Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Глава 19

Каникулы в третьем классе начались в этом году третьего января и курсанты отправились «отдыхать» за станцию «Родник». Как и следовало из ее названия, на станции добывали воду – не с астероидов, а из «глубин Марса», и воды там было много. Очень много, на станции намечалось за следующие пятьдесят лет вытащить из недр воды вдвое больше, чем ее имелось, скажем, в Байкале. Но вся эта вода была довольно глубоко под землей и вдобавок она была очень сильно соленой, так что для превращения рассола в «нормальную воду» требовалось очень много энергии. А так как «Родник» располагался вдали ото всех других станций, возле нее стояло и множество мощных энергостанций. Вообще-то сама по себе станция «Родник» была самой маленькой на Марсе, с единственным жилым куполом диаметром в полтора километра, но в то же время она была – если учитывать и так называемую «промплощадку» – самой большой станцией на Марсе, занимающей больше сотни квадратных километров.

А располагалась она на юго-восточной стороне равнины Эллада – потому что вся эта равнина представляла собой засыпанное песком и пылью огромное замерзшее море, из которого, собственно, вода на свет божий и поднималась. Но курсантам она была интересна не огромными опреснительными заводами, и даже не сотнями мощнейших энергостанций. Там ведь, кроме всего такого оборудования имелись и свои ремонтные заводы – и вот именно на них курсантам и предстояло проходить практику. Впервые за все время существование школы туда курсантов направили, но – как довольно ехидно прокомментировала объявление о предстоящей практике Валентина Николаевна – «вы сами виноваты». А виноваты они были тем, что решили сделать из списываемых «Водовозов» новенькие контейнеровозы – и на ремзаводе «Родника» можно было произвести модернизацию стыковочной штанги танкера.

Эту модернизацию и в других местах было сделать в принципе возможно, даже на «Рассвете» в ремонтной мастерской – но на «Роднике» ремзавод тоже был самый большой на планете и самый «высокотехнологичный»: там ведь не сколько корабли ремонтировали (хотя орбитальные челноки там на самом деле сотнями в год чинились), но и разнообразное «добычное оборудование». Очень непростое и очень, очень разнообразное, а потому технологические линии там заранее были выстроены так, что легко перестраивались на ремонт чего угодно. Злые языки поговаривали, что знаменитые на весь Марс часы руководителя всех станций Северной Империи Смирнова, которым уже почти тысячу лет исполнилось, он просто отдал в «руки» роботов ремзавода «Родника» и через три часа получил их в первозданном виде. Правда Ира точно знала, что это – всего лишь красивая легенда: Виталий Савельевич был давним другом деда и пару раз на ее памяти навещал старого товарища. И он сам рассказывал, что эти часы роботы «Родника» ремонтировали почти трое суток, а перед этим он практически неделю формулировал задание на ремонт. И часы получились совсем не «первозданными»: вместо обычного стекла ему поставили сапфировое, а все стальные пружинки поменяли на другие, из бериллиевой бронзы…

Но что роботам можно было поставить почти любую задачу, всем было хорошо известно – и курсантам предстояло освоить эту нелегкую науку: практика давно уже доказала, что нечеткие формулировки чаще всего приводят к непредсказуемым результатам. А для ремонта стыковочной штанги результат требовался абсолютно предсказуемым.

