Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 3

Люди на Марсе обосновались давно, уже больше пятисот лет прошло – но полеты туда все еще были не самыми дешевыми. Да и жизнь людей на Марсе человечеству обходилась заметно дороже, чем на Земле – и поэтому первая часть «Курса молодого бойца» проходила именно на Земле, а курсанты, его успешно прошедшие, отправлялись в школу уже зимой. Но Ира все нормативы по КМБ сдала еще в школе, так что ее снова через курс было решено не прогонять, да и к тому же она могла просто на год раньше приступить к обучению: независимо ни от чего учеба во всех школах Северной Империи начиналась первого сентября по земному календарю.

Но по большому счету для школ Службы Преобразования это было простой формальностью, данью древним традициям: здесь обучение вообще никогда не прерывалось. Тем не менее традиции соблюдались, а еще одной традицией была обязательная сдача экзамена по всему курсу КМБ, проводимая уже в школе. И Ира как раз успевала к самому началу экзаменационной сессии. С запасом успевала, у нее еще неделя оставалась для того, чтобы познакомиться с остальными курсантами своего будущего класса – а это было тоже очень важным делом, ведь заметная часть курса как раз и посвящалась навыкам взаимодействия в команде (и именно на экзаменах по взаимодействию треть кандидатов в курсанты и отсеивались еще на первом этапе КМБ). А чтобы успешно взаимодействовать, люди должны знать, кто на что способен и кто что умеет хорошо делать, и знакомство с будущими одноклассниками считалось делом крайне важным. Правда, поскольку остальные курсанты уже провели вместе почти полгода, сейчас руководство школы решило именно для Иры задачу максимально облегчить – и девочка с утра и до вечера проводила в группе курсантов, рассказывая им о своих навыках, желаниях и знаниях, и с интересом выслушивая их рассказы. Мысленно «сортируя» будущих коллег, ведь во время сдачи экзамена каждому предстояло исполнить роль «руководителя группы» и распределить между ними задачи наилучшим образом.

Для руководства школы такое знакомство с новичком тоже давало возможность поближе познакомиться с контингентом: они ведь уже очень неплохо представляли, кто их будущих учеников на что способен, и их очень сильно интересовало, как каждый из них будет себя позиционировать в коллективе. Насколько будет открыт, насколько готов при необходимости взять на себя какие-то не самые приятные дела, помочь товарищам в решении каких-то проблем. И, что тоже считалось очень важным при отборе кандидатов на обучение, насколько хорошо он сам оценивает свои способности. Да, все эти характеристики уже многократно были проверены раньше, но никто никогда не может утверждать, что знает другого человека полностью – а этим детям в будущем предстояло стать ответственными за очень непростую работу, и ответственными за здоровье и жизни многих других людей, так что «лишнюю проверку» никто в руководстве школы лишней не считал.

И сама Ира думала, что руководство школы все же сильно перестраховывается: ведь все будущие курсанты были из флотских семей, а там детей воспитывали очень правильно. По крайней мере ее дед Иван – во время нечастых отпусков приезжавший в город – очень внимательно обучал правилам взаимодействия людей в Космосе, причем в деталях объяснял, откуда каждое правило взялось и чем чревато его невыполнение. А уж бабушка Капитолина настолько внимательно следила за тем, чтобы внуки впитали в себя и традиции флота, и просто существующие нормы общения людей, что Ира была уверена: люди не могут быть иными. Но ей-то было всего тринадцать и она все детство провела в специфическом необычном городе…

Город Соболев на самом деле был для Северной Империи в чем-то совершенно исключительным, начиная с того, что он вообще был создан на «частной земле» и выстроен «на частные деньги». Василий Соболев, получив огромную премию за свое изобретение, всю ее потратил на создание этого города, правда, изначально не предназначенного именно для Флота. Но тогда, собственно, и Флота как такового не существовало, и город он строил, чтобы в нем разместить несколько научных институтов. И город он успел выстроить еще при жизни, и даже основанный в городе институт возглавил. А затем один из сотрудников этого института, причем в качестве «тестовой задачи» для установленного в институте компьютера, рассчитал модель Солнца, причем данные для анализа он взял за последние пятьсот лет наблюдения за нашим светилом, а затем – чтобы машину по-настоящему загрузить – рассчитал варианты поведения ближайшей к Земле звезды на следующий миллион лет. Точнее, поставил задачу рассчитать на миллион лет вперед, но результаты уже для первой сотни тысяч лет оказались настолько интересными, что их начали пересчитывать заново, уже с учетом всех данных, которые человечество успело собрать, а еще через полгода физики всей планеты снова и снова, с использованием всех доступных вычислительных систем, бросились их проверять. Но все проверки показывали одно и то же…

