Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 22

У Флота не было ни обеденных перерывов, ни ночных отдыхов – корабли прилетали и улетали, на часы внимания особого не обращая. И в два часа ночи первого мая на борт «Золотой Рыбки» перешли из заатмосферного катера юнга Флота Ирина Алексеева и второй навигатор Нурия Вега. Но это Флот в целом внимания на время не обращает, а люди обычно в ночное время спять – ну, те, чья вахта не пришлась на это время, так что почти весь экипаж «Рыбки» мирно спал в карусели, а в рубке в креслах размешались лишь капитан Людмила Макарова и пилот-навигатор Екатерина Жаркова. У них как раз была вахта, причем самая напряженная, предстартовая. Корабль только что закончил заправляться «рабочим телом» (то есть водой) с орбитальной водокачки, и неторопливо шел к точке старта. Точнее, его туда перетаскивал орбитальный теплореактивный буксир: все же маршевый ионный двигатель на орбитах планет запускать не рекомендовалось, так как струя плазмы, летящая со скоростью в сотни километров в секунду, могла на этой орбите много без наделать.

Буксиры уже дали очень немаленькому кораблю требуемый импульс и он по инерции должен был к точке старта выйти уже минут через пятьдесят, так что все для предстоящего полета было подготовлено и капитан с пилотом просто ждали, когда у них начнется работа. Обычная работа капитана и пилота при старте корабля: нужно было сидеть в креслах и внимательно смотреть на многочисленные индикаторы, показывающие (всегда показывающие при начале любого полета), что все системы работают нормально.

Ира, придерживая за руку Нурию вплыла в рубку и, широко улыбаясь, произнесла:

– Юнга Флота Алексеева Ирина Владимировна, представляюсь в связи с переходом на корабль. Представляю Нурию Вегу Касас, второго навигатора… Здравствуйте, Людмила Алексеевна.

– Здравствуй, Ирина, буэнос диас, Нурия.

– Тогда уж буэнос тардес, – хмыкнула Ира, – на корабельных часах сколько, час ночи? У нас старт во сколько, в два?

– Ну да, осталось примерно сорок пять минут.

– Отлично, Нурия, показывай свою программу, которую ты для наших роботов составила… Людмила, «Рыбка» уже на полной тяге ходила?

– Да, Ирина, вам еще многому учиться нужно, но времени для этого хватит. В последнем рейсе дважды выходили на тягу в сорок процентов, то есть на полную мощность энергостанций…

– Согласна, недоучка я еще, а потому и только юнга. Ускорение на сорока процентов тяги какое получалось?

– Сто тридцать три сантиметра в секунду за секунду.

– Нурия, ввела? Людмила, а теперь смотрите: если мы со старта включаем полную… мощность, то до цели мы доходим за сколько? Всего сто двадцать семь часов!

– Технически возможно, но в этой области разгон свыше ста пятидесяти…

– Ну да, но Нурия-то у нас навигатор… скажем, тоже недоучившийся, она про ограничения не в курсе. И я не капитан, про области ограниченной навигации тоже мало что знаю. Но вот узнать у информатории границы этих зон может любой, так что… Нурия, давай вариант с выходом из эклиптики. Вот, Людмила, мы из области ограничений выходим на скорости в девяносто семь… и входим в нее на девяноста пяти вообще, так что никаких претензий к нам быть не может.

– Но мы над эклиптикой на десять с лишним миллионов…

– И что? Там вакуум другой?

– Конечно другой, – заулыбалась уже капитан Макарова, – там он куда как более вакуумный. И камней там меньше, и солнечный ветерок послабее…

– И мы долетаем до Земли всего за сто сорок девять часиков вместо двадцати суток. Нурия летит чтобы в гости к родне в родную Барселону слетать, ей каждый час важен, а мы ей две недели дополнительного отпуска не подарим разве?

– Ира, но ты же сама знаешь: несанкционированное изменение программ навигационной системы капитаном…

– Опасаешься? Правильно опасаешься, и спасибо, что напомнила. Капитан-лейтенант Макарова, я, Ирина Алексеева, как владелица «Золотой Рыбки» выражаю вам недоверие и отстраняю от командования кораблем. Внимание экипажу, слушай мою команду! Принимаю командование на себя. Навигатор Жаркова, приказываю проверить расчет трассы, проведенный вторым навигатором и при отсутствии ошибок загрузить новую трассу в вычислительную систему корабля. Приступить к исполнению…

– Ну ты, Ирка, и даешь! – рассмеялась Катя. – То есть выполнено, капитан! Трасса проверена и заложена в управляющую систему! Корабль к старту готов!

