Текст книги "Капитан ближнего плавания (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Глава 7

Иру мысль о приобретении своего «Горбунка» или «Портадора» захватила, и она – после того, как дед Иван отправился в рейс – изучила «возможности осуществления мечты». И результаты «изучения» ее порадовали не очень: оказывается, «Портадор» мало того, что стоил немногим менее двухсот миллионов рублей, так еще и два завода, которые их на Луне выпускали, были по планам полностью загружены производством лет так на тридцать вперед. Что, в общем-то, было совершенно понятно: по плану Службы предстояло за каких-нибудь десять тысяч лет на Марс перетащить воды минимум сто триллионов тонн, поэтому как раз танкеров и строилось больше всего. Уже строилось, и в штуках, и в обшей грузоподъемности больше – но все равно их число предстояло на порядки нарастить в обозримом будущем. На пару порядков как минимум, ведь сейчас в сутки на Марс танкеры Имперского флота доставляли всего по миллиону тонн воды, по шестьсот тысяч доставляли танкеры Восточной Империи и чуть меньше полумиллиона тонн как раз «Портадоры» и привозили – а чтобы воды на планете стало достаточно, ее требовалось возить гораздо больше.

По поводу нового «Горбунка» картина выглядела даже несколько печальнее: их уже семьдесят лет как вообще не строили и возобновить производство было уже технически невозможно: верфь, на которой их выпускали, полностью перепрофилировали под производство «Бурлаков», а парочку оставшихся ранее цехов, в которых проводился планово-предупредительный ремонт все еще летающих машин, как раз за последний год тоже перестроили под выпуск блоков запланированных к производству огромной серией «Рысаков». И вариант использовать в качестве буксира отечественных танкеров или аналогичных машин Восточной Империи не было, и не только потому, что и все эти еще не построенные танкеры были на полвека вперед расписаны, но и потому, что даже теоретически на танкерах класса «Водовоз» стыковочные узлы для барж поставить было невозможно.

Однако информаторий – после того, как Ира очень четко сформулировала придуманную ею задачу – выдал все же «теоретически возможный вариант» приобретения «собственного 'Горбунка» и Ира с некоторой радостью выяснила, что кроме четырех уже музейных «Горбунков», стоящих на Марсе и на Луне, есть несколько списанных, но пока еще не отправленных на переплавку. На них, конечно, уже тоже претендентов хватало, однако пока что все эти претенденты были сугубо «теоретическими». Например, «Горбунок» с серийным номером «7» уже почти пятьдесят лет висел на орбите возле Земли (в передней точке либрации с Луной) в ожидании того, когда в Иркутске придумают, как аккуратно спустить за Землю кораблик массой в тридцать две тысячи тонн. Конечно, корабль можно разобрать на орбите и потом на Земле обратно собрать, но даже пустую кабину диаметром в семьдесят метров и массой в восемь с половиной тысяч тонн на Землю аккуратно опустить – дело практически безнадежное. Тяжелые заатмосферники могли опустить максимум пять тысяч тонн, но даже если корпус пополам распилить, это задачу не решало: у самолетов диаметр кабины был даже меньше десяти метров, а пилить кабину на меньшие куски смысла и вовсе не было, ведь это по сути бы означало постройку на Земле габаритного макета корабля и все его «музейно-историческое значение» при этом было бы утрачено.

Конечно, на Марс «посадили» «Горбунок» под номером три, разобрав его на три части – но потратили на это почти двадцать пять лет, и посадка (точнее, подготовка и изготовление всей необходимой обвязки) обошлась дороже, чем постройка нового буксира – но третий «Горбунок» первым доставил на Марс саморазгружающуюся баржу с углекислым газом, с чего, собственно, и началась программа Преобразования, так что этот буксир имел огромную историческую ценность и из-за этого флотские энтузиасты и выполни эту работу. А «семерка», согласно выводам информатория, «исторической ценности не представляла», и – опять же по его расчетам – «единственным экономически обоснованным вариантом является утилизация корабля».

А вот если корабль все же отремонтировать… Правда, у корабля был «сорокапроцентный износ корпуса» и отсутствовал маршевый двигатель (точнее, он был, но «в состоянии, не допускающем ремонта»), не говоря уже обо всей электронной начинке, которую нужно было полностью менять – однако по расчетам информатория восстановление корпуса могло обойтись всего в полтора миллиона рублей, а маршевый двигатель в относительно исправном состоянии можно было (опять-таки, чисто теоретически) снять с «Горбунка» за номером двести двенадцать… с остатков буксира, почти полностью разбитого при встрече с небольшим астероидом. Тогда экипажу сильно повезло: камешек полутораметрового размера влетел в баржу и кабина экипажа оторвалась от корабля в почти неповрежденном виде… то есть аварийный катер с другого корабля все же успел людей еще живыми из нее вытащить, а теперь задняя половина просто лежала на Церере в качестве потенциальной «запчасти». Но так как «запчасть» никому за полтораста лет не пригодилась, был шанс её все же заполучить, причем, скорее всего, вообще бесплатно.