Солнце с давних времен очень интересовало ученых всех направлений, ведь оно, собственно, и поддерживало жизнь на Земле. А где-то в конце двадцатого века у людей появились инструменты, позволяющие исследовать процессы, происходящие не только на поверхности нашего светила, но и в его глубине. Скорее, все же просто наблюдать такие процессы, происходящие все же не очень глубоко под «поверхностью» и как раз тогда наблюдатели обнаружили, что двадцатипятилетний солнечный цикл обусловлен тем, что из глубин звезды неторопливо поднимается к поверхности внутреннее магнитное поле. Поднимается, а затем снова плавно опускается в звездные глубины. И на основании таких наблюдений, проводимых несколько сотен лет, математики и физики составили довольно точную модель Солнца. Достаточно точную, чтобы объяснить некоторые происходящие на Солнце процессы и даже с очень большой точность. предсказывать мощные вспышки, нарушающие электрическую связь и доставляющие другие мелкие неприятности. Так что модель ученые решили считать верной – а вот проведенный в институте Василия Соболева анализ характеристик внутреннего магнитного поля показал, что амплитуда расширения и сжатия его постепенно нарастает, и с некоторой заслуживающей внимания вероятностью в очень обозримом будущем оно достигнет поверхности светила.

А если считать придуманную модель Солнца достаточно верно описывающей нашу звезду, то выводы получались более чем нерадостные: когда магнитное поле вырвется на поверхность, то – если отбросить понятные только физикам мелкие детали – интенсивность свечении Солнца вырастет на несколько процентов. Такое Земля уже переживала, и даже человечество переживало: всего несколько тысяч лет назад, когда Солнышко светило на три процента ярче, Сахара была покрыта лесами и юное человечество наслаждалось благами природы. А несколько миллионов лет назад, когда оно светило на пять процентов ярче, Пангея была почти целиком покрыта тропическими лесами и какие-то там папоротники и хвощи понимались более чем на сотню метров в высоту, а разнообразие животного мира поражало воображение. Но проблема заключалась в том, что согласно используемой модели Солнце могло буквально за пару сотен лет после выхода магнитного поля на поверхность увеличить светимость и на десять, и даже на двадцать процентов – а в этом случае…

Такое Земля тоже уже переживала несколько раз за свою историю, вот только тогда жизни на ней не было, и ученые сильно подозревали, что и после того, как Солнце настолько разогреется, жизнь на Земле станет почти невозможной. А вот Марс как раз станет для жизни уже почти комфортным… мог бы стать, но на этой «красной планете» все же для жизни не хватало нескольких пустяков: там не было ни воды, ни атмосферы в количестве, способном жизнь эту хоть как-то поддержать. А модель сообщала, что такая неприятность с определенной вероятностью может случиться уже через пятнадцать-двадцать тысяч лет, а то и раньше…

Вероятность, конечно, была довольно небольшой, что-то в районе одной тысячной доли процента, но люди хорошо уже знали, что любая гадость, которая может случиться, случается. И не менее хорошо знали, что вовремя подстеленная соломка позволяет неприятностей избежать. А на Марсе мало того, что уже работали постоянные научные станции, так еще и систему обеспечения их «дефицитными расходными материалами» практически отладили. Например, оказалось, что ту же воду на станции проще всего (и дешевле) возить вообще с Цереры, и ее оттуда доставляли четыре уже построенных танкера. С плазменными двигателями (и с охладителями реакторов на радиаторах Соболева). Небольшие (хотя для того времени она считались просто огромными), однако ученые быстро подсчитали, во что обойдется масштабирование этого «транспортного проекта» – и в Северной Империи появился Флот. Поначалу довольно небольшой, но когда руководство страны прикинуло предстоящие расходы и решило, что они окажутся вполне подъемными…

