Текст книги "Владетель Мессиака. Двоеженец"

Автор книги: Ксавье де Монтепен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)

Глава VII
ПРЕСТУПЛЕНИЕ

– Закусить? – повторил Мало, смеясь. – Сейчас! У нас, кажется, есть здесь пирожки.

С этими словами он опять направился к буфету и достал из него тарелку с пирожками. Жерар воспользовался этим временем, достал из кармана пузырек и влил из него несколько капель в стакан Мало. Когда тот возвратился на свое место, мнимый крестьянин рассматривал на огонь чудный цвет вина.

– Теперь, почтенный, – сказал слуга, – выпьем за здоровье маркиза де Салье, моего господина.

– За здоровье хорошего барина! – согласился Жерар, чокаясь с Мало.

Вино было выпито и стаканы наполнены снова.

– Теперь выпьем за здоровье госпожи маркизы, – сказал Мало. – Но что это со мной? – вскрикнул он, схватившись за голову.

– Что с вами? – спросил Жерар. – Вы как будто нехорошо себя чувствуете?

– Ничего… Голова заболела что-то… Точно в темя ударило… Но это пройдет… Вот ничего и нет…

– Не обращайте внимания, вероятно, следствие грозы.

– Да, может быть, но не замечаете ли вы, что здесь душно?

– В самом деле, окно заперто.

– Я сейчас отворю его.

– Не беспокойтесь. Я сам это сделаю.

Жерар отворил окно и увидал в двух шагах от него Виолу, пристально наблюдавшую за всем, что происходило в комнате. Он сделал ей знак, что все идет хорошо, а сам вернулся к Мало.

– Как теперь хорошо… – едва промолвил последний.

– Не правда ли? Ничто так не помогает, как воздух. Но отчего же вы так бледны? Разве головная боль все продолжается?

– Все кружится, точно я пьян.

– Не может быть! Вы выпили только два стаканчика, выпейте-ка еще третий, вам будет лучше.

– Вы думаете?

Мало последовал этому совету, потом сказал с глупым смехом:

– Скажите, почтеннейший, зачем это вы пляшете на вашем стуле? У меня просто голова кружится при виде вашего прыганья! Сидите же смирно! Что это так тускло горит фонарь…

Он произнес последние слова едва слышным голосом, затем прислонился к спинке стула и, казалось, боролся с одолевающим его сном.

– Усни же! Усни же поскорее! – шептал Жерар.

– Пора! – сказала Виола Жаку Обри. – Ступайте и сделайте, что я вам приказала.

Рысь с помощью Купидона и Стальной Проволоки опять вскарабкался на балкон, с ловкостью опытного вора он начал вырезать стекло из окна.

Мало сделал движение, приподнял голову и проговорил:

– Что это! Я ничего не вижу! Как ни стараюсь, а меня так и клонит ко сну, точно свинец так и давит меня.

– Это от грозы, – повторил Жерар, а потом сказал про себя: «Что за сила у этого человека? Он уж давно должен был бы лежать, как мертвый!»

Голова Мало снова упала, глаза закрылись. Громкое храпение послышалось из его груди.

«А! Наконец-то!» – подумал Жерар.

Жак Обри кончал вырезать стекло, как вдруг оно выпало из его рук и, разбившись вдребезги, наделало много шума.

Мало сделал усиленное движение, приподнялся со своего стула и спросил:

– Что это?… Вы ничего не слыхали?

– Нет, ничего! – ответил Жерар.

– Ищите хорошенько везде письмо, оно мне необходимо! – крикнула Виола Рыси.

– Уж я достану его! – промолвил Рысь.

Он вошел в комнату, где без чувств на ковре лежала Диана, и принялся отворять все шкафы и комоды.

– Я слышу… Я слышу… Там чьи-то голоса… – с трудом пробормотал Мало и встал со своего места.

– О, нет, – возразил Жерар, – должно быть, ветер шелестит листьями.

Бретонец внимательно прислушивался.