Ира быстренько составила смету такого приобретения и поначалу все же приуныла: кроме полутора миллионов на восстановление корпуса в смету вошли и перевозка двигателя с Цереры ( почти двести тысяч), и установка всей новой электроники (еще три с лишним миллиона), и монтажные работы (двигатель тоже не сам на корабль устанавливался). И в сумме уже получалось порядка шести с половиной миллионов – но и это было не все. Впрочем, обо всем остальном и беспокоиться не стоило до того, как сам буксир приобретет готовый и годный к работе вид, так что сначала требовалось найти хотя бы эти миллионы, а с источниками денег у девочки было очень негусто.

Совсем негусто, хотя определенные средства у нее и имелись. Обучение в школе было платным (как и во всех других школах после седьмого класса), но если на Земле в Северной Империи школьникам платили всего по двадцать пять рублей в месяц, то на Марсе курсанты получали уже от ста пятидесяти до почти трехсот. И в школе капитанов платили больше всего: даже первоклассники получали по двести рублей. Однако даже такие стипендии шансов за получение миллионов не давали ни малейших, и даже если бы Ире удалось всех курсантов уговорить стипендии свои полностью на приобретение своего корабля отдать, суммы выглядели бы совсем смешными. А где-то еще денег заработать на Марсе школьникам было просто невозможно…

Но это на Марсе невозможно: у курсантов и времени на дополнительную работу не оставалось вообще ни минуты, да и рабочих мест там не было. А вот на Земле у школьников возможность заработать имелась и очень многие школьники для того, чтобы купить себе что-то сверх «гарантированного минимума», этой возможностью активно пользовались. И руководство Империи специально предоставляло детям такую возможность, все же довольно многие простые (и необязательные) работы было совершенно нерентабельно возлагать на автоматику. Так что школьники начиная с десяти лет уже получали право за работу в течение двух часов в рабочий день (или до четырех часов во время каникул), с двенадцати лет лимит увеличивался до шести часов в каникулы, а с четырнадцати школьникам разрешалось работать по три часа и в обычные дни. Именно разрешалось, и этим школьники пользовались все же не особенно часто, но обычно к окончанию седьмого класса практически у всех них какой-то «рабочий стаж» уже имелся.

И Ира решила обратиться за помощью к школьникам Земли. Не ко всем, она просто не знала, как ко всем школьникам Империи можно обратиться, но она – по просьбе Лены Зайцевой – почти ежедневно выкладывала в информационную сеть Империи небольшие видеорепортажи о своей учебе и жизни на Марсе. Выкладывала именно в общую сеть потому, что Лена просила: в школе многие девочки интересовались тем, как на Марсе живет их одноклассница (или просто «девочка из их родной школы»). Но эти репортажи уже набрали некоторую популярность среди школьниц и из других учебных заведений, особенно среди девочек из семей флотских: им на самом деле было интересно узнать, как живет и учится самая первая школьница, получившая сертификат на капитана – ведь большинство этих девочек и сами хотели связать свою будущую жизнь с Флотом. Да и не из флотских тоже многие об этом мечтали, и считали, что им рассказы Ирины Алексеевой как-то помогут достичь своей мечты.

А еще эти репортажи довольно часто и уже взрослые просматривали. Ведь люди – вообще существа очень любопытные и многие с радостью узнают о чем-то необычном, что в жизни им никогда и не пригодится – а Ира специально старалась рассказывать о том, что может оказаться интересным бывшим одноклассницам. И получилось так, что ее рассказы не только одноклассницам нравились. Так что ответ информатория о числе школьниц, которые регулярно просматривают ее репортажи, ее порадовал – хотя и довольно сильно удивил: оказалось, что за ее жизнью на Марсе наблюдает достаточно регулярно больше двадцати пяти тысяч девочек и почти четырнадцать тысяч мальчиков. Правда, то, что за ее учебой наблюдает всего меньше тысячи человек, ее и вовсе не удивило – но ведь о своей мечте о корабле она вовсе не в плане учебы рассказывать собралась.