Не для Империи подъемными, а для всего человечества – и на последующей международной конференции было согласовано создание Всемирной Службы Преобразования, и к проекту присоединись Восточная Империя, Северо-Западная Республика и Латинский Союз. А Южная Федерация и Африканское Содружество тоже решили в проекте поучаствовать, но в силу известных ограничений они взялись лишь на небольшие вспомогательные проекты. И поначалу работа шла относительно быстро – но очень скоро проявись ранее непредвиденные проблемы – и одной из них стал как раз «человеческий фактор»: полностью автоматизировать управление транспортами не получилось (да и особой нужды в этом не было), но экипажи кораблей с «традиционной» подготовкой просто не выдерживали требуемого режима работы. И три участника программы проблему стали решать каждый по-своему, причем все учитывали такую мелочь, что программа была рассчитана на десять тысяч лет. То есть никто никуда особо не спешил (кроме «Республиканцев»), и в Северной Империи специалисты (главным образом психологи и медики) предложили создать отдельную «касту» из работников Флота. В Восточной разработали схожую систему, а в Республике просто стали готовить экипажи буквально на пару рейсов…

Некоторое время республиканская система выглядела более эффективной, но с появлением буксиров класса «Бурлак» ее недостатки быстро проявились, а когда был создан уже Дальфлот, оказалось, что его могут обеспечить кадрами только две Империи. Но Дальфлот не занимался реализацией программ Службы Преобразования, так что республиканцев это уже не волновало. А город Соболев (получивший свое название после кончина основателя) быстро превратился в неофициальную столицу Флота Северной Империи.

Очень специфическую «столицу»: большинство его жителей составляли отставники Флота, но в этом городе как раз флотские традиции дети впитывали буквально с молоком матери. И это, пожалуй, было причиной того, что каждый третий действующий капитан Флота родился в Соболеве. А вот курсантов из Соболева в школе капитанов было все же довольно немного, в классе Иры из двадцати восьми человек их только четверо набралось, но дед Тимофей внучке сказал как-то, что именно среди соболевцев диплом получает чуть больше семидесяти процентов поступивших в капитанскую школу курсантов, а в целом отсеивается больше шестидесяти процентов. И он считал, что как раз «воспитание в городе» и является тут важнейшим фактором…

Возможно, старый капитан был в чем-то прав: Ира экзамен по КМБ сдала довольно легко, причем высший балл поучила как раз за «взаимодействие». «Вводная» была довольно простой: разгерметизация купола. И Ира – единственная из всех курсантов – буквально в первую же секунду «приняла командование на себя», но скомандовала она нечто неожиданное:

– Всем немедленно надеть скафандры и быстро идти в убежище! Но не бежать, идти спокойно и внимательно слушать сообщения коммуникатора.

– Но ведь… наверное, нам нужно оказать помощь…

– Лучшая помощь в нашем случае – не мешать взрослым делать свою работу. Мы же еще дети и ничего не умеем… почти ничего, а если взрослые решат, что и наши умения будут где-то полезными, нам сообщат.

Понятно, что заранее о проверке курсантов не предупреждали, а повреждения целостности куполов случались регулярно, так что уровень «достоверности» вводной был весьма высок. Но за последние лет, наверное, десять или даже двадцать никто из курсантов не предлагал товарищам в подобных случаях именно «ничего не делать», а ведь именно такое поведение детей и считалось оптимальным. С точки зрения взрослых, но почему-то дети всегда стремились к «подвигам» – а Ира мало что мгновенно сориентировалась в ситуации и приняла командование классом, так еще и сумела свое решение донести до группы таким образом, что никто его даже не пытался оспорить.

– Интересная у вас ученица, – сообщил Валентине Николаевне инструктор школы, – приняла лучшее решение.

– Да, девочка очень наблюдательная, обращает внимание на мельчайшие детали. И память превосходная.

– Что вы хотите этим сказать?

– Именно то, что сказала: инструкция по действиям в случае разгерметизации отсека висит в каждой каюте любого корабля. Просто большинство людей ее не читают…

– Да? Я как-то на это и внимания не обращал.

