Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Капитан ближнего плавания

Глава 1

Ира сидела на подоконнике, а Лена Зайцева – ее подруга с первого класса – стояла рядом. Вообще-то школьникам запрещалось на подоконники садиться, но здесь, на первом этаже, все дети – как только за окном весь снег растаивал и на большой клумбе между двумя «крыльями» школьного здания распускались цветы – постоянно «нарушали», а учителя упорно делали вид, что нарушений не замечают. Это давно уже стало школьной традицией, и даже протертая до чистого дерева попами буквально поколений школьников «космическая» краска доказывала, что ничего подобными запретами добиться невозможно, однако Ира-то знала, что подоконники первого этажа специально такими сделали: бабушка Капитолина именно такой проект и заказала в архитектурном агентстве. С широкими деревянными подоконниками на первом этаже, и с деревянными панелями по бокам окон, на которые так удобно спиной облокачиваться. Потому что бабушка Капитолина и сама когда-то была школьницей…

Вообще-то девочкам в школе делать было уже нечего, но Ира задержалась в классе, собирая свои вещи, а Лена просто ее ждала – и заявки на автомобиль девочки отправили позже всех остальных школьников. А именно около двенадцати в город прилетало очень много самолетов из других городов, и диспетчерская транспортного управления в первую очередь удовлетворяла заявки авиапассажиров, чтобы в довольно небольшом здании аэровокзала толпу не создавать – и поэтому Ире с Леной теперь нужно было ждать автомобилей еще минут двадцать. А бабушка Капитолина постоянно над этим смеялась: уже долгие годы именно тридцать первого мая школьники подолгу ждали общественных автомобилей просто потому, что в это время в городе автомобилей не хватало. Но так как автомобилей не хватало лишь один раз (и даже один час) в году, никто ничего по этому поводу и не делал. Конечно, у Иры и свой автомобиль имелся, и даже просто мобиль был, а у Иры и лицензия на управление мобилем уже второй год как имелась, но бабушка Капитолина просто запретила в школе пользоваться личным автомобилем – а ее запрета ослушаться было невозможно. Потому что она была самым старшим членом семьи…

– Но ведь если ты получишь сертификат, то не обязательно его использовать, – объясняла, точнее, пыталась объяснить подруге Лена, – вон, Никита Колесов тоже должен был сертификат получить, но он просто отказался и теперь продолжит обучение в нашей школе.

– Но у Никиты должен быть сертификат на учителя, а какой из него учитель! Он и сам это понимает, и родители его с этим согласны. А я… я сертификат получу, как и все остальные, завтра, и я уже заранее дала согласие на перевод.

– Жалко… то есть то, что тебе новая профессия нравится, это хорошо, и я за тебя очень рада – просто мы с тобой за одной партой с первого класса просидели, а теперь тебя рядом не будет. Но ведь мы можем и по телефону разговаривать? Или, если часовые пояса будут слишком уж далекими, переписываться-то мы точно сможем?

– Это точно, – довольно неопределенно ответила Ира, хотя она-то знала, что по телефону со старой школьной подругой поговорить уже никак не выйдет: новая школа располагалась не где-нибудь, а на станции «Рассвет». Но с письмами, конечно, никаких особых препятствий не предвидится. Разве что очень «не особые»…

Тихо тренькнул коммуникатор и Лена, поглядев на свое запястье, с грустью сообщила:

– Мой автомобиль через минуту прибудет, так что я пойду уже…

– До свидания! И отдохни хорошо, сил наберись: в следующем году тебе без меня учиться труднее будет и дополнительные силы тебе понадобятся!