– Спасибо за качественную работу! Капитан-лейтенант Макарова, я предлагаю вам место капитана на «Золотой Рыбке», и прошу продолжить выполнение рейса, это официальная оферта.

– Оферту принимаю! Экипаж, слушай мою команду! Ир, ты, когда всерьез капитанствовать станешь, все же постарайся командовать без этой улыбки во всю твою… лицо.

– А кто мое лицо видит-то? Видеозапись в журнал не переносится.

– В журнал – нет, но до конца рейса вся информация остается в бортархиве. И если твой дед увидит, как ты издеваешься над процедурой…

– Дедушка Тимофей только посмеется, но ты права: если это увидит бабушка Капитолина… когда стартуем?

– До начала стартового окна осталось двадцать одна минута, окно нам дали всего в три минуты… но мы укладываемся. И вы, кстати, тоже идите укладываться: для вас выделаны в карусели каюты девять и двенадцать. И не забудьте, прежде чем засыпать, завтрак заказать по вкусу: у того, кто программу автоповора готовил, фантазия была ну очень извращенной и «завтрак по умолчанию» очень не каждый человек, пребывая в здравом рассудке, сожрать способен. Мы-то все для себя давно уже индивидуальные меню составили, а вы-то пока еще новички здесь… Юнга Алексеева, второй навигатор Вега Касас! Отбой через десять минут, ваша вахта назначается на завтрашний полдень. Выполнять! Ира, а как проснешься, сразу ко мне зайди, я кое-что с тобой как с владелицей обсудить хотела…

Ира в популярных «художественных фильмах», которые «для простого народа» показывались, часто видела, как в рейсе капитан с напряженным видом сидит в рубке, тыкая в разные кнопки на пульте, а рядом, сжимая в руках что-то, напоминающее руль мобиля, сидит пилот и постоянно этот руль крутит в разные стороны. Но на самом деле в полете рубка большую часть времени была пуста, а за пультами сидели только операторы энергоустановок, и даже чаще лежали, чем сидели: их работой было слежение за параметрами реакторов и генераторов – а этим можно было вообще во сне заниматься. Потому что на самом деле за всем следила автоматика, и если происходило что-то нештатное, то автоматы просто будили нужных для исправления ситуации людей.

Пилот в рейсе обычно дважды в сутки занимался тем, что проверял по внешним маякам реально отклонение корабля от расчетной трассы: автоматика, конечно, считала очень хорошо, но любые устройства неидеальны и фактическая тяга двигателей от «паспортной» гуляла в довольно широких пределах, отклоняясь на тысячные и даже сотые доли процента он нормы, и отклоняясь непредсказуемо – так что приходилось в расчет трассы полета часто вносить хоть и мелкие, но изменения, та как стандартные коридоры подхода к планетам и станциям обычно составляли единицы километров.

А капитану и такой работы не доставалось, его работа начиналась и заканчивалась чаще всего при подготовке к рейсу, а в редких (очень редких) случаях, когда на корабле действительно что-то ломалось, он следил за работой ремонтных роботов и иногда даже программы этими роботам задавал. Еще – при полетах в плоскости эклиптики – капитану нужно было принимать решения, если на трассе обнаруживались какие-то препятствия, но обычно и в этих случаях автоматика сама «решала» как столкновений избежать. А в этом рейсе капитану (Людмиле Макаровой) что-то делать пришлось лишь однажды, когда система слежения за метеоритами обнаружила неизвестный ранее поток летящих в космосе по странной траектории камешков. Странной траектория была потому, что летели камни под углом градусов сорок к эклиптике – но понаблюдав за «потоком» с полчаса, Люда пришла к выводу, что никакой опасности эти камни не представляют: они пролетели почти в двадцати миллионах километров от трассы «Рыбки». Но это если с Земли смотреть, то далеко, а в космосе могло оказаться, что поток по ширине рассеялся и на большую величину, так что немного поволноваться все же пришлось.