– А теперь, – прибавил он, – теперь ходят там, наверху…

– Нет…

– Я вам говорю, что ходят…

– Тогда это, вероятно, ваша госпожа.

– Нет… нет… это чьи-то тяжелые шаги… точно мужчины…

– Вы бредите!

– Нет, вот опять, опять! Но кто же это? – промолвил Мало. – А! Я узнаю кто…

Качаясь из стороны в сторону, он направился к двери.

– Куда вы? – спросил де Нойаль.

– Туда, наверх…

– Не стоит. Остановитесь здесь! – сказал Жерар повелительным тоном, загораживая ему дорогу.

Торопясь в тщетных поисках, Жак Обри опрокидывал мебель, но без успеха.

– Здесь что-то происходит! – крикнул Мало, совершенно оправившись. – Пустите меня…

– Нет, не пущу!

– Тогда я пройду силой!

И Мало бросился с поднятыми кулаками на крестьянина. Виола, бледная, со сверкающими глазами глядела в окно.

– Убей его! – крикнула она. – Убей же его!

– Ты сам желал этого, Мало! – воскликнул Жерар. – Я приказывал тебе заснуть…

Выхватив из-под одежды нож, он воткнул его по рукоять в грудь Мало.

Несчастный слуга испустил громкий крик и свалился замертво. Жерар взглянул на свои руки и вздрогнул: они были все в крови. Крик Мало испугал Жака Обри, и он бросился на балкон. Этот душераздирающий крик дошел также до слуха бесчувственной Дианы. Она тихо приподнялась и приложила обе руки к голове.

В то же время прибежал и Купидон, стоявший настороже у изгороди.

– Стойте! – проговорил он задыхающимся голосом. – Спасайтесь!

– Что случилось? – с испугом и гневом спросила Виола.

– Идут! Идут! Приближаются! – ответил Купидон.

– Про кого ты говоришь, негодяй?

– Их несколько… Мужчин… Я не знаю сколько… Я слышал голоса и бряцание шпор… Они отворили калитку… А я прибежал к вам… Спасайтесь!…

Жак Обри спрыгнул с балкона и хотел бежать.

– По крайней мере, нашел ли ты? – остановила его Виола.

– Ничего!

– А! Сам черт против нас! Влезайте опять туда поскорее, взвалите маркизу на плечо и унесите ее!

– Невозможно! Послушайте! Послушайте!

Вблизи, действительно, послышались тяжелые шаги.

Все три разбойника скрылись в темноте и исчезли за деревьями.

– О! – прошептала Виола. – Я хочу узнать, кто приходит сюда в такую пору и зачем?! Я останусь.

Она спряталсь за куст, Жерар последовал за ней.

Глава VIII
ЧТО ДЕЛАЛ ГЕРКУЛЕС?

Вскоре после убийства де Салье на противоположном берегу Сены, неподалеку от хижины перевозчика, вновь послышался конский топот. Бойкая лошадь на скаку наткнулась на труп лошади, брошенной маркизом.

Всадник упал в грязь, но скоро встал, вспрыгнул снова на коня и помчался дальше.

– Несчастное животное только что околело! – воскликнул он. – Маркиз, должно быть, недалеко.

Всадником этим был виконт де Фан-Авен. Выехав из Парижа четверть часа спустя после маркиза, он, несмотря на скорую езду, все-таки никак не мог догнать его. Геркулес, подъехав к хижине перевозчика, вошел в нее. При свете догорающей свечи он увидал, что комната пуста. Виконт побежал к берегу. Плота там не было. Тогда он принялся кричать изо всей силы:

– Маркиз! Маркиз! Если вы в опасности, отвечайте мне. Я сейчас приду к вам на помощь.

Сперва этот призыв казался бесполезным, потом виконту послышался как бы слабый стон со стороны реки.

Он пошел вдоль берега по направлению к Марли. Стоны стали явственнее. Наконец виконт увидал человека, державшегося обеими руками за длинную ветку наклонившейся над водой ветлы. Силы этого человека, кажется, истощались; голова его время от времени исчезала под водой.

– Вы ли это, маркиз? – живо спросил Геркулес.