Девочки рассмеялись и разошлись: Лена направилась к школьной автостанции, а Ира, которая просто не хотела дополнительно подругу расстраивать, пошла в канцелярию. Для перехода в новую школу ей нужна была не стандартная передача файла, который вообще по запросу туда пересылался без участия школьника, а официальный документ об окончании шести классов (с удалением всей информации из общей школьной системы) – а эту процедуру выполняли только с терминалов старой школы по личному запросу школьника и в его присутствии…

У Капитолины Георгиевны в этот день забот было, как она сама любила говорить, выше крыши: нужно было все подготовить к завтрашнему дню. Очень торжественному дню, и поэтому в поместье должна была собраться вся очень большая семья. Почти вся: все же восемь человек находились в рейсах и посетить родовое поместье возможности не имели, но тем сложнее оказалась задача самой старшей в этой знатной и очень богатой семье: взрослые находились на вахте, но детям-то никто приехать не мешал – и ей предстояло позаботиться сразу о полутора десятках детей в возрасте от четырнадцати и до пяти лет. Причем с двумя «пятилетками» Капитолина Георгиевна ни малейших проблем не предвидела, а вот дети постарше так и норовили в каждый приезд что-то эдакое сотворить. Даже когда они отдельно приезжали, а когда соберется большая компания подобных сорванцов…

Однако эта немолодая женщина все же успела приобрести богатый опыт управления такими компаниями, и теперь придумывала им занятия, которые их и захватят полностью, и – что было, по ее мнению, важнее – не будут восприниматься детьми как что-то навязываемое им взрослыми. И с этой целью она перенастроила всю домашнюю информационную систему, с проделала это с блеском: все же опыта работы с любыми управляющими системами у нее было очень много. А прилетевшие утром близнецы Марина и Вася уже системой воспользовались – и Капитолина Георгиевна испытала тихую гордость от того, что эти не в меру шустрые восьмилетки занялись именно той игрой, которую она для них и придумала.

А придумывать всякие прикольные штуки она умела очень хорошо. Ведь именно она – будучи суперкарго – придумала в свое время, как на буксире класса «Бурлак» за один рейс перетаскивать не шесть, а сразу двенадцать барж. Конечно, при этом каждый рейс теперь длился в полтора раза дольше, но ведь выгода-то получалась очень заметная! И, собственно, на премию, полученную ей за первый такой рейс (и за то, что она всю компоновку пристыковки барж к буксиру и разработала) она эту школу и построила. На часть премии, хотя школа получилось довольно дорогой. Капитолина Георгиевна заказала в архитектурном агентстве школу «точно такую же», какую она увидела в старом, еще ее прадедом снятом «домашнем фильме» о своей школе – а ведь уже тогда та школа была очень, очень старой. И новую агентство строило почти такую же, и из тех же древних материалов, даже для изготовления стен были изготовлены специальные небольшие блоки из смеси песка и извести, называемые кирпичами – но если та школа простояла несколько сотен лет, то и новая наверняка простоит не меньше. И даже больше: школу еще снаружи отделали натуральным камнем, плиты из которого не дадут кирпичам разрушиться под влиянием непогоды. Нижние два этажа были одеты в светло-коричневый порфир с Оскольксого месторождения, выше стены были покрыты белоснежным с золотыми прожилками кварцем из Забайкалья. Внутри в коридорах полы делались из серого, едва розоватого порфира, привезенного откуда-то с Апеннинского полуострова, а подоконники – из настоящего белого мрамора. Кроме подоконников первого этажа в коридорах: эти делались из натурального мореного ясеня, найденного на Дальнем Востоке, и они тоже должны были сотни лет людям прослужить. Это очень дорогое дерево именно из-за прочности и долговечности и использовали, хотя поначалу Капитолине Георгиевне в агентстве предложили в качестве более дешевой замены поставить на подоконники самшит – однако она отказалась: по ее убеждению все в школе должно быть отечественным. А что касается дороговизны, ее этот вопрос вообще мало волновал: семья Крыловых была одной и самых богатых в Северной Империи. Да и ее родители были Соболевыми, теми самыми – так что Капитолина Георгиевна экономить копейки на детях считала просто неприличным.