Так что девочка, еще раз попросив информаторий просчитать все варианты, в очередном своем репортаже поделилась со зрителями пришедшей ей в голову идеей:

– Два месяца назад я вам рассказала о мелкой аварии с «Горбунком», доставляющим сырье с Эскималя на Энергозавод, а вчера инженеры Энергозавода опубликовали отчет о последствиях этой действительно незначительной аварии. Возможно, многие из вас его уже видели, но я вкратце повторю основные его положения: из-за необходимости срочного ремонта охладителей и задержки перевозок на три месяца, причем на три наиболее удобных для доставки сырья месяца, с большим опозданием на Марс будет доставлено полмиллиона тонн сырья, то есть почти год топливный завод станции будет работать на половинной мощности и не произведет двадцать тысяч тонн потенциального топлива для энергетических реакторов. Это довольно немного, но топлива и без того едва хватает Флоту, а учитывая, что полный топливный цикл занимает более ста лет, последствия этого сбоя буду ощущаться еще очень долго. Но это вы и сами прекрасно знаете, а я о другом хочу сказать: столь серьезный сбой произошел из-за того, что у нас просто не было хотя бы одного резервного «Горбунка». Именно «Горбунка», так как причалы на Эскимали не могут принимать более крупные корабли. Но последний «Горбунок» сошел со стапеля семьдесят два года назад, а на астероидах более крупные корабли использовать не получается – и оказывается, что заменить вышедший из строя буксир просто нечем. И из-за этого все действующие «Горбунки» регулярно ремонтируются и, хочется надеяться, они еще не одну сотню лет смогут обеспечивать мелкие перевозки.

Однако все же время берет свое и постепенно эти славные кораблики списываются – просто потому, что ремонт самых старых становится уже экономически невыгодным. Однако я поискала в информатории и обнаружила, что неподалеку от Земли вот уже много лет крутится корабль, у которого кабина и приборный отсек для ремонта все же пригодна, у него двигатель полностью вышел из строя. А на Церере лежит оставшийся после аварии двигатель, отлетавший меньше десяти лет после капитального ремонта, и когда его помещали там на хранение, заключение экспертизы гласило, что повреждений при аварии двигатель не получил. Двигатель двести двенадцатого «Горбунка», и это очень важно, ведь до двадцать седьмой серии двигатели на буксирах ставились съемными, так как считалось, что он без заводского ремонта может летать около двадцати лет. Это потом уже ресурс довели до ста лет и разработали способ проведения капремонта без снятия двигателя с корабля…

И я подумала, что если на старый корпус поставить старый двигатель, то можно получить еще один рабочий корабль. Теоретически можно, ведь никто не знает, сможет ли работать пролежавший на Церере больше ста двадцати лет двигатель и даже можно ли его хотя бы теоретически починить. А провести проверку его можно лишь во второй конюшне, но перевозка с Цереры на земную орбиту стоит, как я выяснила, чуть больше двухсот тысяч рублей. У меня таких денег, конечно же, нет – но я вот что подумала: если хотя бы каждый второй из моих зрителей переведет для перевозки на специальный счет хотя бы десять рублей… Я не могу гарантировать, что двигатель будет можно использовать, информаторий говорит, что вероятность того, что он окажется хотя бы ремонтопригодным, составляет процентов семьдесят. Но без двигателя корабль – это просто красивая титановая бочка, никому вообще не нужная…

Если за месяц у меня не получится собрать необходимую для перевозки сумму, все пожертвования будут возвращены тем, кто их сделал – просто потому, что Церера уже уходит от Марса и в следующий раз заниматься такой перевозкой получится не раньше, чем через четыре года. Но если мы соберем нужную сумму, то уже через полгода двигатель окажется в конюшне и мы узнаем, стоит ли и дальше заниматься восстановлением этого корабля. Вот координаты счета, но я должна предупредить: анонимные переводы я заблокировала чтобы возврат денег в случае неудачи гарантированно прошел, однако координаты тех, кто пожертвует на эту работу любую сумму, информаторий ни при каких условиях и никому не сообщит. Всем спасибо, а теперь посмотрите пятиминутную презентацию проекта восстановления корабля, подготовленную информаторием…

Закончив запись, Ира с довольным видом откинулась в кресле и, закрыв глаза, представила, как отремонтированный «Горбунок» выходит в рейс. А когда закончилась трансляция презентации, Ира открыла глаза и очень сильно удивилась: похоже, она несколько недооценила свою популярность. Вообще-то о своих зрителях она знала очень немного: по закону публикатор любого контекста в сети мог получить только общую статистическую информацию, и только если зритель сам попросил его данные публикатору предоставить, человек узнавал, что из знакомых следит за его материалами. Так что Ира точно знала, что ее репортажи смотрят почти все бывшие одноклассницы и еще родственники (но прием пожертвований от родственников она предусмотрительно заблокировала, ведь семье нужно было за «Рысака» еще долго расплачиваться) – а коммуникатор показал, что еще до того, как ее репортаж достиг Земли, уже несколько сотен человек сделали свои взносы. И очень многие взносы были гораздо больше, чем по десятке…

А еще минут через пять к ней в комнату, предварительно постучавшись, зашла Валентина Николаевна:

– Ира, я вот что хочу у тебя спросить, относительно твоей идеи по восстановлению старого «Горбунка».