А вот ни Ира, ни Нурия от безделья в рейсе не страдали: им же не отпуск предоставили, а перевели на дистанционное обучение – и обе девочки по восемь часов проводили у себя в каютах, поглощая новые знания. И это очень радовало штатный экипаж «Рыбки»: у них появилось новое занятие и все они активно девочкам эти знания усваивать и помогали. Катя Жаркова с Нурией вообще почти все время уроков проводила, одновременно с преподавателями (то есть при просмотре записанных уроков) объясняя девушке разные тонкости навигационных расчетов. А с Ирой «делали уроки» почти все члены экипажа, а еще с ней отдельно (и уже вообще не по программе школы) работала корабельный медик – но не учила девушку людей лечить, а очень подробно рассказывала ей про медицинское оборудование, стоящее на корабле, и о том, с помощью каких роботов и программ его можно при необходимости ремонтировать. А заодно – но уже не как с юнгой, а как с владелицей корабля – обсуждала, какую еще автоматику было бы на корабле неплохо поставить:

– Ира, я тут посмотрела, какое оборудование для «Рысаков» успели подготовить…

– Ну, там-то целый полевой госпиталь на корабль ставить собираются! Но он в кабину «Горбунка» во-первых просто не влезет, а во-вторых, он стоит подороже, чем вся наша «Рыбка».

– Да, но я не про штатный комплекс говорю. Когда только «Рысаки» проектировались, Флот ведь объявил открытый конкурс на медкомплекс буксира, и народ много интересного успел сделать. В частности, в Нижнем Новгороде разработали шикарный диагностический аппарат, но оказалось, что на «Рысаке» он уже стал не нужен, так как в стандартном комплекте был уже неплохой диагност. Похуже нижегородского, но интегрированный в основной бортовой комплекс. Я к чему разговор-то завела: в нижегородском институте медоборудования уже лежит готовый бортовой диагност, и его можно прекрасно разместить в одной из кают на карусели. А так как все разработки по программе «Рысака» оплачивались Флотом, то, думаю, можно с ними договориться и комплекс взять к нам за умеренные деньги, а если еще это оформить как летные испытания прототипа для оснащения будущих контейнеровозов…

– Не совсем поняла, зачем нам…

– Нам он вообще не нужен, любой врач тут и с имеющимся комплексом любую диагностику проведет. Но, насколько я слышала, на Водолеях экипаж по-прежнему будет состоять из трех человек, на них штатный медик не предусматривается…

– Вера Васильевна, подготовьте мне, обязательно до нашего прихода к цели, докладную с подробными пояснениями. Только упаси вас бог хотя бы случайно назвать меня юнгой или курсантом. Всё строго владелице корабля от штатного члена экипажа… я с этой бумагой в этот институт и пойду. А если успеете… я попробую еще и у нас в школе от руководства резолюцию «поддерживаю» заполучить, наверняка Валентина ее обеими руками поддержит как человек, пятнадцать лет на танкерах проходивший… А заодно сразу нижегородцев озадачу разработкой курса по работе с их железякой курсантов школ капитанов…

– А вот с этим спешить не надо: я-то только их отчет о работе видела, а на практике из десяти агрегатов, разработанных для работы на кораблях, три нуждаются в серьезных доработках.

– Зато остальные семь…

– А остальные семь сразу выбрасывать надо. Так, раз уж об этом речь зашла, давай еще раз пройдем курс подключения противодекомпрессионного комплекса: штука хорошая и нужная, но его почему-то проектировали, считая, что женщины под декомпрессию попасть не могут и там нужно…

– Я помню.

– Это хорошо, но ты, как капитан, должна его правильно подключать вообще в сознание не приходя. Итак, поехали: травмированная укладывается на рабочее место и нагрудные ремни нужно сразу ослабить следующим образом…

Ничего особо интересного ха неделю полета на «Рыбке» не произошло, да ми когда буксир притащил баржи на орбитальную перегрузочную станцию, все шло «в соответствиями с планами Флота». И по планам же Флота «Рыбку» перевели (уже специалисты энергетического департамента Латинского Союза) на техническую станцию, где всего за десять дней должны были заменить энергостанции буксира. А вот экипажу при этом делать было вообще нечего, разве что Люда Макарова в соответствии с должностью пришлось «официально проследить» за заменой энергостанций, после чего и она отправилась «отдыхать» на Землю. Спокойно отправилась, потому что Ира к этому времени уже вернулась на «Рыбку» и продолжила «наблюдать за работой энергетиков» уже как владелица корабля. Причем вернулась она вместе с Нурией, так как «второй навигатор» ей пожаловалась:

