Текст книги "Владетель Мессиака. Двоеженец"

Автор книги: Ксавье де Монтепен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 39 страниц)

Глава XIV
МАЛО

Минут через пять свет погас; маркиз явственно слышал, как отворилась и захлопнулась дверь, ведущая в сад.

Чтобы узнать, куда направилась Хильда, надо было cледовать за ней, но маркиз вспомнил, что теперь это было невозможно. Молодой человек попробовал было отворить дверь, но она была заперта на ключ.

Толкнув дверь плечом, маркиз мог бы легко ее сломать, но тогда Хильда узнала бы, что за нею следят, и ее загадочное исчезновение осталось бы неразъясненным.

Маркиз вошел в другую комнату, окна которой также выходили в сад. Он прислонился к окну, но небо закрывали тучи и в саду было так темно, что нельзя было ничего разглядеть. Маркиз мог только рассмотреть темную фигуру, направлявшуюся к калитке сада, которая вела в узкий переулок.

Отсутствие Хильды продолжалось три часа. За это время маркиз измучился. Нравственные терзания не давали ему ни минуты покоя. Он почти сошел с ума.

Наконец в соседней комнате раздался тихий шорох. Хильда возвратилась.

Маркиз постарался принять ту самую позу, в которой он лежал до ее ухода.

Хильда тихо вошла в спальню, осторожно скользнула под одеяло и легла около мужа. Скоро ее тихое, ровное дыхание показывало, что она, действительно, заснула; трудно передать, что перечувствовал маркиз за эту ночь. Он не сомкнул глаз.

Когда Хильда проснулась, был уже день. Маркиз лежал с закрытыми глазами и притворялся спящим. Хильда наклонилась к нему и крепко поцеловала в лоб. Маркиз снова почувствовал тот же странный запах, который в первый раз возбудил в нем подозрение.

«А! – подумал он, – иудины лобзания!… Что если бы я тот час же убил эту женщину?…»

Он уже был готов удушить ее, его руки обвились вокруг чудной шеи Хильды…

Она же, улыбающаяся, и не подозревала, что ей готовится смерть.

Но маркиз быстро раздумал и опустил руки.

– Как, уже день! – воскликнул он.

Хильда встретилась с его взглядом и вскрикнула.

– Что такое? – спросил маркиз.

– Ты меня пугаешь… Ты страшно бледен… у тебя даже губы совсем побелели… Не болен ли ты?

– Нет, здоров, мой друг…

– Откуда же эта бледность?

– Не знаю… так, должно быть…

– Быть может, ты снова видел этот скверный сон?…

– Напротив, я спал очень крепко…

– Да у тебя лихорадка, – сказала Хильда, прикладывая руку к его лбу. – Ты не бережешься, а я хочу, чтобы ты жил долго-долго, мой милый, я хочу вечно любить тебя…

Слова Хильды были пропитаны особой нежностью и любовью.

Маркиз слушал ее и не верил; он никак не мог согласовать ее слова с поступками; он не верил, чтобы притворство могло дойти до таких размеров.

«Если она, действительно, обманывает меня, – думал он, – и ночью бегает в объятия к своему любовнику, то смерть будет для нее недостаточным наказанием».

После обеда того же дня маркиза поехала кататься в карете, муж отказался сопровождать ее под предлогом различных занятий.

Но едва он остался один, как позвал к себе Мало.

– Мало, – сказал ему маркиз, – скажи сейчас швейцару, что я сегодня никого не принимаю; потом приходи в кабинет, нужно поговорить с тобой наедине…

Когда Мало вернулся, то маркиз обратился к нему:

– Ты уже давно служишь мне, твои предки также верно служили моему семейству. Я считаю тебя за друга, а не за слугу, и уверен в твоей преданности.

– И правильно делаете, сударь, – ответил Мало взволнованным голосом, – потому что я люблю вас больше всех на свете.

– Мне нужны доказательства твоей преданности, в которой, впрочем, я нисколько не сомневаюсь.

– Какие же? Приказывайте!…

– Слепое повиновение… и полное молчание.

– А! Это немного… и нетрудно исполнить! – сказал Мало недовольным голосом. – Это и без того моя прямая обязанность, жертвы тут никакой нет!

– Утешься, мой любезный, – сказал маркиз, улыбаясь, – может быть, на этих днях я подвергну твою жизнь опасности…

– Тем лучше!

– Но пока выслушай меня… Я доверяю тебе большую тайну… Я очень несчастлив.

Мало побледнел.

– Но почему же маркиз несчастлив?

– Я обожаю свою жену и думаю, что она меня обманывает.

Мало в сомнении покачал головуй.

