы, а чем мощнее реакторы…

В начале ноября в Ирин фонд новые поступления стали течь уже очень неспешно, но в нем уже суммы собрались очень немаленькие. И Ира, посовещавшись сначала и информаторием, затем с Валентиной Николаевной, потом с дедом Тимофеем (и с дедом Иваном тоже) заезала в гости к Нурии. И там поговорила с ее отцом:

– Себастьяно, я вам очень благодарна за то, что вы мне дали всю информацию по реакторам, которые делаются на заводе вашего дядюшки. А теперь, когда у меня все же стало достаточно денег для того, чтобы новые реакторы для «Горбунка» заказать, я хочу вас попросить уточнить у него, как быстро они смогут сделать две новые энергоустрановки.

– Дульсе нинья, я могу вам на вопрос ответить, даже к дяде не обращаясь: реакторы для «Горбунков»… точнее, реакторы для «Мулов», но это в принципе одно и то же, они раньше чем через пять лет изготовить не смогут: у них вся производственная программа по этой модели уже составлена.

– Я в курсе, на сайте компании это указано. Но мне не нужны шестьсотмегаваттники, у меня на моем корабле двигатель уже другой будет. Я хотела узнать, как быстро его компания сможет изготовить для меня два двухгигаваттника. То есть у меня пока есть деньги только на изготовления самих реакторов, но они ведь дольше всего делаются, так?

– Чика муи респетада, мне остается лишь гордиться тем, что моя дочь дружит с вами. Если вы на самом деле успели получить такие деньги… Я вам отвечу завтра, просто сегодня дядя уже наверняка спать пошел.

– Хорошо, я подожду. И спасибо за помощь… Да, если реакторы он сможет сделать менее чем за год, то пусть сразу производство и запускает. Это – официальная оферта куратора проекта…