– Ир, я все же, пожалуй, посижу оставшиеся десять дней на «Рыбке»: похоже, я на самом деле слишком сильно отвыкла от земной тяжести и тут я постоянно спать хочу. Причем что хочу, то и делаю, сплю по шестнадцать часов в сутки, а уроки когда делать? То есть я на самом деле очень рада, что в Барселоне побывала, и в следующий раз просто постараюсь заранее к тяжести подготовиться, а сейчас…

– А сейчас мы вернемся на «Рыбку» и ты героически продолжишь учебу. Мне тоже, откровенно говоря, на Земле тяжеловато показалось, а уроки – да, их-то делать обязательно надо. Тем более, что тебе Катя-то пока помогать не сможет, она на все две недели отпуск взяла. Но тут зато связь с Марсом хорошая, ты и переспросить своих учителей легко сможешь если что-то непонятным окажется.

– Да все уже понятно, сейчас у нас перед весенними каменами просто идет быстрое повторение основных тем, так что весь материал уже знакомый, а вычислитель на «Рыбке» все же помощнее, чем на школьных тренажерах.

– Это вещь, которую я никогда понять не могла: все же на планетах вычислители на несколько порядков более мощные, чем на кораблях…

– И у нас такой же, мы вообще подключены к основному информаторию Марса. Просто нас-то учат не просто какую-нибудь трассу посчитать, а головой подумать, что и как считать надо – а тут Катя в бортовой вычислитель успела столько очень интересных программ запихнуть, что теперь первое приближение вообще в реальном времени просчитывается. Но, гляжу, на кораблях вся навигационная система вообще устроена не так, как в планетных центрах навигации: там-то мы должны одновременно за всеми кораблями в своей хоне ответственности следить и одновременно сотнями их управлять, а корабельная система занимается управление только собственного корабля. И это с одной стороны гораздо проще, а с другой… я же, сидя в кресле навигатора, не знаю, как другие корабли себя поведут…

– Ну да, поэтому ты, сидя в кресле навигатора, на другие корабли и не отвлекаешься, и даже за своим не следишь: его Центр управления в зоне ответственности ведет. А твоя работа начинается, когда корабль эту зону покидает – но там других кораблей и нет почти. Ну, за весь полет встретишься ты с парочкой в лучшем случае, но тогда бортовые системы сами смогут договориться меж собой о взаимных маневрах…

– Ну… да. Слушай, а пока тут экипажа нет, можно я немного в рубке потренируюсь? Запущу завтра режим эмуляции какого-нибудь рейса, глазами посмотрю, как навигационные систему в пространстве друг с другом…

– Завтра… завтра с утра мне будут сдавать энергостанции, так что после обеда, в четырнадцать ноль ноль по бортовому времени жду тебя в рубке. А сегодня…

– А сегодня не выйдет: я же не имею права тебя одну в рубке оставлять при включенном пульте, а нам через полчаса привозят нижегородский медавтомат какой-то, его Вера очень просила.

– А чего она сама его не принимает?

– Вера, в отличие от тебя, не пять лет, а четырнадцать дома не была.

– Извини, это я так, просто спросила. Значит завтра в четырнадцать? Но все же жалко, что я не успела привыкнуть к земной тяжести…

– А что тебе медицина наша сказала?

– Если честно, они сказали, что я вообще дура… то есть это в нашем медцентре сказали, а Барселоне. Оказывается, есть специальная программа адаптации, она на три месяца рассчитала, и вот после нее даже пилоты танкеров после полугодовых рейсов полностью восстанавливаются.

– Но ты-то не в невесомости… в смысле, не при метре в секунду… но да, у нас-то как рас в самый период роста организмов… Ладно, я тогда в следующем году тебя заранее предупрежу и ты подготовиться успеешь.

– И где?