– Что касается этого, – ответил слуга, – я не верю вашим словам и готов положить голову на плаху: это невозможно…

– Я бы отдал жизнь, если бы это было именно так, но, к несчастью, у меня есть причины сомневаться. Ты должен помочь рассеять мои сомнения.

– Приказывайте, я на все готов…

Маркиз де Салье рассказал слуге все подробности ночных отлучек жены.

Мало слушал с напряженным вниманием, впечатление, произведенное рассказом, ясно выражалось на его добродушном лице.

– Ты понимаешь, – сказал маркиз, окончив свой рассказ, – что сам я не могу проследить за ней… Я не удержусь и выдам себя. Тогда все пропало… а ты понимаешь – я хочу все знать, иначе, если она меня, действительно, обманывает, я должен отомстить… Каждую ночь, – продолжал маркиз де Салье, – маркиза уходит из дома через маленькую калитку в саду. Ты должен в продолжение ночи, двух, десяти ночей, если это будет необходимо, прятаться в переулке около калитки; потом ты будешь следить за моей женой и скажешь мне обо всем.

– Все будет исполнено в точности, – ответил слуга.

– Итак, ты начнешь с сегодняшней же ночи.

– Раньше полуночи я буду на своем посту.

– Помни только, что ты должен быть осторожен и чтобы никто тебя не заметил.

– На этот счет можете быть спокойны: я буду невидимкой, а между тем, подобно тени, буду зорко следить за маркизой.

– Дай-то Бог, чтоб мы уверились в се невинности…

Спустя какое-то время после этого разговора Хильда вернулась с прогулки, по обыкновению, веселая и любезная донельзя со своим мужем.

«Она невинна, думал маркиз, – или, может быть, притворяется, чтобы окончательно погубить меня?»

Когда пришел вечер, де Салье так же, как и накануне, сделал вид, что выпил херес, а между тем и не дотронулся до него. Все шло тем же порядком, как и в предыдущую ночь.

Молодая женщина опять в известный час оставила постель и вышла в соседнюю комнату, заперев ее на ключ.

Маркиз опять бросился к окну. Ночь была звездная. Он ясно видел промелькнувшую черную тень.

– Если Мало находится на месте, – шептал он, – то завтра я все узнаю.

Через три часа Хильда вернулась и заснула около своего мужа тихим, безмятежным сном. Маркиз страдал еще больше, чем накануне. Наконец настал день.

Маркиз потихоньку встал, боясь разбудить жену, и поспешно оделся.

Мало уже дожидался его.

– Ну, что? – спросил маркиз задыхающимся голосом.

– Я сделал все, что мог.

– Ты был у калитки?

– Был.

– Ты видел маркизу?

– Видел.

– Ты, стало быть, все знаешь?…

– Я знаю, куда маркиза отправляется каждую ночь.

– А! Наконец-то!

– Хотя мне известно место, куда она ходит, но я все-таки не знаю цели ее ночных прогулок… – Понизив голос, он прибавил с замешательством: – Но причину… я угадываю.

– Говори же! – приказал маркиз. – Объяснись же… ты меня пугаешь!

– Потрудитесь, сударь, отправиться со мной, чтобы все стало понятнее.

– Так дай мне шляпу, шпагу и пойдем.

Мало поспешил исполнить требование своего господина, и они направились в сад.

Подойдя к калитке, Мало опередил своего господина, вынул из кармана ключ и отпер дверь. Они вошли в переулок.

– Потрудитесь, маркиз, взглянуть наверх! – тихо сказал слуга.

Маркиз машинально поднял глаза.

Около стены возвышалось громадное каштановое дерево. К одной из его ветвей была прикреплена веревка.

– Что это такое? – спросил маркиз, не понимая в чем дело.

– Это мой наблюдательный пункт! – улыбнулся верный Мало.

Глава XV
КУДА ЕЗДИЛА МАРКИЗА

– Вчера, – начал слуга Мало, – получив ваш приказ, я изучал местность… Этот переулок идет направо и налево… по обеим сторонам тянутся сплошные стены, так что спрятаться нет возможности… Я не мог угадать, по какому направлению отправится маркиза… следить за нею я побоялся: она могла бы меня узнать, и дело наше было бы проиграно… Тогда мне пришло в голову взобраться на стену над калиткою; отсюда я без опасения мог следить за нею, не будучи замеченным. Потому-то я привязал веревку к этой ветке… Как полагаете вы на этот счет?

– Чудно, – ответил де Салье, – но продолжай скорей…

– Все случилось, как я и предполагал. С высоты стены я видел, как маркиза вышла в сад. Она отворила калитку и шмыгнула в переулок, с беспокойством осматриваясь по сторонам; убедившись, что ее никто не видит, она пошла скорыми шагами налево, я спустился вниз и пошел за нею.