– Да, – ответил де Салье (это был, действительно, он). – Спасите меня… Я должен спасти ее…

– Мы спасем ее вместе! Погодите, маркиз… Держитесь крепче! Я вас сейчас вытащу.

Виконт отрубил шпагой толстую ветку, которую намеревался потом протянуть маркизу; приближаясь к воде, он все глубже и глубже увязал в мягкую почву и с трудом вытаскивал из нее ноги; наконец виконт ощутил под ногой бревно и был уж близок к цели, как вдруг послышался треск, потом глухой крик, и затем все смолкло. Ветка, за которую держался маркиз, сломалась под его ногами, и течение унесло тело де Салье. Все, казалось, было потеряно.

Геркулес проклинал себя. Не колеблясь ни минуты, он бросился в воду и поплыл к утопающему. Было так темно, что он плыл почти наугад и едва мог разглядеть тело де Салье; одежда стесняла движения Геркулеса.

Луна выплыла из облаков, и виконт снова увидал маркиза, но он был очень далеко, почти на середине реки. Геркулес с невероятными усилиями почти достиг своей цели, а потом наконец схватил тело маркиза одной рукой, стараясь по возможности держать его лицо над водой. Течение несло их к противоположному берегу, и Геркулес со своей ношей остановился прямо у острова.

Вышедши из воды, он приподнял маркиза, отнес его на берег, положил на траву и принялся приводить в чувство. Дело было не легкое. Из ран де Салье еще текла кровь. Одна из пуль Жерара попала ему в плечо, другая пролетела над головой, задев на ней кожу.

Геркулес приложил руку к сердцу друга, оно еще слабо билось.

– Де Салье еще не умер! – воскликнул виконт. – Стало быть, оживет! Он должен жить, иначе я не буду Фан-Авен.

Приложив губы ко рту маркиза, Геркулес стал делать ему искусственное дыхание.

Полчаса хлопотал добрый виконт над своим другом, а тем временем два всадника с провожатым из Буживиля подъехали к хижине перевозчика.

Одним из этих всадников был Филипп Орлеанский, регент Франции; другим – маркиз де Тианж. Ехали они молча.

Вдруг лошадь Филиппа бросилась в сторону, она испугалась трупа лошади де Салье.

– Оседланная лошадь! – промолвил регент. – Как странно?

– Ваше высочество, – ответил маркиз, – это меня беспокоит; умоляю вас, не ездите дальше!

– Отчего? Пустяки, никакой причины для беспокойства!

Подъехав к хижине, Филипп и де Тианж спрыгнули на землю; слуга взял лошадей за поводья.

– Эй! Перевозчик! – крикнул регент.

Ответа не последовало; маркиз вошел в хижину и тотчас же вышел из нее, сказав:

– Здесь никого нет, ваше высочество…

– Вероятно, он заснул на своем плоту, – ответил Филипп. – Пойдемте посмотрим.

И он спустился по лестнице к реке.

– Здесь нет и плота! – крикнул маркиз. – Благодарю небо! Вы поневоле должны отказаться от своего намерения, ваше высочество. Сядем опять на лошадей и поедем в Париж!

– Отказаться от своего намерения, когда я так близок к цели? Нет, вы плохо меня знаете, маркиз!

– Но ведь плота нет?

– Вижу! – прервал его Филипп. – Но там стоит лодка и в ней, кажется, есть весла.

– Но где же гребцы, ваше высочество?

– Мы справимся и сами.

– Опасно, ваше высочество.

– Никакой нет опасности. Вздор, идемте, маркиз. Если вы боитесь, я поеду один.

– Вы хорошо знаете, что я всюду последую за вами, ваше высочество.

Регент прыгнул в лодку, а за ним де Тианж.

Глава IX
ФИЛИПП И ДИАНА

Раздирающий, предсмертный крик Мало разбудил Диану. Она встала и огляделась в недоумении. Понемногу она начала соображать.