Штанга была устройством довольно простым: стометровая труба восьмигранного сечения, которую при стыковке с телегой аккуратно заводили в хомут – после чего манипуляторы телеги еще более аккуратно затягивали штангу в приемник телеги и затем, выровняв штангу корабля буквально до долей миллиметра, телега пристыковывала к ней переходники танков с электрическими линиями и водопроводами. Но с баржами такой трюк проделать было невозможно, способы стыковки барж с буксирами были уже поколениями отработаны (и не только в космосе): на небольшом расстоянии от корабля баржа зацеплялась специальными тросами и затем медленно подводилась к стыковочным узлам. Тоже в принципе процесс отработанный – но на штанге танкера не имелось ни тросовых захватов, ни амортизаторов, не позволяющих многосоттысячетонной барже, двигающейся со скоростью буквально миллиметры в секунду, проломить борт корабля. И хотя конструкция этих узлов тоже была веками отработана, по результатам составленного курсантами задания в виртуальной модели штанги почему-то амортизаторы (все) оказались смонтированы не верхней грани корпуса, а стыковочные узлы – вообще вразнобой. И теперь парням (и Ире тоже) предстояло на реальных установках научится правильным образом (и достаточно быстро) корректировать свои первоначальные задания так, чтобы результат соответствовал желаемому.

Валентина Николаевна, сказав, что при всем желании разорваться она не может, на каникулы отправилась со Светланой – а Ире на «Роднике» назначили временно наставника по практике: молодую, лет до тридцати еще, женщину, которая представилась как Лена. Заметив, что «обращаться тут по имени-отчеству не то что не принято, а просто запрещено: тут доли секунды могут оказаться критическими» – и на этом обсуждение способов общения закрылся. А на вопрос Иры она ответила просто:

– А у меня сейчас отпуск, все равно делать нечего: я хотела на Землю слетать, но в расписание рейсов не попадаю. А у вас задачки интересные, я ведь раньше с космическими машинами еще ни разу не сталкивалась, у нас-то в основном горные машины ремонтируются. Я вот по скреперам больше работала…

– А скреперы-то тут зачем? На «Роднике» ведь воду добывают…

– Ну да, воду. Вон там – она показала рукой куда-то в сторону равнины – под песком – вода, точнее лед, и когда мы этот лед оттуда достаем, что с равниной происходит? Там же воды… мы сейчас уже дошли до района, где слой льда превышает сотню метров, а дальше его уже метров на триста наморожено. И чтобы все мы тут не очутились на краю огромной ямы, мы сначала в выплавленные каверны закачиваем пульпу из песка с глиной, а затем еще и сверху все камешками присыпаем.

– Какими камешками?

– А вот такими, – Лена показала Ире на свои серьги. – Красивые?

– Хм… я бы сказала, что они очень похожи на…

– Ну, чего застеснялась? Это на самом деле просто черный обсидиан, точнее, наша подделка под него. Только наши умельцы для украшений их все же полируют, а так они – просто почти черные камни. Лет через… много мы всю равнину этими камнями засыплем, и температура на Марсе поднимется почти на два градуса: они же солнечный свет почти полностью поглощают.

– Но без парникового эффекта…

– Ир, мы больше девяноста процентов добываемой воды просто в атмосферу выпускаем в холодильниках энергостанций. Будет парниковый эффект…

– Но это сколько же энергии на переплавку камней уходит!

– Считай, что нисколько: все тепло утилизируется в дистилляторах. Расплав стекла этого просто выливают в воду… поэтому и украшений таким немного получается, в основном там почти песок образуется, крупных камешков маловато остается. То есть все равно много, всем женщинам Земли можно за пару лет такие серьги сделать, но это никому не надо… давай все же вернемся к твоему проекту: это у нас что?

– Я не понимаю, почему амортизаторы ставятся так по-дурацки…

– Так… понятно. У вас же в задании указано, что их нужно ставить на силовой пояс, а он тут узкий… надо добавить усиление этого пояса, да, у каждого узла… просто у вас, наверное, информаторий не очень мощный, в интерактивном режиме работать не успевает, а у нас… сама видишь: любые изменения сразу показываются.