– Я просто подумала… ведь «Трешку» для нашего музея посадили, собрав деньги по подписке среди флотских, то есть такой сбор денег на полезное всем дело считается нормальным…

– А я не это спросить хотела. Ты почему людям сказала, что двигатель на конюшню только через полгода доставят?

– Ну… я посмотрела расписание «Горбунков». С Цереры первый послезавтра уходит, но на него нам всяко не успеть, потом через два месяца – и он будет последним в горячий сезон. А на дальние рейсы никто дополнительный груз брать не станет.

– Молодец! Но танкеры-то по пять штук в сутки к нам оттуда ходят!

– А разве на танкере можно что-то кроме танков возить? Ведь он почти целиком в хомут влезает, а на телеге нет дополнительных узлов крепления.

– Ира, как тебе не стыдно! У тебя наставница пятнадцать лет на танкерах проходила, а ты у меня даже поинтересоваться не захотела… Открою тебе маленький секрет: мы на танкерах столько всякого нештатного таскали!

– Но ведь если нет узлов крепления…

– Узлы нужны автоматам, а живые люди еще в каменном веке придумали, как грузы к телегам веревками крепить. Там же двигатель этот просто валяется в транспортном контейнере?

– Да, и у него масса с контейнером примерно тысяча двести тонн.

– Это я уже уточнила, и посчитать успела: масса груза возрастет менее чем на полпроцента, то есть и расход рабочего тела возрастет на столько же – а это в пределах допуска и для танкера, и для стартовой катапульты тележной. Телеги на Церере полностью комплектуются в доке, чтобы привязать такой контейнер там место есть, а контейнер до дока даже катер дотащит. День на перевозку к доку, одна смена на привязывание к телеге… Сейчас путь оттуда до нас занимает две недели всего, а от нас в конюшню «Горбунки» раз в неделю летают. И получается, то двигатель в конюшне окажется уже через полтора месяца…

– А на Церере согласятся этот контейнер к телеге привязывать?

– Местное управление танкерного флота уже согласилось, а с Цереры мы ответ минут через пятнадцать получим.

– Но… я же не знаю, когда получится деньги собрать, и даже не уверена, что их вообще соберу…

– Это у тебя на коммуникаторе статус объявленного тобой счета? Сколько времени с начала твоей трансляции прошло? Это ведь только то, что тебе марсианские почитатели твоих талантов прислали, так получается?

– Ой…

– Вот тебе и ой!

– Но у меня всего школьников меньше сорока тысяч…

– А ты что, запрос только по школьникам делала?

– Ну да, я попросила предоставить информацию о том, сколько меня смотрят школьниц и сколько школьников…

– Да, на капитана не зря двенадцать лет учат! Переформулируй запрос на следующий: дать общую статистику по подписчикам с разбивкой на возраст, род занятий и место пребывания. Ведь только ты, как автор контекста, имеешь право на подобные запросы. Но это не к спеху: ты заявку на перевозку двигателя сама оформишь или мне этим занятья?

– Да!

– Ира, учись быть капитаном и приказы отдавай четкие и однозначные. Что значит твое «да»?

– Наверное, вам будет проще заявку подать, ведь вы в танкерном управлении почти всех знаете…

– Ира, еще раз повторяю: отдавай приказ четко и…

– Валентина Николаевна, оформите заказ на перевозку двигателя с Цереры к Марсу!

– Как твоя наставница, констатирую существенный прогресс в овладении капитанскими навыками, – Валентина Николаевна широко улыбнулась. – А теперь, товарищ будущий капитан, отбой! Завтра все дополнительно обсудим. И это – тоже приказ, причем старшей по званию!

Когда все курсанты уже спали, Валентина Николаевна, увидев, что начальник школы еще работает, зашла к нему в кабинет:

– Николай Михайлович, я относительно Ириной инициативы…

– Слушаю вас.