Но еще она считала, что богатство напоказ свое выставлять – еще неприличнее, поэтому-то Ира в школу ездила, как и все остальные школьники, на общественном автомобиле, и в школе вообще никто не знал, что она – внучка Капитолины Георгиевны Крыловой. Даже те, кто был в курсе, что именно «старуха Крылова» эту школу и выстроила: ведь у Иры-то фамилия была Алексеева, ее мама была внучкой бабушки Капитолины. То есть Ирина бабушка Лена была все же правнучкой бабушки Капитолины, но в семье было не принято использовать «уточняющие приставки пра-», слишком уж много бы их потребовалось. Так что любая женщина становилась «бабушкой» с появлением первого внука и навсегда уже таковой и оставалась. Причем так женщин называли после этого не только родные дети и внуки (и все последующие поколения детей в семье), но и более старшие ее члены: так, бабушку Лену сама Капитолина Георгиевна называла «бабулей». Потому что «бабушка» – это уже «пожизненная должность»…

Ну а школа… Сама Капитолина Георгиевна тоже когда-то отучилась в восьмой школе десять лет перед тем, как получить сертификат на право обучения профессии суперкарго. А когда она получила премию, как раз старой ее школе срок и вышел: здание было стандартным, рассчитанным на полвека эксплуатации. Но она решила, что уж родной школе нужно и здание выдающееся: ведь именно из восьмой школы вышло уже более двадцати капитанов, больше, чем из любой другой школы города. А город был не очень-то и простой, почти половину его населения составляли как раз флотские. Но он все же был довольно маленьким: в нем – даже если считать жителей всех окружающих город поместий – и народу-то жило меньше сотни тысяч человек. Однако среди них детей школьного возраста было очень много, почти пять тысяч: ведь у флотских не было ограничений на количество детей, так что школ в городе было двенадцать. И восьмая стала самой большой (не по числу учеников, а по размеру здания, ведь древний проект вообще рассчитывался на почти тысячу школьников) – но с новыми нормами сейчас в ней во всех классах обучалось меньше пятисот школьников. А теперь их число еще и сократилось…

В том числе и потому, что в нынешнем году сразу трое внуков Капитолины Георгиевны получили сертификаты годности к дальнейшему обучению флотским специальностям. Федор Крылов получил сертификат на обучение штурманскому искусству, Виктор Хён – на обучение по специальности судового энергетика. А Ирочка Алексеева (мгновенно ставшей любимицей бабушки) – сертификат на капитана. А в семье она могла стать уже четвертым капитаном – но дело была даже не в количестве капитанов, а в том, что если она все же получит диплом (через долгих двенадцать лет), то она сможет унаследовать капитанский штурвал от дедушки Ивана. Штурвал ныне принадлежащего Крыловым буксира, причем не какого-нибудь, а «Стрекозы» – тогда еще просто буксира с заводским номером «Бурлак-167» из знаменитой четырнадцатой серии. Того самого, с помощью которого Капитолина Георгиевна (еще будучи Соболевой) впервые провела по трассе двенадцать барж одновременно. Под управлением капитана Тимофея Крылова – и после того, как сразу двенадцать доставленных барж поставили под разгрузку, Капитолина Георгиевна и Тимофей Павлович за станции «Рассвет» вступили в брак…

А первого июня вся семья торжественно отметила сразу два события: Ире исполнилось тринадцать лет и ей был вручен «капитанский» сертификат. В отличие от всех остальных, которые школьникам присылались после окончания десятого класса, капитанский вручался (причем лично в руки, напечатанный на настоящей бумаге, и не почтовым доставщиком, а живым человеком, к тому же капитаном в отставке) после окончания седьмого класса. Ведь на капитана предстояло учиться полных двенадцать лет, и некоторые предметы нужно было учить уже в восьмом классе… точнее, в первом классе капитанского училища, так как считалось, что позже дети уже не смогут освоить некоторые вещи: организм вырастет и потеряет должный уровень адаптации.

О том, что Ире будет вручен сертификат, в семье знали уже почти месяц: об этом всегда заранее предупреждали, чтобы семья успела решить, принимать его или нет. Ведь, как говорил дед Тимофей, скорее всего цитируя какую-то древнюю шутку, «сертификат – это не приговор», и от него можно было отказаться. И большинство (Капитолина Георгиевна знала, что в разные годы от восьмидесяти и до девяноста процентов) школьников от обучения по сертификату просто отказывалось, ведь такое обучение означало, что трудиться придется буквально без отдыха долгие годы, да еще и довольно много очень неприятных (и потенциально опасных) процедур придется пройти – а вот получение диплома по новой специальности никто не гарантировал. Больше того, упрямая статистика сообщала, что финальный диплом из получивших какой-либо сертификат школьников вручался хорошо если двум их семи учащихся. А остальные – им чаще всего требовалось пройти реабилитацию в течение от года и до трех, а затем либо занять какие-то вспомогательные должности по профилю обучения, либо еще несколько лет изучать новую специальность. А перед этим все равно еще нужно было недостающие школьные курсы пройти!