– Именно это я и говорю, а Ирина инструкцию прочитала и суть ее запомнила. Да, здесь не корабль, поэтому команда надеть скафандры была, возможно, и лишней…

– Вы, Валентина Николаевна, тоже не всегда инструкции внимательно читали. Там есть пункт, гласящий, что во избежание паники среди пассажиров им следует поручить какое-то хотя бы теоретически необходимое занятие, не мешающее экипажу выполнять свою работу – а надевание скафандров как раз к таким занятиям и относится. Правда, не совсем понятно, почему она распорядилась идти в гермоубежище пешком, а не приказала использовать стоящие рядом автомобили… Но это я сейчас уточню.

А когда прозвучал отбой тревоги, он вызвал Иру к себе и задал этот вопрос. И ответ его полностью удовлетворил:

– Нам же не сообщили уровень опасности, а… у меня мама работает в транспортном управлении и она говорила, что при авариях на расчистку трасс от общественного транспорта иногда несколько минут уходит. А это может привести к задержке аварийной бригады, но тут до убежища и пешком идти от силы минут пять…

– Ну что же, будем считать, что с этой задачей вы справились. И у меня остался последний вопрос: вы скомандовали «класс, слушай мою команду» еще до того, как прозвучал текст аварийного предупреждения…

– Ну я же примерно представляла, кто в классе на что способен.

– И решили, что лучше вас никто в нем командовать при аварии не сможет? Даже не зная о том, что именно произошло?

– Нет, конечно. В зависимости от ситуации я бы назначила командиром того, кто с проблемой может справиться лучше. Но в любом случае сам факт, что кто-то берет на себя ответственность, людей успокаивает и мобилизует, и я подумала, что возможную панику нужно пресекать еще до ее начала…

– Интересное рассуждение… ну что же, этот экзамен вы сдали на «отлично».

А когда Ира вышла их кабинета, он наполовину в шутку, а на половину всерьез пробормотал:

– Вот ведь вредная девица нам попалась! Из-за нее нужно будет заново почти для всей группы взаимодействие снова проверять…

– Почти? – уточнила капитан-лейтенант Сотникова.

– Да, там двое – Никита Обухов и Борис Муратов – взаимодействие с Алексеевой продемонстрировали отличное.

– Насколько я узнала, они оба тоже из Соболева, может, они раньше знакомы были?

– Нет, это мы заранее проверяем. Обухов из первой школы, она вообще за городом стоит, Муратов тоже на класс старше Алексеевой – а школьники даже внутри одной школы со старшеклассниками очень мало общаются. Вы же знаете правила…

– К сожалению, очень поверхностно: меня в школу назначили всего два месяца назад, именно из-за Алексеевой, а до этого я была в команде танкера…

– Да? А я было подумал, что вас из соседней школы перевели или из энергетической… но тогда для вас мы вас отдельно в курс дела введем. И я надеюсь, что уж с одной-то ученицей вы справитесь, а если у вас возникнут какие-то вопросы или проблемы начнут проявляться, то все мы вам безусловно поможем.

– Спасибо. А Ирине сейчас что делать?

– Сегодня – отдыхать, а затем к следующим экзаменам готовиться. Но думаю, что она остальные сдаст совсем легко, у нее по всем предметам курсы на Земле с отличием закончены. И посему поздравляю вас с зачислением к нам в школу на должность капитана-наставника. А программу первого месяца обучения я вам сегодня же перешлю…

На самом деле правила, запрещающего набирать в один класс ранее знакомых курсантов, не существовало, просто так старались делать потому, что одним из важнейших требований к будущим капитанам было умение «вливаться в незнакомый коллектив» и быстро налаживать в нем самые дружеские отношения – и именно такие навыки обучение с ранее незнакомыми учениками' школа и воспитывала. Но правил без исключение не бывает, и сейчас в седьмом классе учились вообще два брата-близнеца. Однако психологи все же старались классы подбирать в том числе и по тому, насколько курсанты в одном классе были ранее знакомы. А вот любые трудности в общении со сверстниками часто становились одной из причин отчисления курсантов.