Во время своего рассказа Мало увлек маркиза по тому направлению, по которому шла его жена в предыдущую ночь. Дойдя до конца переулка, они повернули направо, и слуга продолжал свой рассказ:

– Когда я дошел до этого угла, – сказал он, – маркиза скрылась.

– Скрылась?

– Имейте, сударь, терпение, и я вам все объясню. Она здесь села в карету, которая, вероятно, ее дожидалась, и поехала очень скоро… Я, не жалея ног, пустился за нею в погоню…

Мало замолчал, но продолжал идти.

Дорога, по которой они шли, вела в другой переулок, пересекаемый многими, еще более узкими переулками. Мало шел тихо и внимательно осматривал стены домов.

– Чего же ты ищешь? – спросил его де Салье.

Сделав еще несколько шагов, Мало остановился, показывая рукой на черный крест, нарисованный углем на одном из угловых домов.

– Вот чего я искал!

– Что же это за крест?

– Так как ночью было темно, то я и понаделал эти кресты, чтобы после не ошибиться и по ним узнать дорогу.

Действительно, без этих крестов трудно было бы не заблудиться в лабиринте переулков и высоких стен. Маркиз и его слуга шли минут двадцать. Потом Мало остановился. Они пришли к маленькой калитке, на ней красовался большой черный крест.

– Здесь-то и остановилась карета, – сказал Мало. – Можете удостовериться; вот моя примета, а сам я прятался в этом углублении и дожидался. Прошло, может быть, часа два с половиной, когда карета опять выехала и двинулась домой.

Не доезжая до дому, маркиза вышла и пошла пешком. Вот и все, что я узнал.

– Здесь кроется что-то странное, какая-то тайна, – сказал маркиз, выслушав своего слугу. – Уверен ли ты, Мало, что ты не обманулся нынешней ночью, нарисовав крест на этой двери?

– Совершенно уверен, – отвечал слуга, – я не ошибся. Дверь, на которой я заметил крест, именно та самая. В нее вошла маркиза.

После некоторых размышлений, маркиз сказал:

– Есть средство распутать это недоразумение… Следующей же ночью надо пробраться в этот проклятый дом…

– Это будет трудновато… но не невозможно.

– Но как же?

– Перелезть через стену! Веревочную лестницу я достану, прикрепим ее к стене, и все трудности будут устранены!

– Так располагай своим временем, как знаешь! Но когда же ты вернешься домой?

– Наверное сказать не могу… Смотря по тому, как все устрою…

– Где же мы увидимся?

– Я вас буду дожидаться в саду, под сиреневым кустом… для предосторожности захватите с собою шпагу?

– Насчет этого будь спокоен, я не замедлю отомстить за свою честь! Я буду вооружен!… И хорошо вооружен!

Мало оставил своего господина.

День, который должен был решить участь маркиза, длился для него медленнее предыдущих. Но временами ему казалось, что все это мучительный сон-кошмар, пробудившись от которого, он снова будет счастлив.

Настала ночь.

В спальной все шло обычным порядком; едва только Хильда скрылась в соседней комнате и затворила за собой дверь, маркиз поспешно оделся, прицепил шпагу и положил в карман два заряженных пистолета. Затем он пошел в сад, где в условленном месте его ожидал Мало. На всякий случай он захватил с собою потаенный фонарь.

Де Салье был в страшном волнении; он дрожал, как в лихорадке, смертельная бледность покрывала его лицо.

– Мы опередили маркизу, – сказал Мало, – она еще не выходила…

– Тем лучше: мы будем на месте раньше ее… Все ли готово?

– Веревочная лестница уже повешена.

Мало отворил калитку и вошел со своим господином в переулок.

На углу они увидали карету, кучер дремал; по-видимому, он не заметил их. Они не шли, а бежали и в скором времени очутились около высокой стены, окружавшей таинственный дом.

Они прошли ворота и сделали еще шагов двадцать. Потом Мало остановился и сказал:

– Здесь, сударь!

Маркиз не отвечал. Можно было слышать, как билось его сердце, а между тем, он был нетрусливого десятка.

Мало, придерживая первую ступень веревочной лестницы, шепнул маркизу:

– Полезайте, сударь, и когда вы будете наверху, то подождите меня.

Маркиз повиновался.

Мало влез вслед за ним и перекинул лестницу на другую сторону, в сад; он спустился первым, де Салье последовал за ним, и оба направились к павильону. Все было тихо. Казалось, что дом был, действительно, необитаем: в окнах было совершенно темно.