– Мне казалось, будто я слышала какой-то странный шум, – прошептала она, – какой-то крик. Во сне мимо меня мелькали какие-то тени. Кто-то говорил здесь… Как это могло случиться, что я не на своей постели? Окно открыто, а я его заперла. Боже мой, что же такое происходит?

Диана в ужасе выбежала на балкон.

– Посмотри! – тихо сказал Жерар Виоле, показывая на балкон.

– Проснулась! – прошептала та, вытаскивая из-за пояса пистолет и заряжая его.

– Что ты хочешь делать?

– Заставить ее умолкнуть навсегда! Мертвые не говорят! – Виола прицелилась на Диану де Салье.

Она хотела было уже спустить курок, как позади ее раздался голос регента:

– Вот мы и приехали!

Филипп Орлеанский и де Тианж вышли из-за деревьев на открытое пространство, освещаемое луной. Они были в масках.

«Поздно!» – подумала Виола, опустив руку.

– Кто эти ночные посетители? Мне кажется, голос говорившего знаком…

Диана, увидев мужчин в масках, с криком ужаса бросилась в свою комнату и спряталась в самый темный угол.

– Двери отперты! – с удивлением сказал Филипп, подходя к дому. – Что бы это могло означать? Войдем…

Миновав коридор, они вошли в столовую. Виола, желая все видеть, подошла к окну и заняла то же место, на котором стояла во время разговоров Жерара с Мало.

– Фонарь горит на столе, а никого нет! – сказал маркиз. – Нас должны были бы услыхать…

Филипп Орлеанский вздрогнул и в ужасе отступил. Он увидал на полу кровавые следы, ведшие к столовой.

– Кровь! – прошептал он. – Посмотрите, посмотрите, де Тианж! Здесь, верно, совершено преступление!

Взяв со стола фонарь, он пошел в соседнюю комнату.

«Маркиз де Тианж! – думала Виола Рени. – Стало быть, другой регент! Зачем он пришел сюда?»

Диана слышала шаги и голоса. Она с испугом приложила ухо к двери, стараясь расслышать, о чем говорят.

– Боже мой! Не оставь меня! Отчего же Мало не идет ко мне?…

Минуты две спустя регент вышел в страшном испуге из столовой.

– Де Тианж! – сказал он. – Там лежит труп мужчины с ножом в груди. Возвращайтесь, переправьтесь через Сену, потом скачите в Буживиль и привезите оттуда полицейских! Надо будет сделать обыск на острове. Убийцы не могли уйти далеко! Ступайте скорей!

– А вы, ваше высочество, останетесь здесь одни?! Это невозможно!

– Оружие при мне! Впрочем, чего же мне бояться? Кто посмеет тронуть регента Франции?

– А где же супруга маркиза? – напомнил де Тианж.

– При мысли о случившемся с нею несчастье, меня пробирает дрожь. Сейчас я сам обойду весь дом и узнаю, не подверглась ли она насилию. Исполните, что я вам сказал, де Тианж, и не теряйте ни минуты.

Маркиз вышел.

Диана услыхала его поспешные шаги.

– Уходят! – проговорила она. – Слава Богу! Я сойду вниз и разбужу Мало.

Женщина взяла со стола свечу и не без труда направилась к двери.

– Маркиз де Тианж приведет сюда полицию, – сказала Виола Жерару, – тогда нам будет плохо. Надо бежать! Что же привело сюда Филиппа Орлеанского? Я начинаю бояться. Не грозит ли нам опасность? Чтобы ни случилось, я буду бороться до конца.

С этими словами Виола и Жерар исчезли за деревьями.

– У меня сердце сжимается при мысли, что в этом доме не ограничились одной жертвой! Что если я найду еще один труп там, наверху? Если госпожа де Салье убита? А! Я не вынесу этого! Надо поскорей узнать все! – говорил сам с собой регент.

Филипп Орлеанский направился скорым шагом к двери. И тут радость и беспокойство наполнили его душу.