– У вас на «Ромашке»: там есть центрифуга с ускорением до одного g. Шестиуровневая, по метру в секунду на этаже, так что если мы тебе снова дистанционное устроим, то как раз подготовиться успеешь.

– Ну… а тебе разрешат еще один рейс к Земле через год?

– Не разрешат, а прикажут: у нас-то энергостанции новые, осмотр и дефектоскопия через год эксплуатации в обязательном порядке. И через два года, а я постараюсь и для других девчонок такие же каникулы организовать.

– Оставь надежду! Это я тебе как навигатор говорю: через год даже на такой трассе «Рыбка» до Земли будет минимум недели три ползти, нам же придется вообще мимо Солнца. А во-вторых, как недоделанный диспетчер наземного центра сообщаю: рейсы с пассажирами вне утвержденных трасс запрещены категорически, а ты не сможешь толпу девчонок в экипаж включить.

– Жалко…

– Сама знаешь, где это жалко и у кого… Все, у тебя уже время гостей встречать, не буду отвлекать…

Восемнадцатого мая в два часа Нурия «под руководством» Иры принялась осваивать бортовую систему навигации.

– Так, то есть на корабле все системы сделаны так же, как и в планетарных центрах… понятно. А программы расчета расхода рабочего тела… ага, понятно. Так, я почти готова, осталось разобраться с тем, как корабли при встрече…

– Посмотри инструкцию, Катя говорила, что информаторий корабельный их очень хорошо находит, сразу тебе нужные пункты выдаст.

– Действительно, все просто, эдак я при случае на самом деле смогу в навигаторы Флота податься. Надо будет, когда на Марс вернемся, заявку подать: а вдруг я и по здоровью пройду?

– Как это «вдруг»? Ты что, тесты на сертификаты не проходила?

– Это у вас в Империи все такие тесты проходят, а у нас в Союзе все просто: кто хочет – подает заявку и проходит все проверки, а кто не хочет – сидит и занимается чем угодно. Я раньше не хотела, а теперь… ты знаешь, мне на «Рыбке» понравилось! Вот закончу школу, не нужно будет мне все время на уроки тратить…

– Ага, но учти: экипажи на кораблях просто со скуки дохнут и сами постоянно всякое изучают. Вон, Валентина, почти прошла курсы корабельного медика, навигацию неплохо изучила, приступила к изучению программирования бортовых ремонтных роботов – а все от того, что даже на танкерах им почти ничего делать не нужно. Ты кресло Валентинино видела?

– Ну да, а при чем тут оно?

– А при том, что их делает со скуки один из операторов танкерного флота. Он их вообще вручную полностью. Делает, буквально ножиком из куска дерева вырезает!

– Ну… а я тоже еще что-нибудь учить буду. Или ты думаешь, что в центре навигации народ с утра до ночи веселится?

– Я ничего на эту тему не думаю. То есть не думала, а теперь из-за тебя думать буду. И вот до чего уже додумалась: я тебя сейчас запихну в этот новый диагност и мы сразу будем знать, годишься ли ты в бортнавигаторы или… я уверена, что годишься, но иметь готовую бумажку куда как приятнее. Ну что, пошли?

– Пошли. А это больно? То есть я хотела спросить, а это долго?

Человечество в принципе очень консервативно: уже лет семьсот вся документация велась с помощью информатория, но любые официальные документы люди так и называли «бумажками»…

Через пару часов Ира и Нурия снова появились в рубке, и Ира с довольным видом сообщила подруге:

– Теперь у тебя есть документально подтвержденное основание для подачи заявки на перевод в школу Флота. Но я тебя могу заранее порадовать: если Флот тебе откажет, то ничего страшного не произойдет: в любом случае путь на частные корабли тебе уже открыт. А чтобы ты совсем уж волноваться перестала, я тебе сразу обещаю: место навигатора на «Рыбке»… или на других моих кораблях для тебя всегда найдется.

– На каких других? На роботах?

– Фу, какие гадости к тебе в голову приходят! Нет, мы со Светкой тут кое что придумали…

– А что? Мне-то можно узнать?

– Конечно, слушай…

Но услышать, что же две курсантки успели придумать «нового и интересного», Нурия не успела: как раз в этот момент Ирин коммуникатор подал сигнал срочного вызова. А когда Ирина подтвердила вызов, в рубке раздался голос Тимофея Павловича:

– Иришка, срочный вопрос: кто у тебя на борту прямо сейчас?