– Как все просто оказывается! Спасибо, Лена, теперь можно запускать штангу в работу, и меньше чем через неделю…

– Нет, Ира, теперь работа только начинается. Как я понимаю, на танкере эта штанга при стыковке в основном на сжатие работет? А тут она будет работать в основном на изгиб, причем и условия будут очень разными: если стыкуется первая баржа, то с другой стороны никто ее не подпирает, а если вторая… Или если обе баржи стыкуются, но с небольшой разницей по времени… Угадай с трех раз, почему мне приходится ремонтировать скреперы, которые три месяца как с завода вышли? Потому что кто-то не учел возможности нестандартных нагрузок при работе, но скрепер – это ерунда, а космический корабль в трех месяцах пути от рембазы… Так что приступаем к настоящей работе: готовим задание на перерасчет прочностных характеристик так, чтобы предусмотреть все возможные варианты нагрузок, включая нештатные…

Обратно в школу курсанты ехали в не самом веселом настроении: они почти успели правильно оформить задачу на модернизацию стыковочной штанги, но именно что почти, и в работу ее так и не запустили. Славка даже пожаловался Ире:

– Мне кажется, что пилотируемый корабль было проще делать. А ведь он-то куда как сложнее автомата!

– Да, его было делать проще, но не потому что мы такие умные были, а потому что о куче вещей, которые другие люди для нас делали, мы даже и не подозревали.

– А теперь подозрели, и что? Мы же на капитанов учимся, а не на ремонтников!

– Ты опять пропустил нужный параграф в Уставе. Капитан в случае любой аварии лично отвечает за проведение оперативного ремонта до прибытия корабля на базу. То есть мы сейчас учились тому, как свой собственный корабль ремонтировать, когда ему в бок метеорит влетит. На кораблях – я имею в виду на пилотируемых – ремонтные роботы очень универсальные, но программ готовых для проведения любого потенциально возможного ремонта у них нет, эти программы нужно будет нам готовить, причем быстро, пока в дырку в борту весь воздух не вышел. И на самом деле мы сейчас не штангу пересчитывали, переделывая ее в стыковочный док, а учили, какие варианты в каком порядке при ремонте нужно рассматривать. Учились расставлять приоритеты в сложных многокомпонентных задачах.

– Это ты все правильно говоришь, но я все равно не понимаю, почему у нас решить вопрос, как эту чертову штангу переделать, не получилось.

– Наоборот, все понятно, просто ты еще сам пока этого не осознал. Вот приедем домой, денек отдохнем, мозги расслабим – и ты сам все поймешь.

– А ты поняла?

– Мне Лена объяснила, она – женщина нетерпеливая.

– Я тоже нетерпеливый, объясни и мне, вот прямо сейчас и объясни.

– Мы просто не ту задачу решали.

– Это как? Нам же нужно было решить задачу, каким образом модифицировать штангу…

– И это как раз ошибкой и является: неверная постановка задачи. Нам нужно было на самом деле другую задачу решить: как к танкеру пристыковать две тяжеленных баржи таким образом, чтобы танкер при стыковке не развалился на составные части. И решение получается простым: штангу нужно целиком менять, причем вместе с ее собственным узлом крепления. Я успела набросать новое задание, вот, посмотри, я тебе на коммуникатор скинула. И там картинка стыковочной секции «Бурлака»: видишь, тут ферма внутри отсека трехметровая? Потому что при стыковке такой изгибающий момент возникает, что фигня вроде нашей штанги просто переломится. Да, у нас баржи поменьше будут, но все равно очень приличный момент возникает: кораблик в полной комплектации за двадцать тысяч тонн, к нему с очень ненулевой скоростью сто двадцать пять подходят… и получается, что штангу нужно брать уже не четырехметровую, в минимум метров семь… это поперек столько нужно.

– Но тогда переходник от штанги к кораблю…

– Вот видишь, ты уже сам понимать начал! Чтобы тут кораблик не переломился, к самому кораблю, к прочному корпусу нужно будет добавить дополнительные упоры. Примерно такие, но я их еще не просчитала. Я не знаю пока, как их считать…

– Оставь мне, я посчитаю. То есть я пока тоже не знаю, но знаю, где посмотреть. И у кого спросить: прочностные расчеты в шестом вроде проходят, я у Андрюхи спрошу, он уже в седьмом. А почему нам сразу не сказали, что и как считать нужно? Мы же только учимся!