Но в семье Крыловых никто от сертификата отказываться даже и не думал. И уж тем более об этом Ирина не думала, ведь она стала первой за последние сто с лишним лет девочкой, получившей капитанский сертификат! В Северной Империи первой, в Восточной Империи женщин-капитанов на службе уже больше десятка числилось, а в Северо-Западной Республике их еще больше было. Но в Республике и судов, хотя бы примерно сравнимых с теми же «Бурлаками», не было, а на буксирах класса «Тисонче» даже по штату в рейс выходило по два капитана, и один обязательно был мужчиной. Правда, Капитолине Георгиевне люди, с Восточной Империей имеющие деловые контакты (как раз по части флота) говорили, что там уже готовится полностью женский экипаж, но насколько это истине соответствовало, никто сказать не мог. То есть что готовили, было правдой, а вот получится ли такой экипаж подготовить, никто просто не знал…

Что же до республиканцев, то среди флотских их никто вообще «за людей не считал»: они с упорством, заслуживающим лучшего применения, вот уже почти триста лет штамповали буксиры класса «Мул» (которые среди Имперских флотских почти все считали «ухудшенной нелицензионной копией» древних «Горбунков»), причем «Мулами» управлял экипаж из семи человек – а «Горбунки» в Северной Империи вообще ходили с полностью автоматическим управлением. То есть все же экипаж на них присутствовал, два «дежурных энергетика» и штатный капитан имелся, но должность последнего чаще занимал суперкарго (то есть человека, получивший диплом по этой профессии), и они себя в приличном обществе капитанами называть стеснялись. И поэтому сам факт, что Ира получила сертификат, в семье считали очень важным событием.

И праздник из-за этого был устроен грандиозный, вся семья собралась… почти вся, кроме тех, кто на вахте был – впрочем, без накладок не обошлось. Витя-то с матерью из Пусана летел, причем на «последнем рейсе», который позволял вовремя в поместье прилететь – а вылет задержался. Не надолго, всего на полчаса – но это все же Капитолину Георгиевну довольно прилично поволновало. Но все обошлось: Витя приехал в поместье почти за час до начала церемонии и вслед за Федей на экране общего обзора вслух прочитал под аплодисменты всех собравшихся сообщение центра сертификации о получении своего сертификата. Тоже очень непростого, ведь для получения такого ему – кроме результатов генетического теста – нужно было и продемонстрировать прекрасное знание физики, химии и математики. Но с этим Витя справился легко, а генетический тест… требования ко всем, кто собирался в дальнейшем поступить на флот, были примерно одинаковыми и обычно родители уже знали возможности своего ребенка, когда ему только три года исполнялось: именно в этом возрасте детям проводился первый тест.

А вот требования к будущим капитанам были гораздо более жесткими, и тут уже никто, даже наблюдающие врачи, не могли сказать, пройдет ребенок тест или нет. Потому что генетика – генетикой, но в кандидату в капитаны предъявлялось еще очень много специальных требований по здоровью – а тут уже даже перенесенная в далеком детстве легкая простуда могла сильно повлиять на результаты. В Восточной Империи требования были помягче – но там из школ капитанов и отсев было свыше девяноста пяти процентов, а в Северной по здоровью обычно никто из школ уже не отчислялся.

Но то уже было не столько вопросом здоровья, сколько «политикой»: там считали, что «каждому надо предоставить шанс заниматься любимым делом», а здесь – что тратить огромные средства на обучение тех, кто профессию получить по объективным причинам не сможет, будет совершенно неправильно, и все флотские с этим были согласны. Хотя и всегда сильно переживали из-за того, что из их семей на флот шло не больше одного ребенка из четырех…

Ну а в полдень, по укоренившейся традиции, в зал вошел представитель центра сертификации из числа капитанов в отставке, и на этот раз (видимо, из-за того, что сертификат вручался девочке, что было событием не ординарным) сертификат Ире вручал старейший экс-капитан Николай Русанов, специально для этого прилетевший из Иркутска. И, как и полагалось, задал традиционный вопрос:

– Согласна ли ты, Ирина Алексеева, оставить свой дом и отправиться на обучение в школу, по окончании которой ты посвятишь свою жизнь флоту?