– Сейчас… Женя Сорокина, оператор энергостанций, еще Нурия, мы с ней как раз в рубке навигацией занимаемся. И все вроде, остальные на Земле отдыхают, ведь обратно нам только через две недели почти.

– Нурия – это девушка-навигатор?

– Да. А что случилось-то?

– На Титане-семнадцатом авария, незамеченный камень разбил энергостанцию, двоим уже помощь не нужна, а восемь… их-то в медрегенераторах какое-то время продержать можно до прихода спасательной группы, проблема в том, что там регенераторов таких только шесть штук.

– Нурия, просчет трассы до Титана, быстро!

– Сейчас… если из по очереди в регенераторы помещать, то по словам медиков в таком режиме их максимум три месяца продержать получится, а то и меньше, то есть каждый час дорог. А у Флота корабля быстрее твое «Рыбки» просто нет.

– Сколько времени на погрузку регенераторов потребуется?

– Час, максимум полтора, такие же на этой энергостанции в достатке имеются.

– Нужно еще примерно тридцать тысяч тонн воды, это сверх нашего внешнего танка, тогда за пару месяцев долетим! А вот куда эту воду заливать…

– Нурия, уже просчитать успела? Ты просто чудо! На энергостанции есть несколько заправочных танков для контейнеровозов, они вроде по двадцать тысяч тонн, узел стыковки стандартный. Но они, если я не путаю, не термостабилизированные…

– Плевать, мы их сразу к расходному бортовому танку подключим… да, успеваем тепловое расширение забрать.

– Нурия, займись танками. Дед, а почему ты мне звонишь, а не руководство Флота?

– Иришка, руководство Флота не имеет права посылать в рейс девочку пятнадцатилетнюю…

– Мне скоро шестнадцать!

– И все мы это помним, но ты, как владелица корабля, можешь лететь куда захочешь и когда захочешь. Ну не успели в Уставе поправки ввести для малолетник кораблевладелиц!

– С кем мне связаться, чтобы регенераторы грузили?

– Все уже на связи, ждут твоего решения…

– Всем внимание, Я, Алексеева Ирина Владимровна, принимаю командование принадлежащим мне кораблем на себя. Прошу немедленно начать погрузку реанимационного оборудования на «Золотую Рыбку», погрузку провести через верхний передний шлюз. Орбитальные танки пристыковать к штатным узлам. Дедушка, но с одним оператором энергостанций…

– Ирина, я сейчас на энергостанции, – в коммуникаторе раздался голос Оли Бачуриной, – а со мной готова пойти и Арселия Лопес. Арселия Лопес Доминго, сертифицированный инженер-энергетик, подготовка к полетам в качестве оператора энергостанций корабля пройдена успешно.

– Арселия Лопес Доминго, я, капитан Ирина Алексеева, предлагаю вам занять должность оператора энергоустановок корабля «Золотая Рыбка». Это официальная оферта.

– Оферту принимаю. Перехожу на борт «Золотой рыбки»…

– Внучка, ты только постарайся… сама знаешь. А бабушке Капитолине я сам скажу… попозже, когда вы уже в рейс уйдете. Когда старт?

– Стыковка орбитальных танкеров по программе завершится через восемнадцать минут, – на это вопрос ответила Нурия, – увод «Рыбки» от энергостанции к позиции пуска маршевого двигателя двигателями танкеров займет… да, двадцать четыре минуты.

– Капитан, экипаж на борту! – раздался Олин голос. Шлюз закрыт, корабль от станции… отстыкован штатно, борт чист.

– Всем занять места по штатному расписанию! Оля, покажи Арселии, где ей работать придется… Нурия, сколько времени нам до Титана добираться?

– Почти два месяца… при тринадцати метрах… когда вернемся, на Земле я смогу на второй этаж запрыгнуть без разбега. Но ведь никто, кроме нас, так быстро не долетит… А ты, Ира, говорила, что быть капитаном скучно. Вот ведь врушка!

– Такие развлечения никому не нужны, но к ним надо быть готовыми. Внимание наземным службам, «Рыбка» у старту готова! Выход на позицию завершен, экипажу внимание, старт!