– Вот нас и научили. В том числе научили и тому, что все предметы нам в работе могут очень даже пригодиться. А не рассказали… взрослые-то своими делами заняты, в наши проблемы… в проблемы, которые мы сами для себя выдумываем, им углубляться просто некогда.

– Ну… да. Я теперь начинаю понимать, почему у латинян «Портаконтенедор» с такой задержкой в производство идет. У них первый уже вроде год сам по себе ходит, но пока только с пустыми баржами и уже во второй раз на переделку отправляется. Как бы и у нас этот автоматический контейнеровоз тоже в постоянные переделки не попал: мы-то все предусмотреть точно не сможем!

– У нас есть преимущество по сравнению с конструкторами Латинского Союза.

– И какое же? Думаешь, мы умнее латинян?

– Нет. Но нам плевать, если корабль поучится на тысячу тонн тяжелее возможного, и даже на пять тысяч плевать: мы-то именно демонстрационный образец делаем. А вот когда он себя в работе покажет и руководство Флота решит, что идея хорошая, то поверь: сотни очень опытных конструкторов кораблик полностью пересчитают. И если это чудо в серию пойдет, то мы его даже не узнаем, он совсем другим уже у них получится.

– Ну уж совсем…

– Конечно. Ну сам подумай: зачем кораблю-роботу нужна пилотажная рубка и шесть кают для экипажа?

– А зачем мы их оставляем?

– А затем, что мы просто не знаем, как их из корабля вырезать! То есть чисто теоретически знаем: нужно весь корабль с нуля перепроектировать, но наша задача… я имею в виду, то что мы со Светой и Нурией придумали – не проектирование нового корабля, мы в этом вообще ничего не понимаем. Мы решили попробовать недорого из списанного танкера сделать дешевенький контейнеровоз. Получится – мы молодцы, а не получится… не получится – плевать, мы уже получим опыт ремонта кораблей. Не этих конкретно танкеров, а вообще, и если что-то уже с нашим кораблем в рейсе случится, то вы будем знать, как вывернуться.

– То есть то, чем мы сейчас занимаемся…

– Это очень полезное для Флота дело. Лично я не сомневаюсь, что скоро… то есть мы еще это время застанем, в рейс выйдут сотни, тысяч роботов. Но не таких: я вот посчитала, что нужна штанга семиметровая, а ведь в ней и свободного места достаточно, чтобы в нее всякого напихать, в нее вся система управления поместиться может. И роботы эти будут, скорее всего, именно в виде тонкой штанги делаться, но это я так думаю, а как на самом деле… взрослым все же виднее.

– Но я все равно не совсем понимаю, зачем…

– Славка, тебе этим интересно заниматься?

– Потому и занимаюсь.

– А я тебе сейчас расскажу, почему тебе интересно. Мы же первые догадались использовать необслуживаемые реакторы в рейсах Ближнего Флота!

– Так уж и первые…

– Первые. Я это точно знаю: раньше, как мне дедушка Тимофей рассказывал, хотели такие реакторы в качестве аварийных на «Бурлаки» поставить, но все отказались потому что вероятность отказа шести ходовых практически нулевая. А на «Горбунках», если с таким идти, длительность рейса даже в ближней зоне получается больше разрешаемого медиками уровня, то есть проще к аварийному буксиру спасатель послать. А роботу вообще начхать, сколько времени рейс продлится. Но еще раньше избытка таких малых энергостанций не было, а сейчас, когда начался переход с «Бурлаков» на «Рысаки», временно мощность завода получилась избыточной, просто латиняне этот завод слегка так досрочно запустили. И нам тут просто повезло, мы попали в идеальный момент для того, чтобы свою затею людям предложить.

– Как дед Василий говорит, повезло нам вовремя родиться.

– Ну да, в нужное время в нужном месте.

– Сколько еще нам ехать?

– Еще часов десять.