И Ира, так же по традиции, ответила односложно:

– Да.

После этого Николай Николаевич взял с принесенного подавальщиком два бокала с шампанским и один протянул Ире:

– В знак прощания с домом выпей этот бокал вместе со мной.

А Ира, как и ожидалось, ответила «Нет». Вообще-то вариантов ответа традиция предусматривала три, и два других подразумевали несколько дополнительны вопросов и ответов. И Ира могла бокал приять и даже выпить: шампанского там был крошечный глоток, такой даже ребенку вреда не нанесет. И все другие вопросы и ответы означали бы, что кандидат может выбрать работу капитана баржи или лайнера, или даже катера-разведчика. Но вот это решительно «Нет» означало одно: Ира и ее семья выбрали профессию капитана буксира, и что она через двенадцать лет (с вероятностью процентов в семьдесят) войдет в рубку именно «Стрекозы». А чтобы это случилось, ей нужно будет уже сегодня, причем в течение часа, отправиться в школу. И Николай Николаевич, который о решении Ирины знал, закончил свою речь тоже традиционно:

– Поздравляю, курсант. Позволь представить тебе твоего каптана-наставника, – и при этих словах в зал, где собралась вся семья, вошла женщина в строгом темно-зеленом мундире Службы Преобразования. А после того, как капитан Русанов ее представил, тоже произнесла традиционное приглашение:

– Курсант Алексеева, берите вещи и отправляйтесь к месту обучения. Я вас провожу, – а затем, уже «не по традиции», добавила:

– Ирина, сегодня нам действительно нужно поспешить: корабль на станцию «Рассвет» отправляется всего через семь часов, поэтому на сборы вам дается всего сорок пять минут. Надеюсь, ты уже успела попрощаться с родными…

Но в семье флотских традиции все давно знали и очень уважали – и потому у Иры все было для дальней дороги подготовлено. Капитолина Георгиевна лично, в руках принесла внучке небольшой, собранный еще вчера, чемоданчик с вещами, к Ире подошли мама с отцом и крепко дочку обняли – и Ира с капитаном Сотниковой вышла из зала в полной тишине. А затем девочка и довольно молодая женщина сели в автомобиль и отправились в аэропорт.

– Ира, я знаю, что спрашиваю глупость, но по уставу я просто обязана задать тебе это вопрос: ты не передумала?

– Нет, и не передумаю. Я знаю, на что иду, все же у меня в семье уже три капитана буксиров было. И я просто обязана принять штурвал «Стрекозы» из рук дедушки Ивана.

– Потому что «Стрекоза» – собственность вашей семьи?

– Потому что «Стрекоза» – это душа семьи. И моя душа тоже.

– Я очень рада, что ты приняла такое решение, и даже тебе немного завидую. Но завидую очень немного, потому что знаю, насколько трудной будет эта работа.

– Думаю, что не труднее других.

– А вот тут ты ошибаешься, причем ошибаешься очень сильно. Согласно исследованиям центра обучения, работка капитанов ближнего плавания гораздо тяжелее даже работы капитанов дальнего плавания. Морально тяжелее: они-то знают, что до конца рейса сойти на землю они не смогут, а в ближних рейсах мысль о том, что можно за несколько дней добраться до дома, сильно угнетает. И поэтому я снова должна тебя спросить: ты не передумала?

– Нет.

– Хорошо. Через пять часов мы отправляемся на станцию «Рассвет», и я теперь должна тебя снова предупредить: когда мы окажемся на станции, ты можешь снова передумать. И никто тебя за это не осудит, ты сможешь перейти в другие школы…

– Нет. Но спасибо. А сколько времени продлится нынешний рейс? Я просто не посмотрела расписание.

– Нынешний – сорок шесть суток, чуть меньше. Марс сейчас очень неудачно расположен, но ты это, надеюсь, и сама знаешь…