– Но как же мы войдем в дом? – спросил маркиз. – Вероятно, все двери заперты…

– Я предвидел это, – сказал Мало, – и сейчас разобью стекло…

– Да, ведь это наделает шума: нас, пожалуй, обнаружат…

– Воры обходятся и без шума… Позвольте мне ваш перстень?

Маркиз всегда носил на пальце наследственный перстень с большим бриллиантом. Он снял его и подал Мало, который ничего не упустил из виду. Слуга вынул из кармана жестяную коробочку с пропитанными смолой тряпками; потом кольцом своего господина он вырезал стекло одного из нижних окон, прижав к нему предварительно тряпки, и таким образом стекло было вынуто без малейшего шума. Отверстие было совершенно достаточно для того, чтобы просунуть в него руку, тогда Мало поднял внутреннюю задвижку, и окно отворилось.

– Теперь полезайте свободно, маркиз!

Они легко влезли в окно и очутились внутри дома. Темнота была страшная и тишина могильная.

Мало открыл потаенный фонарь, чтобы осветить комнату. Это была обширная передняя, в которой виднелась лестница, ведущая на первый этаж.

Направо и налево находились две двери; маркиз по очереди отворял каждую из них, комнаты были в запущении: всюду, на полу, на мебели лежал густой слой пыли; трудно было предположить, чтобы это могло служить местом любовного свидания маркизы. С большой предосторожностью они поднялись по лестнице и достигли широкой двухстворчатой двери, которая была заперта, но ключ торчал в замке. Де Салье прислонил ухо к двери и ничего не расслышал. Вероятно, в комнате никого не было.

– Отвори! – сказал он Мало.

Слуга повиновался, и они вошли в большую библиотеку, сверху до низу установленную книгами, несколько томов валялось на полу; другие в беспорядке лежали на столе, стоявшем посреди комнаты. Против двери, в которую они вошли, находилась другая. Маркиз толкнул ее и едва переступил порог, как его обдало странным запахом, – тем самым, который он чувствовал на волосах и щеках Хильды. Маркиз понял – цель близка. Он взял из рук Мало фонарь и оглядел комнату. Это была спальная, превращенная в химическую лабораторию. Среди мрамора, позолоты и богатых украшений повсюду красовались склянки и сосуды различной величины, наполненные разными жидкостями; скелеты всевозможных животных и чучела птиц, висевшие по стенам. Тяжелая драпировка скрывала альков, в котором находилась кровать. Налево от нее была дверь. Маркиз осматривался и удивлялся.

– Куда это мы зашли? – спросил он после небольшого молчания. Это не дамский будуар, а лаборатория какого-то алхимика. Книги, колбы, реторты, печки! Что же могло привлечь сюда Хильду? Я начинаю надеяться… В таком месте не бывает свиданий любовников! Во всяком случае, Боже, как я несчастлив! Мало, я очень несчастлив!…

– Да, маркиз, – прошептал Мало, – я не смел вам сказать, но давно понимал, что вы женились на демоне с ангельским лицом. У нее нет души, маркиз… нет сердца…

– Сердца! – сказал маркиз со злобою. – А для любовника есть? Но кто этот человек? Хозяин этого помещения, вероятно, алхимик, жаждущий открыть философский камень или жизненный эликсир! Наверное, это старик… Хильда не может любить такого человека.

– Так зачем же она сюда приходит? – спросил Мало и задумчиво покачал головой.

– Одни загадки, – ответил маркиз. – В ее жилах течет цыганская кровь… может быть, ей нравится эта таинственность, может быть, она увлеклась алхимией и стыдится мне признаться в этом…

– Так вы все еще сомневаетесь?

– Да, сомневаюсь… но люблю ее больше, чем когда-либо… Я ее обожаю…

Глава XVI
ЛЮБОВЬ

– Мы опередили маркизу не более, как на четверть часа… пожалуй, нас еще застанут. Ступай на лестницу и спрячься там, а я постараюсь скрыться в этой комнате… – сказал маркиз де Салье своему верному Мало.

Мало вышел из комнаты.

Де Салье с фонарем в руках еще раз осмотрел помещение.

Дверь налево от алькова вела в большую комнату, из которой не было выхода.

«Нет, здесь не годится, – подумал маркиз. – За затворенной дверью я ничего не услышу и не увижу…»

Он поднял тяжелый занавес, закрывавший альков, и увидал, что около кровати места было достаточно, чтобы поместиться одному человеку стоя.

– Вот отлично! – прошептал он. – Комната как на ладони.