– Найти бы того, кто запретил на «Родник» на челноках летать…

– Вот только челноков с людьми там и не хватает, у них же и без того на каждой площадке по полтораста роботов в сутки садится. Мне Лена говорила, что они сейчас третью площадку строить начали: челноки они скреперами разгружают, и там такая толкучка, что площадки больше принять уже не могут. Да, я думаю, что если… когда мы своих роботов в работу запустим, то им и трех площадок мало будет: наверняка роботов приспособят чтобы и на Марс камни возить.

– А зачем тут столько камней? Своих что ли на Марсе не хватает? Да пусть выйдут в пустыню…

– А, ты не слышал, это мне Лена говорила: чтобы здесь запустить парниковый эффект, нужно температуру среднюю поднять минимум на двадцать градусов. А для этого нужно альбедо планеты снизить с семнадцати процентов до хотя бы десяти. Они на «Роднике» пока что плавят черные камни и ими засыпают свою равнину по мере выработки воды, но так им работы лет на пятьсот, а то и на тысячу. А вот просто нагрести с тех же «снежков» черных камней… там же почти все камни – углистые хондриты, чуть посветлее сажи – и с ними это проделать получится уже лет за сто, даже быстрее. То есть в зависимости от того, сколько у нас будет таких контейнеровозов-автоматов и сколько латиняне успеют сделать «Вампиров». А Нурия говорила, что «Вампиров» там могут сколько угодно наделать, но пока камни вывозить не на чем…

– Здорово! То есть у нас с тобой есть шанс дожить до времени, когда на Марсе можно будет выйти наружу в легком скафандре без риска замерзнуть за пару минут?

– Ну… Ты мне лучше вот что расскажи, пока едем и все равно делать нечего. Просто ты этот вопрос у Василия Матвеевича вроде прорабатывал… Лена сказала, что сокращение альбедо поверхности на процент поднимает температуру планеты почти на два градуса. Но я как ни считала, у меня получается меньше одного…

– Понятно, не один я на уроках ушами хлопал, – засмеялся мальчишка. – Тут все просто: мелкодисперсная пыль сухая – очень хороший теплоизолятор, на солнышке нагревается только самый верхний слой днем, а ночью он все тепло переизлучает обратно в космос. Так что тут не только про альбедо, но и про фракционный состав: камешки, даже самые маленькие, песчинки буквально, прогреваются насквозь из-за лучшей теплопроводности и часть тепла переизлучают не в космос, а вглубь грунта. И ночью такой грунт остывает медленнее, а днем снова дополнительно нагревается. Так что камешки – любые – просто больше тепла аккумулируют, а если грунт этот еще и увлажнить или, как в рассматриваемом случае, взять камни черного цвета… Я тебе сейчас картинки найду, где все в деталях расписано…

Валентина Николаевна сидела в кабинете Николая Михайловича и с легкой улыбкой выслушивала мнение руководителя школы о прохождении курсантами каникулярной практики. И когда тот спросил, а что она сама думает, с той же улыбкой и ответила:

– Нет, то что Ира – девочка, или что Света – девочка почти никакой роли не играет. Точнее, их роль тут только в том заключается, что девочки вообще что-то выдумывают совершенно не так, как мальчики. Мне мой первый начальник в танкерном флоте говорил, что мужчины – они что-то придумывают с уверенностью, что у них задуманное получится. А если не получается, то они расстраиваются и надолго свои фантазии приглушают. А женщины – это он мне говорил, я сама так не думаю, точнее, не уверена в правдивости его тезиса – что-то придумывают и начинают это делать, заранее считая, что у них ничего не выйдет потому что они якобы слабые и беззащитные. И если у них задуманное не выходит, они дело бросают без сожаления под лозунгом «я так и знала!» и переходят к следующему делу. А вот если у них что-то получается, то тут уж берегись, они начинают фантазиями во все стороны прыскать.

– И что вы хотите этим сказать?