– Мне просто самой стало интересно: «Горбунки» в поясе астероидов очень востребованы, но новые не строятся, а старые – уже довольно многие – готовятся к списанию…

– А, вот вы о чем! Мне инициатива Ирины понравилась, я и сам с удовольствием ей некоторую сумму перечислил. Но я считаю, что она – инициатива эта – полезна исключительно в учебных целях. И причин тут на самом деле две. Первая заключается в том, что республиканцы производство «Мулов» не просто продолжают, но и наращивают, а латятняне… Они у нас приобрели эти старые «Горбунки» только потому, что у них в очередной раз сильно сдвинулось на будущее серийное производство новых кораблей класса до пятидесяти тысяч тонн. На линии от Эскималя уже работает их новенький «Портаконтенедор», и через два года у них планировалось уже начать их серийный выпуск. Но это же латиняне, у них младенцы сначала говорят слово «маньяна» и только потом, причем очень не сразу, произносят «мама». По их оценкам новый завод у них заработает только лет через десять, в нашем Флоте руководство считает, что если они уложатся в двадцать, то это будет уже на грани чуда, так что пока мы «Горбунки» просто вынуждены вытягивать…

– Но вроде «Портаконтенедор» без карусели…

– Как и наши танкеры, что, впрочем, вы точно лучше меня знаете. Я слышал, что готовятся проекты новых кораблей, как танкеров, так и новых «малышей» с каруселями, но пока ни о сроках, ни даже о том, насколько слухи вообще достоверны, я ничего сказать не могу. А если у нашей Алексеевой корабль восстановить выйдет, то… Руководство Флота ее почин поддержало, правда, опять-таки исходя из целей обучения. Если двигатель окажется ремонтопригодным, то им займутся – как Ирина и указала – студенты института двигателестроения, замену судовой электроники проведут студенты института систем управления… в целом Флот намерен в проекте задействовать полтора десятка учебных заведений. И все расходы по этому проекту Флот собирается взять на себя.

– А вот это, мне кажется, будет неправильным: девочка-то корабль именно для себя хочет восстановить. И в своем обращении она это особо подчеркнула.

– Да там все в курсе, я думаю, что ее выступление наши флотоводцы вообще наизусть уже выучили. И если у нее действительно восстановить корабль получится, то Флот этого «Горбунка» ей в собственность и передаст. У нее, видимо, гены от Капитолины Крыловой хорошие получены: она все немного иначе просчитала… чуть-чуть по-другому задачу информаторию поставила – и вроде выходит, что ремонт даже полностью изношенного и даже уже списанного буксира окажется не таким уж и невыгодным. Но, как вы понимаете, и информаторий небезгрешен, а критерием истины является практика. И Ирина ваша как раз нам эту практику и покажет…

Утром Ирина к Валентине Николаевне забежала просто сияя от восторга:

– Я получила извещение от адмирала Сапожникова, он сказал, уже отправил дефективную команду на «Семерку»! И что если двигатель и корпус корабля окажутся ремонтопригоными, Флот все расходы на себя возьмет! Наверное, нужно отменить сбор средств и отослать все собранные деньги обратно.

– И тебе доброе утро, а хорошие новости и у меня появились. Твой двигатель уже летит к Марсу – на Церере, все прикинув, решили немного поспешить. И по пути они тоже поспешат: через двенадцать дней к Земле отсюда в конюшню уходит на ППР сто шестьдесят седьмой «Горбунок», а него еще узлы крепления транспортных контейнеров для перевозки ремонтируемых двигателей остались. И «Горбунок» в Земле пойдет пустым, так что уже через месяц двигатель окажется во второй конюшне. Но ты урок капитанский все же недостаточно хорошо выучила: корабль без энергостанций – все равно просто кусок металла, а энергостанции для кораблей класса «Горбунков» сейчас выпускают только в Латинском Союзе. И они-то уж точно тебе их бесплатно дарить не станут. Так что с возвратом пока подожди, сначала надо получить отчет дефектоскопистов. А если ты их снова назовешь дефективными, то порка ремнем по попе тебе покажется счастьем…

– Благодарю за замечание, товарищ капитан-наставник!

– На здоровье! И ты не очень внимательно выслушала адмирала, точнее, не до конца сообщение прослушала. Там в конце должно быть уточнение насчет того, кто будет координатором проекта восстановление буксира. А так как по положению координировать ремонт должен капитан корабля…

– Но я же только первоклассница!

– Сама виновата. Так что отныне обращайся ко мне по имени: Валентина. Капитаны же друг другу только по именам обращаются, не так ли?

– А с членами экипажа по позывным… помню я…

– Вот и молодец. Но учти: пока ты капитан только в нашей комнате. Ладно, все новости друг другу сообщили, пошли завтракать: до начала занятий времени уже почти не осталось. Готова?