Но у Иры таких трудностей не возникло: сама она ни малейших поводов к конфликтам не подавала, а мальчишки в классе наоборот старались о единственной девочке в школе заботиться. Иногда такая забота даже выглядела смешно – но то, что к первому сентября все мальчики класса где-то раздобыли живые цветы для нее, было скорее трогательно, чем забавно. Да и забавного тут было лишь то, что на станции «Рассвет» из цветов можно было найти только нежно-розовые лизиантусы, которые у себя возле дома разводила одна из операторов танкерного порта. То есть теоретически и какие-то другие цветы найти было возможно, но курсанты не успели еще настолько познакомиться с местными жителями, чтобы выяснить, где другие цветы водятся, и эти хозяйка раздавала всем желающим с огромным удовольствием, а ее огромные клумбы было просто невозможно не увидеть по дороге из пассажирского порта. И вид у Иры, с трудом удерживающей два с лишним десятка розовых букетов, был, конечно, забавным…

Ну, с букетами Ира все же разобралась быстро… относительно быстро: оператор службы доставки трижды переспросил, действительно ли требуется доставить двадцать семь хрустальных ваз в один номер общежития школы капитанов, а затем, видимо решив, что случился какой-то сбой на линии, переключил Ирин коммуникатор на живого человека. Но подключившаяся девушка лишь засмеялась, когда Ира ей показала кучу букетов, и через несколько минут вазы были доставлены. А когда все букеты заняли свои места (а весь класс просто сидел все это время в ожидании девочки), учебный год начался. Традиционно перед новыми курсантами (в зале собрались все три первых класса) выступил начальник школы, рассказавший ее историю, затем ученики разошлись по аудиториям – и с этого момента все они перестали быть просто мальчиками (и девочкой), а превратись в кандидатов в капитаны. Пока еще только в кандидатов: им предстояло пять лет доказывать свое право на дальнейшее обучение профессии.

Причем первым делом всем курсантам нужно было пройти курс обучения обычных школ, правда на пятилетний курс, который им не удалось закончить в своих прежних школах, курсантам отводилось всего два года. Два года очень напряженной учебы, и так называемые «классные занятия» должны были длиться по восемь часов каждый день (при том, что дней для отдыха давалось тут по одному в календарный месяц), а еще считалось, что для полного освоения школьной программы курсанты и самостоятельно должны были ежедневно поработать часа по два. Но все заранее знали, что тут легкой жизни никто не обещал, и пока все дети были к такому режиму готовы. Морально готовы, а вот насколько они к этому готовы физически и психологически, предстояло оценивать наблюдающим за классом врачам. И первые полгода именно врачи считались в школе «главными»: в любом случае никто превращать детей в калек не собирался. А то, что на класс из двадцати восьми человек врачей было четырнадцать, объяснялось просто: все же людей на Марсе очень сильно не хватало.

Ира в общежитии получила очень уютный номер, который даже изначально рассчитывался на двоих человек: две небольших спальни, просторный кабинет, уютная гостиная, в которой среди всего прочего даже камин имелся. Голографический, конечно, но от настоящего он отличался лишь тем, что в него не требовалось дрова подкидывать и дым из него в гостиную не заползал. А еще в его огне нельзя было что-то сжечь, но вот погреться у него особых проблем не представляло. Если, конечно, в этом нужда возникнет – но на станции погода была довольно теплой, так что обычно в камине обогрев просто отключался.

В номере Ира поселилась вместе с Валентиной Николаевной: проживание с капитаном-наставником в одном номере тоже давно уже стало традицией. А для Сотниковой это обеспечило и дополнительную нагрузку: она же на самом деле практически закончила обучение по специальности бортового медика, и ее – из-за нехватки штатных наблюдающих врачей – попросили и за здоровьем девочки дополнительно проследить. Хотя в первые пару месяцев никаких отклонений по здоровью у курсантов не ожидалось, но смена тяжести по сравнению с земной могла вызвать некоторый психологический дискомфорт.

Вот только у кого этот дискомфорт быстрее проявится, Валентина Николаевна уверенности не испытывала: сама-то она предыдущие пять лет провела главным образом на танкерах, и Марс теперь ей казался местом с гравитацией явно избыточной. А вот Ирина, судя по всему, на малую силу тяжести вообще внимания не обращала, полностью погрузившись в учебу. И все преподаватели особо отмечали, что девочка нынешнюю довольно напряженную программу успевает осваивать довольно легко. Однако капитан-лейтенант Сотникова знала, что чаще всего срываются те, от кого этого меньше всего ожидаешь – и в конце октября ей показалось, что «предчувствия ее не обманули». Но вот насколько они ее не обманули, она совершенно не представляла…