Неподалеку стояло зеркало; маркиз случайно посмотрел в него, и сам испугался своей мертвенной бледности.

Он горько улыбнулся.

«Если бы мне сказали неделю тому назад, – подумал он, – когда я был на вершине счастья, что мне скоро придется играть жалкую роль обманутого мужа… если бы кто мне осмелился сказать подобную вещь, тот бы дорого заплатил за это оскорбление!»

– А… Нет же, – воскликнул он вслух. – Я не хочу играть эту гнусную роль! Я не верю этой измене! Хильда меня обманывает… Это невозможно!… Тут кроется какая-нибудь особая тайна… а никак не измена…

Раздался шум поспешных шагов, и на пороге появился встревоженный Мало.

– Скорей… скорей, сударь, спрячьтесь… Я сейчас слышал, как отворилась дверь… кто-то идет сюда. Не забудьте закрыть фонарь…

Мало вышел, маркиз спрятался за занавес и закрыл фонарь. Комната освещалась только бледным светом луны, которая украдкой заглядывала в окно.

«Настает решительная минута, – думал маркиз, – страшно!… Я жажду мести, если только обманут!»

В это время до слуха маркиза дошел шум тяжелых шагов в библиотеке. Его сердце перестало биться. Он овладел собою и стал хладнокровен.

– Он идет… приближается… сейчас я увижу его… – прошептал он. – А! Вор моей чести, я узнаю, кто ты!

Дверь в комнату отворилась. Вошел мужчина. Он был высокого роста, весь в черном. На лице его была черная бархатная маска. Левой рукой незнакомец придерживал свой плащ, в правой держал лампу.

Он дошел до середины комнаты, поставил лампу на стол, сбросил с себя плащ и громко сказал:

– Уже время… но почему ее нет…

«Голос этот мне незнаком…» – подумал маркиз.

Незнакомец переставил лампу на окно:

– При виде этого света она узнает, что я здесь и жду ее.

Незнакомец сел на стул.

– Хильда… Хильда… – шептал он, чем чаще я с тобою вижусь, тем сильнее чувствую, что люблю тебя… я обожаю тебя…

Маркиз стиснул зубы и схватился за рукоять шпаги.

«Теперь все ясно! – подумал он в отчаянии. – Их соединяет любовь, а не наука!»

– О! Хильда! – продолжал незнакомец, – когда я знал тебя еще цыганкой и свободной, зачем не понял я тогда, что любовь – все, а богатство ничто!… Зачем уехал я из Парижа?… На что мне теперь мое богатство, когда я потерял тебя?… О, зачем ты не моя жена?

Быстрым движением руки незнакомец сорвал с себя маску, чтобы освежить свою горячую голову. То был Жерар де Нойаль.

Маркиз следил за всеми его движениями, и когда маска упала с его лица, оно было ему также незнакомо, как и голос.

Послышались три слабые удара в маленькую дверь, совершенно скрытую обоями. Де Нойаль вскочил.

– А! – воскликнул он. – Наконец-то!

«Это она!» – подумал маркиз.

Жерар открыл дверь. Укутанная с ног до головы в плащ женщина быстро вошла в комнату.

Де Нойаль принял ее в свои объятия и страстно прижал к груди.

– Хильда! Милая Хильда! – шептал он задыхающимся голосом.

– Хильда его милая! – глухо повторил маркиз.– О, я убью их обоих!

– Любишь ли ты меня по-прежнему? – спросил Жерар.

– Люблю и вечно буду любить… ты знаешь это… – ответила маркиза.

«Проклятие!» – думал де Салье.

Осторожно и нежно де Нойаль раскутал молодую женщину, снял вуаль, покрывавшую ее голову, и плащ, закрывавший ее с ног до головы.

Наряд молодой женщины был в самом обольстительном беспорядке; видно было, что она одевалась в спешке, чтобы поскорее явиться на любовное свидание.

Длинные волосы ее были распущены по плечам. Наполовину застегнутое платье обнажало ее круглые белые руки и чудную мраморную грудь.

Другую, менее красивую и молодую женщину этот беспорядок костюма портил бы, Хильда же походила на оживленную мраморную статую и казалась еще привлекательнее.

Де Нойаль нежно посадил ее на большой диван, стоявший против алькова.

– Друг мой! – сказал он. – Сядь здесь, поближе ко мне… еще ближе… вот так… Дай мне твои руки… Обе! Поверни же ко мне твое личико… Посмотри на меня твоим упоительным взглядом… дай мне полюбоваться на тебя… Хильда! Я твой… я весь твой… всецело!… Хильда – жизнь моя… счастье мое!… Боже, как я люблю тебя!… Ты мое существование…