Диана, скорее похожая на мертвую, чем на живую, появилась на пороге со свечой в одной руке и держась другою за косяк, чтобы не упасть. Молодая женщина думала увидеть Мало, и вдруг, вместо своего верного слуги, она очутилась лицом к лицу перед незнакомцем в маске. Она слабо вскрикнула и упала бы, если бы регент не бросился к ней, желая поддержать ее.

– Сжальтесь, ради Бога! – промолвила она. – Кто бы вы ни были, пощадите, не убивайте меня!

– Ах, сударыня, – ответил Филипп, – я должен просить вас не бояться ничего. Умоляю вас, не пугайтесь! Меня вам нечего бояться, я один из преданных и уважающих вас людей. Мое присутствие должно вас успокоить, я избавил вас от угрожавшей вам опасности.

– Опасности? – повторила госпожа де Салье.

– Злодеи проникли в ваш дом. Они хотели совершить преступление, – продолжал регент.

– Да… да… – залепетала Диана. – Этот странный сон… Эти голоса, которые я слышала как бы во сне… Открытое окно… Разбитое стекло… Да, это правда… Нам грозила опасность.

– Но, к счастью, я попал вовремя и расстроил замыслы злодеев, которые, вероятно, рассчитывали на отсутствие маркиза де Салье, чтоб остаться безнаказанными… Успокоенная этими доводами и уважительным тоном регента, Диана встала.

– Вы знаете маркиза де Салье? – спросила она.

– Да, я имею честь… знать и вас, хотя очень мало… Но достаточно раз в жизни увидеть вас, чтобы быть вами очарованным. Ныне я испытываю на себе это очарование. Я ваш раб, сударыня, и если бы мне пришлось пострадать за это, я бы не перестал быть вечно вашим рабом.

Диана инстинктивно поняла, что если опасности, которой она страшилась, не существует, то пришла другая, не меньшая.

Дрожь пробежала по ее телу, лицо ее вспыхнуло, она хотела было бежать. Но у нее было так мало надежды на успех, она была так слаба; ее верно бы не оставили без преследования. Диана осталась на месте, дрожа от страха.

– Сударыня, – продолжал Филипп с жаром. – Вы, вероятно, находите, что для подобного признания я выбрал странное время. Да разве возможно повелевать случайностью, заставить молчать свое сердце? Умоляю, выслушайте меня без гнева. Не оскорбляйтесь моими словами, полными уважения. Я бы желал стать перед вами на колени.

– Не смейте оскорблять меня! – прошептала молодая женщина с возрастающим волнением. – Я не понимаю вас! Я ничего не могу сообразить… Вы говорите, что мне угрожала опасность? Но откуда она? Вы спасли меня от злодеев? Как вы утверждаете, я верю вам и желала бы выразить вам свою благодарность. Но кого должна благодарить я? Скажите мне ваше имя?

– Что вам до него? – ответил регент в замешательстве. – Оно бы ничего не прибавило к услуге, которую благодаря Богу я смог оказать вам…

– Пусть так, – возразила маркиза, – но объясните мне, по крайней мере, ваше присутствие ночью в моем доме? Если вы откажетесь отвечать, то согласитесь, что оно не может мне не казаться странным…

– Разве возможно объяснить случай спасения в минуту погибели? Вы нуждались в покровительстве, защите, помощи; я явился, посланный самой судьбой.

– С маской на лице! – воскликнула Диана. – Скрывать свое имя, чтобы благодетельствовать, прятать лицо перед благодарностью тех, кого спасли, это переходит пределы смирения и самоотверженности! Мне остается лишь выразить вам от всей души свою признательность за оказанную мне помощь. Теперь я совершенно оправилась от испуга и успокоилась. Не хочу вас задерживать далее и сама запру за вами дверь!

– И я оставлю вас одну?! – воскликнул регент.

– Разве вы меня не поняли? Я вас поблагодарила, чего же вы ждете еще?

– Я жду от вас менее язвительных слов, вы смеетесь надо мной… Вы сомневаетесь в оказанной вам мною услуге…

– Да! Но убедить меня в ней должны вы.

– Говорите, что должен я сделать? Я на все готов.

– Уйдите отсюда!

– Вы жестоки! – прошептал Филипп с укоризною.