– Лишь то, что курсанты, занимаясь делом, которое вроде девочка придумала, как и она заранее считали, что ничего не выйдет: девочке помочь, конечно, дело благородное, но разве она может что-то толковое придумать? А когда дело слаживается, что новые брызги фантазии уже всех охватывают, и никто даже не задумывается, кто новую затею придумал. Но Ирина не просто так «назначила» инициатором затеи с танкерами Нурию…

– Как это – назначила?

– Если вы вспомните, то этот проект вы лично придумали. Но в варианте инициативы вообще посторонней девочки ее курсанты восприняли гораздо спокойнее: мол, не получится, так и ладно, нам не начальник школы на вид поставит, а посторонней девочке мы уж как-нибудь объясним, в чем она была неправа. Причем Алексеева, выставляя Нурию координатором проекта, по сути поменяла концепцию задачи: в такой постановке она зазвучала не как «давайте еще один кораблик для себя выстроим», а как «а давайте навигатору поможем ее интересную идею хотя бы опробовать на практике». И в такой постановке мальчикам помочь красивой, между прочим, девочке стало не просто интересно но и весьма лестно: она же на них внимание обратила! А Ирина такие моменты очень тонко чувствует и всегда их старается учитывать.

– То есть вы считаете, что Алексеева все это умышленно проделала?

– Да, я в этом абсолютно уверена. Когда я выполняла первый рейс на «Золотой Рыбке»…

– Когда вы командовали «Рыбкой» в первом рейсе.

– А вот и нет: я именно выполняла рейс. И все, даже то, что внешне казалось моими решениями, я проделывала по инструкциям, которые мне Ира… нет, не по инструкциям, но она мне давала просто разные очень полезные советы… под видом воспоминаний или просто под видом каких-то вопросов не по учебной программе, так вот, я по сути дела четко следовала ее командам. Именно командам, отданным заранее, причем не явно отданным, а, назову это как «ситуационно подготовленным». Ведь мое решение проложить трассу в тридцати миллионах от Солнца обусловлено тем, что она «Рыбку» посеребрила и это именно такую возможность и подготовило, я всего лишь оформила в приказ ее ранее подготовленное решение. Я же говорю, она заранее все нюансы учитывает. Решения принимает, конечно, довольно часто не оптимальные или просто неверные – но это от недостатка опыта, но и в таких случаях она предусматривает возможность отката. Интересная курсантка, и я уверена: она будет прекрасным капитаном.

– Если все так, как вы мне сказали, то она и адмиралом будет прекрасным, причем даже я могу этот славный момент живым застать. Но тут, мне кажется, дело не только в ее таланте, все же в семье уже два капитана, семейное воспитание и традиции тоже положительно повлияли. И Капитолина Георгиевна девочку научила неплохо экономику любого проекта просчитывать. Так что у Алексеевой перспективы выглядят неплохо, да и преподаватели ее хвалят: Ирина заметно программу обгоняет по некоторым предметам…

– А может, нам стоит Алексееву на индивидуальную программу обучения перевести?

– Вот она, женская солидарность! Но нет: вы верно заметили, что она еще часто решения неверные принимает из-за отсутствия опыта, а школа как раз курсантам опыт, причем опыт поколений, и передает. Как раз курсанты школьную программу полностью закончили изучать, теперь им именно опыт поколений передаваться будет. И наша задача – передать его так, чтобы они его воспринимали как свой собственный. Кстати, я с одним вашим тезисом не согласен совершенно: вы правы в том, что Ирина смогла подготовить условия для принятия ваших решений, но решения принимали именно вы, на базе своего опыта. И вы им и свой опыт, использованный вами на «Рыбке», тоже передайте. Опыт принятия решений в подготовленных другими людьми условиях. Я вас попрошу мне до конца недели принести мне подробное описание того, как и почему вы на «Рыбке» принимали решения, удивившие все службы Флота. Подумаем вместе, что из этого будет для курсантов полезным и в каком виде им все это подать…