– Уйдите! – повторила Диана умоляющим тоном. – Я требую этого! Я умоляю вас! И тогда я, действительно, буду вам благодарна, потому что увижу, что вы добры и не пренебрегаете просьбами несчастной женщины, которая боится и страдает…

– Хорошо! Я послушаюсь вас. Но сперва не откажите мне в одной милости. Дайте мне вашу руку и позвольте мне поцеловать ее.

– Еще слово, – сказала Диана в ужасе, – и я сочту вас за преступника, а не за спасителя.

– За преступника?! – воскликнул регент. – Да, я преступник! Мое преступление заключается только в том, что я нахожусь рядом с вами. Я виноват! Я это знаю, но я не прибегал ни ко лжи, ни к хитростям, чтобы переступить порог вашего дома. Я хотел только видеть вас, говорить с вами… Мой приход, действительно, заставил злодеев скрыться.

– И ложь, и хитрость! – возразила маркиза. – Неужели вы думаете, что я поверю вам? Вы пришли ко мне, по вашим словам, с тем, чтобы видеть меня, говорить со мною! Я или не расслышала, или не поняла вас!

– Да, это так! Меня влекла к вам непреодолимая сила: я не мог противостоять ей…

– Замолчите, замолчите!

– Я увидел и полюбил вас!

– Я приказываю вам молчать!

– Я полюбил вас и хотел сказать вам это…

Диана закрыла руками раскрасневшееся лицо, и крупные слезы потекли по ее щекам.

– Боже мой! Боже мой… – шептала она. – Потому, что я одна и без защиты, меня оскорбляет этот человек! Это низко и подло!

– Оскорблять вас! – с жаром продолжал Филипп. – Призываю небо во свидетели, клянусь самим Богом, что решился бы скорей умереть здесь, на ваших глазах, чем оскорблять вашу добродетель!…

– Не призывайте небеса! Не говорите про Бога! Это святотатство в ваших устах!

– Выслушайте меня…

– Нет! Нет! Я ничего не хочу слышать…

– Нет, вы должны меня выслушать…

– Никогда!

– Это необходимо как для вас, так и для меня! Вы должны узнать, что мое обожание не оскорбительно: оно полно глубокого уважения и благоговения! Бог позволяет любить себя и говорить ему о своей любви к нему! Будьте же и вы добры и милостивы! Моя любовь к вам не порочная страсть, которая ни перед чем не отступает, даже перед бесчестьем любимой женщины! Я ставлю вас на пьедестал; смотрю на вас, как на чистого ангела! Я ничего не требую, ни на что не надеюсь и ничего не желаю! Я вас люблю не как любовник, но как отец любил бы свою дочь! Неужели и теперь вы скажете, что я оскорбляю вас?

Говоря это, регент встал перед маркизой на колени.

Молодая женщина выслушала его без гнева. Слова регента тронули Диану, и она ответила почти нежным тоном:

– Вы говорите, кажется, искренно, но как могу я верить вам, когда не знаю вас? Зачем скрываете вы ваше имя?

– Я дворянин, сударыня! – воскликнул Филипп, прижав руку к сердцу. – И клянусь вам честью, что я говорил правду.

– Но если бы даже, действительно, чувство, которое, как вы говорите, влекло вас ко мне, и заслужило снисхождения, то ваше присутствие здесь, ночью, в моем уединении, и странное признание, которое вы мне сейчас сделали, оскорбительны! Меня зовут маркиза де Салье. Я люблю своего мужа всей силой моей души! Если вы, действительно, честны, так уйдите! Уходите сейчас же, и тогда я прощу вас!

В это время из-за деревьев, окружающих дом, вышли два человека; один из них опирался на другого, он делал невероятные усилия, чтоб идти скорей, но слабость и боль замедляли его шаги; он шатался из стороны в сторону, по временам из его груди вырывался глухой стон. Яркий свет в окне нижнего этажа привлек его внимание. Он как бы вдруг воодушевился и увлек своего товарища под окно, откуда мог все видеть и слышать.